Пасьянс в четыре руки: Пики

…Егор Диме понравился. Ненамного старше его, красивый, высокий, открытый - он, кажется, и без масти бы исправно пускал стрелки-сердечки в проходящих мимо девушек и те бы также мило краснели, смущались, отводили взгляд и тяжело вздыхали вслед. При этом Червонный Король Владивостока не вел себя, как мачо или завзятый ловелас. Простой, смешливый и очень обаятельный – он быстро нашел общий язык со слишком серьезным и сосредоточенным Димой. Чуть расслабил его и даже заставил на полчаса забыть о своих проблемах. Но стоило упомянуть о деле, которое привело Диму в город, Егор мгновенно переменился. Исчезла смешливость и легкость, он стал чуть колючим, но по-прежнему обаятельным. Выкобениваться не стал. Как и задавать лишних вопросов: понимал, что Короли не пересекают фактически всю страну из-за мелочи. Про Королеву Пик рассказал немного, все, что знал, но этого Диме вполне хватило, чтобы составить себе план на ближайшие два дня. С Королевой он встретится завтра, а сегодня – в аэропорт. Тем более что дождь прекратился, а ветер машинам не помеха, хотя дорога до Артема – города, в котором находился аэропорт – обойдется ему недешево. Почти час пути… …Во Владивосток Дима вернулся уставший и разочарованный. Применять «масть» в аэропорту на полную он опасался из-за поста особистов, так что пришлось усиливать эффект выдуманной на месте слезливой историей о близнецах-потеряшках. Не самая лучшая его идея, но женские сердца дрогнули. Но Кира Игнатова ни на одном самолете, вылетевшем из аэропорта за последний месяц, не была. Она купила билет в день отлета, но так и не появилась. Билет тоже не сдавала. Куда же ты вляпалась, сестренка? Билет в день отлета – значит, так пришлось. Кира приняла молниеносное решение и попыталась его выполнить. Но почему тогда не приехала, почему не улетела? Опоздала, застряв в пробке? Это было бы возможно, если бы речь шла не о Кире, и рейс не был бы ночным. Значит, что-то помешало и ей пришлось все менять на ходу. Но она вернулась домой. И если не самолетом, то, значит, поездом. …На вокзале был хаос. Пассажиры задержанных из-за непогоды рейсов всеми путями пытались достать билеты. И не пугали расстояния и время на дорогу. Не рискнув соваться к явно задерганным девушкам-кассиршам, Дима направился прямиком к администратору, а спустя пятнадцать минут роскошных улыбок и воздействия «масти» обладал почти шокирующей информацией. Три билета. Три поезда. Три направления. И все – на имя Киры. И на каком она уехала – неизвестно. Но теперь это даже не так важно, если до дома она добралась. Важно то, что она, похоже, пыталась замести следы. Так, словно знала, что придут те, кто будут интересоваться. Значит, ее кто-то преследовал. И она об этом знала. Похоже, они ждали ее в аэропорту. Дима темнел лицом все больше. Если бы ее преследовали как «гастролера», ей бы дали уехать, просто уехать. Никакая Колода не желает себе лишних проблем. Значит, причина была другая. Но вот какая? Из-за Ильи? Но Владивосток слишком далеко от Москвы. К тому же здесь пришлось бы вести за ней круглосуточное наблюдение, а в Москве достаточно знать те места, в которых она чаще всего бывает. Да никто не знал, что ее инициировал Илья. Даже Ника не в курсе, хоть и подруга. Значит, все-таки дело не в этом. Тогда в чем? Пытаясь понять, Дима почти пропустил дорогу домой. Из-за летящих по небу тяжелых свинцовых туч стемнело быстро. А когда он переступил порог квартиры – пустой, гулкой, наступила настоящая ночь. Верхний свет он включать не стал. Пара ночников, и комнаты стали чуть уютнее. Мелькнула мысль позвонить Илье и тут же пропала: в Москве глубокая ночь. Да и не с чем пока звонить. В спальне пахло Никой. Ее духами, просто ею самой. Постояв пару минут на пороге, словно прислушиваясь к этому запаху, он распахнул окна, наплевав на ветер, и содрал с кровати постельное белье. Сунул его в машинку, запустил стирку и застелил постель тем, на чем спал сегодняшнюю ночь. Она была. Но она ушла. И последнее – единственное, что следует запомнить. …Шесть часов в поезде. Тряском, медленном поезде. С соседом, буквально ощупывающим ее масленым взглядом. С теткой и орущей деткой. Шесть часов, в течение которых она честно пила чай, давилась куриной ножкой, любезно предоставленной теткой и мяла в пальцах тонкую кожаную куртку. Она пыталась слушать музыку. Она пыталась погрузиться в работу, даже включала ноутбук, просматривая самые удачные кадры, сохраненные на компьютере. Но… ничего. Вкус его губ стал попросту наваждением. И ведь ни капли воздействия! Ни капли фона. Он наглухо закрылся, чтобы не приведи небо не «протечь», не притянуть ее Мастью. Это не Масть! Проклятье, не масть. Это худшая из одержимостей… Когда-то она жестоко посмеялась над Артемом, бывшим Бубновым Королем. Он предложил ей встречаться. Предложил быть его женщиной, но она сказала: я не стану переходящим королевским знаменем. Да, ей было хорошо с одним Королем. Королевой. Но об этом Теме она не сказала. Дима… Червонный Король. А как же принципы? Не спать с мужчинами младше ее? Не спать с Королями Колоды? Плевать? Плевать, - простонало сердце. – Плевать. Он прав. Тебе всегда плевать на все, если тебе того хочется. Почему ты оттолкнула его тогда? На нее смотрели