Одержимость

Эту ночь Голд не спал. Крюк был настолько уверен в полноте своей власти, что дал ему подсказку, практически назвал зелье, приготовления которого потребует у своего раба. Сознавать себя таковым было противно до дрожи, но Румпельштильцхен сознательно накручивал себя, будил в душе всё злость и ненависть на которые был способен. И действовало это лучше давнишнего воспоминания о сапогах. Когда-то он сказал Коре, что творя магию представляет, как раздирает горло того солдата, заставившего его целовать сапоги, но сейчас его место занял Крюк. И как начал понимать маг, этот человек не просто хотел растоптать его, не просто использовать для своего удовольствия. Голд знал, для какого зелья нужно сердце врага, помнил, как прибежали к нему Эмма и Прекрасный, когда Регина забрала сердце Белоснежки. Это зелье любви. Зелье, после которого он, Румпельштильцхен, будет любить своего врага. Вернее, думать, что любит. До сих пор, Голд пропускал все признания Крюка мимо ушей, относя их на счёт похоти, но только теперь понял насколько пират одержим. И вот теперь становилось по настоящему страшно. Румпельштильцхен крутанул колесо прялки и золотая нить заструилась меж пальцев. Ему было откровенно плевать, какие чувства испытывает к нему пират – он ни в коем случае не собирался проявлять слабость. Любое чувство может исказиться до неузноваемости, так и Крюк, в свойственной ему манере до неузноваемости изуродовал само понятие любви. И это была ещё одна причина по которой никто, даже Бель, не должен был знать о его планах. Он должен остановить пирата, не позволить ему получить сердце, а значит Голд должен догадаться, кого из жителей Сторибрука Крюк считает смертельным врагом Румпельштильцхена. Что ж, выбор у него огромный, но что то подсказывало Голду, что Крюк знал о ком говорит. Колесо закрутилось быстрее и Голд начал напевать себе под нос. В монастыре при Сторибруке было тихо. Время заутренней давно прошло, а время завтрака ещё не наступило. Мать настоятельница любила эти часы. Сейчас, когда заклятие пало, и все вспомнили кто они на самом деле, сестры уже не соблюдали все ритуалы, но некоторые, самые основные оставили. Несмотря на свое личное отношение к христианству, фее нравился оставшийся в их жизни строгий порядок. Не даром она так любила дисциплину и правила ещё когда жила в волшебном лесу. Голубая фея прошла по пустому коридору и, наконец, вышла в зал для священнодействий. Остановилась позади скамей для прихожан, и взглянула на возвышавшийся впереди простой, строгий алтарь. Тишина наполняла зал уютным покрывалом, она не звенела, как в любом другом месте, а стелилась мягко, как белый дымок от свечей. Вдруг, со стороны стоящих у стены исповедален, Фее послышался скрип. Женщина резко повернула голову, кладя руку на заткнутую за пояс волшебную палочку. Тишина. Но она уже поняла, что не одна в зале. Неожиданно стало холодно. Как будто она не в знакомой обители, которую уже привыкла считать безопастным убежищем. Как будто опасность, темная зловещая тень проползла и сюда. Но ведь зло Сторибрука приручено, заковано в цепи любви и раскаянья – самые надежные цепи, известные Фее. Кто осмелиться пробраться сюда? Она была бы рада решить, что все это разыгравшееся воображение. Но нет, опыт научил ее доверять своему сердцу, а сейчас оно стучало тревожно и быстро. Стоило бы позвать сестер, но она боялась уходить, словно сейчас опасность затаилась, как змея в углу и стоит отвернуться – уползет, спрячется, и потом нанесет удар изподтишка. Фея сжала губы, прищурилась и вытащила палочку, наполняя полутёный зал ее сиянием. - Выходи, - приказала она, направляя палочку на исповедальни. – Кто бы ты ни был и зачем бы не пришёл – покажись. Занавеси исповедальни колыхнулись. - Нет причин переживать, мать настоятельница, - скрипучий голос разнесся под сводами зала, и фее показалось, что свечи на миг погасли. Трость с характерным стуком ударила в пол, и Румпельштильцхен вышел из исповедальни, - это всего лишь я. Глаза феи расширились и она отступила на шаг, выставив перед собой палочку. - Что тебе здесь надо? – прошипела она, мигом теряя обычный снисодительно-благожелательный вид. Губы Тёмного медленно расползлись в улыбке. - Чего можно хотеть от этого святого места, мать настоятельница? Немного света, - он шагнул ей на встречу, игнорируя палочку. Трость молоточком отбивала дробь в такт его шагам. – Разве обитательницы этого места не должны давать утешение потеряным душам? – он шагнул ещё ближе и фея вдруг почувствовала, что забыла слова заклинания. Тьма обнимала мага чарующей, сковывающей волю мантией, тянулась за ним. Улыбка мага стала кривой, а в его глазах мелькнуло презрение. - Я считаю, что ваши сердца ещё более пусты чем мое. Выхолощены светом, отполированы до блеска, как галька, – он положил ладонь на ее грудь, и его рука легко прошла сквозь кожу, пальцы сжались вокруг сердца. Монахиня раскрыла рот в безмолвном крике. Румпельштильцхен наклонился к ее лицу, вглядываясь в него с жестким любопытством. Затем он резко выдернул руку, и прошептал ей на ухо. – мне жаль, что приходится это делать, - его дыхание обожгло, и фея вздрогнула, - Я бы предпочел раздавить его и смотреть как ты умераешь, - шепет превратился в шипение. – Увы, - на его губах снова заиграла дурашливая ухмылка, - иногда приходится делать то, что надо, да