Пасьянс в четыре руки: Пики

От ветра, казалось, дрожат стекла в маленьком кафе. Сидящий за столиком у окна Дима только сильнее сжимал чашку с обжигающим кофе. Наверное, нужно выйти на улицу, что-то делать, но несильный, в общем-то, дождь, превращающийся под порывами ветра в колючие и ледяные копья, отбивал все желание. Королева отказала ему во встрече, как только узнала, зачем он звонит. Значит, ему нужно добиться этой встречи. Но сейчас внутри вместо желанного азарта была только осенняя сырость и пустота. Телефон сначала завибрировал, а потом заиграл. Нежной трогательной мелодией. Дима вскинул бровь в удивлении, но звонок принял, чувствуя, как удивление сменяется беспокойством. Ника звонила ему нечасто. Своя жизнь, свои чувства. И даже то, что она – его Валет, сближению ничуть не помогло. Для нее была и есть Королевой Кира. А он… просто мальчишка. Брат ее Королевы. - Да, Ника? - Здравствуй, Дима, - тихий низкий голос обволакивал бархатом. – Мне… Мне придется задержаться во Владивостоке. Но я сама не могу договориться об этом со здешним Королем, – женщина вздохнула. В ее голосе отчетливо слышалась усталость. – Я понимаю, что это в общем-то не твое дело, но… мне трудно объяснять работодателям почему я могу вылететь из города как пробка. Ты не мог бы переговорить с Червонным Королем Владика? - Ты здесь? – мимолетное удивление сменилось почти детской обидой. Похоже, его работу опять сделала Кира. Он отвел взгляд от окна. – Хорошо, я поговорю с ним. Как долго ты здесь еще будешь? Какой срок мне оговаривать? - Здесь? – замешательство, проскользнувшее в голосе, ей скрыть не удалось. – То есть здесь? Ты во Владивостоке?.. Дим, где ты? Замешательство, волнение, радость, немного напряжения, будто она там чего-то испугалась. - Да, я во Владивостоке, - эмоции Ники удивили. И да, обрадовали. Сердце дрогнуло, но он заставил воскресшую, было, надежду, снова утихнуть. Незачем. Похоронил уже один раз и хватит. - Господи, как же я за всеми соскучилась… - выдохнула она. – Где ты остановился? Или… ты занят? - В данный момент сижу в кофейне и пью кофе, - он усмехнулся. – Один. - Что ты забыл на этом краю географии? Ой, подожди секунду… - судя по всему, она прикрыла ладошкой микрофон, но было слышно, как она что-то требовательно выговаривает невидимому собеседнику. – Знаешь что, у меня перерыв, я могу подъехать к тебе, если ты не против, конечно. - В такую погоду да еще и ко мне? Тебе действительно здесь скучно, – заметил Дима. – Я на набережной. В торговом центре «Аура». - Я тут скоро от тоски завою, и на моделей своих кидаться начну, - непритворно пожаловалась Ника. - Я скоро буду. Только дождись меня, ладно? - Мне некуда идти, - выдохнул Дима и закончил звонок. Чуть отодвинул чашку и, сложив руки на столе, опустил на них голову. Не надо было сюда приезжать. А теперь он здесь, а Кира – там. И не хочется уже совсем ничего. И Ника… Яркая, икрящаяся Ника… Будет только хуже. Она не видит в нем мужчину, не видит Короля. Так, все, хватит. Он умирал от жалости к себе почти год прежде, чем смог заставить себя смириться с ее кратким: «Извини, Дим, но нет» на его простой вопрос. Теперь она – его Валет. И ничего больше. …Она ворвалась в кафе вместе с очередным порывом ветра, от которого, кажется, вздрогнули даже стены. Тряхнула головой, отчего длинная коса за спиной мотнулась из стороны в сторону, веером разбрызгивая капли воды с кончика. Окинула быстрым взглядом помещение и, заметив его за столиком, стремительно прошла через зал, не обращая ни малейшего внимания на взгляды, брошенные ей в след. Взглядами она сыта по горло. Выше среднего роста. По-настоящему высокой ее делали каблуки дорогих сапожек. Ее ноги казались просто бесконечными. Куртку она сняла на ходу, встряхнула, перебросила через руку, оставшись в тонком длинном до средины бедер кашемировом свитере. - Димка… - и еще – она была искренне, по-настоящему рада его видеть. До того состояния, когда хочется почти с восторженным визгом повиснуть на предмете этого самого восторженного визга. - Привет, - он выпрямился, улыбаясь… тепло. – Ты быстро, - кивнул