«Мы с тобой из разных миров...»

Стройный ряд пёстрых шипов прошил землю аккурат возле ног викинга, тут же отступившего назад, дабы не попасть под ядовитые иглы Змеевика. Дракон неистово зарычал, оглашая рёвом горящую деревню, взмахнул хвостом и метнул несколько шипов в Стоика, на сей раз не успевшего увернуться от атаки птицеподобного ящера. Острый шип, словно лезвие хорошо заточенного меча, рассёк незащищённый участок кожи на мускулистой руке, остальные шипы вонзились в стену дома. — Ладно, поиграл и хватит. — Стоик ухватился за раненую руку и бегло осмотрел царапину, оставленную Змеевиком, ― глубокая пульсирующая рана отдавала глухой, но едва ощутимой от перевозбуждения болью. Викинг схватил валяющийся у ног молот, сделал обманный кувырок, пару быстрых шагов — и оказался в слепой зоне Змеевика. Дракон, имитируя повадки птиц, крутил массивной головой, пытаясь отыскать мужчину, ― Змеевик хорошо чуял присутствие опасности под своим носом, но увидеть её не мог, как ни старался, чем и воспользовался Стоик: он нанёс удар молотом по ярко-голубой морде рептилии. Ящер взвыл от сильной боли и попятился, мотая головой из стороны в сторону. Стоик тут же кинулся вперёд и со всего маху опустил молот на когтистые лапы дракона. Под закалённым металлом звучно хрустнули кости, а из наполовину беззубой пасти Змеевика вырвался холодящий душу рёв. Ящер с грохотом упал на промёрзшую землю и начал выть от боли: перебитая лапа была изогнута под неправильным углом, а несколько когтей были вырваны с корнем. Змеевик, жалобно скуля, беспомощно скреб крыльями по земле и пытался встать, чтобы сбежать, чем причинял себе ещё больше страданий. Стоик с размаху наступил на изувеченное драконье крыло, и Змеевик замер, глядя жёлтым глазом на стоящего над ним викинга. Мужчина, не раздумывая, уверенно занёс молот и со всей силой опустил его на голову ящера. Послышался хруст надломленной кости, драконья туша сразу же обмякла, а из раны начала сочиться кровь. Мужчина пнул драконью морду, дабы убедиться, что ящер издох, и после направился вниз по склону ― помогать защитникам Олуха оборонять полыхающую деревню. Битва шла полным ходом: над домами кружили Ужасные Чудовища, воспламеняясь, словно хорошо промасленные факелы, и испепеляли всё, что попадалось на глаза, Змеевики воровали запасы провизии и тут же улетали подальше от острова, а Громмели, разъярённые криками людей, разносили мелкие постройки в щепки. Викинги, как могли, пытались обороняться, однако драконов было много. Слишком много для обычного ночного налёта. На пути Стоик встретил одного из воинов, поспешившего доложить ему обстановку: — Около десятка Змеевиков, примерно столько же Громмелей, несколько Ужасных Чудовищ и были замечены два Пристеголова. ― Стоик нахмурился и сильнее сжал рукоять тяжёлого молота, который до дрожи в коленях хотелось метнуть в пролетающего мимо Громмеля. ― Вождь… такого давно не было! ― Сдюжим! Бывало и хуже. ― Стоик ударил викинга по плечу в знак благодарности и ринулся помогать остальным ― битва с драконами была уже в самом разгаре: вокруг горели дома, мелкие постройки, предназначенные для хранения припасов, даже склад оружия теперь полыхал оранжево-красным пламенем, а среди всего этого хаоса находились люди с тяжёлыми секирами и мечами наперевес ― мужчины, женщины и даже подростки, многим из которых даже и десяти зим не успело исполниться. — Дюже жарко здесь сегодня, а? — Стоик повернулся на знакомый голос и увидел своего старого и верного друга. У викинга вместо левой руки было подобие булавы, а вместо правой ноги — деревянная грубо обтёсанная палка. Но, даже несмотря на увечья, передвигался он быстро и ловко. — И чего неймётся этим тварям? Остров будто мёдом намазан. Какая Хель несёт их сюда? Пора кончать с ними. Иначе от острова камня на камне не останется. — Стоик уверенно направился вперёд. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как услышал пронзительный свист в небе… — Ночная Фурия! — Возглас, полный ужаса прокатился по полыхающему селению. Стоик зарычал, будто дракон, и бросил в медленно светлеющее, но по-прежнему тёмное небо гневный взгляд, пытаясь узреть «чернокрылую тварь». Они не воруют еду, не убивают людей, а лишь целят в дома и сигнальные факелы, словно пытаясь отвлечь защитников острова от других драконов. Неуловимые рептилии, скрывающиеся под покровом ночи. Порой Стоику казалось, будто бы сама Нотт посылает их крушить деревню. И сбить их невозможно — летают они настолько быстро, что в ночном небе даже заприметить их крайне сложно. Через мгновение раздался взрыв от выпущенного драконом залпа. Послышался треск ломающегося дерева, а затем оглушительный грохот брёвен. То был один из домов, в который метила Ночная Фурия. — Надо прогнать с острова остальных драконов, пока они не разнесли здесь всё. — Стоик, заприметив низколетящего Громмеля, тащившего в куцых лапах полуживую овцу, запустил в него молот, который попал точно в голову ящера. Жирный дракон выпустил из цепких культяпок свою добычу и с грохотом завалился на бок. Тем временем в доме вождя было уже не совсем спокойно. Маленький мальчик, сын Стоика Обширного, мирно спавший в своей постели буквально полчаса назад, проснулся от ужасного шума, доносившегося с улицы. Скинув с себя тёплую шкуру, он поспешил к окну и увидел привычную картину: объятую пламенем деревню, а в небе — драконов. Мальчишка выбежал из комнаты и ринулся вниз, надеясь застать отца дома, но его не было. За дверью раздавались крики людей, рычание драконов, грохот взрывов и самые скверные проклятия. Стоик строго наказывал сыну не соваться на двор, когда на деревню налетали драконы, но любопытство, в чан с которым боги Асгарда окунули Иккинга, было сильнее, и каждый раз он сбегал из хаты, оказываясь в самой гуще битвы. Стоило приложить немало усилий, чтобы отпереть увесистую дверь, которая была единственной преградой между Хэддоком-младшим и смертью, что, возможно, ожидала его на улице. Выйдя из дома, первое, что увидел мальчик, — тушу мёртвого Змеевика, земля под которым была окрашена в красный цвет. Закрыв нос ладонью, дабы не пропускать в лёгкие металлический запах, сын вождя ринулся вниз по дороге. Вскоре мальчишка оказался в самом центре сражения. Испуганно оглядываясь по сторонам, он искал своего отца. В деревне царил настоящий хаос: вокруг горели дома, склады с едой и оружием, воздух был насквозь пропитан зловонным ароматом палёной плоти. Юный викинг зажал нос и рот рукой. Мальчик отбежал в сторону и укрылся за пока ещё целым домом. Он поднял изумрудные глаза к небу — в небе виднелись силуэты драконов, которые тащили в лапах наворованное: подохшие от страха и ран овцы, корзины с рыбой и много всякой другой всячины. Иккинг опустил взгляд на землю и заметил бесхозный меч. Он подбежал к нему и ухватился за рукоять, будто это была спасительная соломинка для утопающего. Оружие оказалось очень тяжёлым для хилого мальчика, поэтому металл то и дело норовил притянуть юного викинга к земле. Поняв, что поднять меч у него не получится, Иккинг бросил его на землю и поспешил обратно к дому, но внезапно перед ним приземлился огромный дракон, который моментально вспыхнул ярким пламенем. Ужасное Чудовище медленно, чуя ужас своей жертвы, стала подползать к Иккингу. Тихое рычание вырывалось из глотки дракона. В любой момент тварь могла напасть, и мальчик это понимал, но ничего не мог поделать. — Иккинг! — Имя, отчаянно выкрикнутое кем-то, отвлекло и дракона, и самого мальчика. Оба обернулись на источник шума — навстречу бежал огромный викинг с увесистой секирой в руках. Оказавшись