Красная роза

      Они не прекращают стучать, а я лишь судорожно перебираю варианты, которые у меня остались. Я могу остаться в доме и попытаться одолеть двух огромных вампиров, обороняясь сковородкой и парочкой кухонных ножей. Этот вариант очевидно проигрышный, потому я открываю окно и становлюсь на крохотный выступ.       Я пытаюсь не смотреть вниз и не сильно хвататься за трубу, которая то и дело шатается от каждого моего прикосновения. Эжени смотрит на меня, ожидая, что я ей помогу, но мне самой до чертиков страшно. И я понимаю, что даже если бы была вампиром-наркоманом, не выжила бы после такого долгого падения вниз.       Держась за трубу, дрожащими ногами я аккуратно одолеваю сантиметр за сантиметром, в надежде добраться до соседского балкона. Я чувствую, как подо мной дрожит застарелая штукатурка, и молю, чтобы он не обвалилась. Большая половина моей ноги висит над огромной пропастью, и я боюсь, что, посмотрев вниз, сразу же потеряю остатки равновесия и уверенности в себе и упаду.       - Скорее, – подгоняет Эжени.       - Пытаюсь, – раздраженно буркаю я и хватаюсь рукой за балкон.       Я подаю руку девочке, надеясь, что ее крохотная ручка не выскользнет из моей вспотевшей от перенапряжения и долгого волнения ладони. Я пытаюсь не думать о высоте и о том, как выберусь из соседского балкона, но не получается.       Стоит мне задуматься об этом, и я выпускаю руку Эжени из своей, и та издает испуганный взвизг. Кровь приливает к голове, и я тянусь слишком низко, чтобы не дать ей упасть, и сама едва успеваю схватиться за железные прутья, чтобы не упасть.       Слышится грохот, доносящийся из моей квартиры, и я понимаю: вышибли дверь.       Впопыхах я подтягиваю Эжени к себе и открываю незапертую дверь балкона. Стоит нам туда зайти, я вскрикиваю от неожиданности, а Эжени прикрывает глаза рукой.       На кровати лежит голый мужчина. Его руки связаны галстуком, а сверху на нем сидит не менее голая женщина в каком-то странном купальнике, состоящем буквально из трех черных веревок, которые абсолютно ничего не прикрывают.       На какое-то время мы замираем и во всю глазеем друг на друга. Не считая Эжени, которая закрывает глаза и прячется за моей спиной.       Мужчина произносит несколько ругательств, а женщина быстро накрывает его одеялом, а на себя ловко накидывает белый шелковый халат.       Мы соседи, и я вроде как должна их знать, но, тем не менее, моя затворническая жизнь дала о себе знать.       - Ты кто такая и какого черта ты тут делаешь?! – вопит женщина.       - Я ваша соседка.       Понимая всю нелепость произошедшего я могу выдавить лишь это.       - Умоляю, извините. Можете продолжать, – быстро добавляю я и иду в сторону пожарной лестницы, прямо на которую выводила входная дверь в эту квартиру.       Парочка любителей БДСМ провожает нас взглядом. Они настолько ошарашены, что не могут что-либо сказать. Эжени до сих пор прячется за моей спиной, держась за край кофты.       Я смотрю в глазок и замечаю, что вампиров нет поблизости. Я надеюсь, они не знают о пожарной лестнице и до сих пор ищут меня, громя мою квартиру. Как можно тише я распахиваю тяжелую железную дверь и пропускаю Эжени вперед.       Мы молчим, и я лишь одним взглядом указываю, чтобы она быстрее спускалась. Девочка медлит, глядя на крутую заржавелую лестницу.       - Быстрее, – шикаю я и впопыхах подталкиваю ее.       Неуверенно девочка хватается дрожащими руками за край лестницы, а я удивляюсь: она раньше прыгала по деревьям, не боясь упасть, а сейчас, перестав пить кровь вампиров, боится спустится по лестнице.       