Пасьянс в четыре руки: Пики

Его трясло всю ночь, и всю ночь Севка просидел рядом, сжимая в ладонях его горящую руку. Он терпеливо носился с компрессами, давал ему пить и обтирал совершенно ослабевшее тело влажной тканью. Вот только жар сбить так и не удалось. Как не удалось и дозвониться до Ильи. На звонок отозвалась Саша. И примчалась в одиннадцатом часу утра, бледная, как привидение. Но, кажется, для Пик в последнее время это норма вещей. - Господи... - она чуть не разревелась, увидев Влада в постели. – Господи... Сев, помоги мне его одеть. Мы должны ехать. - Куда? – не понял Севка, но приказу подчинился, даже не подумав возразить. - В центр. Я эту скотину... - выругалась девушка, не обращая внимания на слабые попытки Влада прикрыться. – Господи, Владька, ну что ты как маленький... - она нежно коснулась его губ своими. Нет, не выходит. Она слишком слабая, да и связи между ними никакой. Она не сможет помочь ему. – Что я, мужиков голых не видела, что ли? – На его бледных губах промелькнула тень улыбки. Его лихорадило, он выгорал изнутри и остановить это было невозможно. – Давай, приподнимись... вот так... Она уговаривала его поднять руку, поднять ногу, натягивала на него белье, джинсы, свитер, ни разу не пожаловалась, когда приходилось держать его, чтобы он не свалился, пока придет лифт, терпеливо оборачивала его пушистым шарфом. Она чуть не плакала, когда неслась по еще пустым московским улицам к центру, молясь про себя, чтобы Илья был там, чтобы был более-менее вменяем, чтобы послушал ее. - Потерпи еще немножко, ладно? - Не думал, что буду... вызывать ажиотаж... среди красивых женщин... - Влад улыбался. – Извини... за вчерашнее... - Ты меня извини, - всхлипнула девушка. – Все будет хорошо, Владик. Все будет хорошо... Она буквально влетела на стоянку, выскочила из машины, напрочь проигнорировав правила. Даже если тачку отволокут на штраф-стоянку – плевать. На всех плевать. - Идем... - она почти тащила его на себе. Ну почему, почему все так погано? Почему красивый молодой парень должен умирать? Сегодня? Сейчас? Почему ей кажется, будто оставь она его на минуточку, и эта минуточка станет последней в его жизни? – Давай, еще немножечко... - стеклянные двери гостеприимно распахнулись перед ними. Пустой холл. Только охрана на проходной и все. Центр будто вымер. – Идем... вот так... умница... - Лифт, быстрый взлет на нужный этаж. Пусто. Все по норам сидят, хоть бы одна сука выбралась посмотреть, что случилось. – Посиди здесь, хорошо?.. Она усадила, нет, почти уронила Влада на диван возле приемной. О да, ей всегда хотелось сделать это: пинком открыть дверь и разъяренной фурией вломиться в кабинет шефа. Даже если это будет последним, что она сделает на посту младшего партнера – она все равно сделает это с удовольствием. Когда Кира вышла из подземки, накрапывал дождь. Пока еще не сильный, скорее дождевая пыль, но ветер все равно заставлял ежиться. Кира натянула капюшон куртки поглубже и почти бегом перебежала дорогу. Куда теперь? Ее ждали в аэропорту. Значит, могут ждать и дома. А являться перед Ильей в таком виде, Кире отчаянно не хотелось. Хотя… он видел ее любой. И в халате и в вечернем платье и вовсе без одежды. Но… Сейчас было не так. Все не так. Он не хочет с ней разговаривать… Кира вытащила телефон, но он даже не включился. Дома было запасное зарядное устройство, но ехать туда было рискованно. Может, к Димке? У нее есть ключ. И, кажется, даже было что-то из приличной одежды: Димка просил забрать, но у нее все никак не получалось. Кира еще немного поколебалась, даже шагнула в сторону метро, но сердце словно развернуло ее на месте. И сопротивляться ему сил просто не было. Иль, Илюша. Охранники пропустили ее без проблем, лишь вежливо поздоровались, выразив недоумение ее странным видом одним взглядом. Но объясняться с ними Кира не собиралась. Вызвав лифт, она только прикрыла глаза, прислушиваясь. Сквозь сводки новостей с прямого включения с вокзала пробивалось что-то еще. Непонятное ощущение, неприятное. Словно пока ее здесь не было, здание стало другим. Совсем другим. Чужим. Кира нахмурилась и, вскинув голову, зашла в кабинку распахнувшего дверцы лифта. Что-то действительно изменилось… Сердце сжалось почти испуганно, и Кира тихо застонала. Пожалуйста… Пусть все будет хорошо! Коридор административного этажа был пуст. Ни привычной суеты, ни отзвука непрерывно звонящих телефонов из кабинетов. Словно все просто вымерли. Кира испуганно покосилась на часы. Не раннее утро, но и до конца рабочего дня еще далеко. Что случилось? Знакомая волна мягко накрыла ее и схлынула. Кира обернулась и замерла, глядя на Влада, лежащего, кажется, почти без сознания, на диванчике в маленьком холле перед приемной. Сердце мгновенно провалилось в желудок, и Кира бросилась к нему. Рухнула на колени, глядя на его белое с красными пятнами лицо и даже сквозь влажную куртку чувствуя жар его тела. - Владик… - она всхлипнула, подалась вперед, обнимая его, и приникла к губам, забирая, мягко вытягивая из него энергию. Обжигающую, злую. – Влад… - по щекам текли непрошеные слезы, а внутри билась ярость и вина. Это она виновата. Она ушла… Светлые ресницы дрогнули