Убежать от себя.

Увиделись они лишь вечером, когда изведшийся от страхов и неопределенности парень опять собрался запереть дверь изнутри. При виде него в глазах Нагастиаля мелькнуло такое откровенное любопытство, что Амират едва не вспылил: коронец явно воспринимал его беду как редкое развлечение навроде собачьей драки. Он же, стервий потрох, храбрый. Поди, когда по Амиратову душу нечисть явится, далеко не убежит, останется посмотреть. Но голос соседа прозвучал так мягко, что ругаться перехотелось: - Ну, раз уж ты здесь, значит, ничего делать не стал. Посмотрим, явится ли что при мне или только когда ты один?.. Амират кивнул, не очень понимая, как расценивать слова соседа - как поддержку? Хотелось очень, если честно. Главное - не выдать себя, не позориться лишний раз. Ночь прошла спокойно, как будто и правда нечисть не желала лишних глаз. Вот только поутру Нагастиаль принялся еще до завтрака укладывать свои вещи в сумку, а на стол выставил недопитую бутыль. - Ну, Амират, давай за ровную дорогу и попутный ветер. Не дело с утра пить, но по случаю отъезда - можно. Может, и не свидимся больше. - Далеко собрались? - насторожился парень. - Вы же зимовать в здешних местах намеревались. Нагастиаль, кажется, даже смутился, но ответил сразу: - Так и есть. Просто отъехать нужно на несколько дней… Дела. И тут Амирата пронзила страшная догадка: коронец не рассчитывает по возвращении застать его в живых. Он тяжело осел на табурет у стола, обмирая от ужаса. Где скрываться теперь? Кому довериться? Дядя вышвырнет после первого же явления нечисти, а если увидит кто другой - тайну уже не скрыть. Искать помощи в Храме - все равно придется обнародовать свою причастность к убийству. Негде столько денег взять, чтоб жрецам рот закрыть. И теперь каждая ночь… А-а-а-а! Он вслепую грохнул кулаком по столу, разбивая руку в кровь, а некстати подвернувшуюся чарку - в осколки, замахнулся снова и был схвачен в крепкий, точно деревянные колодки, захват. - Стой! Прекрати бесноваться! Вскочив с табурета, Амират дергался и извивался, пока его с маху не прислонили к ближайшей стенке и не хлестнули по лицу. - Этак ты в три дня рехнешься, - тяжело дыша, сказал Нагастиаль, - если только… «Если проживешь эти три дня», - прозвучал в голове злобный насмешливый голос, почему-то напомнивший Хайрама. И он сдался. - …Ну а в суде вы все слышали. В Храме ему дали оберег и пообещали все нужные требы начать с сегодняшнего дня. Но, насколько я мог понять, велели немедленно признаться и перед представителями мирской власти. Внутрь я с ним не входил, так что точнее не скажу, только оттуда он прямиком направился в суд. А я лишь проследил, чтобы ему не помешали. Оба юноши молчали. Джиллеас отчетливо слышал, как у него высоко, почти под самым горлом, колотится сердце, мешая разговаривать. - Так это что ж… Он не зря мертвецов всю жизнь боялся? - недоверчиво спросил Курумай. - Я всегда считал, что это все - побасенки, бабьи россказни. У нас, конечно, покойники непогребенными не валяются, ну а на войне как? Лежит тыща убитых, кто их схоронит и обряд проведет? - Верно понимаешь, - кивнул коронец. - А бывает и больше тысячи либо просто хоронить некому. - Вы видели такое? - спросил Джиллеас. - Я разное видел. Даже гулей раза два гонять довелось, но вот покойников восставших - ни разу. Да и не верю я в такое. - И я не верю… Однако же кто-то к Амирату приходил? - Курумай нахмурился и подался ближе, сверля Нагастиаля взглядом. - Точнее, он что-то видел, - уточнил тот с невозмутимым лицом. - О чем думал, чего боялся, то ему и привиделось. - Так он был… опоен чем-то? - на лице Джиллеаса проступило настоящее потрясение. Курумай понял мгновением позже и весь перекосился - вот же паскудство! Нагастиаль криво улыбнулся, разглядывая остатки трапезы. «Да, ребятки, вот вам уже и неуютно со мной за одним столом. Ну что, сейчас вскочите и уйдете, или найдете в себе силы достоинство соблюсти? А, Джил?» Он поднял глаза на молчащих парней: Джиллеас смотрел на него немного растерянно, но без отвращения, а на лице молодого степняка отражалась усиленная работа