Убежать от себя.

Заработки порой все же подворачивались, хотя и грошовые. Сопроводить воз гончара или солевара, помочь с разгрузкой, а раз он даже взялся забить свинью, но пока завершил дело - проклял свинью, хозяйку и всю их родню на три колена назад и вперед. Хотя мясо, полученное в придачу к монетам, было очень кстати. Коронец поглядывал снисходительно, то и дело пропадал на день-другой, но, похоже, всегда был при деньгах и на угощение не жадничал. Был бы земляком, уже бы о деле сговорились. Был бы моложе и не высокородный - Амират его бы в уголочке невзначай зажал, которую луну уже без ласки и утех терпит… Вот не стоило думать об этом. Или хотя бы не тогда, когда он поблизости… Амират вернулся в тот вечер приунывшим и голодным: съеденные утром остатки вчерашних лепешек и кислого молока вспоминались так, точно во сне привиделись, а с работой опять не повезло. Зайдя же в домик, он немедленно ощутил аромат жареной баранины и стыдное понимание, что его опять будет угощать чужой человек. Если чего и принесли от скудных дядиных щедрот, то с мясом это никак не сравнится. «Чужой человек» по обыкновению был щедр и насмешлив - на грани, на той самой грани, когда еще не на что обидеться, но уже тянет то ли огрызнуться, то ли рассмеяться и от полноты чувств хлопнуть по плечу. Амират тряхнул головой, отгоняя неуместные чувства, поставил на стол опустевшую чарку и, бросив «Я сейчас», выбрался из-за стола. Его кидало в жар, будто выпил многовато на голодный желудок. Выскочил за дверь, вдохнул жадно холодный ветерок, понял, что дрожь, пробирающая его, - не от холода, а от непонятного возбуждения. Наскоро сделал то, что было предлогом для ухода из-за стола, и уже совсем собрался вернуться в душное тепло домика, как заметил где-то на краю зрения среди прозрачных теней предзимнего вечера тень более плотную, странным образом напоминающую человеческую фигуру. Кто мог прийти сюда на ночь глядя и стоять меж голых кустов возле плетня, да еще так далеко от калитки? Любой пришедший двигался бы по тропке прямиком к двери. Если с добром пришел. - Эй, что ты там стоишь? - Амират постарался, чтоб его голос звучал достаточно грозно, и, не скрываясь, ухватился за рукоять клинка. Он шагнул к безмолвно стоящему пришельцу и едва не споткнулся: это был покойный оружейник. Нет, темнота не исчезла, но Амират видел все совершенно четко - широкие плечи, плотную, но еще не огрузневшую фигуру, коротко остриженные белые волосы. И страшно пустое неживое лицо. Еще бы оно было живое… Амират рванулся назад, спотыкаясь о собственные ноги, с грохотом вломился в дом, едва не сорвав дверь, и почти упал в объятия подскочившего навстречу Нагастиаля. - Что случилось? - рявкнул тот, ухватился за свой клинок и, не дожидаясь ответа, вылетел во двор. Амират, усмиряя бушующий внутри ужас, последовал за ним. Вдвоем всяко безопаснее… Они остановились в нескольких шагах от распахнутой двери: Нагастиаль - оглядывая двор, Амират - позади него, вполоборота, вглядываясь туда, где уже не было никаких пришельцев с Той Стороны. Степняк успел только сделать пару глубоких вдохов, как оказался лицом к лицу со своим неожиданным защитником. - В чем дело? - спросил тот построжевшим голосом. - Духи тебя за задницу хватали, что ты так вбежал? Только не ври мне! Он выслушал сбивчивые объяснения Амирата, и кривая недобрая улыбка сменилась непонятным выражением, напоминающим жалость. - Спать давай, - сказал он вместо отклика. - Вопрос хорош ответом, ночь - рассветом. Кто бы там ни был, сюда вряд ли войдет. И с понимающим выражением пронаблюдал, как Амират, выхватив головню из печки, прочертил угольную полосу вдоль порога. Мамаша так порой делала, когда ночной ветер за окнами выл особенно жутко. На одну-то ночь это должно помочь от неведомой нечисти, да и все равно ничего лучше под рукой нет. Утро принесло ожидаемое облегчение, но к вечеру Амират обнаружил, что ночевать, похоже, будет один. Такое случалось уже не первый раз - коронец просто исчезал по ему лишь ведомым делам и появлялся чаще всего утомленный, на уставшем же коне, но с угощением и, судя по всему, при деньгах. До сих пор это вызывало у Амирата лишь некоторую зависть, сам-то он был вынужден считать каждую медяшку и покупал еду подешевле. Вот только после прошлого вечера ночевать в полном одиночестве очень уж было не по себе. Он бы, пожалуй, в шаан пошел, да все опять уперлось в безденежье. А к Яхтаю проситься стыдно и, наверное, бесполезно. Скажет, ты мне еще к дому нечисть приманишь. Как же все, оказывается, было просто еще сутки назад! А он не понимал… Амират, сам того не замечая, постарался до наступления темноты управиться со всеми делами, требовавшими выходить из дома. И лечь решил пораньше, чем одному-то заниматься? На столе его ждал скромный ужин - печеные клубни и крынка душистого сбитня