и по щекам потекли слезы. - Спасибо... - шевельнулись губы. – Что позволили... увидеть тебя... - КАК ТЫ МОГ?! – вопль был слышен даже в коридоре. Кричала Саша. Наверное, будь перегородки стеклянными – стекло повылетало бы к чертовой матери от ее яростного напора. Голоса ее собеседника слышно не было, зато ответ на реплику был однозначен: - Да пошел ты! Я увольняюсь, Илья. И ухожу! На меня можешь не рассчитывать. Понял?! Девушка пулей вылетела из приемной, даже не потрудившись закрыть за собою дверь. Бросилась к дивану и тут же со стоном рухнула на колени, плача от облегчения. - Кира... господи, спасибо тебе!.. Илья на пороге оказался мгновением позже и замер, глядя на рыдающую Сашу, Влада, лежащего на диване в объятиях Киры. Его лицо окаменело, а в глазах будто кто адские огни разжег. - Что ж... кажется, вопрос разрешился сам собой, - процедил он. Кира в последний раз провела ладонью по щеке Влада, стирая слезы, и встала. Коснулась затылка Саши, словно успокаивая, и шагнула к застывшему у порога Селину, не сводя с него отчаянных глаз. - Илюша… - Уходи, - бросил тот и скрылся, хлопнув на прощанье дверью. В стену с той стороны врезалось с грохотом что-то тяжелое и снова все стихло. Кира вздрогнула, но упрямо стиснула зубы и, подойдя к двери, изо всех сил стукнула кулаком. - Открой! Нам нужно поговорить, Илья! Просто открой! Дверь ее воззвание блистательно проигнорировала, как и хозяин кабинета. - Я не знаю что с ним. Он как будто взбесился. Двое суток просидел безвылазно у себя, потом говорил с кем-то по телефону и раздолбал аппарат, потом свалил куда-то и сутки не появлялся совсем, не отвечал... - Саша так и сидела на полу, не сделав ни единой попытки подняться, точно безумная гонка и спор с Ильей полностью истощили ее силы. - Вчера приезжал Влад. Меня накрыло чем-то... он сказал, это было воздействие... и я в него влетела... а сегодня... Севка звонил, сказал, что Владу плохо, просил приехать. Я бы не смогла его спасти... а Илье было все равно... он будто хотел его смерти... Она говорила что-то еще, но Кира словно не слышала ее. - Иль… Илюша… - она прижалась лбом к двери, и шептала, почему-то уверенная, что он ее услышит. – Прости, Илюша. Люблю тебя… Открой, пожалуйста… - Убирайся!!! – в дверь с той стороны врезалось что-то тяжелое, разбившись на осколки. И снова, и опять. – Пошла вон!!! Вали, думай дальше, разбирайся!!! Бери своего Туза и проваливай к чертям!!! Кира отшатнулась от двери, автоматически вытерла кровь из снова открывшейся царапины на щеке. Словно задел осколок даже через дверь. А в голове все еще звучал и звучал эхом голос, ЕГО голос. И горечь разливалась на языке. Кира медленно развернулась, поймала ошарашенный взгляд Саши, улыбнулась криво. - И так тоже бывает, - пожала плечами и, добравшись до Влада, коснулась губами уже холодного, покрытой испариной лба. Выпрямилась и, дойдя до лифта, нажала на кнопку, молясь, чтобы за это время тот никуда не уехал. Дверцы послушно распахнулись, и Кира облегченно выдохнула. Подождала, пока створки за ней закроются, и только потом позволила себе расслабиться. Застонала, задрожала. И снова словно застыла, когда лифт остановился на первом этаже. Неестественно, как-то искусственно кивнула охранникам и вышла из здания. Тут же налетевший порыв ветра бросил в лицо горсть колючих, показавшихся ледяными капель дождя. Кира всхлипнула и вдруг рухнула, как подкошенная на залитый водой тротуар. Плевать, что мимо идут люди – она их не видит. Плевать на дождь – ей уже все равно. Только поднималась из глубины боль. Горькая, горячая боль. Кира застонала, обхватив голову руками, даже не пытаясь контролировать рвущуюся на волю силу. Плевать… Пусть свихнется весь этот чертов город! Они вскинула голову к плачущему небу и вдруг… застыла. Ничего. Ее… словно закрыли. На замок. Окружили бетонным забором. Все, что она забрала у Влада, все, что плескалось в ней самой… Оно разъедало изнутри, но прорваться наружу не могло. И она… Кира задохнулась от боли. Она больше не может воздействовать! И Ильи словно больше и нет. Она закричала бы, но поток воды из-под колес резко притормозившей рядом машины, заставил ее захлебнуться. А потом… В поле зрения оказались чьи-то туфли и машина – темная, страшная, вдруг дернулась, срываясь с места. Сделала круг по площади, визжа покрышками, а в следующую секунду раздался грохот и звон, когда автомобиль на всей скорости врезался в витрину магазина. Кира вздрогнула, а потом вдруг стало все равно. Плечи словно тисками сжали сильные пальцы, и ее вздернули на ноги. Взгляд автоматически выхватывал какие-то фрагменты, и застыл, заглянув в глаза. Почти черные, искрящиеся. - Привет, красавица, - он смотрел на нее без улыбки. Смотрел с интересом. Как ученый на новый вид бабочки. Потянул носом, словно принюхиваясь, а в следующую секунду Кира вскрикнула, когда он вломился в нее, вытягивая все эмоции. Дернулась, а потом обмякла, чувствуя, как стремительно пустеет. Боль, вина, ярость – из нее уходило все, оставляя взамен лишь пустоту. Он встряхнул ее, как куклу, когда забрал все, до капли. Слизнул слезу с щеки и, вцепившись в запястье, повел ее за собой. Куда? Все равно… Оперативная