«Мы с тобой из разных миров...»

Севернее Темискиры, в холодных водах Страшного Моря, расположился средних размеров архипелаг. Ничем непримечательная горстка мокрых скал, именуемая остров Олух. Погода здесь бывает на редкость премерзкая: зимой нередки снежные бури; летом землю обильно поливает холодный дождь, нещадно размывающий здешние хлипкие дороги; в остальное время небо щедро сорит дроблёным льдом, размером едва ли не с драконье яйцо. Несмотря на суровость условий, архипелаг богат на зелень и живность: бо́льшая его часть покрыта густым разношёрстным лесом, в чаще которого обитают как дикие звери и птицы, так и драконы всех размеров и мастей — от миниатюрных и до ужаса крикливых Жутких Жутей до огромных Ужасных Чудовищ. Но часть островных земель находилась под властью людей, заселившихся сюда несколько столетий назад, — суровых викингов, сынов и дочерей Одина. То было племя Лохматых Хулиганов. Возведённое на скалах поселение было удивительно большим. В стороне от деревни, на огромном выгоне, отстроено с пару десятков загонов для овец, баранов, коз и прочего домашнего скота — для мягкости шерсти, сладости молока и вкуса мяса домашнему зверью нужны покой и свежий корм; здесь же, но чуть поодаль, паслись лошади. В паре десятков бросков тяжёлого копья начинается главное поселение викингов, пестрящее разношёрстными домами: это и скромные одноэтажные постройки с одной большой комнатой, в которой все домочадцы едят, спят, отдыхают, занимаются любимыми делами и работают, и хоромы в два этажа высотой с несколькими комнатами внутри, в которых уединялись от других членов семьи или слуг. Главенствовал на острове Стоик Обширный — известный в далёких землях, закалённый в битвах вояка, самый жестокий и ревностный драконоборец. Его дом был отстроен в самой высокой части селения — такое расположение помогало без труда разглядеть любой уголок деревни и то, что там происходит. Сумерки постепенно сгущались над архипелагом. Время ужина давно подошло к концу, и викинги стали разбредаться по своим жилищам, уповая на то, что сегодня жители Асгарда подарят своим подданным спокойную ночь. Стоик, погружённый в мрачные мысли, медленно направлялся к своему дому. Отворив массивную дверь и переступив старый порог, он привычно осмотрелся: в помещении царили пустота и безнадёга. Вождь, тяжело ступая по скрипучим доскам, прошёл внутрь, нехотя снял с себя меховую накидку и небрежно кинул её на лавку, стоящую неподалёку от очага, сам же, кряхтя и тяжело дыша, присел рядом и задумчиво стал смотреть на языки пламени, жадно облизывавшие сухие трескучие дрова. Мужчина упёрся локтями в колени и спрятал лицо в огромных ладонях, а потом вновь взглянул на костёр. Погружённый в свои мысли, он не заметил, как тихо к нему подошёл его маленький семилетний сын, совершенно не похожий на него: тощий, невысокого роста хилый мальчонка с пронзительными зелёным глазами. Он робко коснулся плеча родителя. — Привет, пап. Стоик не обратил на него никакого внимания. Будто в помещении никого и не было. Мальчик какое-то время держал крошечную ладонь на мощном плече отца, но, поняв, что даже частицы внимания он не дождётся, понурил голову, медленно опустил руку и неуверенно зашагал прочь в свою комнату, оставляя Стоика в привычном ему теперь одиночестве. Мальчишка совершенно не понимал, что такого он сделал своему папе, которого любит больше жизни. Что он успел натворить, что родной отец не желает общаться с ним? Вопросы, словно рой диких пчёл, кружились в голове, не давая покоя юной голове. Стоик тем временем был настолько погружён в свои мысли, что даже если бы на его дом напали драконы, он этого не заметил бы. Думы вождя находились далеко отсюда — в далёком и печальном прошлом.