как на идиотку, когда она, чуть не плача, собирала манатки. Когда на первой же станции сошла и метнулась к крохотному зданию вокзала. Две электрички и один автобус. Она вернулась поздно ночью, проклиная собственную глупость и… желание снова увидеть его. Промокшая до нитки, усталая и злая. Она пришла по знакомому адресу, поднялась на этаж, еще не зная толком, что ему сказать. «Я хочу тебя?» - глупо, банально. «Я люблю тебя?» - нет… это будет не всей правдой. Плевать. Просто хочу. И она позвонила в дверь. Звонок ворвался в сонную, уютную тишину квартиры, словно расколов ее. Дима, последние полчаса бездумно смотревший телевизор, вскинулся, прислушиваясь. Нахмурился, встал и, дойдя до двери, рывком открыл ее, даже не глянув в «глазок». Она, только она врывалась в его жизнь смерчем, сметала все на своем пути и неслась дальше, ничего не объясняя. Дежа-вю. Порог, воющий в подъезде сквозняк и она. Теперь разве только куртка была целой, да ее волосы – чуть влажными. Опять пошел дождь? Он посторонился, протягивая руку, чтобы принять кофр. Но смотреть в глаза… запретил инстинкт самосохранения. Она поставила кофр в угол, на него свалила спортивную сумку с вещами и сумочку, а потом, захлопнув дверь, обернулась к нему. Куда запропастилось самообладание, когда оно так нужно? Или гордость? Она обняла его, прижимаясь всем телом. Крепко, как только могла. Губами нашла губы, целуя лихорадочно, жарко. Ни капли воздействия. Ни капельки… только эмоции сами прорываются сквозь покрывшуюся трещинами броню. - Я не хочу без тебя. Я не могу без тебя, Димка. Он подхватил ее, невольно прижимая к себе. Нежданный, когда-то жадно желаемый поцелуй обжег, огорошил, на мгновение застал врасплох. Прохладные с улицы губы, мягкие, с привкусом дождя. Сердце билось о грудную клетку, но сознание… Слишком хорошо знало Нику. Он мягко отстранил ее от себя, когда закончился этот поцелуй и отступил. - Чтобы это не значило, уверен, что это пройдет, - бросил он и направился на кухню. – Ты знаешь, где душ и полотенца. Я разогрею ужин. Хотелось завыть. Закричать. Хотелось даже ударить его. Идиотка. О чем она только думала?! Одно слово – Черва. Мозгов нет, одни эмоции. Валить и трахать все, что шевелится, она может. А вот держаться… Дура. Она закусила губу, разулась, быстро скинула куртку и прошла в комнату. Душ? Да, прекрасная идея. За-ме-чательная! О, она могла бы раздеться донага и прямо вот так продефилировать в душ. Вызов? А чем не вызов! Но какой-то сопливо-детский. Обиженный ребенок решил сделать гадость. А она не ребенок. Она красивая женщина. Очень красивая женщина. И потому она стащила с себя только джинсы, оставшись в тонком кашемировом свитере. Снять и его означало бы остаться только в трусиках. Бюст она носила редко. Почти никогда. Даже на пляжах. Шесть часов в поезде ТУДА. Четыре часа электричками и еще почти полтора часа в автобусе. Ей было о чем подумать. Ей было что понять. И нет, она не загубит все дурацкой выходкой. Горячая вода расслабила. Вот только ярости не смыла. Она вышла, обернувшись в полотенце, напрочь проигнорировав халат Киры. Черва… ходячая эмоция. И сейчас ее главной эмоцией была злость, лихо замешанная на страсти. Есть не хотелось совершенно, но от чего она совершенно точно не отказалась бы, так это от кофе. Но кофе на столе не было. Отбивные, легкий салат, пюре, уже не такое воздушное, как было, но все равно вкусное даже на вид, и травяной чай. Такой же, как он заваривал вчера. Дима кинул на вошедшую Нику скользящий взгляд и отвернулся, захлопывая форточку. Простудить ее ему не хотелось. Хотя, может, и надо было бы. Тогда, возможно, она перестала бы с ним играть, как кошка с мышью. В теле плеснула злость и погасла. Черва… Наверное, этим можно было бы объяснить все. Он помнил, как ломало Киру, когда «масть» требовала своего, вот только Ника на страдающую от недостатка секса не была похожа ни капли. - Присаживайся, - он окинул стол внимательным взглядом, проверяя, все ли поставил, а потом, поколебавшись, налил себе чая. Ароматный пар поднялся над кружкой, и Дима невольно улыбнулся. Так пахло его детство… Ника не стала заставлять упрашивать себя дважды. Сидеть на табурете мокрым и практически голым задом было неудобно. Но пришлось. - Как прошла твоя встреча с коллегой? – невинности в ее тоне не было и в помине. Низкий хрипловатый голос. Волнующий. Обещающий. Но на него, кажется, не оказывающий ни малейшего эффекта. - Замечательно, - спокойно отозвался Дима. Побеседуем о погоде? – Истинный Король своей масти, - он кинул быстрый взгляд на стол перед Никой. – Ты не пьешь чай. Мне надо было сварить кофе? - Благодарю, но… обойдусь, - великосветски поджала губы Ника, грациозно повела плечом и пригубила чашку. – Очарователен, легок и весел? И, конечно, очень сексуален. Мне повезло значительно меньше чем тебе. Мужик с масленым взглядом и матрона с орущим чадом в купе на ближайшие семь суток. Отличная перспектива ночному бару. Длинные светлые ресницы Димы дрогнули. Купе? Семь суток? Еще до того, как пришло осознание, глубоко внутри жарким костром вспыхнула надежда. И на этот раз справиться с ней оказалось не так-то легко. Но один взгляд на волну длинных черных волос, лежащих на обнаженных плечах Ники, все расставил по своим