Нерасторопно и крайне медленно Эжени все-таки спускается. Окольными путями мы обходим здание и выходим на улицу.       - И куда ты идешь? – спрашивает девочка.       - Подальше отсюда, – буркаю я.       - Но у тебя нет денег.       - Угу, – я киваю. – Все осталось в доме. Не было времени паковать вещи, знаешь ли.       Мой голос звучит грубо, и я немного сожалею, что девочке приходится выслушивать подобное, несмотря на то, что она ни в чем не виновата, но Эжени все равно делает вид, что не замечает моей раздражительности и грубого тона.       Через час я решаю остановиться. Мы зашли довольно далеко от дома, к тому же, на улице потемнело.       - Мы останемся ночевать здесь? – неуверенно спрашивает Эжени.       Мы стоим посреди улицы, и я прекрасно понимаю, что нужно найти себе место для ночевки. Но вместе с этой мыслью ко мне приходит другая: если бы в тот момент я солгала Дэвиду и ответила взаимностью, то с ночлегом, точно так же, как и с деньгами, проблем не возникло бы.       - Проблемы, блонди? – от этих слов, точно так же, как и от голоса, я вздрагиваю.       «Алый» - проносится у меня в голове прежде, чем он с нечеловеческой скоростью, словно подлетев, оказывается прямо передо мной.       - Симпатичная, – первое, что произносит он и приближается к Эжени.       В страхе, что он навредит девочке, я притягиваю ее ближе к себе, отчего девочка сразу же прячется у меня за спиной, словно мышка, почуяв опасность.       - Отойди от ребенка, – строго шиплю я.       - Ладно-ладно, – по его лицу сразу видно, что вампир забавляется.       Я понимаю, что ему не нужно мое разрешение, чтобы убить меня и Эжени. Безусловно, Алый отступил лишь потому, что изначально не хотел нападать. Но, что тогда ему надо?       - Какая грозная, – эти слова звучат настолько заносчиво и насмешливо, что хочется разразиться тоннами грубых и колких комментариев, но я боюсь, поэтому приходится лишь отмалчиваться. - Куда направляешься? Будешь ночевать на вокзале? Или, может, на лавочке в сквере, как бездомная? – он усмехается одним уголком губ.       - Откуда ты знаешь?       - А разве неясно? – ухмылка не сходит с его лица.       - Нет.       Эжени дергает меня за рукав и безмолвно указывает на его татуировку, будучи явно удивленной.       - Я знаю, – в раздражении шикаю я.       Алого явно позабавила эта картина, и он медленно меряет нас с Эжени взглядом.       - Больше сны не сбывались?       - Нет, – буркаю я, а он лишь коротко кивает, мол, хорошо.       Такая встреча меня пугает. Я не знаю, откуда Алый все это знает, потому что сны уж точно не могут открыть такие подробности чужой жизни. Во всяком случае, мне так кажется. И если ему снятся такие же сны, как и мне, не должно ли это значить, что моя роза тоже должна быть красной?       Я пытаюсь не забивать свою голову всякими глупостями, и Алый вырывает меня из собственных мыслей:       - Я знаю, что произошло только что, Лина, – медленно произносит он. – Я могу помочь тебе с ночевкой.       - С чего бы? – насторожено спрашиваю я, и былое чувство дежавю снова сваливается на меня, словно снег на голову.       - Какая разница? – он вопросительно вскидывает бровь.       - И что я должна буду взамен?       - Ничего.       - Тогда я точно не пойду.       - Ладно, – он вскидывает руки и немного усмехается. – Можешь отплатить телом за ночлег.       - Еще чего! – жестко выплевываю я, а Алый начинает смеяться.       - Больно надо, – все так же насмехаясь надо мной произносит он. – На самом деле я предлагаю тебе ночлег лишь чтобы обезопасить себя.       - Как это может обезопасить тебя? – «чушь».       - Скажем так, обезопасит мое шаткое духовное состояние, – самодовольно и слишком наигранно произносит он.       - Ты пытался меня убить дважды, а теперь предлагаешь ночлег, – это констатация факта, но Алый все равно смотрит на меня в недоумении:       - Но я же не убил…       - О, да, знаешь, а я как-то не заметила, – саркастично замечаю я.       - Ты хочешь, чтобы я продолжил тебя уламывать, или пойдешь со мной?       - Нет.       - Что нет? Нет – не хочешь, или нет – не пойдешь?       - Ни то, ни другое.       Эжени ошарашено смотрит на меня и хочет что-то сказать, но я закрываю ей рот, понимая: это уже было во сне. И Алый отвел меня вовсе не в теплое жилище, а в подвал, где меня убили.       - Я не нуждаюсь в твоей помощи. И не думай, что я настолько глупа, чтобы поверить тебе на слово.       - Ладно, – он безразлично пожимает плечами. – Но, думаю, ты все равно слишком глупа.       - Пошел в…, - я запнулась.       - Скверные манеры, Лина Джеймс, – Алый несколько раз цокает языком во рту и с ухмылкой удаляется.       Это мало похоже на мой сон, но я все равно стараюсь избегать любого соответствия со сценарием, где меня убивают. В мыслях звучит короткий, насмешливый хохот Алого, который, в отличие от насмешек Дэвида, не заставлял чувствовать себя грубой или невежественной. Возможно, потому что я понимала: Алый – убийца, которому плевать, грубо я выражаюсь или нет.

***

      Спустя несколько часов прогулок по ночному городу мы с Эжени устаем. Хочется спать, и мы голодны. Но привычка спать в теплой и мягкой кровати не дает нам уснуть где-то на лавочке, и мы, одетые в легкую одежду, которую холодный ночной ветер запросто продувает, вынуждены скитаться туда-сюда, чтобы хоть как-то согреться.       - Идем туда, – Эжени указывает пальцем на одинокий, ничем не приметный переулок, и я безразлично пожимаю плечами, дескать, почему бы и нет.       Мы переходим через дорогу, и именно в этот момент гудок справа от нас заставляет все мое тело поежиться, когда я поворачиваю голову и вижу черный Мерседес.       Один из вампиров выходит и направляется в нашу сторону, а другой снова продолжает ехать к нам.       - Бежим, – в панике выдыхаю я, и мы несемся вперед в этот крошечный переулок, куда, по моему мнению, машина не сможет заехать.       Машина не смогла, вот только вампиров это не остановило. Они быстрыми шагами направлялись в нашу сторону, а я замерла, увидев перед собой тупик.       - Что делать? – я почти плачу.       Внезапно Эжени открывает дверь, и мы вбегаем внутрь. Я благодарю небеса, что на этот раз они пощадили меня и заставили эту дверь распахнуться.       Вокруг темно. Слышно, как капает вода, и я никак не могу понять, откуда исходит этот звук.       Мы боимся пошевелиться.       - Нужно чем-то подпереть дверь, – тихо шепчу я.       - Нет, – внезапно отвечает Эжени. – Они сюда не войдут.       - Почему? – в недоумении спрашиваю я и в этот самый момент болезненно корчусь от внезапного приступа тошноты и дежавю одновременно.       Я с ужасом замечаю, что нахожусь в том же помещении, что и во сне.       - Куда ты меня завела?! – в панике кричу я и пытаюсь выскочить наружу, но дверь заперта с той стороны. – Эжени, что, черт возьми, ты наделала?! – я молочу руками в дверь, больно царапая кожу об заржавелую поверхность.       - Тссс, – лишь выдыхает она, и я в страхе замолкаю и начинаю прислушиваться.       