на травках и ойраке. Не иначе дядюшке-скупердяю в храме жрец на ногу наступил, а то с чего б щедрость такая? Уже сытый, он лениво поразмышлял, не праздник ли какой нынче, но ничего не припомнил. Поначалу он честно выпил только половину содержимого крынки, потом, когда уже ночь тяжело улеглась на засыпающую Тарику и на Амиратову душу, решил, что вправе допить и остаток. Если явится сосед, ему холодным сбитнем все равно не согреться. Отвар себе вскипятит. Он уже разулся и развязывал штаны, сидя на ложе, когда со двора донесся совершенно отчетливый стук. Нагастиаль вернулся? Но ни конского топота, ни шагов, ни скрипа калитки не было. Парень заколебался между нежеланием выглядывать из тепла и относительной безопасности и необходимостью убедиться, все ли в порядке. Принять решение ему помог повторный стук, еще более громкий. «Этак коня уведут, пожалуй», - пнул себя мысленно Амират и выскочил наружу, напяливая хавори и сжимая зубами ремешок ножен. Ночь была ясной, и свет ущербной луны отлично позволял разглядеть дворик. Пусто. Он свистнул, зная, что его конь всегда откликается на этот звук хотя бы фырканьем или переступив с ноги на ногу, но в ответ была тишина. Да что ж за хрень… И стук ниоткуда, и Кудлаш затих. Амират кинулся в конюшню, не чуя под собой ног и на ходу дивясь, как ярко разгорелась луна. А за углом его ждал ужас… Он не помнил, как смог вернуться, как убежал. Пришел в себя уже в доме, сразу за полуоткрытой дверью, от крадущегося по полу ледяного сквозняка. Клинок валялся рядом, лицо и грудь над распахнутым воротом рубахи колол какой-то мусор, а в печурке еще тлели угли. Чувствуя себя оцепеневшим, онемевшим от пережитого страха, он кое-как поднялся, осторожно притворил дверь и заложил засов, отряхнул лицо. И едва не упал снова, услышав скрип калитки. На этот раз он не собирался больше открывать - пропади пропадом все ночные гости и конь в придачу, но Нагастиаль так упорно колотил в дверь и грозился ее вышибить, что Амирату стало ясно - это и в самом деле он. Коронец выглядел откровенно взбешенным: кому ж понравится, когда, вернувшись ночью домой, не можешь попасть в этот дом! Но при виде затравленно глядящего парня только покривился. Был бы из простых - точно б под ноги харкнул, а так лишь процедил: «Утром объяснишь, что это за выходка была» - и принялся раздеваться. Амират облегченно вздохнул и только спросил: - А коня своего вы куда?.. - Как это куда? - вновь обозлился коронец. - Где всегда, туда и нынче! - А… а мой там… ничего? Нагастиаль, похоже, даже беситься перестал - глянул него не то с презрением, не то с жалостью, кивнул и укрылся с головой - дом-то выстыл. Рассказать поутру о произошедшем Амирату пришлось самому - Нагастиаль упорно не переспрашивал, а выглядеть полоумным совсем не хотелось. - Значит, не видел никого вокруг? Ты уверен? - Да что ж я, слепой или пьяный был? Все ясным-ясно, каждую ветку видать, во дворе точно пусто было. Да и за плетнем вроде бы никого… - Амират замялся, видя тень удивления, промелькнувшую на высокомерном породистом лице, но отклика не дождался и продолжил, - а потом пошел на коня глянуть, что-то тихо он стоял, за угол завернул и… не знаю, что там было, только чуть не помер я. Стоит вроде как он… Только вместо лица - кости голые! Речными тварями обглоданные! Амирата прошиб пот - так полно вернулся пережитый страх, да и Нагастиаль смотрел расширенными глазами, плотно сжав губы. Видать, тоже проняло. - Понятно, - наконец произнес он, - значит, тебя ищет. Не меня. - Не знаю, как так вышло, - бормотал Амират, - его ж в реку кинуть собирались… Из текучей воды не возвращаются! Неужто не кинули? Нагастиаль с отсутствующим видом молчал, явно больше интересуясь замызганной столешницей, чем соседом. Потом решительно встал: - Вот с нечистью воевать еще не хватало… Он ведь вновь явится за тобой. - Но… но почему за мной-то? - взвыл в ужасе Амират. - Я не убивал его! Я только был там! - Видимо, поэтому, - процедил коронец. - До настоящих виновников не добраться, мы их с тобой сами на Ту Сторону и спровадили, а он вот задержался. Значит, было, из-за чего… - Неужто Джил?.. Ну, он же не людских кровей. Тоже чары какие-нибудь… Нагастиаль лишь скептически задрал брови: - Этот-то причем? Думаю, за обиду покойник мстит, за потерю того, что ему было дорого. Пока не понесешь наказания… - Что?.. Это мне как - самому себя наказать? Или идти в суд признаваться? - вскинулся парень. - Говорю же, я не убивал! - Знаю, - неохотно откликнулся его собеседник уже на пороге. - Мне можешь не объяснять. Жрецам вон объясняй… или судьям. Или покойнику. Ладно, мне тут нужно кое-куда с утра успеть, а ты сам думай, не маленький. Если что - обедать буду у Арихжона. - Что - если что? - вякнул уже вслед вконец растерявшийся Амират, но плотно прикрытая дверь ему ничего не ответила.