Красная роза

      Я просыпаюсь на своей кровати. Рядом со мной лежит моя сумочка, и после тщательного обследования я понимаю, что ключи, точно также как и остальные вещи, лежат на месте. Перед глазами мелькают образы вчерашней ночи: красная роза, ужасная кровь, клуб, десятки мужчин, шум. Я пытаюсь понять, что из всего этого было правдой, и никак не могу доказать самой себе, что тот мужчина мог быть выдумкой.       Я не видела его глаз, не видела его лица. Я видела лишь розу красного цвета. Но бывает ли такое вообще? Нет. Конечно же не бывает. Или, возможно, красная роза является плодом моих фантазий, временных галлюцинаций? Ведь тогда мне было слишком плохо, чтобы я воспринимала вещи нормально.       Но если это так, если никакого мужчины не было, как я добралась до дома? Как смогла снять туфли, так еще и положить ключи обратно в сумку, а не бросить где-то в комнате?       Самым веским аргументом существования того парня с красной розой было то, что сейчас я лежала укрытая одеялом в своей кровати без обуви и с ключами на месте. Потому парень, который принес меня домой, определенно существует.       Но почему он отнес меня домой? Почему позаботился обо мне и не оставил о себе ни следа? Как же все это странно. Так еще и его слова…       Он обещал что я все пойму, когда протрезвею. Это произошло, но я все равно ничего не понимаю. И откуда, черт возьми, он знал где я живу?! Ведь я не говорила. Хоть и была не в лучшем состоянии из-за той крови, уверена, что не говорила, так откуда он мог знать?       Желудок мучительно ноет и я понимаю, что кровь того человека пошла мне не на пользу. Лучше бы я воздержалась от крови еще несколько дней, чем теперь так плохо себя чувствовала.       Мне кажется весьма странным то, что кровь людей так сильно на меня действует. Почему выпив донорской крови я чувствую себя нормально, но стоит мне выпить кровь какого-то алкоголика или наркомана на меня это действует так, словно я сама приняла дозу в разы больше?       В Северном лагере все вампиры нормально переносили кровь людей. Я уверена, среди их жертв не все были людьми без вредных привычек, так почему же это на них никак не отражалось? Едва ли можно было услышать от кого-то о боли в животе или о тошноте из-за крови.       Мой телефон начинает раздражающе звонить. Я быстро поднимаю трубку и не успеваю подать признаки жизни, как человек по ту сторону телефонной связи произносит:       - О, Лина, привет. Ты наконец-то ответила, – весело говорит Дэвид. – Я решил позвонить тебе, узнать есть ли продвижение с картинами.       - Дэвид, я…       - У тебя голос, будто ты обкурилась, – перебивая меня, замечает вампир.       - Ну спасибо. Отличное начало разговора, впрочем, как всегда, – саркастично фыркаю я.       - Может я смогу разбавить твое плачевное состояние «Кровавой Мэри»?       - Фу, – лишь отвечаю я.       - Не нравится? – удивляется он. – Я говорю не о той гадости, что пьют люди, а о самой настоящей крови с капелькой алкоголя. Можно даже без него, – мягко добавляет Дэвид.       - Вчера я, похоже, перепила крови, – объясняю я. – Поэтому едва ли смогу выйти из дома сегодня. К тому же, я на мели и за эти дни не нарисовала ни одной картины.       - Как жаль, – с наигранной жалостью произносит парень. – Возможно, теперь-то ты согласишься работать на меня?       - И что я буду делать? – недоверчиво спрашиваю я.       - Ну… хм… - он запинается, раздумывая. – Уверен, мы найдем чем занять твои умелые ручки.       Я заливаюсь краской от двусмысленности.       - Как пожелаете, Дэвид. Поговорим об этом завтра, окей? – Я добавляю в свои слова капельку манер и Дэвид соглашается.       - Только не пей в одиночестве, – «это шутка?» - думаю я остатками от своих прежних извилин.       - Ладно, – в нетерпении бросаю я, желая поскорее избавиться от надоедливого вампира, и плюхаюсь обратно на кровать.       Я пытаюсь уснуть – тщетно. Тело ноет, а мозг, словно протестуя против сна, все с большей интенсивностью прокручивает мысли о парне с красной розой и… могу ли я вообще называть этого парня вампиром? Уверена лишь в том, что человеком не могу его именовать, а так, какая разница вампир он, колдун или кто бы там ни был.       Я беру свой ноутбук и пытаюсь найти какие-либо упоминания о реях с красными розами – тщетно. Я трачу несколько часов на поиски, но не нахожу ничего подобного. Даже не вижу, чтобы люди делали себе такие татуировки. Это ведь не могла быть обычная татуировка, верно?       