местам. Он не подпустил ее к себе, и натура хищницы не позволила ей оставить незаконченное дело. Его. И откуда-то он знал, что пожелай он сейчас – она переспит с ним. И завтра укатит домой, гордая еще одной своей победой. - Сочувствую, - выдохнул он, делая глоток. Чай расслаблял, его аромат убаюкивал. Может, поэтому кровь в венах еще не кипела от близости желанной… любимой, не смотря ни на что женщины. - Не стоит, - тихо ответила она. Поерзала на месте, пытаясь отлипнуть от влажной жаркой поверхности табурета. Потом мысленно махнула рукой на приличия и села, подобрав под себя ногу. Так было немногим удобнее. – Знаю что дурость, но уехать... я не смогла. Она отчаянно тряхнула головой. Жалко же она выглядит. Пусть она не шикарная Червонная Королева, а всего только Валет – она привыкла к преклонению и страсти. Она привыкла, что это за нею бегают. Она не привыкла умирать от странной боли внутри. От совершенно иррационального чувства глубокой утраты, возникшего стоило только сесть в поезд. - Уверен, что всему этому есть логичное объяснение, - Дима залпом допил свой чай и встал. – Я не ждал, что ты вернешься. Так что белье в стирке. На кровати только то, на чем спал вчера я. К сожалению, это все, что я могу предложить. - Я не собиралась возвращаться, Дима. Но это сильнее меня, - Ника рассеянно перемешала салат в крохотной салатнице и подняла на него взгляд. – Я не собираюсь выселять тебя из твоей постели и... не волнуйся, приставать... это было бы с моей стороны актом отчаяния и глупости. И я вполне могу поспать на диване. Ничего со мной не приключится. Дима только покачал головой. Перемены в настроении Ники иногда пугали. Но, даже не смотря на них, она оставалась все той же Никой. - Чтобы ты не думала обо мне раньше и думаешь теперь, я не оставлю девушку ночевать на диване, - он сполоснул чашку и, проверив, плотно ли закрыта форточка, направился из кухни, бросив еле слышно. – Ты зря вернулась. Я не стану твоей игрушкой. Спокойной ночи, дорогая. - Время игрушек прошло, Дима. И... не занимай диван, Игнатов. Лучше иди в постель, - женщина прищурилась и, сделав еще глоточек чая, принялась за салат. Еда по ночам, конечно, изрядно портит фигуру, но ей с ее диким графиком, это не грозит никогда. - Если тебя не прельщает мысль спать на моем белье, можешь его выкинуть, разрешаю, - Дима на мгновение показал коготки и снова их спрятал. Коснулся губами ее макушки и вышел из кухни. Прикрыл за собой дверь гостиной и рухнул на диван, не раздеваясь. Подушка без наволочки кололась торчащими перьями, но тонкое одеяло было теплым, а плед, который он постелил в качестве простыни – мягким. Коротко выматерившись, он поерзал и расстегнул пуговицу на джинсах, чтобы во сне не передавливало живот. И все-таки снял рубашку: слишком не любил мятые вещи. А гладить завтра утром он вряд ли будет. Остатки ужина Ника аккуратно убрала в холодильник, помыла тарелки, отправила в сушку и только тогда рискнула заглянуть в гостиную. Димка таки устроился на диване. Упрямец. Ничего. Поправимо. Подушка в спальне пахла им. И отказываться от такого подарка молодая женщина не собиралась и потому, прихватив пухового монстра, вернулась в комнату. Полотенце пришлось сменить на обычную трикотажную майку. И хоть обычно она спала нагишом, эту ночь предстояло помучиться. - Игнатов, из всей твоей постели я особо ценю подушку. Она пахнет тобой. Но я буду спать на диване, даже если ты решишь тоже спать на нем. Вернее, особенно, – говорила она негромко и без капли иронии, скорее с какой-то странной теплотой, которой сама от себя не ожидала. - Он слишком узкий, - невозмутимо отозвался Дима, даже не открыв глаза. – Поэтому, милая, не капризничай, пожалуйста, и иди спать на кровать. Глубокая ночь уже, - улыбка коснулась его губ и тут же исчезла, словно и не было. - Я тоже не широкая, так что меня это не смутит, милый. Но если ты предпочитаешь служить буфером между мною и диваном, что ж... - Ника чинно встряхнула подушку и со вздохом отложила ее куда-то на кресло. Глаза быстро привыкли к темноте и в мутном свете далеких фонарей, пробивающемся сквозь бурю и легкие занавеси, лежащий на диване мужчина был вполне себе виден. Ребячество и капризы? Все может быть, только ощущение его сильного тела под ладонями было... восхитительным. Дима только зло застонал и выматерился про себя. Стараясь не обращать внимания на то, как отзывается собственное тело на ее близость и касания, вывернулся и почти скатился с дивана. Встал, сжал угол подушки, принесенной Никой, и вскинул голову, радуясь почти полной темноте. - Хорошо, уговорила. Спи здесь, - поддерживая норовящие сползти с бедер джинсы, вышел из гостиной и закрыл за собой дверь. - Спокойной ночи, милый, - ответила Ника, заворачиваясь в одеяло, согретое теплом его тела, без капли иронии или издевки. А потом тихо, с надеждой: - Хороших снов?.. …Сны и впрямь были хорошими. Теплыми, уютными, иногда нежными и страстными, и оставили по себе легкий флер неудовлетворенности. Да, Димке здесь было бы адски неудобно, а вот ей – самое оно. При всех своих замашках-привычках, ей нравилось спать, свернувшись клубочком и замотавшись, как в кокон, в одеяло. Ника выпуталась из своего логова и, аккуратно собрав одеяло и плед стопочкой, побрела приводить