группа прибыла десятью минутами позже. Всего десятью минутами позже. Чтобы застать дрожащую девушку у входа в центр, и за малым не ползающего по асфальту Ястребова, в отчаянии молотящего ладонями по лужам. В отчаянии. Именно так. Никто и никогда не видел Влада Ястребова таким. - Это Никита, - он почти повалился на руки подбежавшим Макару и Антону. - Что здесь произошло? – Макар осторожно увел его в здание, продемонстрировав охране жетон, усадил на диван и присел рядом. - Киру увезли... ее просто впихнули в машину и увезли... - растерянная Саша рухнула на свободный диванчик и сжалась, закрыв лицо руками. - Киру? – уточнил Макар. - Кира Игнатова, - кивнула она. – Простите, не представилась... Лемешева Александра. Я младший партнер... бывший младший партнер владельца центра, Селина Ильи Сергеевича. Кира его девушка... кажется бывшая... - Бывшая девушка? И как давно бывшая? – вскинул бровь Макар - Минут пятнадцать как, - выдавила Саша. - Господи... что же тепееерь?.. - Влад?.. – взгляд оперативника скользнул на него. Ну да, первый вопрос: как ты здесь оказался? Умирал он здесь. И умер бы, если бы не Кира. И приехали бы ребята к остывающему трупу. - След... - оказывается, лгать – это просто, если говоришь правду. Пусть даже не всю. Он выполз из здания потому, что почувствовал рядом Никиту. И снова не успел. И опять фатально. Там, на улице, муравьями сновали полицейские, кто-то вызвал «скорую». И сотрудники Особого следственного оцепили периметр места воздействия. - Он держал под контролем водителя... - Ты выглядишь отвратительно, - Макар окину его пристальным взглядом. – Когда ты в последний раз спал? - По-человечески – пару дней назад, - Влад натянуто улыбнулся. – Где Селезнева? - Сегодня в Департаменте не появлялась. Но Клейменов, поскольку девочку прикомандировали к тебе, не дергается. - Хорошо, - кивнул Влад. – Вызовите ее, пожалуйста... Здесь был Никита. Он приехал вон на той машине. Потом, судя по всему, поймал другую... но сначала... здесь вспышка, он просто выжрал девушку. Выпил ее... у него две заложницы. И я не знаю, как долго они будут оставаться в живых. Звонок застал Алису выходящей из душа. Серая хмарь за окном, беспокойная ночь сделали свое дело, и она провалялась в постели чуть ли не до одиннадцати часов. За дверь выходить не хотелось совсем, вот только мысль о том, что где-то там Влад, и он, возможно, ждет ее, грела душу. Она еще улыбалась, когда выходила из ванной. Но улыбка испарилась с губ, как только она ответила на звонок. Собиралась она быстро. Очень быстро. Боясь застрять в пробке, нырнула в метро, бегом преодолевая переходы. И уже спустя пятнадцать минут пробиралась через снующих в холле большого, кажущегося стеклянным здания полицейских. Долго пытала оперативников, где Влад, а когда нашла, чуть не разревелась. Настолько плохо тот выглядел. - Влад, - наплевав на зрителей, опустилась рядом с ним, взяла за руку. – Что случилось? - Он забрал Киру, Никита был здесь. Она едва успела, чтобы помочь мне, - едва слышно ответил Влад, сжав ее пальцы. – У Ильи действительно едет крыша. - Кира – это… его слабое место, да? – еле слышно спросила Алиса, невесомо погладила подушечкой пальца внутреннюю сторону запястья. – Черт… Подожди, – она вдруг вскинулась. – Что значит «едет крыша»? - И мое тоже. То и значит, Лисенок. Мы не один раз друг другу жизни спасали. Он никогда не ревновал ее ко мне. А этой ночью он просто оставил меня умирать... когда приехала Кира, он просто послал ее. Открытым текстом, хоть раньше убить за нее был готов... это как будто не он. Не он. - Это она… - выдохнула Алиса и огляделась, словно надеясь увидеть ту, которая смогла научить иммунного чувствовать, а Короля Пик… Смешная она, жизнь. А потом пришло осознание. – Это Никита. Это может быть его воздействия. На Илью. В последнее время что-нибудь случалось… необычное? - Вчера утром. Я пришел к нему утром. Мне нужна была его помощь. Саша, его помощница, вдруг напала на него. Попыталась убить. Шарахнула вазой по голове. Он в отключке был, а она пыталась добить его осколком. Потом ее вырубили, но... она Валет. Ее просто так не возьмешь. А днем, после того, как мы с тобой расстались, я вернулся, и он выставил меня. Умирать. - Это Никита, - с почти злостью произнесла Алиса и встала. – Но даже он не может воздействовать так… тонко, чтобы этого никто не понял, на расстоянии. Значит, он должен был быть здесь, в этом здании. Мне нужно поговорить с Ильей. - Идем, - Влад тяжело поднялся на ноги, кивнул сидящей в сторонке Саше, и направился к лифтам. – Нам наверх. Осталось только настоять на разговоре. И заставить Илью выслушать все, что скажет ему Алиса. А это будет очень непросто. Они вошли в кабинку, и Алиса, пользуясь тем, что вокруг нет любопытных ушей, спросила: - Он знает? Знает, что Ник забрал ее? - Наверх еще никто не поднимался. Сашка ему не звонила. Я – тоже. Но к нему все равно должны будут прийти с расспросами. И... лучше если это будем мы. – Влад вздохнул, точно перед тем, как броситься в ледяную воду бездонного омута. – Я «карта», Лисенок. - Ты шутишь? – та вскинула на него недоуменный взгляд и вышла из лифта, с любопытством оглядываясь. – Ты