рядом, он взмахнул топором прямо пред рогатой мордой Чудовища. Дракон злобно зашипел и оскалился. — Убирайся отсюда! — Мужчина заслонил собой сына вождя. — Прячься, скорее! От ужаса Иккинг не мог даже пошевелиться. Он смотрел полными страха и отчаяния глазами на дракона, вставшего на задние лапы и расправившего крылья; громогласный рёв разнёсся по округе. — Проваливай отсюда, малец! Или, клянусь Тором, смерть в пасти этой твари будет подарком асов! Дрожа от страха, Иккинг со всех своих коротких ног кинулся прочь, не оборачиваясь. Ужасное Чудовище рвануло было за ним, но незнакомый викинг, пришедший на помощь, в тот же миг ударил дракона секирой по морде. Ящер мотнул огромной головой и вновь ринулся за мальчишкой. — Да какого Локи тебе от него нужно?! — Мужчина тут же кинулся за драконом. Хоть сын у Стоика и непутёвый, но он будущий вождь Олуха — спасать надо. Сам вождь, разгорячённый битвой, стоял на возвышении и, с хрустом вытаскивая из головы Змеевика молот, наблюдал, как Иккинг, его единственный сын, еле как успевая уворачиваться от клыков и когтей, убегал от исполинских размеров Ужасного Чудовища, ловко перебиравшего огромными крыльями. — Иккинг! Стоик бросился к ним. Обезумевшая рептилия загнала напуганного до смерти сына вождя в ловушку — впереди была глухая стена, перелезть через которую мальчишка никогда не смог бы. Иккинг вжался в стену, а дракон приготовился к атаке. На счастье Стоика, рядом с ними оказался один из викингов, который сумел отвлечь внимание Чудовища на себя. Он скорее вождя оказался возле дракона и замахнулся секирой, чтобы снести ему голову, но, сделав подсечку длинным хвостом, Чудовище сбило воина с ног, а после со всей силой опустило огромную когтистую лапу на его грудь, с треском проломившуюся под огромным весом. Дракон, почуяв, что жертва более не сопротивляется, обнюхал перекошенное тело, а после отбросил его в сторону. Стоик в неистовом прыжке размахнулся и опустил молот на морду Ужасного Чудовища. Но это только сильнее раззадорило дракона — он загорелся ярким пламенем и бросился в атаку. Лишь хорошая реакция спасла мужчину от неминуемой гибели ― лапа рептилии зачерпнула землю рядом с ним. Викинг подобрал секиру убитого воина, которая лежала рядом с ним, и метнул её в голову дракона. Оружие не подвело. Чудовище загасило пламя и замертво упало на землю. Стоик бросил взгляд на падшего воина, ценой своей жизни пытавшегося защитить его сына. — Да приветят тебя Валькирии. Он повернулся к стене, возле которой сидел Иккинг, обнимающий себя за колени. Юнец поднял на отца огромные, полные страха глаза. Стоик был безмерно рад, что его сын цел и невредим, но в то же время невероятно зол, ведь из-за его глупости погиб один из лучших воинов острова. Мужчина быстрым шагом подошёл к мальчишке, взял его за шкирку и хорошенько встряхнул. — Какой Локи тебя сюда принёс? Я же тебе говорил, чтобы ты во время драконьих налётов и носа своего на улицу не показывал. Когда ты начнёшь меня слушать и слышать? Посмотри, что из-за тебя произошло. — Стоик указал на мёртвого воина. — Что я должен буду сказать его семье? Только ты ступишь за порог — жди беды. Ты не сын, а наказание! Викинг со злостью отпустил ворот рубахи, в которую был одет Иккинг, и повернул голову в сторону, чтобы оценить ситуацию, — драконы спешили покинуть Олух, унося добрую часть припасов. Вскоре мужчина заметил Плеваку, который нёсся к нему со всех ног. Вернее, ноги. Когда кузнец оказался рядом, он увидел лежащего на земле викинга и горько вздохнул. — Эх. Дюже знатный был вояка. — Он снял шлем и приложил его к грудии. Затем повернул голову к Иккингу и вопросительно уставился сначала на мальчишку, а затем на Стоика. — А он какого Мьёльнира тут забыл? — Уведи его отсюда, пока ещё каких делов не натворил. Мне