[Flashback]

Медовый Холл, главный зал Олуха, сегодня был особенно оживлённым: этой ночью на остров в сотый, казалось, раз за тёплый месяц налетели окутанные пламенем драконы, которые уже через четверть часа, поджав хвосты, позорно убирались за тёмный горизонт. Защитники острова теперь сидели в Зале Великих и, попивая крепкую медовуху и зажёвывая её жареной бараниной, пожинали плоды доблести, проявленной в бою. — А потом позади себя я услышал рёв. Клянусь самим Одином, думал, что сделаюсь больным на оба уха! ― Низкий мужской голос перекрыл волну громогласного смеха, накрывшую огромный зал. ― Обворотился, а там — Ужасное Чудовище. Эта тварь глазела на меня своими жёлтыми змеиными глазами! Я сразу понял: прикончить хочет. ― Рыжеволосый юноша замолчал и внимательно оглядел собравшихся слушателей. ― Едва в штаны не наложил! Но помирать-то я не собирался. ― Викинг ухмыльнулся и повернул голову к белокурой девушке, сидевшей рядом с ним. Подмигнув ей, он продолжил: ― Змеевикам и Престиголовам я-то много раз головы рубил, а до этих тварей мой меч ещё не добирался. Внезапно эта крылатая тварь загорелась аки факел и, словно гремучка, кинулась ко мне. Викинг взмахнул руками и подался вперёд, показывая, как именно на него бросилось Ужасное Чудовище. Его верные слушательницы шумно вдохнули и придвинулись чуть ближе. — Я, словно вертлявый Локи, увернулся от когтистой лапы! ― Стоик, именно так звали молодого воина, на мгновение замолчал, будто что-то вспоминая, а потом продолжил: ― Видели бы вы его лапы! Огромные. Каждая словно молот Тора! А когти… у-у-у… Будто римские мечи. ― Шумно отпив из кружки хмельного эля, юноша приобнял сидящую рядом деву, тут же бросившую победный взгляд на своих соплеменниц, и снова заговорил: ― Я сжал свой клинок покрепче и бросился к дракону. Эта крылатая саламандра едва не сбила меня своим шипастым хвостом, но я увернулся и бросил меч в его наглую уродливую рожу. — Юноша довольно улыбался и с наслаждением наблюдал за реакцией деревенских красавиц. — Я был уверен, что это порождение Хель сразу подохнет, но не тут-то было — эта мразь лишь загасила свой слабый огонёк. Но и этого хватило, чтобы покончил с исчадием Хельхейма. Стоик шумно отхлебнул из кружки и выдержал долгую паузу, показывая, что впереди главная часть рассказа, а затем заговорил, но немного тише: — Дракон зыркнул на меня и попытался напасть, и как только его челюсти сомкнулись предо мной, я шарахнул его щитом по морде, быстро поднял валявшийся подле твари меч и нанёс удар! — Стоик провёл большим пальцем по клинку меча. — Израненная тварь с перебитыми крыльями стала уползать от меня. Жалкое зрелище. Думаете, он уполз? — Викинг, оскалившись, засмеялся. — Упёрся жирным задом в каменную стену — хвала хрычу Скальгрифу, что сложил её, — а я пронзил башку этой твари своим мечом. ― Юноша сделал колющее движение в воздухе, показывая, как именно он пронзил голову дракону. ― Железо вошло в его череп как горячий нож в масло яка. — Викинг широко улыбнулся — воспоминания об убийстве Ужасного Чудовища грели его душу. — Поистине, хруст драконьих костей и чешуи — более сладкая песнь, чем песнь валькирий. Когда Стоик закончил свой рассказ, его слушательницы начали вожделенно вздыхать, наперебой повторяя, какой он герой, а друзья, не сомневавшиеся в браваде будущего вождя, лишь довольно улыбались и поздравляли его с успешно добытой головой Ужасного Чудовища, втайне завидуя ему. Впрочем, хоть юноша и был доволен произведённым впечатлением, слушать бестолковые хвалебные речи молодых драконоборцев ему было скучно. И… привычно. До омерзения привычно. Именно потому он обратил пристальное внимание на мелькавшую в тени одного из несущих столбов тонкую фигуру. То была девушка. Тайно влюблённая в сына конунга. Впрочем, как и другие бабы этого острова. Стоик никогда не воспринимал её всерьёз: хоть дева и была хороша собой, но происходила она из очень бедной семьи. А разве уважающий себя вождь может позволить простолюдинке согревать его постель? — Валка! Как тебе рассказ Стоика о бесславной гибели Ужасного Чудовища? — Громогласный окрик вывел рыжеволосого юношу из раздумий. Он повернул голову в сторону своего друга, с усмешкой смотревшего на хмурую девицу. Все знали, что она относится к драконам как-то… неправильно. Не как подобает викингу. И многим нравилось подтрунивать над ней из-за этого. Но дева не сводила глаз с сына вождя. Она смотрела на него с нескрываемыми презрением и злобой. Под этим взглядом юноша поёжился, а по его спине пробежала стайка мурашек. Викинг отвёл взор в сторону, не в силах больше смотреть в зелёные глаза Валки. Даже перед драконом он так не дрожал, как теперь пред хрупкой девой. Через пару мгновений она резко развернулась и направилась прочь — к выходу из Медового Холла. Тут же раздался громогласный смех, а сам Стоик с непониманием смотрел вслед местной сиротке, оставшейся на попечении какой-то древней бабки, помощницы местной старейшины. — И чем мы займёмся? — Юноша, вдруг услышав тихий женский голос над своим ухом, перевёл вопросительный взгляд на его обладательницу ― пара серых глаз смотрела на него с нескрываемым вожделением. — А чем хочется больше всего? — Он с вызовом взглянул на деву и подмигнул ей, а после широко улыбнулся и, взяв её за руку, направился к выходу из Большого Зала.