дорогуша? – он подмигнул и сунул ее сердце в карман. – Надеюсь, мы ещё увидемся. – Он отступил на шаг и расстаял в тумане. - Шериф Свон? Мне нужна ваша помощь, - Мать настоятельница, бледная и с непривычно отчаянным взглядом стояла у входа в кабинет. Эмма, выпрямилась на стуле и поставила на стол стаканчик с кофе. - Конечно, - она чуть пожала плечами, пытаясь прикинуть что случилось на этот раз. Работа "спасительницы" иногда становилась ужасно скучной. Фея села на краешек стула, напряжённо выпрямив спину и сжав кулаки коленями. - Я видела что то в лесу. Мне нужно показать это вам. Эмма прищурилась и склонила голову на бок. - Что именно? – спросила она и, протянув руку вдавила кнопку компьютера, с тоской подумав, что пока чертова машина включится, расказ уже закончится. С другой стороны, фея вряд ли пришла бы к ней с пустяком. – Постойте! – вдруг спохватилась она, - это возле черты? У нас гости? Фея сжала губы и помотала головой. У Эммы складывалось впечатление, что она не решается что то сказать. - Что там? – наклонившись вперед прошептала спасительница. – Неужели все настолько плохо. Фея как то слабо улыбнулась. - Нет. Просто это важно для меня лично. Я нашла одну... вещь которую потеряла. И мне нужно, что бы кто нибудь пошел со мной. А кто может быть надежней спасительницы? Эмма хмыкнула. Ну вот, так она и думала. Как только обнаруживается какая то странная вещь, в которой даже гномы разбираются лучше нее, все считают своим долгом звать ее. И как раз сегодня, когда Дэвид, а называть его "папа" она до сих пор не привыкла, задерживался – отсыпался после бессонной ночи устроенной малышом, и оставить офис было не на кого. Впрочем, потока посетителей не предвиделось, а телефон был при ней. - Конечно, - с неохотой поднимаясь из за стола и застегивая кобуру успокоила ее Эмма. – вернем вам вашу потерю. И запирая офис на ключ не заметила, как фея прикусила губу и прижала руки к груди. Они отдалялись от города. Дорога вела вдоль леса и Эмма невольно вспоминала, как вот так же ехала по следам Эллы, что бы обнаружить ее машину свалившуюся в кювет и ее саму, еле живую. Тогда она ещё не понимала, почему жители Сторибрука не могут покинуть его границ. Но сейчас, несмотря на то, что она уже привыкла к особенностям этого места ей было жутко. Фея застыла на соседнем сидении, сосредоточенной, тревожной статуей. Эмма никак не могла отделаться от чувства странной обреченности со стороны матери настоятельницы, будто она переступала через себя, вынуждена была делать что то, чего отчаянно не хочет. Шериф уже знала, что в Сторибруке у кажого надётся с десяток скелетов в шкафу и заранее предчувствовала, что скоро ее мнение о фее изменится. Впрочем, она не думала, что речь о чем то опасном – при всех своих недостатках, Голубая фея всегда была поборницей справедливости и от нее Эмма ждала подвоха в последнюю очередь. Скорее всего речь о постыдном секрете. Эмма покосилась на мать настоятельницу, пытаясь прикинуть что это может быть. Ребенок? Какое нибудь неудавшееся заклятие? А может у нее тоже двинутые на всю голову родители, пришедшие за ней из Леса? А что – тут в Сторибруке ни у кого нормальной семьи нет. Однако, когда они подъехали к линии, их ждал всего один человек. Хотя как раз его человеком можно было назвать с трудом. Фея побледнела и стиснула кулаки. Эмма затормозила и отстегнув ремень первая вышла из машины. - Мистер Голд? – резко спросила она, - что вы здесь делаете? Фея тенью выскользнула из машины и замерла за ее плечом. Эмма неверяще вхглянула на нее. Последнее что она могла себе представить это мать настоятельница, действующая заодно с Тёмным. - Жду вас, дорогуша, - улыбнулся маг, но в его издевательском голосе Эмме почудилась истеричная нотка. Он сильнее оперся на трость и сунул руку в карман. Эмма выхватила пистолет, хоть и понимала, что обычная пуля магу не повредит. Румпельштильцхен вытащил из кармана пульсирующее сердце. Эмма непонимающе нахмурилась, а потомее губы дрогнули, а глаза расширились. Она перевела неверящий взгляд на Голубую фею. Мать настоятельница не отрывала от сердца жадных глаз. - Ты! – прорычала Эмма, снимая пистолет с предохранителя. – Как ты мог! А ведь Бель верит что ты изменился! Вместо ответа, Голд протянул сердце ей. - Возьми, - предложил он. Эмма недоверчиво посмотрела на него и протянула руку. Сердце легло в ее руку и Голд ухватил ее за запястье. - Передай его фее. Она знает, что делать, - вкрадчиво шепнул он, сжимая пальцы. Эмма поморщилась от боли, но переложив сердце в другую руку вложила его в руку фее. Та прикусила губу и взглнула на избранную полными слез глазами. - Спасибо, - прошептала она. Эмма кивнула и в упор посмотрела на Голда. - Что теперь? – холодно спросила она. - А теперь дорогуша, мы с тобой поговорим, - ухмыльнулся маг. И вместе с ней шагнул за линию. Итак. Я зависла, и не знаю, как закончить историю. Но, поскольку читателям интересно, сделаем голосование, и решим, чем закончится. 1 - Побеждает Голд. Крюка в таком случае либо убивают, либо отправляют в какое то нехорошее место, либо он сбегает сам. 2 - Побеждает Крюк. И, или поит Голда зельем, или лишает магической силы (увозит, например). 3 - Мир, дружба, жвачка. Крюк совершает что-то невероятное (например спасает Белфаера), так что даже Голда пробивает. 4 - Автор мочит их всех, чтоб не мучались.:))