Одержимость

Посвящается Эгоистичный Ублюдок 95 и всем, кто ждал этой главы. Этой ночью Голд почти не спал. Слова пирата не шли у него из головы. Что имел в виду Крюк? Неужели нашел что-то действеннее кинжала? Но ведь только кинжал имеет над ним абсолютную власть? Что, если новую идею пирата можно использовать, чтобы вырваться из-под контроля? Устав ворочаться, мужчина тихонько вылез из постели, оделся и, стараясь не разбудить Белль, направился в комнату, где держал магические вещи. Он планировал уйти до пробуждения Белль, к тому же в костюме ему было спокойнее, словно одежда была ещё одной маской или ещё одной броней, дающей ощущение постоянного и независимого человека. В лаборатории он сразу почувствовал себя спокойнее. Здесь истинное средоточие его силы. Он подошёл к шкафу, провёл пальцем по корешкам книг и бросил взгляд на стоящую рядом прялку. Откуда пирату знать о магии? Он, конечно, много пожил, но был скорее воином. Голд придумает, как выбраться из ловушки, обдурит его, как уже обманывал раньше. И в этот момент приятные мысли нарушил призыв кинжала, сбивая с настроя и поселяя в душе панику. Румпельштильцхен подавил желание зажмуриться, как только рассеялся туман. Он думал, что снова окажется на "веселом Роджере", но нет. Это была его лавка. Крюк что, вскрыл замок? На миг Голдом овладело возмущение. А затем он увидел сидящего на столе Крюка, наблюдающего за ним с этой своей паскудной усмешечкой. Голд глубоко вздохнул и постарался успокоиться, хоть и знал, что совсем скоро его снова захлестнёт противное до тошноты чувство беспомощности. - Доброй ночи, Золотце, - широко улыбнулся пират своей недавней жертве. Румпель принципиально не стал ничего говорить и постарался сохранить каменное выражение лица. Киллиан спрыгнул со стола, зашёл ему за спину, положил тяжёлые ладони на плечи и притянул к себе, бесцеремонно заставив прижаться спиной к своей груди. - Знаешь, где я был сегодня? Румпель замер на месте, глядя перед собой. Он твёрдо решил как можно меньше реагировать на действия врага – если уж тот так рад, что сумел подчинить объект своего сумасшествия, пусть сразу поймёт, что ему придется иметь дело с послушной, но совершенно бесстрастной марионеткой. Пусть у Румпеля нет возможности не дать пирату касаться его тела – он изо всех постарается не подпустить его к душе. - На свидании, - сам себе ответил пират. - Со Свон. Ладони прошлись вдоль боков, огладили рёбра и спустились к пояснице. Одна рука переместилась на грудь, поглаживая нежно, со сдержанной силой. Вторая же медленно расстегивала пряжку ремня. - А по-настоящему хорошее свидание должно заканчиваться постелью. Он ткнулся носом в шею Румпеля, медленно ведя снизу вверх, обжигая кожу горячим, сбившимся дыханием. Голда явственно передёрнуло. Пират фыркнул ему в шею и прижался к ней губами. Румпель сжал кулаки и нервно стиснул зубы. Если бы он только мог его отшвырнуть! Он чуть не застонал от удовольствия, представляя, что бы сделал с ним. Нет, быстро он бы его не убил. Крюк бы выпрашивал у него смерть как награду. Надо ждать. Выбрать момент и тогда пират заплатит за всё. За каждую минуту его грязного унижения. Крюку похоже надоело ждать. - Ложись на стол. На спину. – Рука прошлась по спине, подталкивая. Голд скривился, стараясь не дать дрожи снова охватить его тело. Хотелось развернуться и вцепиться пирату в горло, сжать его и наблюдать как медленно синеет его смуглое лицо. Но – приказ есть приказ, и Тёмный положил руки на стол, сжал его края и опустился на него спиной, не спуская с лица пирата настороженного взгляда. Он бы очень хотел надеяться, что его взгляд остаётся бесстрастным, но знал – в нём опять сквозит страх. Слишком свежи были прежние воспоминания. Руки Крюка упёрлись в стол по обе стороны от головы Голда. Он наклонился