иммунный. Ты не можешь быть «картой». - Я научился шутить, но это не то, чем шутить можно в моем положении. Я Пиковый Туз. Моей ведущей картой является Кира. Она – Высшая карта Пиковой Масти. Моя суть – аккумуляция энергии воздействий, направленных против «карт». Когда энергия скапливается во мне, я должен передать ее своей ведущей карте. В противном случае я просто сгорю. Я иммунный, пустой, именно по этому, Лисенок. Я нахлебался следов Никиты по самые уши, а вчера и воздействий Саши. А Илья, как Высшая «карта» и иерарх Колоды мог взломать меня и забрать энергию. Но не захотел. Алиса сжала виски руками. В обрушившуюся на нее информацию поверить было… невозможно. Но Влад не врал. Ему просто незачем. Признавшись ей, тоже особистке, в том, что он – «карта», он в сущности подписал себе смертный приговор. Если бы на ее месте была другая… - Я... пока не могу этого понять, Влад, мне нужно время, - она смотрела на него почти умоляюще. – Но я верю тебе. Верю, - коснулась руки и шагнула к двери приемной. Деликатно постучала, а когда на стук не отозвались, постучала снова: - Илья… Илья, это Алиса. Помните такую? Нам очень нужно с вами поговорить. Он был пьян. Только-только перевалило за полдень, а он уже был абсолютно и беспросветно пьян. Он открыл дверь, окинув девушку безразличным взглядом, и вернулся в кабинет. Тяжело сел в кресло и взял в руку бокал, до половины заполненный коньяком. - Я не нашел вашего Никиту. Никто из моих людей его не нашел, если вас это интересует. На Влада он даже не глянул, проигнорировав его присутствие с завидной невозмутимостью. Алиса сдвинула брови и, подойдя к Илье, бесцеремонно забрала у него бокал. Подошла к окну и настежь распахнула его. Поймала почти бешеный взгляд потемневших глаз за стеклами очков и невозмутимо произнесла: - Это не поможет. Никита был здесь. И он забрал Киру. - Пусть подавится, - почти прошипел Селин, но так и не сделал попытки дотянуться до початой бутылки. – Он скоро сам примчится, только бы избавиться от нее... Алиса побледнела. Кинула ошарашенный, растерянный взгляд на Влада, а потом снова перевела его на Илью. Подошла мягко, неслышно, а потом вдруг с размаху влепила ему пощечину. Голова Ильи мотнулась, но она вернула ее в прежнее положение, сжав пальцами подбородок. Заглянула в глаза, улыбаясь почти мило: - Больно? - Хорошо, - тонкие бледные губы разошлись в улыбке. Илья облизнулся. – Еще, милая. Ты знаешь, ты мне начинаешь нравиться... Ты похожа на лисичку, ты в курсе? - В курсе, - ее глаза сузились. – А ты в курсе, что под воздействием? И что ты, такой самоуверенный, проморгал Никиту? Он явно был здесь. И это ЕГО эмоции сейчас в тебе. Неужели ты позволишь какому-то психопату управлять собой?! Илья сжал ее запястья и потянул на себя. Влад, до сих пор стоявший в стороне, шагнул вперед и буквально силой вырвал у него девушку. Удар Ястребова был куда сильнее. И пощечиной не был по определению. Скорее на хороший такой хук. Илья застонал и сплюнул с губ кровь. Неуверенно тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. - Убирайтесь оба вон, пока я не вызвал охрану... ордера у вас нет, а я разговаривать с вами не желаю... - Это тебе не поможет, - Алиса больше не пыталась подойти к нему. Лишь смотрела с жалостью. – Ты не сможешь вечно прятаться здесь. И рано или поздно тебе придется заглянуть в зеркало. Ты – единственный, кто сможет ей помочь. А вместо этого ты сидишь тут, напиваешься и умираешь от жалости к себе. Никита ошибся в тебе. Ты сломался, даже не пытаясь сопротивляться, - она отвернулась, шагнула к двери и вдруг остановилась. – Если вдруг твои мозги к тебе вернуться, проверь персонал своего центра. - Иди к черту, - выдохнул Илья и отвернулся, глядя в затянутое тучами осеннее небо. Ему было все равно. Просто все равно. Алиса покачала головой, а потом вдруг повернулась. Пару мгновений смотрела на его профиль, а затем шепнула тихо: - Я верю в тебя. Ты сможешь. Ты жив, в отличие от нас, - отвернулась и, взяв Влада за руку, вышла из кабинета. Миновала приемную и, оказавшись в холле, рухнула на диван. Руки вдруг задрожали, и она поспешно зажала их между колен. Как же больно… - Он не пуст на самом деле, - шепнула тихо, горько. – Просто слишком много боли. Инстинкт самосохранения выключил все эмоции. Но они вернуться. Обязательно вернуться. Кого она уговаривала? Себя? Влада? За кого так боялась? За Риту? Или за ту незнакомую ей Киру, от которой зависит жизнь Влада? - Я надеюсь, Лисенок. Кажется, это все, что мне остается, - он обнял ее и легко тронул губами губы. - Мы тоже будем ее искать, - Алиса подалась ему навстречу, улыбаясь чуть печально. – Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. - Не хочешь? – уголки его губ приподнялись, но глаз эта улыбка не коснулась. – Даже несмотря на то, что я тебе рассказал? - Ты не изменился. Ты остался таким же. Так что – да, не хочу. - Спасибо тебе, - Влад благодарно сжал ее ладонь и поднялся, потянув девушку за собой. – Тогда пойдем, попробуем взять след, пока дождь окончательно все не смыл. - Вообще-то это мне бы полагалось проводить тебя до дома, - Влад немного смущенно улыбнулся, пытаясь попасть ключом в дверную