официанту и тот оказался рядом в мгновение ока. – Мне повторить, а даме кофе с коньяком. Или ты выберешь что-нибудь другое? - За рулем, но можно, - она присела напротив, не сводя с него взгляда. – Ты… - кошачьи ее глаза чуть сузились, заметались, рассматривая его, точно подмечая малейшие детали его облика. Складочку меж бровей, тень тревоги на самом дне глаз. – Ты изменился. - Мне можно обижаться или принимать это, как комплимент? – смотреть долго на нее он не мог. Все еще не мог. Черт… А он-то думал, что все перегорело давно. - По-королевски выглядишь, - улыбнулась Ника. – Телефончик не пытались выпросить? Официант, кажется, готов обслуживать тебя даже на коленях. Желательно твоих. Дима скользнул взглядом по залу и мгновенно закрылся наглухо. - Ну, теперь, надеюсь, объект его желаний поменяется, - очередной порыв ветра заставил оконное стекло жалобно вздрогнуть. Перед ним поставили еще одну чашку кофе, и он обнял ее ладонями, как и предыдущую. – Ты надолго здесь? - Если бы не сегодняшний шторм – улетела бы через два дня. А так придется задержаться. Если завтра погода не поменяется, значит, шторм не стихнет и послезавтра, а это плюс неделя посиделок здесь, - Ника нахмурилась, глядя на сжавшие чашечку его пальцы. – Дим, что случилось? Ты очень напряжен. Дима проследил за ее взглядом и усилием воли заставил пальцы чуть расслабиться. - Ничего, что могло бы коснуться тебя. Просто Кира здесь была некоторое время, я ей звонил, она не отвечала, и я решил навестить ее сам. И опоздал: мы с ней разминулись. А теперь из-за шторма застрял здесь. Он – сделал вид, что все в порядке. Она – что поверила. Кофе был хорошим, но и только. Кира готовила лучше во сто крат. Впрочем, сидящий напротив молодой мужчина – тоже. Даже под угрозой смерти Ника не смогла бы объяснить, что же ее так беспокоит. - Я в «Океане» снимаю люкс, - тихо сказала женщина. – Поехали, отдохнешь хоть немного. Не будь она Никой, он бы решил, что его пытаются склеить, но… - Я родился здесь. И от родителей осталась квартира. Не люблю запах отелей и кусочки мыла на полочках в ванной. - Извини, - она отставила наполовину опустевшую чашечку в сторону и достала из внутреннего кармана куртки кошелек, до чертиков напоминающий мужской бумажник. – Позвони, пожалуйста, королю… мне действительно придется остаться здесь. Пока что. Он молча вытащил телефон из кармана и, недолго поговорив с Егором – Червонным Королем Колоды Владивостока, вскинул взгляд на Нику. - Неделя. Тебе хватит? - Хватит, спасибо, - она медленно кивнула, и, достав деньги, оставила их на столе. – Была рада увидеть тебя, Дима. Тот закончил разговор с Червонным Королем и вернул телефон на место. Пару мгновений просто смотрел в ее глаза, а потом кивнул: - Я тоже был рад увидеть тебя. Если станет скучно – звони. - Обязательно, - одними уголками губ улыбнулась Ника. Накинула куртку, спрятав косу под мягкой кожей, чтобы снова не намокла. – Удачи тебе. Вышла она так же стремительно, гордо вскинув голову и вздернув подбородок. И снова взгляды в след. Но ей, как всегда, было все равно. Дима пару минут посидел, ни о чем не думая, а потом, оставив деньги за свой кофе на столике, вышел следом. Поежился под пронизывающим ветром и, подняв воротник, направился вниз по улице. Надо бы чем-нибудь заняться, пока не утихнет шторм, но желания не было даже дышать. Ника… Красивая, яркая, своенравная. Появилась в его жизни и снова исчезла. Разбередила старую рану. А он – дурак, если думал, что все утихло. Сколько он ее не видел? Год? Больше? Она моталась по стране, выполняя заказы, фотографируя, а он… Скучный. И явно не герой, что бы о себе не думал. Не пара. И на этом нужно поставить точку. Она позвонила поздно ночью. В то время, когда уже хочется спать, но по какой-то причине укладываться в постель не хочется и остается уговаривать себя «посидеть еще минуточку и на боковую». - Извини что разбудила, но звонить больше некому, - тихо сказала Ника, и фоном к ее голосу был мерно работающий двигатель машины и ветер. - Соскучилась? – в голосе Димы лишь на мгновение прозвучала теплая усмешка и тут же