себя в порядок. Волосы пришлось временно сгрести в хвост, чтобы не мешали. После умывания и утреннего туалета мир стал светлей и как-то теплей, что ли? Димка еще спал, растянувшись на постели, и будить его она не собиралась. По крайней мере, до тех пор, пока не приготовит завтрак. Оладьи. А кофе пусть варит. У него это получается куда лучше, чем у нее. Но как же хотелось вернуться в комнату, лечь рядом, на расстоянии тепла и просто смотреть на него. Как дрогнут ресницы, как он откроет глаза, улыбнется... Ему снилось что-то. Он это точно помнил. Но что… Сон испарился, как только Дима открыл глаза. Поморгал немного, пытаясь привыкнуть к свету, повернулся и невольно принюхался. По квартире плыл восхитительных запах оладий, и рот невольно наполнился слюной. «Вот что значит женщина в доме», - мелькнула ехидная мысль и пропала. Дима покосился на часы и, сладко потянувшись, встал. Джинсы он таки вчера снял и сейчас, если бы не Ника, даже и не попытался бы надеть. Но… Дефилировать в ванную в одних трусах перед ней – не самая лучшая идея. Он заправил постель, подернул джинсы и, пригладив волосы, вышел из спальни. Прошел мимо кухни, громко пожелал гостье доброго утра и скрылся за дверью ванной. На радио – помехи. Не послушаешь новости, но ее вполне устраивали какая-то музычка, игравшая на коротких волнах. Малиновый джем и даже сгущенка нашлись в холодильнике и приятно оттенили золотистые хрустящие солнышки оладий на тарелке. Теперь, правда, предстоит самое трудное. Разобрать волосы, расчесаться и заплести косу. Воевать с дальневосточными ветрами – себе дороже. В своих вещах Ника быстро раскопала гребень, щетку и спрей, чтобы волосы легче распутывались и села у окна, подальше от стола. Дима вошел, когда она уже почти закончила заплетать косу. Окинул взглядом стол, спрятал улыбку в уголках губ и принялся варить кофе. Крепкий, сладкий, с еле уловимыми нотками карамели. Ветер за ночь немного сбавил скорость, и это не могло не радовать. Если он все успеет закончить сегодня, то завтра к вечеру будет уже дома. Дима снял турку и, разлив кофе по чашкам, поставил обе на стол. Пригладил волосы и только тогда кинул на Нику долгий взгляд. - Как спала на… новом месте? - Изумительно, - Ника следила за целым ритуалом в его исполнении и убила бы всякого, кто попытался бы Димке помешать священнодействовать. Босой, полуобнаженный, в одних только джинсах, что держались на стройных бедрах не иначе как под честное слово обладателя этих самых офигительно прекрасных бедер, он был просто сногсшибательно хорош. И до дрожи в коленях сексуален. И, черт побери, великолепно об этом знал. – Ты не поверишь, но я люблю спать на узкой постели. - Поверю, - он устроился на своем любимом месте и сделал глоток. Выдохнул с удовольствием, прикрыв глаза. – Мне надо будет уйти. Ключи я оставлю на тумбочке. - Значит, на диван ты больше не претендуешь, - с удовлетворенным вздохом Ника закончила плести косу и подсела за стол. – Я не собираюсь уходить, работать я могу и здесь, программы все с собой, а фото отпечатаю дома. Так что, мне остается только ждать тебя. - Вчера ты не собиралась возвращаться, - спокойно заметил Дима. – Так что… Ключи будут на тумбочке. Ветер стихает. Значит, сегодня-завтра я улечу. Как долго ты собираешься еще здесь быть? - Сегодня я не собираюсь уходить. Завтра улечу с тобой, - пожала она плечами, обмакивая кусочек оладушка в тягучее, желтоватое от сахара сгущенное молоко. - У меня билет с открытой датой. А вот ты… не уверен. Сейчас приоритет авиакомпаний – отправка пассажиров отложенных рейсов, - Дима последовал ее примеру. Откусил кусочек, а потом нахмурился. – Я бы предпочел, чтобы ты осталась здесь. В Москве буянит спятившая Пика – Король чужой Колоды. И сейчас столица не самое безопасное место. - Что?! – кошачьи ее глаза распахнулись, став огромными и бездонными. – И ты говоришь мне об этом только сейчас?! Я не могу остаться. Господи... нет, только не это. Ты уедешь, Кира где-то там, а я буду сидеть здесь?! - Ты ничем не поможешь там, - холодно бросил Дима. – Даже я в своей полезности не уверен. Это дело Ильи. Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Я знаю, что ты сильная «карта», Ника, и не сомневаюсь в твоем опыте и способностях. Но я уже озвучивал свои причины, повторяться не хочу. - Ты не можешь заранее знать, какие комбинации потребуются, - эмоциями делу не поможешь. Он уперся, и стоять будет до конца. Ну почему?! Утро так хорошо начиналось. – Я уверена, что Треф ты не дождешься. Севка хороший мальчик, но ему еще многому учиться, да и масть он только-только приручает. А с кем останешься ты? Она не заламывала руки, не падала на колени и не рыдала. Либо логика, либо... Дима прикрыл глаза и в голове зазвучал голос Ильи, просящего выжечь его, если он сорвется. - Хорошо, - губы сжались в тонкую полоску. – Но билет будешь искать себе сама, - жалкая попытка, он сам это понимал, но… Тащить Нику в Москву, тем более сейчас… Он просто не хотел. Слишком дорога она ему была, вопреки всему. – И я не буду тебя ждать. Ника резко выдохнула и нервно улыбнулась. Уголки губ дергались, никак не желая складываться в обычную ее усмешку. Ничего. Пройдет. Кофе горчил на губах. Хорошо, что ей сейчас не плачется. Вот конфуз бы