тут... разгребать. — Мужчина оправил меховую накидку и направился оценивать ущерб, нанесённый деревне сегодняшним драконьим налётом. Стоик вернулся домой лишь спустя несколько часов. Он тяжело сел на лавку — сил у него не осталось ни на что. Обречённо вздохнув, он перевёл взгляд на лестницу, что вела в комнату его единственного сына. «И какое лихо его понесло сегодня на поле боя? Бестолковый. Весь в мать — ей тоже вечно на месте не сиделось». Поразмыслив немного, мужчина снял с головы внезапно отяжелевший шлем, как-то нехотя поднялся с лавки и, дабы удостовериться, что с отпрыском, пусть и непутёвым, всё в порядке, направился в его покои. Отворив дверь, викинг тихо, насколько это позволяла его комплекция, перешагнул порог просторной комнаты. На большой деревянной кровати лежал его сын, укутанный с головой в волчьи шкуры. Стоик присел на край жёсткой постели и окинул крепко спящего юнца строгим взглядом: веки плотно сомкнуты, губы приоткрыты, а волосы донельзя растрёпаны. «О Тор… он совершенно не похож на нормального викинга: маленький, хилый, нет даже крошечного намёка на мышцы, ужасно невнимательный и рассеянный. И как же он займёт моё место? Как будет защищать свой народ, если себя уберечь не в состоянии?..» Мужчина отвернулся от Иккинга и уставился в стену, снова отдаваясь на растерзание мыслям о прошлом. [Flashback] Семь лет назад Зима, пришедшая на Олух в этом году, была на редкость холодной. Снежная буря не унималась уже третьи сутки, а мороз был настолько сильным, что лёд стал раньше времени, не позволяя рыбакам выходить в промысловые плавания. В такую непогоду и поганый хозяин свою вшивую псину из дому не выгонит. Лишь целители да повитухи в такую бурю покидали свои скромные жилища и из последних сил пробирались к нуждающимся. Вот и теперь три сгорбленные фигуры, замотанные в звериные и драконьи шкуры, спешили к огромному дому, отстроенному на вершине холма. Впереди, держась за шлем, который так и норовил слететь под натиском норда, шёл мужчина средних лет, за ним, ступая шаг в шаг, пыталась поспеть сгорбленная фигурка старейшины, которую едва ли не сносило сильными порывами ветра, и так бы оно непременно и случилось, если бы не шагающий позади неё исполинских размеров мужчина, облачённый в богатые одежды и меховую накидку. Прошло много времени, прежде чем три фигуры оказались возле дома вождя. Первым в жилище вошёл черноволосый мужчина средних лет, следом за ним, подгоняемая сильным ветром, поспешила зайти крошечная старушка, держащая дрожащей от холода рукой посох. Массивная дверь с грохотом захлопнулась, а сверху послышался болезненный крик. — Великий Тор, да что там происходит? — Черноволосый мужчина, поспешивший первым забраться в тёплое помещение, отряхнул снег с мехового ворота и повернул голову в сторону лестницы, что вела на второй этаж. — То, чем рано или поздно заканчивается бремя, глупый мужик! — Звонкий, но довольно грубый голос молодой лекарки послышался с лестницы. Викинг ничего не ответил на грубость повитухи, лишь промычал себе под нос что-то вроде «Совсем пораспустились бабы на деревне» и с угрюмой мордой уселся на ближайшую лавку. Вскоре в дом вошёл ещё один мужчина и на правах хозяина жилища направился в сторону лестницы, что вела в супружеские покои. — При всём почтении, вождь, но к ней нельзя. — Голос девы, которая минуту назад нагрубила местному вояке, слегка дрогнул. Сверху тут же послышался приглушённый крик. Мужчина хотел обойти целительницу, будто бы та была пустым местом, но она снова преградила ему путь. На этот раз рыжебородый викинг удостоил её строгим взглядом. Но это нисколько не впечатлило деву. — Я сказала, к ней нельзя. — Лекарка направилась наверх, сопровождая ковыляющую по ступеням старейшину. — Успокойся, друже. — На широкое плечо