Хруст. Хруст слышен повсюду. Он приближается, а перед моими глазами всплывает картина обращенной в вампира девочки по имени Линда. Но этого не может быть, я ее убила…       Что-то острое врезается мне в ногу, и я хватаюсь всеми силами за девочку, которая, очевидно, боится не меньше меня. Даже во тьме я различаю ужасные и страшные до безумия силуэты людей. Они двигаются на четвереньках, переваливаясь из одной стороны в другую.       Вампир, некогда бывший человеком, кидается на меня, и я уворачиваюсь, отчего тот врезается в дверь. Я не вижу выхода отсюда и понимаю, что мы в ловушке. Последними остатками оптимизма я благодарю Всевышнего за то, что в комнате темно, и я не вижу всего ужаса, который творится в этом помещении.       Я понимаю, что это конец, но никак не могу заставить себя смириться точно так же, как не могу придумать какой-то хороший план, чтобы выжить.       Существо валит меня с ног, и я начинаю, словно безумная, визжать и размахивать руками и ногами в разные стороны с такой силой, что понимаю, что вампир, некогда сваливший меня с ног, уже давно отлетел от меня на добрые несколько метров.       Эжени помогает мне встать, но по-прежнему боится пошевелиться и отойти от двери. Я тоже.       Свет проливается на это помещение, и лишь через несколько секунд я замечаю, что кричу. Чудом оказалось то, что мы выживали на протяжении нескольких минут. Монстров-вампиров в этой комнате было не пять, даже не десять. Их как минимум было двадцать.       Они словно муравьи набрасывались на трупы, лежащие на полу, и лишь некоторые из них в перерывах от трапезы замечали нас с Эжени. Когда мой взгляд метнулся к источнику света, я увидела Дэвида, стоявшего с противоположной стороны от меня. Одним жестом он указал мне, чтобы я подошла к нему, но я не могла пошевелиться, не могла заставить себя подойти к этим тварям.       Вампир показывает мне на маленький участок этого жуткого помещения, где нет вампиров-монстров. И я, тяжело сглотнув, на цыпочках медленно передвигаюсь к нему, боясь зацепить чью-то переломанную, окровавленную конечность. Эжени точно так же аккуратно, держась за край моей кофты, следует за мной.       Эти вампиры так увлечены едой, что не замечают нас, и мы выбираемся из комнаты.       Дэвид быстро захлопывает дверь за нами, и я выдыхаю:       - Спасибо.       Я не знаю, что он здесь делает, не знаю, что вообще происходит вокруг, но я так сильно благодарна ему, что готова ответить на все поцелуи.       Я срываюсь и, поддаваясь порыву благодарности и легкого умиротворения, обнимаю его. Дэвид обнимает меня в ответ и шепчет прямо в ухо, отчего мои волосы щекочут шею:       - Нужно выбираться.       Я осматриваюсь и замечаю, что мы находимся в каких-то туннелях или бункере. Я могла бы предположить, что мы в туннеле метро, но на полу не видно рельс, отчего я вычеркиваю этот факт из возможных.       - Что происходит? – спрашиваю я, когда он хватает меня за руку и стремительно продолжает идти вперед.       - Совет, – начинает вампир. – Они хотят заполучить тебя.       - Меня? – «что за бред?». – Есть вокруг сотни вампиров, а они решили выпить мою кровь, чтобы утолить свой наркоманский аппетит?       - Они знают о твоих видениях, – лишь отвечает он.       - Откуда? Да и что здесь такого, что…       Меня прерывает громкий животный стон, который эхом отражается об узкие стены туннеля и звучит буквально везде.       Я оборачиваюсь и вижу вампиров-монстров, быстро ползущих на четвереньках. Хруст их костей пугает меня еще больше, чем тот факт, что эти существа двигаются, словно тараканы или пауки.       Мы срываемся и бежим. Эжени, уставшая и голодная, едва поспевает за нами, а мне приходится постоянно тормозить и оборачиваться, чтобы убедиться, что она не поскользнулась на липком и мокром полу.       