исчезла. – Что-то случилось? - Можно и так сказать… мне нужно где-нибудь посидеть до утра… - она вздохнула. – Забыла продлить бронь номера, завтра сниму на неделю квартиру, но… в машине сидеть не вариант. Вот и подумала, что, может быть, ты приютишь. Где-нибудь на кухонном диванчике. Дима медленно опустил ресницы. Ника никогда не умела врать, а потому всегда говорила правду, даже если она была горькой. Но сейчас… Ощущение было странным. Не ложь. Но и не правда. - Приезжай, - коротко выдохнул он, назвал адрес и отключился. Пару секунд просто сидел, глядя на телефон в своей руке, а потом вскочил. Огляделся и, поймав себя на этом, только криво усмехнулся. И вместо того, чтобы носиться маленьким торнадо по квартире, наскоро пытаясь сделать уборку, только убрал с глаз кое-какие вещи и журналы. После приезда, он прибрал следы погрома, устроенного неизвестными, и намусорить не успел. Правда, ужин придется готовить. Хорошо хоть, что Кира кофе купила. Взгляд упал на лежащую зарядку от ее телефона, и Дима свел брови. Кира, сестренка… Кто тебя так? Ника появилась на пороге через полчаса. Маленькая сумка через плечо и большущий кофр в руках. В крохотной сумке – вещи. В кейсе – самое дорогое, что у нее было: фотоаппарат с объективами. - Снова привет. Дима без слов забрал у нее кофр, потянулся за сумочкой и замер, все больше темнея лицом. Тонкая черная кожа ее куртки была вспорота, а в прорези тускло сиял темно-зеленый атлас. Стиснув зубы, он отставил кофр в сторону, сумочку положил на тумбочку и, взяв Нику за руку, потянул на себя. - Что это? – холодный голос, в котором слишком ясно слышалась настоящая тревога. И, да – страх. За нее. Ника проследила за его взглядом и отвела глаза. Надо было оставить куртку в машине. Только это показалось бы еще более странным. Тонкая трикотажная кофта в октябре в бурю во Владивостоке… кого она пыталась обвести вокруг пальца? - Неудавшаяся попытка пересидеть ночь до утра в баре. Дима сузил глаза и вдруг дернул ее на себя. Провел пальцем по скуле, прислушиваясь к ощущениям. Он ошибся. Она не закрыта. Она – пуста. - Это там ты…? – заканчивать он не стал, зная, что она поймет. - Нет, - Ника качнула головой. – Мне пришлось выйти с ними, иначе… кто-нибудь бы вызвал ищеек. Они там и так будут, но я выпустила все, так что следа не останется никакого. Властное прикосновение. Не похожее на прежнего Димку. Он действительно очень сильно изменился. И перемены ему к лицу. Ругательства он успел прикусить. Только выдохнул резко. Девчонка! И плевать, что взрослая женщина. Ночь в баре с пьяными мужиками, ей еще повезло, что только куртку порезали. - Ты сама цела? - Я – вполне. Надеюсь только, что завтра меня искать не станут. Я… - она посмотрела ему в глаза, а потом тряхнула головой. – Нет, ничего. Все хорошо, Дима. Правда. Мне бы только в душ. - Ты никогда не умела врать, Ника Утешева. Так что лучше не начинай, - взгляд скользнул снова на порез на куртке, зацепился за что-то, и Дима замер. Синяки. На запястье. Следы от пальцев. Всколыхнувшуюся ярость заставить улечься удалось с большим трудом. – Полотенце найдешь в шкафу. Там же есть халат Киры, - отпустил руку и отошел. Подхватил кофр и вернулся в гостиную. – Ужинать будешь? - Нет, Дим, не хочу. Спасибо тебе, - она быстро сняла сапожки, с видимым наслаждением стала на прохладный пол. На то, чтобы попытаться передать ему маленькую картинку-вспышку ушли последние капли сил. Но улыбка молодой женщины была довольной. Она внушила им бешеную страсть друг к другу. Четырем бугаям из бара. И они набросились друг на друга как голодные животные. Смешно и страшно. Колени подломились, но в вертикальном положении она удержалась, прислонившись спиной к стене. - Девчонка… - проворчал Дима уже вслух, возвращаясь к ней. Подхватил, придержал, крепко, но нежно обнимая. – Ну и что мне с тобой делать? – глаза заглянули в глаза, и время вдруг остановилось, словно зачарованное ее колдовскими омутами. Сердце дернулось и забилось часто, сильно, пойманное в сеть. Ресницы медленно опустились, и Дима словно вынырнул на поверхность. Отвел взгляд, повел за