вождя легла массивная рука местного кузнеца. Он говорил со свойственными ему небрежностью и добродушием. Стоик, тяжело вздохнув, отошёл от лестницы и опустился на лавку, стоящую перед очагом. Из комнаты донёсся ещё один крик, от которого мужчину передёрнуло. — А как бы ты себя чуял на моём месте? — Викинг повернулся к другу и нахмурился. — Не разумею, — честно признался тот. — Но это одна из причин, почему я не стал искать себе бабу. — Он почесал свою белобрысую макушку и улыбнулся. Спустя долгое время, когда крики и разговоры стихли, со второго этажа спустились Готти и одна из местных повитух. — Вот теперь к ней можно, но только ненадолго. — Измученный томительным ожиданием мужчина тут же бросился наверх. Войдя в комнату, он увидел свою жену, лежащую на устеленной мехами кровати, а рядом с ней хлопотала одна из лекарок. Воин, стараясь ступать как можно тише, подошёл к постели и уселся на её край. Валка, именно так звали возлюбленную вождя, выглядела ужасно уставшей и измученной, мокрые пряди её длинных волос небрежными волнами лежали на лбу и груди, а глаза были слегка приоткрыты. Мужчина нежно коснулся щеки девушки, и в то же мгновение её лицо озарила вымученная улыбка. Валка посмотрела в сторону целительницы, что держала крохотный свёрток, и улыбнулась шире. — Мальчик, — тихий женский голос прорезал царящую в комнате тишину. — Ч-то? — Мальчик, — повторила она уже чуть громче. Повитуха, стоящая поодаль, решительно подошла к роженице, которая, прикладывая последние силы, пыталась сесть на кровати. Поддерживаемая мужчиной, девушка таки смогла сесть, и как только она почувствовала, что твёрдо держится, потянулась к мохнатому свёртку, что был в руках лекарки. Та, в свою очередь, без возражений передала его Валке. — Он не кусается, Стоик. — Валка перевела лукавый взгляд на своего мужа, который всё это время сидел без движения, будто напуганный. Целительница, находившаяся рядом с супругами, поспешила покинуть покои, чтобы забрать плату за свою работу. Стоик сел ближе к своей возлюбленной, что держала на руках малыша: ему всё ещё не верилось, что эта кроха — его сын. Он — наследник Олуха, будущий драконоборец. Он вновь перевёл взор на Валку — на её лице больше не было улыбки. — Вал… — мужчина мягко коснулся её щеки, — что такое? — Стоик, посмотри на него. Он такой… крошечный. Мне даже страшно держать его на руках. — Она отвела взгляд в сторону. — Это моя вина. Удивлённый, Стоик молча смотрел на свою жену, не имея возможности сказать что-либо — слова застряли в его горле. Мужчина ещё раз посмотрел на своего сына. Да, малыш — кроха и совсем не похож на викинга. Но он и родился на два месяца раньше положенного срока. — Вал, дорогая. Это не твоя вина. — Стоик тепло улыбнулся. — Ты слишком сильно волнуешься. — Мужчина аккуратно взял крошечный свёрток в руки. — О, Валка, взгляни на него! Он маленький, да. Но он такой сильный. Внезапно ребёнок довольно громко икнул. Мужчина мгновение удивлённо смотрел на малыша, но затем громко, басисто рассмеялся. — Ха-ха! Послушай, дорогая! — начал он сквозь смех. — Какое крепкое дыхание! Нет, Вал, нам нечего бояться! Он будет великим лидером. Драконы будут преклоняться перед ним. Он будет таким вождём, каких ещё не было на Олухе. Наш маленький Иккинг. Да! Иккинг! [Конец Flashback] Тяжёлые думы Стоика были прерваны сопением и невнятным бормотанием Иккинга, который вдруг начал ворочаться во сне. «Вероятно, ему снится очередная битва с драконом». Однако вскоре юнец успокоился, и его дыхание сделалось ровным. Мальчишка обнял шкуру двумя руками и что было сил прижал её к себе. «Победил...»— Стоик аккуратно встал с кровати, чтобы не приведи Один разбудить сына, и тихо направился к выходу. Осторожно, прикрыв дверь в комнату, он направился вниз.

₪₪₪۩₪₪₪۩✽۩₪₪₪۩₪₪₪