Йохен и Ягуар

За высоким холодным окном катались на ветру обломки тёмно-малиновых и расплывчато-жёлтых кленовых листьев. За окном медленно падала с неба ранняя берлинская осень тридцать шестого года. В просторном залитом серым светом кабинете Рейнхарда Гейдриха всегда, и сейчас тоже, стоял какой-то мистически-тревожный холод и пришёптывающий вдоль пола сквозняк. Это чувство не исчезало даже тогда, когда Гейдриха в кабинете не было. Начальник полиции безопасности Третьего Рейха напоминал Вальтеру Шелленбергу мятежного призрака. В основном той своей угрожающей непредсказуемостью и витающей в воздухе беспечной силой, что морозили и жгли ещё издалека. Казалось, Гейдрих совершенно ничего не боится и делает что хочет, не заботясь о последствиях. Так оно и было, но так же Шелленберг знал, что начальник хитёр как никто другой. Все ходы у него просчитаны, все расклады проверенны, всюду свои люди, всюду он сам и его широко раскинутые паучьи и волчьи сети. Его жизнь не способна принеси ему ничего выбивающегося из графика, вот он и спокоен. Спокоен и будто бы скучен, и, только чтобы не распасться в этой скуке на фрагменты, немного безумен. Совсем немного, только так, для вида. На сегодня они уже обсудили все дела, оставив напоследок самые несущественные. Самой несущественной и, как это всегда и бывает со всем несущественным, самой интересной, долгожданной и захватывающей была та приправленная сумасшедшинкой идея Гейдриха, которая заключалась в том, чтобы окончательно позакрывать в городе все бордели и все более или менее злачные места. Позакрывать их не столько с целью очищения Берлина от скверны, сколько с целью обеспечить клиентурой своё, особое заведение, куда вход будет только по партийным билетам или по другим засвидетельствованиям личной влиятельности и значимости. Девушки в заведении будут идеальными идейными представительницами арийской расы, будут агентами СС на необычной службе и будут после каждой встречи с клиентами писать доносы и рапорты, что будет весьма полезно для полиции, ведь полиции нужно знать всё о всех. Кроме того, во всех номерах и комнатах будут установлены микрофоны и жучки, чтобы прослушивать все ведущиеся разговоры с целью выявления среди публики неблагонадёжных. Всё должно было быть очень секретно и выполнено по высшему разряду, поэтому Гейдрих взвалил это задание на своего коллегу, подчинённого и, ещё бы немножко, и почти друга Вальтера Шелленберга. Вальтер в глубине души посчитал эту затею чрезмерной, нечистоплотной и параноидальной, но за её воплощение с энтузиазмом взялся, выполняя свою работу как и любую другую — на отлично. Шелленберг работал на Гейдриха уже около двух лет и считался его человеком. Быть человеком Гейдриха было здорово, хоть и очень сложно и боязно. Вальтер пока справлялся, а раз справлялся пока, то должен был справиться и дальше, ведь он уже научился понимать принципы ведения высоких дел и основы работы. Вальтер много знал и мог иметь основания не бояться, что однажды просто исчезнет. - Ну так что, Шелленберг, вы обдумали тот наш проект? - Да, группенфюрер. Отбор девушек уже начался. В общем-то, их уже отобрали, но все они должны пройти обучение и ещё ряд отборов, думаю, больше половины из них отсеется, но нам много и не нужно, ведь важно качество агентов, а не их количество. - Хорошо. Как вы только всё успеваете... А здание подобрано? - В нужном здании сейчас идёт ремонт. Всюду встраивается прослушивающая аппаратура. Всё будет готово через несколько месяцев. - Так долго? - Я могу сократить сроки. - Если есть необходимость в нескольких месяцах, то пусть всё так и будет... Мне же не нужно напоминать, что больше, чем мы с вами, знать не должен никто? - Конечно, группенфюрер. - Замечательно. Я вижу, вы что-то ещё хотите обговорить? - Да. Знаете, я подумал, что в таком заведении должны работать не только девушки, но и представители другого пола. - ...Серьёзно? Вы думаете, кто-то настолько глуп, что, если захочет гомосексуальной связи, то будет искать её в заведении, которое ему порекомендует начальство? Мы не можем идти против своих же законов и норм морали, Вальтер, о чём вы? - Разумеется это будет неофициально. Да и вообще, это спорный вопрос, если вы не дадите добро, то ничего не будет. Я просто подумал, что... - Поступайте как посчитаете нужным, Вальтер. Я же знаю, что если вы что-то делаете, то делаете это не просто так.