Дэвид дает мне связку ключей и произносит:       - Если бежать по коридору слева, ты выберешься отсюда, – из огромного количества ключей Дэвид выделяет лишь один. – Это, - он быстро вкладывает серебристый ключ в мою руку, - от выхода. Запомни.       - А как же ты… - в панике выдыхаю я.       - Я им не нужен, точно так же, как и Эжени. Если пойдем с тобой, будем лишь мешать. Просто беги. Мы выйдем позже.       - Я не…       - Беги!!!       Дэвид толкает меня с силой в другое ответвление коридора, и я пускаюсь бежать. Мысли судорожно мелькают у меня в голове. Я не понимаю, почему парень решил, что чудовища их не тронут. Ведь я точно уверена, что они не подчиняются ни чьим приказам. Тогда что?       Эжени осталась с ним. Можно ли ему доверять? Может ли он позаботиться о ней лучше, чем я? Сомневаюсь. Но почему я послушала его? Возможно потому, что не было времени спорить, а возможно потому, что боялась так сильно, что на какой-то момент перестала здраво мыслить…       Я пытаюсь найти выход. Дэвид сказал, что мне просто нужно бежать вперед, но, черт возьми, я ничего не вижу!       Вокруг темно, а на потолке лишь изредка попадаются тусклые, едва горящие лампы, которые издают неприятный треск и жужжание, отвлекающе мигая в перерывах.       Все это в очередной раз кажется до боли знакомым. И я пытаюсь заглушить в себе кричащие мысли о том, что все это уже было, чтобы, наконец, сосредоточиться.       Вдоль узкого коридора, в котором я стою почти по щиколотку в воде, расположены небольшие старые дверцы. Они заржавелые, и на каждой двери висят огромные старые замки, в точности как в средневековых темницах. Это меня немного смущает, и я пытаюсь не задаваться вопросом: что находится за этими дверями.       Я бегу несколько минут, но этот жуткий коридор не заканчивается, а даже напротив, становится еще более жутким. Воды здесь почти по колено, и, несмотря на закрытые двери, слышны душераздирающие вопли с той стороны. Света, в отличие от воды, не прибавилось, и даже мое вампирское зрение не в силах разглядеть, что творится в дали, и есть ли там выход вообще.       Я останавливаюсь, когда вижу приоткрытую дверь, единственную, на которой не висел замок. Остатками своей оптимистичной натуры я подозреваю, что за дверью ничего нет, раз она не замкнута, но, как по-обыкновению заядлого оптимиста, я ошибаюсь.       Стоит сделать мне шаг, и звук хлюпающей воды разносится по всему коридору, и в этот самый момент я слышу хруст костей.       Идти вперед, в сторону выхода, я боюсь. Мне становится страшно до мозга костей, когда я понимаю, что существа могут вылезти из этой неприкрытой двери и наброситься на меня со спины. Страх сковывает мои движения настолько, что стою как вкопанная до тех пор, пока не вижу ужасную, мерзкую голову четвероногого существа, которое приближается ко мне.       Я разворачиваюсь и бегу обратно, в ту сторону, откуда пришла. Огромная длинноногая и длиннорукая женщина быстро ползет за мной. В отличие от других людей, обращенных в вампиров, эта не переваливается из стороны в сторону, и ее движения довольно четкие и быстрые. И даже тот факт, что половина ее лица находится в воде, не заставляет сбавить ход.       Издавая жуткие голодные клокочущие звуки, это чудовище движется ко мне, а я даже не знаю или успею убежать. Быстро перебирая четырьмя конечностями, монстр заметно сокращает дистанцию между нами. Я помню, как убила Линду, и помню, каких усилий мне это стоило. Но если учесть, что в тот момент чудовище, некогда бывшее Линдой, еще не вкусило человеческой или вампирской крови и едва держалось на ногах, то понятное дело я смогла с ней справиться. Но этот монстр уже явно находится в таком состоянии не день и не два и очевидно выпил достаточно крови, чтобы передвигаться так быстро и ловко.       