собой. Открыл дверь ванной, снял куртку. – Чай? Или кофе? - Кофе лучше утром, - она прислонилась к стиральной машине и, на миг уткнувшись лицом ему в плечо, судорожно всхлипнула. Напряжение медленно, но верно отпускало. – Ты здорово его готовишь. - У меня был хороший учитель, - улыбка коснулась его губ и исчезла. Он приобнял ее за плечи, поглаживая волосы. – Все хорошо. Уже все хорошо. Здесь тебя никто не тронет. А с Егором я разберусь, если у него претензии будут. Она отстранилась и впервые на ее лице обозначилась вина. Во всем. В глазах, в печально опущенных уголках губ, поникших плечах. - Если бы я знала, как добраться до него, я бы сама все объяснила. Прости, что проблемы тебе создаю. - Мне было скучно. Так что, можно сказать, ты спасла меня от скуки, - Дима улыбнулся светло, мягко. Отвел от ее лица упавшую прядку и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Нужно перестелить постель в спальне. Одеяло и подушку себе он уже перенес на диван в гостиную. Ника вышла в облаке пара минут через пятнадцать. Не вышла даже, выплыла, обернутая в халат Киры, босая, с охапкой собственных вещей в руках. Ее слегка пошатывало от усталости и слабости, но затравленного выражения в глазах уже не было. - Спасибо, – она аккуратно сложила вещи на кресле, стыдливо свернув только джинсы. – Не знаю, что бы я без тебя делала. - Что-нибудь бы придумала. Спать? Или я смогу все же напоить тебя хотя бы чаем? У меня есть травяной. Будешь хорошо спать, - Дима встал из кресла – наглухо закрытый, чтобы не «фонить», чтобы не притянула ее его масть. - Разве чтобы спать очень хорошо, - она устроилась в этом же кресле, свернувшись клубком, подобрав под себя ноги. – Мои соседи приехали в город, кажется, ради марафона… - Новые ощущения всегда будоражат кровь, - спокойно отозвался Дима. – Отдыхай. Я вернусь через пару минут, - он накинул на нее пушистый плед и вышел из комнаты. Чай он заварил минут пять назад, но нужно, чтобы он еще немного настоялся. Как раз, пока он сполоснет кружку и немного согреет ее. Ей казалось, что она только на минуточку прикрыла глаза. Всего на минуточку. Моргнула, потому что веки были такими тяжелыми. Вот и все. Она вовсе не хотела засыпать. Это просто усталость. И тепло. И безопасность его дома. Он больше не мальчишка. Нет. Мужчина. Настоящий друг. Дима вернулся с большой кружкой, над которой поднимался ароматный пар. Переступил порог и покачал головой, глядя на спящую девушку. Такую трогательную и беззащитную сейчас со сложенными под щекой ладошками. Дима вернулся на кухню, оставил кружку на столе и прошел в спальню. Откинул одеяло, пошире распахнул дверь и, дойдя до гостиной, опустился перед Никой на корточки. Она спала, свернувшись в клубочек и поднять ее так, чтобы не разбудить, он не сможет. А жаль… так жаль. - Ника… - он провел ладонью по щеке, убирая влажные пряди от лица. – Пойдем, я уложу тебя. Она испуганно распахнула глаза, пару раз сонно моргнула, но увидев его рядом, успокоилась. Покорно выбралась из облюбованного гнездышка, и несильно потянулась. - Прости, я вырубилась просто… - хрипловатый шепот, тихий, едва слышный. Дима отвел взгляд. Смотреть на нее такую – горячую, обнаженную под халатом, было невыносимо. - Значит, чай тебе не нужен, - усмехнулся, приобняв. – Пойдем, - довел до спальни, усадил на край кровати. - Еще как нужен, - Ника села, скрестив ноги по-турецки и подперла голову кулачком. – Теперь точно дождусь. Ресницы Димы дрогнули. Долгую секунду он всматривался в ее глаза, а потом молча вышел и вернулся спустя несколько мгновений с чашкой. - Не буду тебе мешать. Чашку можешь оставить на столике. Если что-нибудь понадобиться, дай знать. Спокойной ночи, - улыбнулся вежливо и тихо вышел, закрыв за собой дверь. Душила обида. Иррациональная, почти детская обида. Хотя, наверное, он это заслужил. Вот этой насмешки. В кухне было темно, и это радовало: разглядывать свое отражение в зеркале его сейчас не особо прельщало. Щелчок, язычок огня, и в открытую створку потянулся сигаретный дым. Ночь. Глубокая ночь. А ветер все никак не желает стихать. Гнет деревья, как ивовые