был. Отчего-то ей не хотелось показывать собственную слабость и страх перед ним. Нет, только не перед Димкой. Наедине с собой можно и разреветься и тысячу раз обозвать себя дурой, только не рядом с ним. - Спасибо, - она поднялась из-за стола и, подойдя е нему, коснулась его губ своими, почти невесомо, слизнула едва заметную малиновую капельку. Сладко. Ресницы Димы медленно опустились и тут же снова взметнулись. - Достаточно было бы одного «спасибо», - он отстранился аккуратно, но решительно. - Это и есть «спасибо» - она вздернула подбородок и рывком поднялась, разрывая расстояние, разделяющее их еще сильнее. Хотя, куда уж больше? - Ты ведь не успокоишься, да? – Дима покачал головой и встал. Пару мгновений смотрел в ее горящее глаза, а потом вдруг шагнул вперед и, одной рукой обняв талию, дернул на себя. Мягко, но неуклонно надавил на затылок и прижался к ее губам, целуя так, как целовал бы ее, будь она его женщиной, любовницей, подругой, женой. Властно, сильно, перемежая жар и наглость языка с нежностью. Ее ладони замерли на его груди. Ни притянуть, ни оттолкнуть. Только бешено колотится сердце, и пол из-под ног уходит. Она сдалась его рукам. Его губам. Его напору. Впервые в жизни сдалась кому-то, отвечая на поцелуй и не пытаясь вести в нем... Он может сломить ее сопротивление шутя. Он может и дальше держать ее на расстоянии вытянутой руки. Но боже, как же больно... как хорошо и как больно. Это не масть. Не масть. Не тяга и жажда Червы. Это настоящее желание вручить себя ему. Он только на мгновение позволил этому поцелую захватить себя целиком и полностью. На долгое-долгое мгновение. А потом отстранился, оборвав его почти грубо. Чуть сжал ее плечи и вышел, прикусывая на языке рвущееся наружу «надеюсь, теперь ты успокоишься». Она медленно опустилась на пол. Села, прикрывая рот ладонью, пытаясь удержать в себе рвущийся на свободу крик. Слишком хорош, что бы быть настоящим. Слишком хорош, что бы быть с нею. Вернее, слишком хорош для нее. Больно. Ох, как же больно! Будто душу на изнанку вывернули, да так и оставили. Вот, значит, как могло быть. Могло, только вот вряд ли будет. Но нет. Будет. Хотя бы один раз. Хотя бы раз, чтобы запомнить. А потом, хоть трава не расти! Он собирался быстро, лихорадочно, беспрестанно облизывая горящие губы, словно пытаясь унять жар. Желанна… Как же желанна! До искр из глаз, до звона в теле. Не на один час и на одну ночь. На всю жизнь. Но… Хватит мечтать. Она наиграется и бросит. И вот потом его сердце уже никто не соберет. - Я ухожу, - он погремел ключами в кармане, проверил телефон, деньги, документы. Застегнул куртку и поднял ворот повыше. Уже? Сейчас? Она подхватилась на ноги и рванулась вперед, чуть не зацепившись за стол, только чудом не налетев на табуретку. Смешно и жалко – растянуться на полу у его ног. - Димка... - ужас в глазах. Уйдет и не вернётся. Улетит один. В Москву. И не вернется. – Димка... миленький... - она налетела на него маленьким ураганом, обняла, не пытаясь уже даже поцеловать. – Только вернись... прошу тебя, вернись... ладно?.. Он опешил, автоматически подхватывая ее и прижимая к себе. Погладил по волосам, чувствуя, как рвется на лоскуты залатанное сердце. - Конечно, вернусь, - шепнул тихо, заглядывая в ее испуганные глаза. Девчонка… - Не улечу без тебя, - погладил плечи и отстранил от себя. Убрал прядку от лица и, тепло улыбнувшись, вышел из квартиры. Она недолго металась по квартире, собираясь. Свитер, шарф, телефон и бумажник. И ключи на кольце. Печет в груди, колется и жжется, как будто кто-то поселил под сердцем раскаленный уголь. Димка… почему не поняла раньше? Почему не разглядела? Уверенный, надежный, сильный. Готовый ради своих на все. Настоящий мужчина, могущий быть нежным, любящим или беспощадным, когда того требуют обстоятельства. Такси. Прогноз погоды. Шторм заканчивается, и завтра аэропорт откроют и разрешат вылеты. Надо спешить. Любые деньги за билет с открытой датой до Москвы. Любые… даже если придется втрое переплатить. Ей нужно быть в Москве. Завтра. И это не обсуждается. Нельзя, нельзя так отчаянно фонить. На нее уже косятся. Держи себя в руках, Ника Тагировна. Давай, глубокий вдох и нежная улыбка администратору. Нежная, просительно-растерянная. О да, она самая несчастная девочка на свете. Давайте, случится маленькое чудо? Не дайте потеряться в этом огромном мире двум любящим сердцам! Три с половиной часа. Тройная стоимость билета, растрепанные чувства и нервы ни к черту. Как же хочется к нему. Димка… что же ты сотворил со мною? …Ресторан «Дель Мар», как помнил Дима еще со времен своей юности, считался одним из самых дорогих в городе. Расположенный на обзорной площадке над городом, сейчас он, казалось, ходил ходуном от ветра, который здесь был гораздо сильнее. Дима отдал в гардероб свою куртку, кинул на себя взгляд в зеркало, проверяя, все ли в порядке и вошел в зал. Огляделся и удовлетворенно улыбнулся. Трое мужчин за одним столом у панорамного окна и никого больше. Он устроился за центральным столиком и вышколенная официантка положила перед ним меню бизнес-ланча. Дима вскинул голову и улыбнулся ей одной из самой шикарных своих улыбок: - На ваш выбор. Девушка смутилась, на щеки плеснуло румянцем, а пальцы судорожно сжали блокнотик с