Я же была голодна, вдобавок сильно устала, а этот бег и вовсе вымотал меня столь сильно, что я замечала, как сбавляю скорость с каждым пройденным метром. Сколько не старалась, скорость набрать не получалось, из-за чего дистанция между нами сокращалась в разы быстрее чем прежде.       Когда я вижу ответвление коридора, радуюсь, что, наконец, смогла выбраться, и Эжени с Дэвидом где-то здесь, но вместо этого я натыкаюсь на толпу тех тварей, что гнались за мной минутами ранее. Я корю себя за свою несообразительность и глупость, но понимаю, что мысленное унижение самой себя не поможет улучшить шансы на спасение.       Легкие разрываются от боли. Мне настолько тяжело дышать, что готова поклясться, что чувствую, как воздух в моем носу начинает закипать.       Поскользнувшись на повороте, я заворачиваю в другой коридор и, уже дыша ртом из последних сил, ускоряюсь и вбегаю в открытую дверь, из которой не доносится ни единого звука.       Я захлопываю дверь и только теперь, в этой непроглядной тьме, чувствую мерзкий отвратительный запах. Моя рука дотрагивается до чего-то вязкого, мокрого и холодного. Я обтираю руку об одежду, надеясь, что это просто канализационная вода, но когда подношу руку к лицу, желая узнать по запаху, что это, с трудом заставляю себя не завизжать.       То, во что попала моя рука, вовсе не вода и даже не канализационные отходы. Это жижа, некогда бывшая плотью. И от этого мне становится не то чтобы не по себе, я чувствую, что от страха и отвращения начинаю сходить с ума.       Слышу хруст костей и стоны прямо за стеной, и кто знает, сколько их сможет сдерживать эта дверь, в которую твари то и дело ломятся.       Я делаю еще несколько шагов вперед, спотыкаюсь и падаю на пол. Лицо больно царапает не то палка, не то железка, и я захлебываюсь слезами, когда мои руки не нащупывают ничего, кроме мягких, прохладных и слегка липких влажных предметов.       Я изо всех сил стискиваю зубы, стараясь не кричать и не издавать лишних звуков, а тошнота лишь сильнее подступает к горлу, и я молю, чтобы меня не вывернуло наизнанку прямо здесь.       «Что это за место?!» - в панике плачу я.       Я пытаюсь подняться и не думать о том, чего касаются мои руки, ноги, да и вообще все тело. Но не получается. Мое сознание рисует ужасные картины, и я понятия не имею, как выбраться отсюда.       Я лежу не двигаясь несколько минут, а может даже несколько десятков минут. Не знаю точно, я потеряла счет времени.       Свет внезапно начинает тускло мигать. И стоит светлым лучам упасть на пол, на то место, где я лежу, я не могу сдержать криков и ужасных диких воплей. Я визжу так, что чувствую, как что-то в моем горле надрывается. Слезы градом скатываются по моим щекам, а я, не в силах вернуть былое равновесие, на четвереньках отползаю в самый отдаленный уголок этой комнаты пыток.       Весь пол измазан кровью и прочими останками людей или вампиров. А предметы, на которых я лежала, которых касалась моя кожа, были сырые, проеденные насекомыми, органы. Я вся была в крови и с ужасом заметила, что щеку я поцарапала вовсе не палкой. Это была переломанная кость, торчавшая из наполовину раздробленного, словно в мясорубке, тела.       Стуки за дверью не прекращались. И минуты тянулись как вечность, особенно в те моменты, когда лампа решала вновь загореться. Я закрывала глаза и вся тряслась от страха. Я плакала так долго, что плакать, в общем-то, было нечем.       