Убежать от себя.

Под крепкий ойрак, почти совсем не отдававший травами и явно хорошо очищенный, да под изумительно вкусный пирог они как-то очень легко разговорились. Оказалось, что у них не так уж мало общего. Коронец, суховато посмеиваясь, сообщил, что не скоро намерен возвращаться домой, потому что «для его здоровья полезнее дальние поездки». Амират понял это так, что Нагастиаля попросту на родине нехорошо ждали. Он даже на мгновение подумал, а не предложить ли держаться на первых порах вместе. Допустим, махнуть к югу, на границу с Ренгальтом или поискать удачу в Тормланде, где наверняка нужны наемники. Однако вовремя опомнился. Мало ли с кем хорошо пить и языком трепать, для доверия это еще не повод. А потом, когда уже оба были разогреты выпивкой до готовности как уверять во взаимной приязни, так и подраться, Нагастиаль предложил выпить за усопших. Разумеется, каждому за своих. Они налили доверху и несколько мгновений молча смотрели перед собой, припоминая тех, за кого подняли чарки. И это было очень, очень зря. До сих пор Амирату кое-как удавалось изгонять из мыслей призраки тех, кого он оставил в степи живыми, в предвкушении забавы и наживы, а поутру нашел уже с обгрызенными ночным зверьем лицами. Он узнал их издалека, по одежде, но подойти так и не сумел. Выворачивающий душу тошный ужас оказался выше рассудка и чувства долга перед мертвыми. Ведь известно, что мертвые тела, брошенные в ночи - законный приют для нечисти. Это он усвоил с детства и помнил по сей день, несмотря на подколки приятелей. Нет, он себя не считал обязанным тем двоим, да и друзьями они ему не были, но… Приблизиться к трупам оказалось выше его сил. Так и мерещилось, что стоит подойти ближе, как они шевельнутся и обратят к нему изуродованные ослепшие лица, протянут скрюченные заледеневшие руки. Он от живых врагов не бегал так, как сбежал от бывших товарищей, а теперь они возвращались в его сны и мысли, которых оказалось небывало много в этом бессмысленном и бездельном существовании. Амират обнаружил себя стиснувшим толстое донце чарки едва не до хруста. Собутыльник смотрел почти с участием, вроде бы даже понимающе. И тут же подтолкнул в его сторону остаток пирога: - Что, ощутил радость бытия? Заедай, пока в лоскуты не развезло. Амират благодарно кивнул и впился зубами в румяную, блестящую от яичной обмазки корочку. В животе стремительно теплело, но захотелось напиться, чтоб рассосался противный комок повыше солнечного сплетения. Он свободной рукой ухватился за бутылку, получил согласный кивок и налил еще. Что там про радость бытия? Залить к демонам горести - вот тебе и радость. Та бутылка кончилась на диво быстро, похмеляться наутро не понадобилось - просто отоспались всласть. Зато следующую они растянули на два вечера, чему Амират втайне порадовался: раз выпил за чужой счет, второй, третий, но пора и в обратку угощать, а чем? Ну, отнес он едва ли не последние медяки в ближайшую лавчонку, торгующую выпивкой, поставил бутылку на стол с небрежным видом. Хорошо посидели. А дальше? Зато коронец совершенно не смущался тем, что пьют за его счет: приносил и ставил на стол, не забывая и о закуске. А когда Амират попытался отказаться под первым попавшимся предлогом, то возмутился: «Мне одному пить, что ли? Что не так?». Все было так. Амират, чуток помявшись, присел к столу и больше не отказывался. Нагастиаль, пользуясь тем, что угощающему нехорошо отказывать в беседе, так и вцепился в него с расспросами на разнообразнейшие темы, которые, впрочем, главным образом сводились к способам разжиться деньгами и полезными знакомствами. И разговор как-то почти незаметно вновь перетек на скверную тему. - Мы тоже своих не бросаем! - возмущался степняк в ответ на недоумение собеседника. - Ни живых, ни мертвых… Другое дело, когда совсем никак - или сам спасешься, или рядом с ними ляжешь, тогда делать нечего, это не позор. - Ну а что ж ты так дергаешься всякий раз, как о тех ухорезах вспоминаешь? Вот уж о ком жалеть - себя не уважать, - Нагастиаль оскалился, щурясь мимо него, под тонкой кожей щек вздулись и опали желваки. Амират опасливо покосился: догадывался, что воспоминания о той ночи у коронца остались нехорошие, больно уж странные ходили слухи о причудах Хайрама. - Жалеть