ближе, протолкнул колено между его ног, и его губы оказались совсем рядом с ухом Румпельштильцена. Это было так дико, что Голд почувствовал тошноту и слабость в ногах. - Я кое-что для тебя приготовил, – прошептал Крюк. Голд замер. По спине пробежал холодок. Всё его существо словно сжалось, как будто ледяная рука крепко держала за горло. Он отчаянно старался отрешиться от происходящего, думать о чём угодно – формулах зелий, перебирать лица убитых им людей – в поисках способа наиболее изощренной мести, даже вспоминать Милу. Единственное, о ком он думать не хотел, – это Белль и Бей. Не хотел осквернять такой ассоциацией любимых людей. Даже если это могло придать ему сил. - Тебе ведь было больно в прошлый раз верно? – изощренно интимно прошептал Крюк. Румпель дёрнулся, чувствуя, как рассыпается его защита, как песком из ладоней утекает его самообладание. Воспоминания были слишком яркими. Тело ещё помнило жесткие, бесцеремонные прикосновения, боль и мерзкое ощущение беспомощности. Единственное, что он мог, - не дать лицу исказиться от страха. – Знаю, было. Как же я мог так обидеть своё золотце... – маг почувствовал, что уголок губ пирата насмешливо дёрнулся. Пальцы скользнули к его груди и медленно, словно игриво стали расстёгивать пуговицы. Голд почувствовал, как дрожат, кривятся его губы. Если бы он только мог забыть. Так и хотелось закричать "Почему ты надо мной издеваешься? Просто делай, что собрался, но перестань заставлять меня трястись от ужаса, в ожидании неизбежного!" Но он не был уверен, что голос не откажет. – Знаешь, так не должно быть всегда. Я могу исправить свою ошибку, – Киллиан склонился ближе, обжигая дыханием его губы и вкрадчиво добавил: стоит только попросить. Румпель молчал, только тяжело, загнанно дышал и глядел на него расширившимися глазами. - Это же так просто, – Румпель почувствовал чужую, тяжёлую, горячую руку на своём бедре. – Просто скажи "Пожалуйста, будь со мной ласков, хозяин". - Пожалуйста, - механически начал Румпельштильцхен, повинуясь магии кинжала. И ему было даже приятно видеть, как Крюк раздражённо дёрнул щекой. - Не так! Румпельштильцхен скрипнул зубами. Он уже достаточно унижался в своей жизни. И не собирается делать это перед Крюком. Опять. Лучше потерпеть боль. Пират зубасто улыбнулся, поняв, о чем думает его вынужденный любовник. - Это не сражение, – улыбка стала жестче, - ты сопротивляешься только пока я позволяю тебе это. Губы Голда дрогнули, лицо исказилось ненавистью. - Делай, что собрался, – возбуждение в глазах Крюка разбавила уже привычная злость. - Думаешь, я не смогу сделать тебе больнее? – его голос зазвучал опасно ласково. Голд поборол захватывающий его ужас и с вызовом бросил ему в лицо: - О, я не сомневаюсь! Но пока у меня есть выбор – я буду сопротивляться, - и издевательски добавил: - хозяин. Крюк скрипнул зубами и его рука с бедра Голда переместилась к паху. Естественно, никаких признаков возбуждения он там не обнаружил. - А что, если я прикажу тебе захотеть? – он чуть сжал пальцы. Голд попытался отодвинуть его руку, зная, как жалко выглядит этот жест. - Эт-то ничего не изменит... – голос не слушался, он дрожал и скатывался. - Мне так не кажется, – Крюк усмехнулся охватившему Румпеля отчаянью. тот неспешно погладил его член подушечкой большого пальца. – Например, я могу заставить тебя умолять меня тебе вставить, а потом, когда ты уже не сможешь остановиться, снять приказ и кончишь ты уже сам. Румпель дёрнулся под ним. - Это всё равно будет из-за кинжала! Это буду не я! - Ты, - припечатал Крюк. – Я ведь не буду приказывать тебе получать удовольствие. Только захотеть меня. И мне будет крайне приятно видеть, как ты будешь стонать и подставляться, и знать, что ты ненавидишь меня и всё равно хочешь чтобы я продолжал. Голд потерянно посмотрел