***

На Олухе уже вовсю царила непроглядная ночь, лишь частые факелы освещали скромным пламенем не спавшее поселение. Кое-где курились слабые дымки разведённых костров, вдалеке слышалась редкая грубая речь вышедших в дозор караульных, а о прибрежные скалы, дополняя ночную мелодию, звучно бились холодные морские волны. Юноша и девушка, сокрытые царившей полутеменью, шли мимо пристани и о чём-то не очень увлечённо болтали, больше, наверное, из приличия, стремясь поскорее добраться до укромного уголка, где можно было бы, вопреки всем правилам, продолжить сегодняшний вечер. Рыжеволосый викинг, в очередной раз повернув голову в сторону, уцепился зорким взглядом за знакомый силуэт, сидевший на влажных от моря досках древней пристани. Холодные ветра со всех сторон обдували хрупкую фигурку, будто бы стараясь прогнать её домой. — Вообще-то, Стоик, неприлично пялиться на посторонних… гхм… девиц. — Грубый девичий голос коснулся слуха юноши. Он перевёл недоумённый взор на свою спутницу, безмолвно спрашивая её, в чём дело. — Я ещё здесь. — Блондинка вдруг резко остановилась и, скрестив руки на груди, окинула викинга обиженным взором. Сама же Валка, заслышав знакомые голоса, встрепенулась и обратила внимание на стоящих поодаль сына вождя и его очередную спутницу. Осознав, что беседа шла о ней, дева встала с ветхих досок и уверенным шагом направилась прочь с пристани. Поравнявшись со Стоиком и девицей, имени которой Валка не помнила, она с брезгливостью оглядела сначала блондинку, стоявшую от юноши на непозволительно близком расстоянии, а затем перевела полный отвращения взор на сына вождя. Фыркнув себе под нос что-то ругательное, Валка поспешила покинуть пристань и направилась в сторону Про́клятого леса. Стоик с недоумением смотрел вслед обычно спокойной девушке, которую словно подменили, ― никогда прежде она не вела себя так. Даже со своими обидчиками. — Да чтоб тебя Хель утащила! — Стоик, как только хрупкая девичья фигурка растворилась за стеной тёмного леса, крепко сжал кулаки и грубо оттолкнул от себя надоедливую блондинку, старавшуюся всеми силами увести его подальше от треклятой пристани. Что-то рыча себе под нос, словно разъярённый дракон, викинг, не обращая внимания раздававшееся позади на шипение спутницы, широким рваным шагом направился в сторону укутанной темнотой чащобы.