скважину. Дверь распахнулась сама, и на пороге нарисовался Севка. - О, привееет... - протянул он тут же с восхитительной улыбкой. – Я подумал, что раз мне не позвонили сообщить о твоей безвременной кончине, я могу заниматься своими делами и кажется, не прогадал, когда согласился на некоторое время... оставить тебя на хозяйстве? Младший Ястребов искрил эмоциями, но едва заметив, что Влад не особо уверенно держится на ногах, подхватил брата под руку и помог войти. Алиса с неохотой выпустила руку Влада и отошла, чтобы не мешать. - Здравствуй, Сева, - быстрый взгляд вокруг и мимолетная улыбка. Просто, по-холостяцки, но уютно. - Я уезжаю минут через пять. Друзья, закрытие сезона, дача... шашлыки, девушки, в общем, весь набор. Но, думаю, моему брату скучать не доведется? - Севыч, - угрожающе прошипел Влад. - Не, ну а что? - Иммунные не умеют скучать, - невозмутимо отозвалась Алиса. – К тому же ему нужно набраться сил. - О, конечно, - улыбка была... бесовской. Севка усадил брата в кресло. – В холодильнике борщ, сметану я купил. Мясо на отбивные приготовил, если захотите, там же. - Севыч, испаряйся, - Влад посмотрел на младшего почти с мольбой. Сева с нежностью взъерошил его волосы. - Я рад, что все устаканилось. А Александре с меня торт. - Я ей передам, - усмехнулся Влад. – Все, исчезни! - Исчезаю, - Сева упорхнул в коридор. – Только дайте соседям выспаться! Дверь захлопнулась и в квартире воцарилась тишина. - Извини, он иногда перегибает палку. - Он делает тебя живым, - Алиса чуть улыбнулась, оглядывая комнату. – А у тебя… у вас мило. Действительно мило. Тепло. Но женской руки не хватает, - она запустила стоявший на столе маятник и, подойдя к Владу, опустилась перед ним на корточки. – Как ты? Выглядишь измученным, но все же лучше, чем был вчера. Вчера…. Ты меня напугал своим прощанием. - Если бы Кира не успела, ты прощалась бы с моим хладным телом где-то в районе завтра-послезавтра в торжественной обстановке и с речью полковника Клейменова под дружный залп. – Влад взял ее руки в свои и улыбнулся. – Я действительно не знал, увижу ли тебя еще когда-нибудь. И я рад, что вижу. - Я тоже рада. Странно, я знаю тебя совсем недолго. А кажется, что уже давно. - Так бывает на самом деле. Как говорят. Сейчас по законам жанра я должен заливаться соловьем, говорить о родстве душ, о том, что кто-то из нас кому-то предназначен и все такое. Но на самом деле я хочу предложить тебе чаю. – Он прижался губами к тонким пальцам и закончил, глядя ей в глаза. – И чтобы ты осталась. - Позволь мне за тобой поухаживать, - она улыбнулась, погладив его скулу. Гибко поднялась и отправила свою сумочку на свободное кресло. – А чай… Можешь предложить мне завтра, - Алиса быстро чмокнула его в нос и исчезла на кухне. Ей нужно время. Хоть минуту, чтобы понять, почему ей так хочется сказать «да». Она никогда не считала себя легкомысленной, но сейчас ей действительно хочется остаться. И ведь не глупенькая и наивная. Знает, что будет, если она останется. Но так хотелось… Она уже знает его тепло. Но ей, похоже, этого мало… Влад закусил губу. - Это мне за тобой поухаживать хочется. – Он неловко поднялся на ноги и шагнул за нею. Хорошо, что в своем доме он знает каждый угол, и неуверенные шаги его неуверенными не казались. Влад обнял ее за талию со спины и прикрыл глаза, вдохнув тонкий аромат ее волос. – И еще я не хочу, чтобы ты уезжала, хоть знаю тебя всего два дня. Алиса обмякла в его руках, откинулась на него, прикрыв глаза. - Я тоже не хочу, - выдохнула она. – Наверное, так бывает у обычных людей. Но знаешь… - она сжала его пальцы, - у меня никогда не билось так быстро сердце. И никогда не было так жарко здесь, - Алиса отпустила его руку и прижала свою ладошку к груди. Он накрыл ее ладонь своей и шепнул, касаясь губами маленькой мочки аккуратного ушка: - Знаешь, а будет еще жарче... Я знаю... Я чувствую... Она вздрогнула от этого прикосновения и шепота. И в теле действительно словно плеснуло жаром. Легкое волнение, предвкушение… Так, кажется, это называется? И еще это чувство… Когда хочется повернуться и вжаться в него, почувствовать его всем телом. И чтобы он целовал. Целовал так, чтобы в голове не осталось никаких мыслей. - Что это, Влад? – она прислушивалась к себе, своему телу почти с испугом. - Желание, Лисенок. Безумно хотелось погрузить пальцы в золотистую волну ее волос. И противиться этому желанию Влад не стал. Просто щелкнул замочком заколки и отложил в сторону лаковую деревянную полоску. Хорошо. Правда как шелк. Необычайно мягкий, нежный шелк, который так приятно пропускать между пальцев, собирать в горсть, гладить на плече, чтобы потом, приподняв, позволить губам проследить путь от ушка, вдоль шеи, до самого основания. - Настоящее желание. Ты чувствуешь его. Алиса резко выдохнула, как от удара. Глаза распахнулись от удивления, почти шока. И да, легкого страха. Никогда раньше… С ней никогда такого не было. - Влад, но… Я не девочка. И с Пашей мы были близки, - почему-то произносить имя погибшего парня сейчас было легко. – Но никогда… так… Я, - она зажмурилась, а потом слова вылетели сами. Еще до того, как она смогла их осознать, - хочу тебя. - Мой