Возможно, прошли часы, возможно, лишь минуты, но я уже ничего не соображала. Мысли спутались, и я могла лишь как безумная считать количество секунд, пока горит лампа. Она потухала, и мои мысли словно потухали вместе с ней. Казалось, это никогда не закончится.       А потом громкий возглас моего телефона озарил всю комнату, отчего я вздрогнула и немного пришла в себя:       - Лина, черт возьми, почему ты не вышла?! – кричит Дэвид мне в трубку.       И только сейчас я понимаю, какой дурой была. Как я могла забыть, что телефон находится у меня в кармане?!       - Я…, - я пытаюсь сказать хоть что-нибудь, но мне так страшно и плохо, что я вся трясусь.       - С тобой все в порядке? – его голос звучит взволнованно.       - Нет, – я так рада слышать этот знакомый голос, что вновь начинаю всхлипывать. – Дэвид, я застряла здесь. Вампиры появились в том коридоре, и мне пришлось свернуть обратно. Я зашла в какую-то дверь, а здесь полно трупов! Дэвид, я вся в человеческих кишках!!! (Вот нет, чтобы "я вся в крови!". Нет, это не для нас, ломаем систему, мы все в кишках! прим.ред.) – мой голос срывается на крик. – Эти твари за дверью. Я не могу выйти.       - Где ты? Скажи, в какую дверь зашла, и я вытащу тебя оттуда.       - Я не знаю! – мой голос звучит так жалко и тонко, что я едва замечаю в нем себя. - Было темно. Я просто бежала и увидела открытую дверь. Дэвид, умоляю, помоги мне. Я… я сделаю все что угодно, только вытащи меня. Умоляю, – я плакала.       - Тише, – мягко произносит он. – Я вытащу тебя. Только не теряй сознание, о’кей?       - Да, – выдыхаю я.       Когда он бросил трубку, я пыталась не думать о плохом, но в такой атмосфере думать о хорошем было просто невозможно.       Я не знаю, сколько их за дверью. И даже если Дэвид отыщет меня, как он справится с таким количеством вампиров? Боже, он тоже умрет… а все… из-за Эжени…       Я подлавливаю себя на том, что виню эту девочку во всем, и пытаюсь откинуть такие мысли прочь. В конце концов, она не могла знать, куда мы входили, и так просто вышло. В любом случае, если бы мы не вошли сюда, другие вампиры все равно бы нас убили. А вот как здесь оказался Дэвид… Конечно он работает на Совет, но в таком случае он не должен мне помогать сбежать. Если он помогает, выходит, он предает свою верность Великому Совету.       «Чертова кучка наркоманов» - про себя шиплю я.       Через какое-то весьма долгое время шум за дверью утихает. Дверь распахивается, и я вижу Эжени.       - Быстрее, – буркает она, и я подскакиваю на ноги и ловко срываюсь с места.       - Где Дэвид?       - Отвлекает чудовищ, – шепчет девочка, а мне от ее слов становится не по себе.       Я боюсь, как бы вампиры не догнали Дэвида, боюсь, что он не сможет покинуть это место, впрочем, точно так же, как и мы.       - Второй выход там, – Эжени указывает на дверь чуть дальше нас.       Девочка берет связку ключей у меня из рук и направляется в сторону двери.       Я никак не могу перестать думать о вампире, который отвлекает этих чудовищ, чтобы спасти мою жизнь.       Руки у Эжени дрожат, и она никак не может найти походящий ключ.       - Вы пришли не отсюда? – догадываюсь я.       - Нет, – она качает головой. – Туда, откуда мы пришли, побежал Дэвид. Нам туда не стоит идти, – медленно добавляет девчонка.       Она вставляет один ключ за другим, но ни один из них не подходит. Я удивляюсь: откуда у Дэвида ключи ко всем этим дверям, и зачем они вообще ему нужны.       - Быстрее, – говорю я.       - Я пытаюсь, – раздражается Эжени.       