на него. Он не сомневался, что пират не задумываясь исполнит свою угрозу. Но просить? Ни за что! Пират хмыкнул. - Ну что ж - дело твоё, - он окончательно сдёрнул с Голда брюки, вместе с обувью. - Для начала - расстегни мои штаны. Пальцы Голда легко расстегнули пряжку, затем пуговицу и молнию. Для этого ему пришлось сесть и руки пирата тут же легли на его поясницу и скользнули вниз, дрожащими руками оглаживая бёдра. - Продолжай, - шепнул Крюк. - Не снимай полностью, просто стяни, вместе с бельём. Руки дрогнули, но он выполнил приказ. - Хорошо, - выдохнул пират ему в ухо. - А сейчас я хочу, что бы ты меня поласкал. Пока руками, - Голд вспыхнул, правильно поняв это "пока". Крюк чуть не застонал от восторга, почувствовав как жестковатая ладонь с тонкими, изящными пальцами обхватила его член, едва огладила. Сколько же он мечтал об этом? Двести лет? Если не смотреть на перекошенное лицо, можно поверить, что он делает это добровольно. Нежно, но не слишком сильно. Так, как надо. Так боится, что Крюк потребует от него более... откровенной ласки? При одной мысли о Голде, стоящем перед ним на коленях, шумело в голове и кровь так бурлила, что он боялся кончить прямо так, от одной фантазии. Нет, как бы велико ни было искушение, он не станет воплощать её так рано. Всегда приятно знать, что у причины его сумасшествия есть грань, за которую он ещё не ступил, грань, которая, как кажется Румпелю, отделяет его от окончательной потери всякого достоинства. Пугать его гораздо слаще. Крюк положил ладонь на щеку Голда, чуть отстранил от себя и жадно заглянул в лицо. В тёмных глазах слились страх, отвращение и ненависть. И сладкая беспомощность. Пират зарычал сквозь зубы, сильнее толкаясь в его руку. Вряд ли чувство можно было назвать любовью. Это было чистое безумие, похожее на пьяный экстаз. Оно вспыхивало в груди, обжигало кровь, заставляло мечтать о том, чтобы подчинить объект страсти себе, полностью и бесповоротно, увидеть в его глазах абсолютную покорность. Ещё с того момента, как он впервые увидел Голда, тогда ещё простого прядильщика в таверне, смятенного, перепуганного. Крюк не сразу разгадал свои чувства - он был порядком пьян и отнёс их к сидящей рядом женщине, но очень скоро понял, что до зуда хочет увидеть это выражение снова, и стать его причиной. Тогда, на палубе, когда Румпель умолял его вернуть Милу, Крюк посмеялся над ним и прогнал прочь. Но потом, уже вернувшись в каюту, с удивлением обнаружил, что охвачен не только эмоциональным но и физическим возбуждением. Дурочка Свон думала, что водит его за нос. А тем временем именно крутясь возле неё, он услышал про зелье, которое навсегда бы привязало его Золотце к нему. - Хватит, - хрипло приказал пират и схватил Голда за волосы. Губы мага кривились то ли от ярости, то ли от отвращения, но на дне его глаз затаился страх. И одна мысль, что Тёмный, за которым он гонялся больше двухсот лет, Тёмный, не дававший ему покоя по ночам, находится полностью в его власти, заставляла рычать от желания. Пират впился в его губы грубым, собственническим поцелуем, заставив Голда беспомощно застонать ему в рот. Да, так, так! Это обреченное на провал сопротивление сводило его с ума. Хотелось подмять под себя и грубо овладеть. Но нет. Он и так слишком поторопился в прошлый раз. Мысль о Румпельштильцхене, сопротивляющемся и всё равно, отвечающем на его прикосновения, была слишком заманчивой. - Ложись обратно, - грубо бросил Крюк и потянул из кармана приготовленный заранее флакон. - Я приказываю тебе не сопротивляться. - Да, хозяин, - процедил Тёмный, послушно откидываясь на спину. Он снова сжал край стола, и Крюк видел, как побели от напряжения костяшки. В отличии от первого раза, теперь пират мог видеть его лицо, отмечать малейшую смену выражения. Крюк до дрожи хотел