прутики. Может, к утру все-таки успокоится? В этом городе, когда-то родном, сейчас он чувствовал себя, как в ловушке. Ника не стала включать свет. Вошла и остановилась у порога, прислонившись спиной к дверному откосу. Она смотрела на него, будто решаясь: заговорить или нет. Столько времени прошло, но, судя по всему, ничего не изменилось. И не изменится, если не попытаться сделать шаг вперед. - Я не... я не смеюсь над тобой. И не стараюсь задеть. И я считаю тебя Королем, потому что случайно Королями не становятся, а значит, ты этого достоин... - она пригубила чашку, глотнув горячего благоухающего травами чаю. – Тогда я сказала тебе «нет» по целому ряду причин. И не последней причиной был мой дурацкий принцип. Я старше тебя, Дима. Женщины, светские львицы, бизнес-вумен, что окружают меня, «растят» себе мужей. От меня отчего-то ожидали того же... Но воспитывать, выращивать тебя под себя мне хотелось меньше всего. Может ничего и не случилось бы, как знать. Но ты достоин лучшего, чем я. Поверь. - Мне не нужны объяснения, - глухо, после долгой тишины отозвался Дима. – «Нет» - это значит «нет». И все равно, что было причиной. Тем более теперь. Ты всегда была прямой, Ника. Всегда делала то, что хотела. И если бы у меня был хоть какой-то шанс, тебе было бы плевать на все. Но… не случилось. Бывает, - он затушил сигарету, захлопнул форточку и развернулся к ней. Пару мгновений изучал ее силуэт, а потом неторопливо направился к двери. Поравнялся с Никой и вдруг с силой прижал ее к себе. Откинул мешающиеся волосы и, коснувшись губами виска, шепнул почти зло: - И позволь мне самому решать, чего я достоин, а чего – нет. Спокойной ночи, - поцеловал лоб и исчез во мраке спальни. Ника допила чай в полной тишине. Кожа горела там, где ее касались его руки и губы. Вот так. Он просто вырос. Сам. А она этого не заметила. Девчонка… Ей почти тридцать, циничная почти-старуха по меркам «карт». Тогда какого черта она стоит посреди темной кухни, и думает о том, как хотелось бы, чтобы мимолетные сильные объятия переросли во что-то значительно бОльшее? Тело мгновенно откликнулось вполне ясным томлением, несмотря на дикую усталость. Димка... Каким же восхитительным мужчиной ты стал. *** Ураган не стих. Наоборот – казалось, он только набрал еще большую силу, и врывался даже в неплотно прикрытую форточку, норовя сорвать с петель. По небу стремительно неслись темно-серые облака, но хотя бы не было дождя. Вылезать из-под одеяла отчаянно не хотелось, но стрелка на часах показывала десять утра. А, значит, встать все-таки придется. Дима нехотя поднялся, потянулся с удовольствием и, скатав постель в толстый рулончик, отправился в ванную. Долго приводил себя в порядок, а выйдя, принялся священнодействовать на кухне. Крепкий кофе с ванилью… Немного лета в ненастную погоду. Ника вошла в кухню пятью минутами позже, зато уже полностью одетая. Замерла у входа, как накануне ночью, скрестив руки на груди. - Доброго утра, мой Король. - Доброго, - Дима кивнул и подвинул вторую чашку с кофе. Словно знал, что она придет на его запах. – Выспалась? - Да, спасибо, - она с благодарностью приняла чашку, и снова темным изваянием застыла у двери. На самом деле спать хотелось безумно. Ночь выдалась… не самой спокойной. Может из-за осознания собственной неправоты, может потому, что в соседней комнате спал он. - Если ты еще и подскажешь где здесь ближайшая контора, что занимается сдачей в краткосрочную аренду квартир, буду тебе обязана. Дима только тепло усмехнулся: - Не хочу, чтобы ты была мне обязана. Да и контор таких не знаю. Так что можешь остаться здесь. Приставать не буду, соседи у меня тихие, уеду, как только стихнет ураган. Ты даже не присядешь? Ника с улыбкой покачала головой. - Твои соседи меня волнуют меньше всего на свете, Дима. – Маленький глоточек, довольный прищур кошачьих глаз. – Как, впрочем, и ураган. Дима покачал головой и поднялся. Подхватил свою чашечку и встал у окна, опираясь бедрами о подоконник. - У меня есть запасные ключи. Я скоро уйду, когда вернусь – не знаю. Ты здесь абсолютно независима. Только в следующий раз не