Стоит мне подумать об этом, я внезапно чувствую себя настоящей идиоткой. Реи рождаются с белыми розами, а разновидность мутации определяет, способен ли он стать вампиром, и способна ли его роза окрасится в черный цвет. Только черный. Так каким же образом роза того парня стала красной? Это самый настоящий бред. Скорее всего это была обычная татуировка. Но теперь возникает следующий вопрос: если этот парень - человек, как он узнал, что я «питаюсь падалью»? Ведь люди не знают о вампирах. И еще более сложный вопрос: откуда он узнал где я живу?       А потом я вижу в интернете фотографию книги с красной розой. Я прямо-таки подскакиваю с кровати и начинаю одеваться с одной лишь мыслью: мне срочно нужно попасть в библиотеку.       По фото видно, что книга старая, и скорее всего это сборник легенд и мифов, но это меня не волнует. Волнует лишь красная роза, точно такая же, как у парня на запястье.       Я захожу с самую большую библиотеку в городе. И когда я вижу все эти книги, думаю лишь об одном: мне никогда не найти подходящую. Я подхожу к библиотекарю и спрашиваю о книге, на обложке которой нарисована красная роза, и женщина отвечает, что не может знать, как выглядят все обложки, и просит сказать название или автора, но я лишь отмалчиваюсь, ничего не зная об этом.       Я пытаюсь снова найти в интернете название книги с красной розой – тщетно. Такое ощущение, что книги не существует в этом мире.       - Может, вы найдете то, что ищите, в отделе с фольклором? – спрашивает женщина. – Мы закрываемся через четыре часа, так что у вас есть время, – добавляет она.       - Ясно, – я киваю. – Спасибо.       - Не за что, – она улыбается и продолжает заниматься своими делами.       Я ухожу из библиотеки прямо перед закрытием и с сожалением понимаю, что ничего не нашла. Совсем ничего.       Уже начинает темнеть, и я спешу домой: мало ли какой вампир-наркоман захочет отведать моей крови, а я не в лучшей форме. Я чувствую резкий запах крови. От этого запаха меня начинает одолевать страх. Кажется, вот-вот и я столкнусь с другим вампиром, и он уж точно не будет таким человечным как Дэвид.       Я поворачиваюсь и понимаю, что это запах человека… мертвого человека.       Я разворачиваюсь, желая убежать, но периферийным зрением вижу светлые длинные волосы и останавливаюсь в изумлении. Неужели это Алекс?       С трудом я заставляю себя развернуться и пойти по направлению к девушке, но когда я подхожу ближе, изумляюсь еще больше, когда вижу труп мужчины, истекающего кровью. Убийца пропала. Уверена, это была девушка. Я хочу поскорее убраться отсюда. Уйти подальше от этого места. Не хватало мне еще проблем с полицией. Но, как только я успеваю сделать несколько шагов обратно к дороге, я слышу, как позади меня что-то тяжело падает и я резко разворачиваюсь, ожидая нападения. Его нет. И вместо незнакомого вампира (или Алекс, как я подумала ранее) я вижу Эжени – девочку из Северного лагеря.       Моему удивлению нет границ. Уверена, еще секунду назад мой рот сам по себе раскрылся от изумления. Что Эжени делает здесь, в месте, куда бы Элла ее ни за что не пустила и сама не пошла бы?       - Эжени? – тихо спрашиваю я и жду ответа, но глаза девочки с некой радостью устремлены на меня. Теперь я вижу, что она изумлена не меньше меня. – Идем отсюда, – быстро говорю я и хватаю девочку за руку, желая поскорее оказаться далеко-далеко от трупа.       Она волочится за мной словно тряпичная кукла. Я останавливаюсь лишь когда мы выходим на свет.       Руки и рот девочки в крови, и я поспешно достаю влажные салфетки из сумки и начинаю вытирать красные разводы. Глаза девочки неотрывно смотрят на меня.       - Что? – слегка смущаясь от такого пристального взгляда спрашиваю я, и Эжени качает головой. – Почему ты не говоришь? – раньше она постоянно говорила, когда меня видела.       Девочка отмалчивается и опускает глаза в пол.       - Ну ладно, идем, – вздыхая, бормочу я и веду Эжени в свой дом.       Одежда девочки вся измятая и в грязи, потому я достаю свою кофту и надеваю на нее. Ей идет этот цвет и одной моей кофты хватает, так как смотрится она на ребенке как платье.       - Где Элла? Где все? Что произошло? – спрашиваю я усаживая девочку на диван.       Она по-прежнему молчит и я понимаю, что по каким-то причинам она не может говорить. Ужасные мысли проносятся у меня в голове. Вдруг Совет наказал весь Северный лагерь за мою ложь? Вдруг Тисата велела мне солгать специально, чтобы потом, возможно, убить весь Северный лагерь за неподчинение? Но тогда почему Эжени осталась жива? Совет ни за что не позволил бы ей сбежать.       - Элла жива? – тихо спрашиваю я, и Эжени отрицательно качает головой. – А Вероника? – «нет». – Кто-нибудь из Северного лагеря кроме тебя жив? – Эжени пожимает плечами, и я понимаю, что шансов у них было очень мало. Совет убил их всех. А виновницей всех этих масштабных убийств была именно я.       Глаза Эжени становятся безгранично грустными и я не знаю, что нужно сказать в таком случае, ведь мне на самом деле не жаль, что такая женщина как Элла умерла, и уж точно мне не жаль тех вампиров и Веронику. Но мне становится больно, когда я смотрю на Эжени. Почему? Да потому что она выглядит как ребенок: милая и невинная.       - Все хорошо. Я с тобой, – тихо шепчу я и прижимаю девочку к себе. Она обнимает меня за шею и начинает тихо всхлипывать.       Ночью Эжени спит со мной, так как не хочет оставаться одна. Это одна из немногих ночей, когда меня начинают одолевать сны…

***

      Черный Мерседес подъезжает прямо к моему дому. Меня охватывает страх. Я понимаю, что нужно уходить из этого дома поскорее, пока они не добрались до меня, но ОНА не позволяет мне. Она начинает сопротивляться, словно мы что-то забыли. Что-то очень ценное. А потом я вижу девочку.       «Эжени» - подсказывает мне сознание, которое, очевидно, теперь не принадлежит мне.       Девочка подбегает ко мне, и я быстро кидаю ей вещи которые она должна надеть.       - Живее! – с нетерпением произносит ОНА, вовсе не я.       Я чувствую теперь не только свой страх, но и ее. Но в отличие от нее, я боюсь лишь за себя, а она боится за девочку больше чем за себя саму.       «Почему? Что в ней такого особенного?» - удивляюсь я, но ОНА лишь фыркает, дескать, ты никогда в жизни не поймешь.       Мы с Эжени выбегаем из дома, и девочка с легкостью поспевает за мной. Я понимаю, что глупо бежать от вампиров, которые пока что даже не нападают, но ОНА боится их больше, чем самой смерти.       Мы заворачиваем в темный переулок. Все мое тело дрожит, а ОНА… ожидает встречи с кем-то. Я никак не могу понять, что вообще происходит. Еще секунду назад ОНА боялась вампиров в Мерседесе, а теперь словно забыв об опасности сгорает от нетерпения и какого-то возбуждения.       - Пришла, – слышится мужской голос.       - Да, – отвечает она и мне хочется сплюнуть от ее сладких, ванильных мыслей.       «Какого черта она думает такую чушь о его прикосновениях» - с отвращением думаю я, вызывая ее негодование.       - Они нашли нас, – быстро выдыхает она. – Люди Совета уже здесь.       - Понятно, – безразлично выдыхает, он и отчего-то мне хочется бежать подальше от этого парня. Он весь фальшивый.       - Может ты поможешь мне с новой квартирой? Я больше не могу там оставаться.       - Это ни к чему, – он улыбается, но отнюдь не доброжелательно.       Стоит мне попробовать покопаться в ее мыслях, как понимаю, что она не замечает ничего странного в таком его поведении. Она не слышит подвоха в его словах.       «Одумайся!» - почти кричу я. Но она вообще не слушает меня и отбрасывает, словно грязные носки.       Он ведет нас в район, где я ни разу не была, а ОНА послушно следует за ним.       «Мне все это не нравится. Давай уйдем» - говорю ей я, и она снова выталкивает меня в самые дальние углы своего сознания.       Парень одним жестом показывает, чтобы я прошла в эту дверь. Это явно какой-то старый дом, и мне не слишком хочется входить внутрь, но она входит, даже не думая о том, что там может скрываться опасность.       - Пару дней переждешь вот здесь, – говорит он и открывает дверь, ведущую в жуткий сырой подвал.       «Это шутка?!» - восклицаю я, а ОНА лишь велит закрыть свой рот.       Меня все это начинает раздражать, и я пытаюсь вытолкнуть ЕЁ из своего тела, а потом сама изумляюсь, когда понимаю, что ОНА сильнее меня в миллиарды раз. Все мои попытки противостоять ей или даже помочь разлетаются в пух и прах.       Внутри слишком сыро и пахнет гнилым мясом. Я не понимаю, что это за жуткое место, и как вообще можно было сюда привести девушку, которая, очевидно, влюблена в этого недомерка.       - Сюда, – он водит нас по коридорам, и мне начинает казаться, что мы не в доме, а в каком-то подземелье из компьютерной игры – столько здесь коридоров.       И наконец, когда мы входим в самую последнюю дверь, Эжени рядом со мной охает. Я оглядываюсь и вижу недомерка, впивающегося прямо ей в горло.       - Твою мать! – восклицает ОНА и кидается на парня, но сзади в мою ногу врезается что-то липкое и острое. Я падаю и кричу от боли, глядя на то, как парень закрывает дверь, оставляя меня одну в этой комнате.       Я разворачиваюсь, в надежде увидеть того, кто на меня нападал, но застываю от ужаса, когда вижу сотни людей, обращенных в вампиров. Они все ползут к нам…