увидеть его лицо, когда Голд услышит, какое задание он для него приготовил. Но сначала, то, чего Крюк так долго ждал, то ради чего он вызвал Голда среди ночи. Пират выдавил немного смазки из тюбика себе на пальцы. - Хорошо, что у меня теперь две руки, правда? - он подмигнул Голду, упиваясь отразившимися в его глазах злостью и отчаяньем. Губы Тёмного скривились, дрогнули, как будто он собирался попросить его остановиться, но гордость оказалась сильнее. Пират фыркнул и, рисуясь, растёр смазку по пальцам и навалился на Тёмного, прикусывая кожу на его шее. Маг легонько подрагивал под ним, но власть кинжала не позволяла ему сопротивляться. Крюк жадно вслушался в тяжёлое, загнанное дыхание Голда, жался носом под его ухо, вдыхая оставшийся со вчерашнего дня запах одеколона. Каждый раз вот так, по-хозяйски касаясь Голда, Крюк чувствовал, что захлебывается иррациональным, пьянящим восторгом. Румпель его, только его, он принадлежал пирату как вещь, как бесценный трофей. И Крюк хотел обладать им всем - от страха и дрожи, до последнего стона удовольствия. Знать, что он один решает, какие ощущения подарить, и знать, что все они будут приняты с одинаковой беспомощной покорностью. - Мне нравится, что ты такой послушный, - шепнул он, зная, что именно это уколет больнее всего и одним движением втолкнул в него сразу два пальца. Ему приятно было видеть, как больно Голду осознавать свою беспомощность, как раз за разом бьётся его воля, стремясь сокрушить власть кинжала и раз за разом терпит поражение, закрепляя власть Крюка. Глаза мага подёрнулись дымкой слёз, ему явно было плохо, но он молчал. Крюк наклонился и коснулся его глаз губами, сцеловывая слёзы. - Неужели больно? - с извращённой нежностью прошептал он. - А ведь это только пальцы, - в подтверждение своих слов он прокрутил кистью, заставляя мага дёрнуться и резко втянуть воздух, сквозь стиснутые зубы. - Тебе стоило послушаться совета и попросить, - ещё одно грубое движение, и короткий, но такой сладкий для ушей Крюка, всхлип. - Возможно тогда я был бы осторожнее. Румпель зашипел сквозь зубы и отвернулся. Пират прижался к нему плотнее, притираясь к бедрам. - Чувствуешь? - выдохнул он, вдавливаясь ближе и двигаясь, словно имитируя совокупление, - И это всё войдёт в тебя, прямо сейчас. Румпель обернулся к нему и выплюнул прямо в лицо: - Да пошёл ты! Это было не в духе Тёмного и нарушало картину. Крюк почувствовал, как внутри вспыхнула ярость. Захотелось ударить, разбить ему губы в кровь, но он заставил себя усмехнуться. - О, сейчас, золотце, - сказал он, и приподняв его за бёдра, ворвался внутрь одним резким движением. Волна удовольствия шибанула в позвоночник, заставив коротко застонать сквозь зубы. Тёмный до крови прикусил губы и зажмурился. Крюк мстительно замер, и губами отвёл прядь волос с его лица. - Что же ты не кричишь, золотце? - спросил он, и, выйдя почти до конца, загнал член сильным, нарочито грубым движением. Голда обожгло болью, но он упрямо не открывал глаз и не издавал ни звука. Это бесило. - Ах, да, - пират сменил тон, зашептал интимно-ласково, - Я же кое что тебе обещал, - он обхватил член Голда ладонью, провел вверх-вниз и огладил пальцем головку. Румпель замотал головой, но Крюк не обратил на это внимания, он чуть изменил угол, внимательно наблюдая за лицом Голда, затем ещё и ещё. - Открой глаза, - приказал он. Ресницы Голда задрожали, и он зло уставился на Крюка. - Я убью тебя, - пообещал Румпель и прикусил губу от нового толчка. Пират почти ласково улыбнулся ему и чуть крепче сжал его член, ещё раз двинул бёдрами, на этот раз плавно, позволяя прочувствовать каждый сантиметр и наконец увидел то, что хотел - мелькнувшее на дне глаз удивление и почувствовал первое, непроизвольное движение навстречу. Он жёстко усмехнулся. - Вижу, тебе