маленький любопытный Лисенок, - он развернул девушку к себе лицом, с улыбкой заглянул в огромные изумленные глаза и поцеловал, заключив лицо в ладони, лаская ее губы своими, самозабвенно отдаваясь в этом поцелуе ей, такой сильной и такой хрупкой девушке. – Я тоже не мальчик... просто мы просыпаемся иначе. По-другому... не так, как обычные люди... Кончики пальцев погладили виски, скулы, шею, погладили точеные плечи, отпускаясь ниже, снова обнимая ее. - Покажи мне как… - Алиса пристально посмотрела на него, а потом потянулась к его губам сама. Словно ведомая любопытством. Будет ли ему также хорошо, как было ей? Осторожно прижалась к ним, упругим, чуть покрасневшим, лизнула, пробуя на вкус. – Покажи мне, Влад… Ему хотелось поднять ее на руки, прижать к груди так, чтобы она чувствовала всей собой биение его сердца. Ему хотелось, чтобы хоть часть беспощадного, но такого прекрасного жара, что горел в нем, передалась и ей. Ловко высвободив футболку из-под пояса джинсов, он кончиками пальцев мазнул по обнажившейся коже. И поцеловал, почувствовав, как на миг, всего на миг она вздрогнула. По-настоящему, глубоко, раскрываясь перед ней, как раскрывался до этого только перед Кирой, отдавая ей по каплям собственное желание. Желание обладать ею, желание доверять ей, желание слышать ее тихие стоны, видеть, как ее пальцы сожмутся, сминая темно-синий лен постели, когда он сольется с нею. Но выше всего, выше всех желаний было одно: желание любить. Ее любить. - Влад… - она выдохнула, закрыла глаза, с головой погружаясь в новые для нее эмоции и ощущения. Она чувствовала его. Жар, дрожь. Его взгляд, который скользил по ее лицу. Беззастенчивый, почти голодный. И впервые в жизни ей хотелось не спрятаться, а открыться ему. Довериться. Пальцы сами стиснули его плечи, когда она почувствовала, как касается он ее обнаженной кожи. И стала вдруг лишней одежда. - Идем, - тихо сказал он, и повлек за собой, вот так же, не размыкая объятий, точно в танце, ведя ее уверенно и нежно. – Кухня хороша для утреннего чая… Алиса невольно смутилась, но потом смущение исчезло без следа, стоило только ступить в полумрак его комнаты. И все словно изменилось. Ощущения стали глубже, и его руки на ее талии почти обжигали. Она сама поцеловала его, когда, казалось, вот-вот взорвется от эмоций, которые кипели в ней. Незнакомых, почти пугающих, но таких сладких. Футболку он снял первым. Может потому, что ему смущаться нечего. Да и не получалось никогда толком. Зато хотелось, чтобы она не чувствовала себя сковано. Ни секунды. Снял, и положил ее ладони себе на грудь. Притянул еще ближе, заглядывая в глаза. Нет, она не девочка. Красивая молодая женщина, и все же… с ней все по-другому. Так, как и должно быть. Ладонью вверх, а потом вниз. А он сильный. Кожа мягкая и легкий запах геля для душа. Океан… Желание поднялось из глубины, как испуганная птица, и Алиса, повинуясь ему, подалась вперед, коснулась губами его плеча. Провела по нему, словно рисуя узоры, и прижалась к груди, чувствуя, как напрягаются его мышцы под ее ладонями. Он не стал останавливать ее, позволив касаться себя, изучать, зная, что это ей нужно, но заставить себя ждать? Нет… У нее тонкая талия. Пальцами не обхватить, но немногие девушки могут похвалиться такими пропорциями. Стройная, сильная. Желанная. Он неспешно снял с нее футболку и так же неспешно опустился перед нею на колени, губами прижавшись к плоскому подтянутому животику. Алиса закусила губу, чувствуя, как заливает щеки румянец. Девственницей она не была, но никогда не чувствовала себя такой открытой, такой… беззащитной? И почему, кто бы сказал, ей так нравится это ощущение? Она вплела пальцы в его волосы, пропуская короткие прядки между ними, погладила плечи. У него горячие губы. Мягкие, такие нежные. Как он может быть иммунным? В нем столько чувств… Чувств, которые кипят, перехлестывают через край, не позволяют ни на миг остановиться сейчас. Чувства, причиняющие сладкую, такую нужную боль. Он раздевал ее неторопливо, медленно, укрывая поцелуями каждый сантиметр обнажающегося тела. А она только тихо-тихо, как-то заполошно, по девчоночьи шептала: - Влад… Владик… Хороший мой… - кровь кипела и, казалось, трудно дышать. Это и есть страсть? Вот это вот ощущение, желание отдаться ему до конца? Как же много она не знала… - Лисенок... - красивая. Отчаянно красивая. И такая смелая. Кожа кажется светлой, почти прозрачной на фоне темно-синей постели. Медовые горошинки сосков накрыть губами, чтобы сорвать с ее губ прерывистый вздох. Лисенок. Дрогнул плоский животик, как от щекотки, когда он поцелуями скользнул вниз, она тихо изумленно застонала, когда он развел в стороны стройные бедра, когда проник внутрь жаркого нежного тела языком, целуя ее, как если бы целовал ее восхитительные нежные губы. Она металась, тихо вскрикивала, цепляясь за его плечи. Она терялась в странной буре внутри нее, буре, о существовании которой даже не подозревала и теперь, глядя в его глаза, такие теплые, нежные глаза, она дала этой буре свободу. Он входил в нее нежно, наращивая темп постепенно, двигаясь резче, ярче, сильнее. Не пустой. Не ищейка. Страстный, желанный мужчина, каждый поцелуй