ручкой. - Могу предложить вам «морской» вариант, - смотреть ему в глаза она явно боялась, но держалась изо всех сил. - Отлично, - почти мурлыкнул он, и официантка стремительно исчезла. Дима только вздохнул. Хорошо, что у его «масти» есть хоть одно положительно свойство: все очарование рассеивается вне зоны доступа. Мужчины за дальним столиком перешли на повышенные тона, и Дима покосился в ту сторону. Заметил краем глаза какое-то движение и невольно подобрался. Вошедшая в зал женщина была не кем иным, как Королевой Пик Владивостока. Егор очень подробно ее описал, и это самое описание совпало стопроцентно. Как он и говорил, она пришла одна: охрана и прочие помощники остались ждать за дверью. Прошла через зал и опустилась за соседним с ним столиком. Кивнула появившейся из-за портьеры официантки, и та исчезла. Все правильно: вкусы и желания постоянных клиентов в подобных заведениях персонал знает наизусть. Заказанный обед ей и Татьяне Владимировне принесли одновременно. Дима, съевший утром один оладушек, невольно сглотнул слюну. И решил, что, пожалуй, стоит уделить внимание еде. Тем более что Пиковая Королева вряд ли будет благосклонна к тому, кто нарушит ее трапезу. Салат оказался нежным, суп – ароматным, но вот от стейка из горбуши Дима решил отказаться. Как всякого мужчину, сытный обед его расслаблял, а сейчас ему нужна вся его сосредоточенность и концентрация. Она закончила с обедом и теперь ждала, пока принесут кофе. За все время она не кинула на него даже скользящего взгляда, смотря только в тарелку или в окно. Возможно, если бы ему удалось хоть раз заглянуть в ее глаза, было бы легче, но… Она не поддастся его воздействию. Значит, можно надеяться на себя и только на себя. Дима выдохнул и, мысленно пожелав себе удачи, встал, оставив на столе деньги за ланч. Сделал пару шагов и бесцеремонно опустился на стул прямо перед нею. Он не любил подобное поведение, но сейчас это было лучшей тактикой. Он – близнец Киры и первая ее реакция все скажет лучше всяких слов. И его расчет оправдался. Готовая возмутиться женщина вскинула на него взгляд и… осеклась. Дима только усмехнулся про себя. Отлично. - Простите за подобное вторжение, но вы так резко отказали мне, что я был вынужден прибегнуть к другим методом. - Кто вы и кто позволил вам так вести себя? – Королева Пик оправилась быстро, и Дима невольно восхитился. Хотя дожить до такого возраста в трезвом уме и твердой памяти, будучи Пикой… У этой дамы железная воля и нервы, похоже, отсутствуют напрочь. Дима окинул ее демонстративным взглядом. Холеная, подтянутая. Явно следит за собой и интересуется мужчинам. Что ж… Никаких скидок на возраст. Сейчас они не мужчина и женщина, а Король и Королева Колоды. - Я – Червонный Король Москвы. Думаю, дальнейшие представления не требуется. Я разыскиваю свою сестру и, судя по всему, вы располагаете нужной мне информацией. Женщина поджала губы. Пока он был просто парнем, она еще могла себе позволить «гнуть пальцы веером», но теперь… Он – Иерарх своей Масти и ей придется с этим считаться. - Я виделась с ней всего один раз. Никто не предупредил меня о ее приезде, я должна была убедиться, что женщина моей масти, но с непонятным номиналом – не «гастролер». - Убедились? - Я поверила ее рассказу. Но Король Пик Москвы не ответил и не перезвонил, несмотря на все ее обещания. Я должна была принять меры. - И какие же меры вы приняли? – почти мурлкынул Дима, подаваясь вперед. Женщина отвела взгляд лишь на мгновение, но и этого хватило, чтобы у него захолонуло сердце. - Никаких, - выдохнула она. – Всего лишь установила наблюдение за ней. Она уехала сама. - Вы лжете, - спокойно произнес Дима. – Ее вынудили уехать. В ее квартиру забрались. И я хочу знать, зачем. - Это были не мои мальчики, - твердо произнесла Татьяна Владимировна, и Дима почему-то поверил. Откинулся на спинку стула в ожидании, пока официантка уберет посуду и поставит перед Королевой чашку с кофе. - Тогда чьи? – ждать, пока она сделает глоток, он не стал. – И вопрос «почему» все еще актуален. Она вскинула на него тяжелый, ломающий взгляд, словно пытаясь подавить его, позвоночника коснулся липкий страх, но Дима только улыбнулся. - Направленное против меня воздействие автоматически развязывает руки мне. Надеюсь, вы это учли? - Ты еще слишком молод, чтобы тявкать на меня, щенок, - она почти сорвалась, и это удивляло. Похоже, она не ожидала, что он будет сопротивляться. - У щенков очень острые зубы. В отличие от старых сук, чьи клыки уже притупились, - огрызнулся он. - Ты можешь лаять на меня сколько угодно, но ничего не добьешься, - в ее глазах промелькнуло невольное восхищение его наглостью. – Я не нарушила ни один закон Колоды. - Вы – может, и нет. Значит, его нарушил кто-то другой. Мою сестру преследовали. И я хочу знать почему, - жестко и холодно произнес он. - Потому что ни в одной Колоде не должно быть Пиковых Дам, - в ее голосе ясно слышалось настоящее торжество. Диме с трудом удалось сохранить лицо невозмутимым. Но мозг уже пытался найти объяснение. Она не могла «прочесть» номинал Киры. Дам Пик не существует априори. Значит, ей кто-то об этом сказал. И это случилось после ее встречи с Кирой, иначе этой самой встречи просто не было бы. Значит, она с кем-то связалась. С