не жалеть, не в этом дело, - выдавил он. - Просто зарыть их нужно было. Нечего навьям путь торить, потом не избавишься. И вновь присмотрелся: не смеется ли? Коронцы невесть во что верят, а что неупокоенные мертвецы - беда для всех ближних, могут и не понимать. Ладно бы в реку их кинули, как оружейника, текучая вода - нечисти преграда. - А что ж ты не зарыл? - продолжил допытываться Нагастиаль. Амирата передернуло так, что стало понятно без слов: ни за какие деньги не коснется. Но он все же выдавил из себя пояснение: - Они же ночь в степи пролежали. Без жреца и возжиганий лучше не соваться. Мало ли… Коронец понимающе кивнул и нахмурился. - Навьи, говоришь? Так это они и тебя могут помнить? И меня? Амират глянул недоверчиво: неужели понимает? Кивнул. И, увидев тень задумчивости на обычно самоуверенной породистой физиономии, даже немного позлорадствовал: ага, теперь и ты помайся, не одному мне просыпаться в холодном поту и сторониться черных теней. Похоже, все-таки они там, в своих Коронных землях, близ Великого Леса, и правда подзабыли про этакую нечисть. Хотя вампиры там все же водятся… Конечно, Нагастиаль тут же сделал вид, что это его не волнует, но назавтра заговорил сам. - Подумал я о вчерашнем разговоре. Эти… навьи, они ведь днем не опасны? Да и будь что неладно, разве они уже о себе не дали бы знать? Амират криво усмехнулся: - Когда они могут объявиться - то одним им и ведомо. Старики рассказывают, бывало, приходили и через год. Пропадет человек, а убийца отпирается, мол, ведать не ведаю и припомнить нечего. А мертвяк вдруг объявится, и все станет ясно, да поздно. Даже если и упокоят его, кто в его лапы угодил, тому уже все равно. - А упокоить - непременно жрец нужен? - Если уже встали, то да. Пока лежат… - он вынужден был сглотнуть, чтоб прогнать спазм в горле, вызванный жутковатым воспоминанием, - пока лежат - достаточно просто схоронить. Так говорят. И молитву читают заупокойную, но это хоть кто может. - И ты? - Я? - Амират едва не подскочил на табурете. - Я туда не поеду! А поеду - не коснусь! А вдруг они меня почуют? Нагастиаль с минуту прожигал его презрительным взглядом, потом досадливо отвернулся. И когда Амират уже был готов облегченно вздохнуть, вновь глянул в упор: - А со мной поехать не побоишься? И яму вырыть? Я сам затащу их туда. В общем, он согласился. Смотреть на трупы ему на этот раз хотелось еще меньше, чем в прошлый, поэтому они, лишь убедившись издалека, что все осталось на местах, быстро нашли место для могилы - где не было видно следов весенних промоин. - Ты яму копаешь, я - тащу и зарываю, - распределил задачи коронец. - А потом молись на могиле или что там положено. Так и сделали, хоть и брало порой зло на новоявленного командира. Однако, железная воля у него или совсем бесшабашный, только повязал на лицо тряпку, смоченную тем же ойраком, но настоянным на цвете чернотала, и пошел. Амират издалека, с гребня следил: все ли спокойно, точно ли шевелится лишь тот, кому положено? Чтоб при плохом раскладе успеть на коня - и ходу. Но обошлось. Дотащил, сбросил одного, потом второго, туда же следом столкнул холмик выкопанной земли, лежавший на самом краю ямы, и лишь после этого заработал лопатой. Не слишком, правда, споро и умело, так что Амират, у которого от облегчения звенело в голове, через несколько минут сам подошел и забрал лопату, отданную с явной радостью. Теперь-то уже не страшно! Разжечь костер и бросить туда сначала иссопа - от нечисти, потом дурмана - от зверья, Амират придумал сам. Молитва молитвой, а лишним не будет. Боги великие, как же хорошо не бояться! - А вы отчаянный, - уважительно признавал он вечером того же дня за чаркой и жареной зайчатиной, - завелась нечисть или нет, но смотреть на них, да еще браться… - Чепуха, - отмахивался пьяно-благодушный коронец, - они же молчат, а вот бывало, когда орут и бьются, вот тут… И вдруг замолк, бросив на Амирата недоверчивый и почти трезвый взгляд. Похоже, у обоих у них было такое, о чем ни говорить, ни думать, ни забыть. - Что - когда орут? - требовал продолжения Амират, но собутыльник покривился и мотнул головой: - Ну ты нашел, о чем… Не порти пьянку, бутылка кончается. Амират согласно кивал: все хорошо, а трупы… главное, трупы кончились и забылись.