которого доставлял пугающее удовольствие. Такое яркое. Такое новое. Иное, до сих пор не испытанное. - Влад... Владик!.. – Она задрожала, сжалась, выкрикивая его имя, обнимая его. Маленькая смерть в его руках. Почти яростные его движения замедлились, а нежный, запредельно нежный поцелуй поставил точку, вспыхнув в теле настоящим восторгом. - Спасибо тебе, Лисенок, - выдохнул он, собирая с ее ресниц капельки соленой влаги. - Это тебе… спасибо... – она дрожала, дрожала так сильно, что было в пору испугаться. От удовольствия, от почти детской обиды. Ведь если бы не… Она бы так и не узнала, как это… - Спасибо, Владик, - и даже если все закончится здесь и сейчас, она никогда этого не забудет. И всегда будет ему благодарна. – Это… всегда так бывает? - С эмоциями? – Влад с силой обнял ее, прижимая к себе. Сколько всего было в ее глазах! Неужели и он вот так же недоумевал и терялся? Сердце дрогнуло в груди от нежности. – По разному, Алиса. Очень по-разному. Но всегда хорошо. - Ты покажешь мне? - Если ты останешься, - кончиками пальцев Влад погладил ее губы, и ни тени улыбки не было в этот миг в его глазах. - А ты хочешь, чтобы я осталась? – ни грамма кокетства не было в ее голосе. Лишь легкий испуг. Словно она боялась и хотела услышать ответ. *** Когда-то, много лет назад, он думал, что это будет выглядеть совершенно иначе. Может быть, он, как его предшественник, станет получать удовольствие от причинения боли тем, кто его окружает. Или напротив, заиграется и утонет в боли. В собственной боли. И тело его не выдержит. А еще он надеялся, что ему хватит сил и ошметков разума, чтобы добраться до ближайшего дурдома и попросить поместить себя в спец-камеру. Или еще лучше, пустить себе пулю в лоб. О да, он был в высшей степени наивен, когда думал так. Безумие подкралось так незаметно, тихо, как кошка на мягких лапах. Подкралось и скогтило, проникло в него, завладев всем им. Разумом. Силой. Душой. Сердцем... Он пришел в себя лишь под утро, в пустом баре, и сонный официант вручил ему чашку свежесваренного «эспрессо». Бар работал до последнего посетителя, а чаевые, которые все выкладывал и выкладывал на стойку странный ночной гость, были слишком щедрыми для того, чтобы выставлять его за дверь. Охранник скучал у входа, бармен за стойкой, а светловолосый высокий мужчина просто сидел на табурете и задумчиво перекатывал кубики льда в бокале с виски. Он сходит с ума. И пусть Алиса считает, что это дело рук Никиты, может, конечно, и так. Вот только Никита не добился бы своей цели, если бы он, Илья, не был в шаге от края сам. Но как же быстро... как быстро все случилось! Отъезд Киры, беглец и безумие. Он сжал в ладони гибкую полоску кольца, которую носил на цепочке. Она оставила его у постели. Для него. Как напоминание о себе. Его женщина. Любимая женщина. Единственная в его жизни. Ему никогда другие нужны не были. Сколько их было, пытавшихся приковать к себе его внимание, связать узами? Он не помнил. Ни одной не помнил. Он не был монахом, вот только интересовала его только она. Всегда она. Одна она. А он потерял право называть ее своей. Не удержал. Не смог. Сдался безумию, оттолкнул ее. И теперь она в руках безумца. Другого безумца. Глоток. Лед обжигает губы. Вчера он чуть не убил Влада. Из ревности обрек его на смерть. Просто так. Потому что Влад мешал. Потому что занимал нишу в ЕЕ жизни. И в эту жизнь ему больше нет ходу. Жалость? Нет. В этом Алиса была не права. Он себя не жалел. Он себя обвинял и готовился вынести себе приговор. Тот, которого объективно заслуживал. Он был спокоен, как человек, которому уже нечего терять. Зачем ему центр, деньги, достижения, если рядом не будет ее? Это его самоуверенность привела к тому, что убийцей едва не стала Саша. Это он виноват во всех этих смертях. Это он упустил Никиту. Он, но никак не особисты. Илья улыбнулся, потер подбородок и поморщился. Шершавый. Щетинки тихо скрипели под пальцами. Не похож на супергероя, а мыслит по-супергеройски. Пункт первый плана: найти логово Никиты. Пункт второй – уничтожить Никиту. Пункт третий – спасти Киру... Отличный план. Тронутый на всю голову, как все супергеройское. Хотя, это любимый пунктик Влада, считать, что все вокруг живут в бесконечном мыльном сериале. Или в книге-многотомнике, кому как больше нравится. Внутри – рана. Ее вырвали из него с корнем. Грубо. Болезненно. Только вот боль пришла с запозданием. Такое впечатление, что еще вчера эта странная пустота, воцарившаяся в нем, была защитой измученного бредом разума, чтобы он не сгорел, не подох мучительно, ощутив, что ее больше нет. Что ее нет с ним. Эхо боли накрыло его, когда он, допив кофе и расплатившись, вышел из бара. Властно скрутило, заставив давиться сухими слезами. Сгорающий в лихорадке Влад. Безумная от душившей ее ненависти Саша. Тенями мечущиеся по центру подчиненные. Скольких из них в эти дни ломало и корежило? И это тоже он. Он ведь фонил на все здание, буквально отравляя собою этажи. Он поддался слабости. Поддался. И слабость принялась уничтожать все, чего он таким трудом добивался. Безумие? Никита? Он сам? Кто разрушил все? И кому теперь нужны будут склеенные обломки его вселенной? Без капли веры