суйся в бар на ночь глядя, - взгляд скользнул по ее запястьям и ушел в сторону. – Извини, но завтраком я тебя не накормлю. - Может, все-таки расскажешь, что происходит и что ты здесь забыл, КРОМЕ того, что ты разминулся с Кирой? А я по-быстрому организую тебе завтрак. – Женщина склонила голову к плечу, глядя на него из-под полуопущенных ресниц. - Зачем тебе еще и мои проблемы? – он отставил чашечку и потянулся к первой за утро сигаретой. – Кира была здесь, но теперь вернулась домой. И это – чистая правда. Я приехал за ней. И сейчас… оказался не к месту и не ко времени. - О, так это все-таки проблемы, – выгнула бровь Ника. – Ну и мы помним, нам обоим по умолчанию скучно. О, ты никогда не фотографировал циничных кислых моделек на якорях и в цепях на фоне свинцового моря. Это нудно. - Я проникал в дома, устанавливал «жучки», продавал себя на аукционах и устраивал локальные войны. Моя жизнь и, правда, веселее. Вот только я не хочу впутывать в нее тебя. Какой бы веселой со стороны она не казалась, фотографировать дамочек все же безопаснее. Она сделала шаг вперед, потом еще один и поставила опустевшую чашечку на край стола. - Ты не хочешь впутывать меня в свою ЖИЗНЬ? – хищный прищур зелено-желтых глаз. Каждое слово она припечатывала шагом, пока не оказалась прямо перед ним, глядя ему в глаза. Она приподнялась на цыпочках и прижалась к его губам далеко не самым нежным поцелуем. Один раз. И шагнула назад. – Тогда я попрошу о расторжении связи с Колодой. Его зрачки дрогнули. Поцелуй обжег губы, внес смятение, которое, впрочем, улеглось очень быстро. Все-таки то, что произошло не так давно, сильно изменило его. Теперь он – Король. И отвечает не только за себя, но и за масть. И если капризный и взбалмошный Валет грозит уходом – его нужно попытаться удержать. И ноющее сердце здесь абсолютно не причем. Как и здоровая злость, плеснувшая в теле. - Кира уезжала отсюда в большой спешке. Оставила все вещи, включая зарядку телефона. Дверь была взломана, а в квартире был погром. Ничего не пропало, просто акт бессильной злости. И я пытаюсь понять, что здесь произошло, - он говорил спокойно, даже буднично. Только судорожно сжатые пальцы, которые он прятал в карманах, могли выдать его. – Это не проблема, Ника. Всего лишь частный интерес. - Частный интерес... - она развернулась и, подойдя к холодильнику, заглянула в его утробу. Достала четыре крупных яйца, десяток грибов, пару полосок бекона и кусок сыра. – Это далеко не частный интерес, - снова нырнув в холодильник, она достала пакет молока и принялась готовить омлет. - Он не касается Колоды. По крайней мере, я на это надеюсь. Как и на то, что это только ошибка. Никто не предупредил местную Колоду, и Киру могли просто принять за гастролера, - он снова повернулся к окну. Прохожих стало еще меньше. Действительно, в такую погоду нужно сидеть дома под пледом вместе с любимым человеком и пить сладкий чай, а на шарахаться на улице. Дима невольно поежился от одной только мысли, что скоро ему самому предстоит выйти в этот ураган. Бекон аппетитно жарился на сковороде вместе с порезанными шампиньонами, когда Ника задумчиво спросила: - Как долго она добиралась домой? Посчитай ее «гастролером» - ей бы позволили убраться восвояси. И она прилетела бы первым же самолетом. - Я не знаю, когда она уехала. Я даже не знаю, каким рейсом она прилетела и откуда. Это мне еще только предстоит выяснить, - Дима чуть сдвинул брови. Нужно проверить компьютер. Кира предпочитала покупать билеты по Интернету. Там могло что-то остаться. Маршрутная квитанция, например, в почтовом ящике. - Но сейчас, как я понял, у нее проблемы дома. Я буду строить из себя детектива, пока не закончится ураган, а потом вернусь первым же рейсом. - Что ж… - она вылила взбитые яйца на сковороду и накрыла весело скворчащую массу крышкой. – Значит, я закончила свои дела во Владивостоке. Она любила Киру. И не потому, что та была ее Королевой. Просто любила. По-своему. Как друга, как восхитительную любовницу, как прекрасную женщину. Они были вместе очень недолго. Просто однажды масть толкнула их друг к другу. Несколько