Красная роза

      … Вероника хватает меня за локоть, отчего я едва не падаю на спину – с такой силой она дергает. Я пытаюсь вырваться – тщетно. Девушка, как и ее мать, как и вся ее семья, убивает ради силы. Она отвратительна мне.       - Пусти, – я вкладываю в голос весь свой гнев и ненависть к ней, пытаясь вырваться. Но ни одна жесткая черта Вероники не смягчается. Она непоколебима.       - Ты, – она усмехается. – Ты и твои подружки. Вы нарушаете приказ главнокомандующего.       - Ну так пусть Элла подойдет и скажет мне это лично, – язвительно произношу я, отчего лицо Вероники искажается, и она становится похожа на злобный ущербный помидор.       - У тебя будут проблемы, дорогуша, – шипит девушка. – В лагере все знают о вашем неподчинении. Не знаю как Алекс, но вам с Дженнифер это точно не сойдет с рук.       - И что ты сделаешь? – огрызаюсь я и свободной рукой со злостью отталкиваю Веронику, отчего та выплевывает тонну ругательств. – Может, высосешь всю мою кровь? Тебе ведь так нравится со…       Вероника, не дав завершить, хватает меня за горло и с силой толкает, отчего я ударяюсь затылком об ствол дерева. На ее лице играет довольная, но, в то же время, злая ухмылка. Она давит мне на гортань, отчего слезы выступают наружу и перед глазами все начинает плыть.       - Это последнее предупреждение, Лина.       И она уходит.       Через некоторое время я возвращаюсь домой. Дженнифер и Алекс как обычно смеются и шутят. Мне так хочется присоединиться к ним, но я в очередной раз чувствую себя лишней, когда, войдя в дом, остаюсь незамеченной.       Слова и мимика Вероники беспрерывно вращаются у меня в голове. Я знаю о приказе Эллы, знаю, что она приказала убивать людей. Но и это было не самое страшное. Я не рассказывала Алекс и Дженнифер о том, что знала, - они бы не поверили или не поняли бы. Вампиры из Северного лагеря ловили других вампиров-одиночек и выкачивали из них кровь. А потом, смешивая вампирскую кровь с человеческой, они становились сильнее.       Только что мне удалось почувствовать силу Вероники. Я сразу поняла: она пьет кровь вампиров. И я возможно рассказала бы Дженнифер и Алекс обо всем, что знаю, если бы наши отношения не были столь напряжены.       Стоит Алекс меня заметить, как она ввязывается в глупый и раздражающий спор, и я в очередной раз убеждаюсь, что девушка слишком глупа и прямолинейна, чтобы рассказывать ей о таком. Она так отчаянно хотела пойти на собрание некого Сопротивления, что меня начинало тошнить. Я презирала логику и доверчивость Алекс. У меня даже закрадывалось впечатление, что у нее отсутствует своя голова на плечах.       И я вышла. Вышла потому, что не хотела грубить, вышла потому, что мне хотелось плакать. Я не хотела идти на собрание, не хотела пить кровь и уж точно не хотела убивать людей. И мне было сложно поверить в то, что Алекс уже постепенно становилась одной из них.       Мне не хотелось ни с кем сталкиваться, поэтому я пошла в лес. В Северном лагере было слишком холодно, чтобы стоять на месте, поэтому я весьма быстро ходила. Чем быстрее я шла, тем яростней и жестче болезненные мысли одолевали мой мозг.       - Собрание через десять минут, – за спиной слышится голос Эжени.       Я оборачиваюсь, но никого не вижу.       - Эжени?! – окликаю я, пытаясь отыскать кузину Алекс за ветвями обледенелых деревьев.       - Я тут, – слышится смех, и я понимаю, что это где-то наверху.       Стоит мне поднять голову, я вижу Эжени раскачивающуюся на ветках, словно шимпанзе. Она ловко прыгает с ветки на ветку, иногда раскачиваясь и держась всего одной рукой.       «Эжени тоже пьет кровь вампиров» - думаю я, все еще видя перед собой кроху, но прекрасно понимая, что у нас едва заметная разница в возрасте.       - Аккуратней, – предупреждаю я.       - Все хорошо, – она хохочет, раскачиваясь на ветке, а затем отпускает руки и летит вниз.       Слышится визг. Я пытаюсь ее поймать, но не успеваю добежать вовремя, и девочка приземляется, едва слышно охнув от боли.       - Боже, – я подбегаю к ней. – Как ты? Где болит? – обеспокоенно спрашиваю я, но она лишь улыбается и встает как ни в чем не бывало.       «Что за черт» - думаю я, глядя на то, с какой высоты упала Эжени.       - Как тебе удалось…       - Если бы ты пила вместе со мной, могла бы то же самое, – Эжени говорит невнятно, но несмотря на это я прекрасно понимаю каждое ее слово. А когда чувствую резкий запах крови, исходящий от девочки, поеживаюсь и делаю шаг назад.       Эжени, словно понимая, чем вызвана такая реакция, объясняет:       - Я только что поела.       В лагере все говорят, что Эжени умственно отсталая, что мало разговаривает и что никогда не сможет говорить нормально. Неужели только я в ней вижу обычного ребенка с логопедическими проблемами?       Девочка берет меня за обе руки и повисает. Она такая крошечная и симпатичная, что хочется взять ее на руки и поиграть пару минут, но я понимаю, что Эжени далеко не три года. Она уже взрослая девушка, независимо от своего облика…       - А что ты тут делаешь? – спрашиваю я, все еще раскачивая Эжени.       - Слежу за тобой, – Эжени наблюдает за тем, как ее медальон раскачивается вместе с ней. – Мама сказала рассказывать ей о том, что ты делаешь.       - Но зачем ты говоришь мне об этом? – удивляюсь я. – Разве Элла не рассердится если узнает, что ты рассказала мне?       - Нет, – Эжени улыбается. – Мама меня любит.       «Не сомневаюсь» - с досадой думаю я, а в ответ лишь улыбаюсь.