мысли. Что ж, голова у парня не пустая, хотя и ведет себя, как деревенский охламон, привыкший брать силенкой чаще, чем умом. - Па-анятно, - выдал вдруг Курумай, - иначе-то из него правду пришлось бы выколачивать. А этот расклад судьи могли и не принять. И опять призадумался. - Так что с ним теперь будет? - спросил Джиллеас. - Это суду решать, - удивленно ответил Нагастиаль. - Я не про это. Он и дальше будет видеть эти ужасы? - Нет. Иначе милосерднее было бы вынудить его к признанию пытками. Хотя я не мастер-палач, но выбить… нужное сумел бы. - Нужное - это что угодно или правду? - агрессивно вмешался Курумай. - Что угодно, - сухо ответил коронец. - И, возможно, он даже повторил бы свои признания в суде. Он не слишком силен духом. Однако заставить его увидеть то, к чему он не имеет касательства, я не сумел бы. Не обучен. Он произнес это нарочито спокойно, ощущая, как между ним и этими двумя мальчишками пролегает трещина, отделяя его от них - пылких, непосредственных, не маравших руки жестоким манипулированием. «Сейчас я вам благодарен, но…» - сказал Джил. Вот именно, но. Ему не по себе даже рядом с тобой, и неудивительно. Десять лет назад ты слушал такие истории с плохо сдерживаемой брезгливостью, и уж наверняка сам был совершенно неспособен на удары исподтишка и отраву в вине. - Ты… - начал степняк и чуть приостановился, будто подбирал нужные слова. - Ты с ним так… Отомстить хотел? У Нагастиаля вырвался короткий смешок. - Хотел… Кулаки так и чесались. Но после этого он вряд ли сел бы со мной пить. И уж точно не жил бы в одном доме. - Значит, не для мести? А ради Джила, чтоб ему помочь? - Ну, получается так. Я же обещал. - Я в долгу перед вами, - заговорил Джиллеас, глядя на Нагастиаля распахнутыми блестящими глазами, - за помощь и за Ирба. Нагастиалю показалось, что он ослышался. - Я же не смог спасти его, - ответил он как можно мягче. - Я и себя-то не сумел, попался, как безмозглый баран… Да что говорить, ты сам все знаешь. - Уважаемые, еще что закажете? - огибая пустые столы, к ним подсеменил слуга. Остановился у самого плеча Курумая, обшарил взглядом стол и гостей. - Ничего. Они встали и вышли на улицу. - Тьфу, хотел ведь хлеб забрать, да совсем ошалел от твоего рассказа, - сварливо заявил Курумай. - Хворого своего полакомить думал. - Коня? - степняк кивнул. - Ты хоть жиром ему брюхо смазал бы, чтоб там скорей зажило, а лучше мазью с хойрой. Она же здесь растет? - Да повсюду, - согласился Курумай и вдруг резко дернулся к коронцу: - А ты откуда про моего коня знаешь? И сцапал криво усмехающегося коронца за рукав. Джил немедля полез отталкивать его руку - боялся, что ли, что до драки дойдет, но Нагастиаль раскрыл ладонь в извиняющемся жесте и миролюбиво ответил: - Да, все верно. Я к этому руку приложил, чтобы задержать вас в том случае, если бы суд принял решение в первый день и не в твою, Джил, пользу. Нужно было, чтобы вы остались здесь до тех пор, пока не удастся добиться требуемого от Амирата. Я, признаться, уже думал, что придется с ним зайти еще дальше, но обошлось. - Ты бы тогда его?.. - взбудоражился Курумай, но Нагастиаль скривился, точно от приступа зубной боли: - Не понадобилось ничего больше, и хвала Богам. Джиллеас перевел глаза с одного собеседника на другого. Они, похоже, имели в виду что-то очень нехорошее, но Курумай и не думал осуждать. А самого его медленно и неумолимо заливало сладкое волнующее ощущение нелепой, постыдной радости - Нагастиаль был жесток и мог поступить еще безжалостнее ради него. Ради Джиллеаса. Безродного, бывшего раба. Думай он лишь о своей обиде, то попросту избил бы Амирата либо стряс денег с Яхтая, да и убрался восвояси, постаравшись выбросить из головы все, что произошло. - Ладно, парни, - облегченно произнес Нагастиаль, - насчет коня, я вижу, все ясно, как и насчет Амирата, но теперь мне стоит забросить вещи туда, где я договорился о ночлеге. - Да уж, не обратно же возвращаться, - хохотнул Курумай. - Можешь поутру проснуться остывшим и с удавкой на шее. - Так я просыпаться не люблю, - криво усмехнулся Нагастиаль. - Значит, завтра увидимся.