внутри? Она целовала Влада. Влад искал ее. Они зависят друг от друга. Их сцепка – жизнь и смерть. Влад умрет без нее. Она вернулась... почему-то вернулась к нему и пыталась поговорить. Сообщить что-то важное. И выглядела ужасно, словно все эти дни не жила, а выживала. Выживала. Илья до крови прокусил губу, сунул руки в карманы кашемирового кителя и медленно побрел вдоль улицы. Над головой мутно светились фонари, в ореоле мелкой дождевой пыли. К черту все. В груди вспыхнула злость. Крохотный черно-алый язычок разгорался с каждым шагом, все сильнее и сильнее, пока не вспыхнул ярким яростным пламенем, выжигая внутри все. Он вышел на крохотный пятачок площади и замер, подняв лицо к небу. Медленно гасли фонари. Небо постепенно серело, но дождь уже не в силах был погасить его огонь. На звонок он ответил не сразу. Вернее сказать, он даже не сразу понял, что у него звонит телефон. Но трубку снял, едва увидев, кто звонит. - Доброго утра, Дима. - У тебя доброе утро? Завидую, - хмыкнул Дима, но в голосе не было ни капли веселья. Только безграничная усталость. – Но ты более адекватен, чем пару дней назад, это радует. Мне нужен телефон Короля Пик Владивостока. - Весьма спорное утверждение, - злость вторым сердцем пульсировала в нем, разгоняя по телу потоки энергии. – Я надеюсь, ты не собираешься во Владик? Кира вернулась. Она в Москве, правда... повстречала на дороге одного психа. И сейчас где-то с ним... - Я УЖЕ во Владивостоке, - теперь в голосе Димы тоже была злость. Настоящая. Яростная. Такая, какой трудно было ожидать от Короля Червонной Масти. Злость, а еще боль и страх. – В нашей с ней старой квартире разгром, замок вскрыт. Она оставила все вещи, включая зарядку. И я хочу знать, что здесь произошло. Мне нужен телефон, Илья. Что еще за псих? - Бывший Король Пик Новосибирска. Спятившая Пика. И я как идиот попался. Дим, у меня едет крыша, но я постараюсь удержаться, пока не найду ее. Телефон Королевы я скину тебе сообщением. У меня к тебе будет просьба. Когда ты вернешься, если хотя бы намеками заметишь, что я не в кондиции – выжигай меня к чертям. - И не надейся, Селин. Ты всегда был самым адекватным из нас. Не без тараканов, но самым адекватным. И я просто не верю, что какая-то спятившая «карта» смогла тебя зацепить. Ты просто растерялся: слишком долго не знал себе соперников. И Кира… Она никогда бы не полюбила слабого. А она любит тебя. - Дим, вчера днем я чуть не убил Влада и послал Киру на три веселых буквы. Это не «тараканы». Я прошу тебя не как Короля. Я прошу как друга. Я не хочу, чтобы из-за меня пострадали люди. Рано или поздно это должно было случиться. Я вытяну Киру, но если что-то пойдет не так, я хочу знать, что меня остановят. Не хочу превращаться в такое чудовище, как Никита. На той стороне воцарилась тишина. Словно Дима никак не мог поверить в то, что услышал. А потом коротко обронил: - Хорошо, Илья. Я остановлю тебя, - помолчал еще немного, а потом, явно поколебавшись, спросил. – Как… она? - Была цела. Правда... - Илья устало вздохнул. Сутки на ногах. – Измучена. Но цела. Что там произошло? Как думаешь? - Тебе самый плохой вариант или относительный? - Просто излагай свои мысли. Ты у нас не глупый, два и два сложить можешь. - Спасибо за комплимент, - почти огрызнулся Дима. – Самый наиболее простой вариант – на нее объявили охоту местные, как на гастролера. И о чем она только думала… О самом плохом варианте я думать не хочу. - Думаешь, ее заказали? – Илья нахмурился. О том, что Кира его ученица знали очень немногие. Если быть точнее – Влад, Димка и Сева. Даже Саша не знала. Никто из троицы проболтаться не мог. А значит, охота не на него. На Киру. Более того, вряд ли охота связана с ее официальной деятельностью. Ну кому понадобится убирать архитектора, пусть и преуспевающего. А это значит, что либо она узнала то, чего ей знать не полагалось, либо... - Я ничего не думаю, - выдохнул Дима. – Не хочу подтягивать потом факты под мою теорию. Я просто собираюсь это узнать. Хотя, наверное, все же стоит вернуться. Кира дома и… Здесь я ничем ей не помогу. - Если у тебя есть время до следующего самолета, свяжись с Королевой. Общаться лучше тет-а-тет, нежели по телефону. Только не говори сразу, что у тебя мало времени, иначе они будут тянуть. Пики не любят вмешательства в их дела. - Здесь шторм. Так что единственное, что у меня есть – это время. Надеюсь только, что… подожди… Королева? - В Колоде Владивостока у Пик – Королева. Очень интересная и властная дама. И да, не юная девочка. Дима только хмыкнул: - Ну что же… Это будет даже интересно. Держись, Илюха. Я знаю, у тебя получится. Ты не можешь просто так сдаться. Просто помни – она тебя любит. Действительно любит. - Спасибо, Димка, - улыбнулся Селин, прикрыв глаза. Вообще-то пора отсюда выбираться. Он торчит посреди пешеходной зоны как тополь. – Ты тоже будь осторожен. И не строй глазки Королеве, иначе из Владика выберешься не скоро. - Я – Червонный Король, - почти покаянно выдохнул Дима. – Строить глазки – это естественный рефлекс. Но я постараюсь сдержаться. Удачи, Илюх. Надеюсь, что когда я вернусь, все будет хорошо, - почти скороговоркой попрощался Игнатов и отключился.