кем? Кто еще знал об этом?! С Ильей она не разговаривала, с ним – тоже. О Владе и Севе она просто не могла знать. Тогда с кем? Даже когда они отбивали атаку гастролеров на Москву, Колода не знала, кто был этой Пиковой Дамой. Черт… Марк. Он сам создал Пиковую Даму. Он ЗНАЛ. Она держала в плену его сознание, сознание Короля Треф. Один факт того, что Кира осталась жива может рассказать о многом. И если Марк как-то связан с этой Татьяной Владимировной… Ей необязательно нарушать закон. Достаточно пустить на свою территорию тех, кто сделает это за нее. И Марк точно не стал упускать такую благоприятную возможность. Одна, в чужом городе, без трех Королей за спиной и поддержки бывшей и настоящей масти, приехавшая без предупреждения, Кира слишком легкая мишень. И все, что с ней произойдет, так легко списать на «попытку обезвредить гастролера». Дима застонал про себя. - Что они собирались с ней сделать? – глухо произнес он. Все, игрушки закончились. - Убить, - также глухо произнесла она, даже не пытаясь скрыть уважение. Похоже, она его недооценила. - И вы пустили убийц на свою территорию? – мягко спросил он, чувствуя, как затапливает его холодная ярость. – Вы видели ее. Она никому не могла причинить вреда. - Я слишком давно живу на свете, молодой человек, чтобы безоговорочно верить в наивные глаза испуганных девушек. - Вы могли просто депортировать ее. Но вы сдали ее убийцам, - он раскрылся, раскрылся весь до конца, посылая мощную волну воздействия. Татьяна Владимировна напряглась, почувствовав его, готовясь отразить. Но растерянно замерла, когда оно обогнуло ее. Мужчины за дальним столиком резко замолчали и синхронно повернулись к ним. - Она – Дама Пик, - упрямо произнесла она. - А я – Червонный Король, - бросил Дима и встал. Сконцентрировался и мужчины за дальним столиком тоже поднялись. Татьяна Владимировна бросил взгляд за его плечо и отшатнулась. Дима только усмехнулся. Ему не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, что же ее так напугало. Выражение откровенной, злой похоти на лицах тех, кто приближался сейчас к ним. Трое здоровых, сильных мужчин… - Что… Что вы делаете? – она вскочила, бросила в них волну ненависти к самой себе, но сделала этим только хуже. Дима рассмеялся, услышав сдавленное рычание за спиной. - Не советую. Одно наложится на другое и вы пострадаете гораздо сильнее, чем можете. - Зачем?! – кажется, она забыла, что она – Королева, что она – «карта», что стоит ей изменить воздействие хоть чуть-чуть, и жертвой станет Дима. Сейчас она была просто женщиной. И стал вдруг ясно виден ее возраст. Диме стало жалко ее лишь на мгновение, а потом жалость исчезла. Она помогла потенциальным убийцам Киры. Этого достаточно. Она вскрикнула, когда не выдержали нервы. Развернулась, запнулась о стул, ударилась о стол, застонала, и это словно стало сигналом для тех, кто был за спиной. Они бросились на нее без крика, с утробным рычанием, она отчаянно отбивалась, но дальше Дима смотреть не стал. Встретился с полным ужасом взглядом выглянувшей на шум девушке-админстратору и вышел. Спокойной забрал свою куртку и, надевая ее на ходу, распахнул дверь ресторана. Взглядом нашел машину Пиковой Королевы, неспешно подошел и стукнул в окно. Когда оно опустилось, доброжелательно улыбнулся и мило произнес: - Кажется, у вашей хозяйки проблемы в ресторане, - отступил, поднял ворот и направился к стоянке такси. Он улыбался, пока шел, но стоило только ему нырнуть в теплое нутро салона и захлопнуть за собой дверь, как лицо стало напряженным, злым. - В центр. И быстро. - Когда Татьяна Владимировна придет в себя, ни его, ни Ники уже не должно быть в той квартире. Подобного унижения Королева Пик ему не простит. Он связался с Егором, когда уже вышел из такси. Ежась под порывами ветра и чувствуя, как стремительно утекает время, он старался говорить спокойной и беззаботно. Словно и не стоял вопрос фактически о жизни и смерти. Заливался соловьем, даже смеялся и, в конце концов, Егор сдался. Обещал обо всем договориться и перезвонить. Дима облегченно выдохнул и на нужный этаж взбежал по лестнице. Гремя ключами, открыл дверь и буквально перевалился через порог, молясь, чтобы Ника была дома. Ника сидела в гостиной на диване, крепко обняв его подушку. Едва услышав его шаги, вскочила, виновато отбросив в сторону согретую ее теплом мягкую спутницу сна. Тревога разливалась в комнате. Напряжение и тревога. - Дима? – взгляд метался, точно пытаясь ощупать, осмотреть его со всех сторон. Цел? Невредим? Да… хвала небесам! – Я купила билет. Шмотки все собраны, так что… вот. Он скинул куртку прямо на пол и заметался по комнатам, собирая свои вещи. Жаль оставлять квартиру, но тут уж не до этого. - Мы уезжаем и прямо сейчас. Собери вещи Киры, я забираю их с собой, - зажав плечом трубку домашнего телефона, он набрал по памяти номер такси, вызвал машину на ближайшее время и выгреб из шкафов не только вещи, но и старые фотографии, документы. – Билет с открытой датой? - Конечно, - повторять дважды Ника не заставила. Завертелась, складывая аккуратно собранные вещи Киры в сумку. Часть – в свою, часть в чемодан. Чем меньше сумок, тем удобнее уносить ноги. Жаль, что они привыкли к комфорту и не таскаются в поездки с туристическими рюкзаками. Хотя ее