начинает нравиться, - Голд вздрогнул как от пощёчины и попытался двинуться прочь от него, но кинжал ему этого не позволял. Крюк понял, что не может больше сдерживаться, и прижав дрожащего от напряжения и борьбы с собой Голда к столу, начал двигаться так, как хотел, грубо, жадно. Он больше не вслушивался в издаваемые любовником жалобные всхлипы и рвущиеся сквозь стиснутые зубы стоны. К этим звукам примешивались пошлые, влажные шлепки и скрип стола под тяжестью двух мужчин. Киллиан вцепился в волосы Голда, наматывая их на кулак, и дёрнул, заставляя подставить горло под жёсткие поцелуи-метки. - Мой, - процедил он, кусая его за ухо и горячо дыша. - Только мой, слышишь? Если ты ещё раз притронешься к своей девчонке, я убью её, понял? Узнаю и убью. Никакого ответа. Крюк чувствовал, как член Тёмного упирается ему в живот, чувствовал, как противно от этого Румпелю и сколько усилий он прикладывает, чтобы не двигаться пирату навстречу. - Хочешь кончить? - вкрадчиво. - Попроси меня, - маг упрямо замотал головой. - Ну как хочешь, Тогда я запрещаю тебе кончать, - прошипел пират. Он стал двигаться дразняще медленно, сознательно попадая именно так, как было приятнее всего, зная как тяжело долго оставаться на грани. Может и не надо, чтобы маг стал послушным, его было слишком приятно мучить. Поняв, что сегодня он не дождётся просьбы, Киллиан полностью отдался ощущениям. Сосредоточился на том, как плотно сжимает его Голд, как мелко дрожит под ним, как чуть слышно стонет сквозь стиснутые зубы. - Скажи, что ты принадлежишь мне, - приказал он. - Я принадлежу тебе, хозяин, - донеслось снизу, и эти слова шибанули в голову крепче рома, заставляя мир вокруг взорваться сладким огнём. Несколько мгновений он отходил от оргазма, а затем отстранился, вынул из кармана платок и, быстро приведя себя в порядок, застегнулся. Довольно хмыкнул. Голд был всё ещё возбуждён и выглядел таким задыхающимся и потерянным. Он тихонько сполз со стола и притянул колени к груди. Мелькнула мысль обнять его, притянуть к себе и поцеловать макушку. - Что за? - Борясь со странным приступом нежности, Киллиан подошёл к брошенной у входа сумке и достал свой крюк. - А теперь перейдём к делу. Подошёл, крепко взял Тёмного за подбородок и заставил поднять голову. Его всё ещё напрягало неожиданное щемящее чувство, ведь он сознательно действовал грубо. Тёмный всё ещё подрагивал, а зрачки ещё не вернулись в норму. Уголок губ Крюка дрогнул. Сам виноват, был бы послушным - не мучился бы сейчас от неудовлетворённого желания. Пора привыкнуть смирять свою гордость. - Ты сваришь одно зелье. Тёмный чуть нахмурился, прищурился и облизнул губы. Ага, занервничал, мысленно фыркнул Киллиан. Он присел рядом с Тёмным и протянул крюк. - Когда-то Кора заколдовала его, чтобы я мог вынуть сердце. Я хочу, чтобы ты сделал тоже самое. Этот ингредиент я добуду сам. Голд слабо кивнул и забрал у него крюк. Было видно, что он очень хотел спросить, чье сердце собирается достать Крюк, но знал, что пират ждёт его вопроса. Наконец Киллиану надоело. - Я хочу сделать тебе подарок, золотце, - хищно улыбнулся он и провёл тыльной стороной руки по его щеке. Голд опустил взгляд, словно надеясь, что в ответ на показную покорность, пират даст ему больше информации. Сердце Крюка дрогнуло от этой картины, если бы этому можно было верить... Но верить было нельзя и он молчал, твёрдо решив дождаться вопроса. - Какой, хозяин? Чьё сердце ты мне принесешь? - тихо спросил Тёмный. Боится, что Крюк покусится на эту красивую дурочку? Или, думает, догадается, какое зелье он должен приготовить. Глупый. Как будто это знание ему поможет. Губы пирата расползлись в довольной, жестокой улыбке. - Сердце твоего врага. И ему было безумно сладко видеть, как в глазах Голда проступает осознание и он резко бледнеет.