совершенно безумных дней и ночей, и все закончилось. Но осталась нежность и трепетная привязанность. За Кирой Ника готова была пойти на край света. И теперь Дима стоит рядом и говорит, что у ее девочки – неприятности дома. - Частным твой интерес был бы тогда, когда дела касались бы ТОЛЬКО тебя, Дима, - ловко перевернув двумя лопаточками пышный омлет, Ника снова накрыла сковороду крышкой и выключила под нею конфорку. – Но и тогда я бы с этим поспорила. Хватит быть одиночкой, ты не один, есть люди, которым не безразлично, что ты делаешь с собственной ЖИЗНЬЮ. Последнее слово она выделила с легкой иронией. Только вот издевки в голосе ее так и не было. - У Киры неприятности. Дома. И всегда существует вероятность, что неприятности дома и неприятности здесь – связаны. Две тарелки, зелень, натертый сыр. Ничего, кажется, не забыла? Хлеб! Кто-нибудь кроме Киры хлеб в холодильнике хранит? Она поставила на стол две тарелки с благоухающим омлетом и присела, жестом приглашая хозяина квартиры присоединяться к трапезе. - Она дорога мне. И я очень ее люблю. И с мастью это никак не связано. - Я знаю, - Дима опустил ресницы, пряча за ними взвившуюся старую ревность и боль. Не будь Кира его сестрой, ему бы, наверное, это даже бы понравилось – смотреть на них, забывшихся в своем желании. Вроде ничего особо непристойного – один поцелуй в машине, но в ту минуту он сестру почти ненавидел. И еще пару дней после. А потом… Улеглось. Ушло. Да и они… расстались. Пришло понимание: Кира – его сестра, его кровь. И чтобы она не выкинула, он ее поймет, простит и поддержит. А Ника… Это Ника. И других объяснений не требовалось. Он отошел от окна, налил себе еще кофе и сел за стол, грея ладони о чашечку. - Кире явно не понравится, что ты бросила свои дела из-за нее. Я справлюсь сам. Здесь я только до самолета, а дома… Дома есть Илья. И лучшего спасителя для Киры придумать сложно. Сдержалась она с трудом. Чтобы не застонать сквозь зубы. Чтобы не выпустить из себя ни капли горечи. Ему об этом знать совсем не обязательно. - Какие у нас дела?.. – сказала она совершенно бесцветно. – Так, делишки… «Спасибо что напомнил…» Не выставил даже. Вышвырнул. Не суйся не в свое дело. Хорошо, Дима. Хорошо. Больше не буду. Дима выдохнул, откидывая голову на стенку и закрывая глаза. - Пойми меня правильно. Я не хочу вмешивать тебя в это. Просто не хочу. Считай это моим мужским эгоизмом, но… - говорить было неожиданно тяжело. – Ты небезразлична мне. И даже если ты не хочешь об этом слышать, это факт. И я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я действительно справлюсь сам. - До сих пор? – она поднялась, обошла стол и остановилась рядом, касаясь его, глядя в лицо, немного усталое, с глубокой складочкой меж бровей. Не удержалась, пытаясь разгладить ее кончиками пальцев. Не грусть, не предвкушение. Скрытая, затаившаяся надежда. Ресницы Димы дрогнули, поднялись. Глаза заглянули в глаза и снова скрылись под ресницами. Он перехватил ее руки и мягко отстранил: - Не нужно. Пожалуйста. - Тогда отпусти меня, Король. Сделай так, чтобы ты перестал волновать меня. Она не сделала больше ни одной попытки прикоснуться к нему. Просто стояла неподвижно. Спокойная. Закрытая на все замки и запоры, на которые только была способна. Он вскинул бровь: - Я не держу. Ты все объяснила, я это принял. И теперь… Не давай мне надежд, которые не сможешь оправдать. Тугой узел внутри. Ей никогда и ни в чем не отказывали. Мужчины готовы были бросать к ее ногам состояния. Даже без влияния Масти. Умом она понимала, почему вдруг, внезапно и так сильно ее потянуло к нему. Он удержал ее на расстоянии. Он сказал ей НЕТ. Теперь сказал. И она, хищница до кончиков ногтей, восприняла это как вызов. Он, Червонный Король, мог бы играть ею, как пожелается. Оттолкнуть, поманить, сделать больно, уничтожить одной своей улыбкой или острым словом. А она будет снова и снова биться, лишь бы только… Она это заслужила. Умом она это понимала. Сердцем – не могла примириться. - Прости… - она отвернулась и вышла из кухни. Остается один проверенный способ. Уехать в Киев и провести