спортивного монстра можно носить и так и сяк. Вещей не так много, как казалось. И собрано все было минут за десять. Она успела даже выгрести продукты из холодильника и выставить мусорный пакет за дверь. И естественно, выключить все электроприборы из сети. Замыкания и прочие форс-мажоры никто не отменял. - Все плохо? – спросила она, запихивая ноутбук в сумку. - Будет, если не успеем. Но мы успеем, - Дима выставил свои вещи в коридор и вытащил из кармана зазвонивший телефон. Такси. – Одевайся и спускайся, - он кинул на нее долгий взгляд, а потом отвел глаза, качая головой. – Не надо было тебе возвращаться. Ника быстро обулась, надела куртку и, бросив в коридоре сумки, на миг с силой прижалась поцелуем к его губам. - Не говори так, Игнатов. - Хватит, Ника. Просто хватит. Не время и не место, да и я не тот человек, - он мягко подтолкнул ее к двери и обернулся, окидывая квартиру последним взглядом, проверяя, все ли взял. Документы, деньги. Ценностей здесь не было. Самое дорогое – компьютер, но даже он уже слишком старый, чтобы жалеть о нем. А воспоминания… Всегда можно заменить другими. Он выключил свет, вышел на площадку и тщательно закрыл дверь. Когда он приехал, то первым делом поменял замок. Правда, уверенности в том, что он спасет, не было. В любом случае, их здесь уже не будет. Он вызвал лифт, затащил туда самые тяжелые сумки и прижался к стене, впуская Нику. «Цыганский табор», - почти зло усмехнулась про себя женщина. В маленьком пространстве лифта, занятом сумками и чемоданами, она смотрела только на него, точно говоря: время и место, Димка. Именно здесь и сейчас. Она надеялась, что после этого утра что-то изменится? Обиды быстро не забываются. Особенно нанесенные любимыми. Особенно такие… Вытряхиваться из кабины было не проще, чем в нее упаковываться. С тихим рычанием они покидали сумки в багажник. Что-то даже пришлось зашвырнуть в салон, ну да ничего. Справились. Оставалось надеяться, что она все-таки найдет в себе силы поговорить с ним. И попросить. Или попытаться солгать. Егору он позвонил сам: нужно было хотя бы уточнить, чтобы знать, куда ехать. Тот все подтвердил и даже сказал, что сам собирался звонить. Дима выдохнул облегченно и позволил себе немного расслабиться. Из-за погоды обычных пробок не наблюдалось, и до отеля – самого дорогого во всем Приморье – они добрались быстро. Вытряхнулись из машины под недоуменный взгляд таксиста и, расплатившись, направились к дверям. От вещей их избавили сразу. Вышколенный дворецкий открыл им дверь, подал кому-то невидимому знак, и спустя пару мгновений их сумки лежали на тележке. Дима подхватил Нику под руку и, неторопливо идя к стойке, шепнул ей на ухо: - Придется регистрироваться на твое имя. Мое здесь уже известно, а я не хочу, чтобы нас нашли. Можешь разыграть сценку про «мамочку» и ее альфонса, я не против и подыграю, если что. Номер уже забронирован. …К стойке администратора подошла уверенная в себе молодая женщина. Настоящая львица. Великолепная грация, походка, на нее оборачивались, ей смотрели в след. Хотя, это еще вопрос на кого из двоих новоприбывших смотрели больше. На женщину или ее спутника. - Ника Утешева. Для меня бронировали номер, - она по-кошачьи оперлась о стойку, прищурилась, глядя на порозовевшего парня. Протянула документы. – Мы просили люкс… но если будет президентский номер, это будет хорошо… - красавица бросила взгляд на спутника. – Как думаешь, милый? - Мы бронировали апартаменты, дорогая. Ты опять забыла, солнышко, - Дима вежливо улыбнулся ей и отвернулся со скучающим видом. - О! – она изумленно округлила глаза и улыбнулась. – Действительно. Будьте так добры, я слишком устала, чтобы помнить обо всем. – Она погладила шелковистые прядки Димкиных волос. – Спасибо, милый. Тот только прикрыл глаза, чувствуя на себе презрительные взгляды персонала и немногих проживающих. Здесь, в отличие от гостиниц подешевле, не было столпотворения: цены на проживание были слишком высокими для того, чтобы авиакомпании размещали пассажиров с отмененных рейсов. Но номеров не было все равно: либо заняты, либо забронированы. Единственным свободным номером оказался президентский люкс, занимающий весь верхний этаж. И его стоимость в сутки измерялась четырьмя нулями. Но здесь их искать вряд ли будут. Можно, конечно, было бы попытаться снять квартиру, но Егор сказал, что свободных почти нет: заложниками оказались пассажиры не только самолетов, но и круизных теплоходов, которых ссадили на берег для безопасности. - Я устал, милая. Больше никаких круизов, - он приоткрыл глаза и бросил на администратора уничтожающий взгляд. – Вы не могли бы побыстрее? Администратор быстро заполнял бумаги, бросив на молодого мужчину, сопровождавшего даму, странный взгляд. Не то сочувствие, не то зависть – не понять. А может и то и другое понемножку. Поди пойми этих женщин. - Я сделаю тебе массаж, любимый, - выдохнула Ника ему на ушко и, быстро подмахнув карту гостя, взяла ключи от номера. – Идем? Усмешку Дима скрывать не стал. Просто приобнял ее и повлек к лифтам, у одного из которых их уже ждали с вещами. До нужного этажа ехали молча, только портье странно косился на них, и на мгновение Диме даже захотелось по-мальчишески показать ему язык. Но, к счастью, желание прошло быстро.