***

До мужского обострённого слуха стали доноситься звуки ударяющейся о скалы воды ― рядом был водопад. Местная примечательность. Именно сюда «драконья сиротка», как Валку за спиной называли злые языки, любила приходить, когда ей хотелось побыть одной. Пройдя ещё немного вперёд, к самым кустарникам, раскинувшимся подле края поляны, мужчина вдруг остановился, сжал переносицу, будто та внезапно нестерпимо заболела, а после поднял полный мольбы взгляд в давно потемневшее небо, словно пытаясь там, среди далёких звёзд, отыскать ответ на единственный вопрос: «Какого тролля я это делаю?» ― Ты об этом сотню раз пожалеешь, Стоик. ― Тяжело вздохнув, викинг грубо раздвинул упругие ветки кустов и уверенным шагом направился к Валке, на ходу обдумывая гневные речи. — Тебе голова на что дана? Что за лихо тебя понесло в лес, глупая женщина? — А что забыл здесь ты? ― Дева, сидевшая на камне, окинула Стоика полным презрения взглядом. — За тобой пришёл. Здесь опасно ночью. Пойдём отсюда. — Викинг хотел взять девушку за руку, чтобы увести её подальше от Проклятого леса, но она резко встала и повернулась к нему спиной. Валка, как оказалось, всё это время держала на руках крошечного зелёного дракона и гладила его, словно это был какой-то домашний питомец. Стоик снова сделал шаг навстречу, надеясь на этот раз перехватить её руку и отвести в деревню. Но дева вновь отстранилась. — Убирайся. — Грубость и твёрдость, с которыми было сказано одно-единственное слово, заставили мужчину оставить попытки силой увести Валку из чащобы. Желание убраться из леса и оставить здесь выжившую из ума девицу у юноши было огромным, но он продолжил стоять на месте. Валка поняла, что уходить викинг не собирается. Девушка, явственно ощущая спиной тяжёлый взгляд, вздохнула, медленно опустилась на колени и выпустила пищащую Жуткую Жуть в траву, а потом нежно провела рукой по её чешуе. После Валка быстро встала и резко повернулась к викингу, который так и не соизволил покинуть пределы поляны, пока у него была возможность. — Я сказала — убирайся! Убийца! — Она ударила мужчину в грудь маленьким кулачком, надеясь, что это заставит его уйти. Сам же юноша стоял как вкопанный, боясь пошевелиться. Валка со слезами на глазах нанесла второй удар. Третий. Четвёртый... От этого в груди Стоика всё противно сжалось в крошечный комок... Неприятно. Больно. Не от ударов, которые были ему что горох о стену, а оттого, сколько презрения, отвращения и гнева юная дева вкладывала в них. В душе Стоик прекрасно понимал, что противен ей, и, казалось бы, ему, сыну вождя, должно быть всё равно, что о нём думает бедная сиротка, но мужское безразличие приветливо помахало костлявой ручкой. Викинг посмотрел на заплаканную и тщетно пытавшуюся его прогнать Валку, грубо, но стараясь не причинять боли, схватил её за кисти и опустил руки вдоль тела, а потом притянул к себе и стал ждать, когда та успокоится. Девичьи плечи судорожно тряслись, а слёзы продолжали катиться из её глаз. — Я тебя ненавижу. — Знаю. — Стоик сильнее прижал девушку к себе, однако отвечать взаимностью она не спешила. — Давай уйдём отсюда. Здесь опасно находиться. Помолчав пару долгих мгновений, Валка вдруг грубо оттолкнула юношу от себя и скорым шагом направилась к выходу из леса ― темнота густой чащобы не страшила её, но находиться рядом с ненавистным ей сыном вождя было теперь невыносимо.

***

Вскоре юноша и девушка вышли из леса. Валка, не обращая ни на что внимания, спешила к своему дому, Стоик же плёлся позади неё, попутно ловя на себе удивлённые взгляды ночных стражей. Через несколько минут оба оказались возле небогатого жилища местной целительницы. Девушка хотела положить руку на дверь и толкнуть её, чтобы пройти внутрь, но викинг аккуратно перехватил её кисть и полностью развернул деву лицом к себе. Впрочем, сама она смотрела куда-то в траву, не желая поднимать на мужчину взор. — Вал… — Убирайся прочь. — Девушка со всей силы одёрнула руку и грубо толкнула Стоика в грудь. Она сказала это тихо, медленно, но твёрдо и холодно. — Ты омерзителем. — После она толкнула дверь, а затем со всей силой захлопнула её перед носом недоумевающего викинга. Однако понять, что вызывало большее недоумение ― непочтительность к сыну вождя со стороны простолюдинки или же непочтительность к нему, Стоику, со стороны именно Валки, ― он не мог и сам. ― Дурная баба. ― Мужчина с силой сжал кулаки, вспомнив про себя всех тварей Хельхейма, и поспешил убраться подальше от дома целительницы.

[Конец Flashback]

Мысли Стоика о прошлом вдруг прервал сильный грохот, раздавшийся с улицы. За ним тут же последовали крики людей, звон металла и дикий рёв. Драконы. — Да чтоб вам Мьёльниром все крылья поотшибало! — Викинг, сыпля проклятиями, накинул на себя меховой плащ, взял свой драгоценный молот и поспешил к выходу из дома. Выйдя на улицу, он тут же столкнулся со Злобным Змеевиком. Мужчина уже хотел броситься в атаку, но дракон оказался быстрее и внимательнее: «распушил» хвост и резким движением метнул несколько отравленных шипов в Стоика.

₪₪₪۩₪₪₪۩✽۩₪₪₪۩₪₪₪