несколько дней с Игорем. И может быть забыть ЭТОГО мужчину. Во сяком случае, хотя бы попытаться. Дима проводил ее тяжелым взглядом и поднялся следом, запрещая себе думать вообще обо всем. Омлету, видимо, придется оказаться в мусорном ведре, но есть не хотелось совершенно. Поискав немного, он положил запасные ключи на тумбочку рядом с комплектом своих и прошел в маленькую комнатку, которую они с Кирой когда-то пафосно называли кабинетом. Стол, стул, еще одно офисное кресло, компьютер, оргтехника и книжный шкаф. Пока загружался компьютер, Дима успел связаться с Егором и назначить встречу. Он никогда не видел своего… «коллегу» вживую, но, судя по всему, тот был как все Червы – никогда не против пообщаться. Тем более со столичным Королем. Разговор не должен был доставить особых хлопот, но на него Дима возлагал большие надежды. Ему нужно встретиться с Татьяной Владимировной. А в том, что та что-то знает о Кире, он не сомневался. Слишком резко и нелогично она отказала ему. Дима проверил почту, ответил на пару писем, а потом открыл журнал запросов. Судя по всему, Кира пыталась купить билет на самолет, но у нее не получилось. «Ошибка, ошибка, ошибка». На всякий случай Дима проверил и ее почту, но там тоже было пусто. Значит, она покупала билет в кассе. Дима побарабанил пальцам по столу, задумавшись, а потом встал. Надо съездить в аэропорт – узнать, каким рейсом Кира вылетела. Потому что, судя по ее запросу, дома она должна была оказаться еще до его собственного отъезда. Дима вскинул взгляд за окно и поежился. Хорошо, что он додумался взять с собой теплую куртку. Ника немного расстроено оглядела прореху в рукаве куртки. Придется заезжать в какой-нибудь магазин. Если они в связи с бурей будут открыты, конечно. Кейс она осторожно вынесла в коридор, а сумку вчера не потрошила. Собирать нечего. Халат Киры она еще ночью повесила для просушки, а теперь аккуратно сложила и оставила на краешке педантично заправленной постели. Возвращаться в эту квартиру она не собиралась. Даже если не удастся снять квартиру – всегда можно купить билет на поезд и остановиться в зале ожидания. Димка… Она могла бы просто раздеться перед ним, просто переспать с ним. Но. Это отчетливо попахивало откровенным блядством. И по определению этого мало. Слишком мало. Ника набросила куртку, но застегиваться не стала. Всего-то нужно добраться до машины. И включить печку. Позвонить клиентам, сказать, что оставшуюся часть работы сделает на компьютере и дома, потому что буря и город наводят на нее тоску. Уехать. Не видеть. Забыть. Она остановилась у двери, бросила взгляд на две пары ключей. - Дима, - негромко позвала Ника. Тот вышел спустя минуту. Уже собранный к выходу, на ходу застегивая манжет строгой темно-синей рубашки. Встал на пороге комнаты, окинул внимательным взглядом собранные вещи, порванный рукав куртки Ники и сдвинул брови. Пару долгих мгновений о чем-то думал, а потом, бросив короткое: «я сейчас», исчез в спальне. Чем-то пошуршал и вернулся, держа в руках темно-бордовую куртку из тонкой кожи. Совершенно новую. - Возьми. Это Киры. Купила, но так и не одела ни разу: цвет ей не пошел. - Спасибо, - не стала ломаться Ника, тут же сняла испорченную куртку и надела новую. – Удачи тебе, Димка. Она не потянулась, чтобы поцеловать его. Не коснулась даже. Обласкала взглядом лицо и отвернулась. Решила – значит решила. Он тоже принял решение. И бессмысленно спорить. - И тебе, - Дима прислонился к косяку, скрестив руки на груди. – Если не сможешь уехать или не получится с квартирой – ты знаешь адрес. - Да, - она кивнула. – Знаю. Замок щелкнул, впуская в квартиру холодный воздух подъезда. Она не колебалась, когда переступила порог и сбежала по лестнице на первый этаж. Не колебалась, когда ветер швырнул в лицо горсть острых дождевых капель. Она не дергалась и тогда, когда приехала на вокзал. Накрыло позже. Значительно позже. Когда она уже сдала машину и стояла на перроне, ожидая прибытия состава. Купе. Прицепной вагон сообщением Владивосток-Киев. У нее будет время успокоиться и подумать. Просто подумать. Убедить себя. Вот только в чем?