Мне хочется отобрать у нее ключи и попытаться самой, но я понимаю, что это ничего не даст, ведь в итоге я буду делать все то же самое, что и эта малышка.       - Проклятье, – нетерпеливо выдыхает она, когда мы слышим быстрое движение где-то вдали.       Я вижу ту женщину, которая только недавно не дала мне пройти к нужному выходу, и поторапливаю Эжени. Из-за нервов руки у девочки начинают трястись, и она роняет ключи в воду.       Пока она наклоняется и поднимает связку из воды, чудовище заметно быстро приближается.       - Нет времени, – быстро произношу я и хватаю Эжени за руку.       Мы бежим вперед по туннелю и девочка в панике произносит:       - Лина, я не знаю, есть ли тут другой выход.       Мы ускоряемся и вбегаем в дверь справа. Внутри светло и есть еще одна дверь, которая, возможно, выводит в другой коридор. Может, нам удастся обмануть чудовище и выбраться из комнаты и из этого места.       Я изо всех сил пытаюсь удержать дверь за маленький выступ-петлю для замка, но это едва ли может сдержать чудовище, которое изо всех сил ломится в дверь и поддевает руками за нижний угол, в надежде открыть.       Эжени пытается найти ключ от другой двери, и я не знаю, получится ли это у нее, пока я из последних сил удерживаю монстра с той стороны.       Внезапно у меня находятся силы, чтобы плотно закрыть дверь. Я прижимаю в этот момент палец женщины-монстра, и та издает душераздирающий крик.       Не в силах долго удерживать дверь за этот крошечный выступ, я засовываю указательный палец в петлю и тут же высовываю его, когда на меня в очередной раз находит чувство дежавю. Перед глазами проносится момент из сна: кость пальца раздроблена и проткнула кожу, а весь палец, из которого льется кровь, напоминает крюк.       Стоит мне высунуть палец из петли, как женщина с неведомой силой тянет дверь на себя, отчего та распахивается, словно я ее не пыталась даже удержать.       Я визжу, когда вампир набрасывается на меня и сваливает с ног.       - Я открыла! – и в этот же момент я слышу этот восторженный выкрик.       Чудовище пытается впиться зубами в мою шею, и я во всю ерзаю и извиваюсь, лежа под ней. Несколько раз ее зубы смыкаются в воздухе, а я кривлюсь и пытаюсь не вдыхать злосчастные благовония, исходящие от нее.       Периферийным зрением я вижу Эжени, стоящую рядом и буквально застывшую от ужаса. Я понимаю: она мне не поможет, и пытаюсь вырваться, но стоит мне пошевелиться, как кости, пронзающие кожу вампира, больно царапают мой живот. Я едва сдерживаю слезы, впрочем, так же безуспешно, как и вампира, чтобы та не впилась мне в горло. Но с каждым ее рывком я чувствую, что сил остается все меньше и меньше.       Она снова делает рывок, и в это время я отпускаю одну руку, сжимаю ее в кулак и придвигаю ближе к шее. Зубы женщины больно рвут кожу. Ее челюсть настолько сильная, что я молю небеса, чтобы она не прогрызла мою кость.       Второй рукой я хватаю ее за волосы и тяну в противоположную сторону от себя, но в итоге в моих руках остается лишь огромный клок волос, и я вздрагиваю от отвращения, когда вижу, что на ее голове почти не осталось кожи, и все, что там есть – темное мясо.       Из ее уст вырывается стон, и ее челюсть лишь сильнее сжимается на моем кулаке. Я взвизгиваю от боли и свободной рукой со всей силы ударяю ее по голове, именно в то место, где почти нет кожи.       Она сваливается с меня и немного притихает, но лишь на время. Этого времени мне хватает, чтобы схватить Эжени за руку и выбежать за дверь.       Когда я вижу другой коридор, тот, который вел к выходу, я радуюсь. Мы с Эжени пускаемся бежать вперед, а женщина, очевидно сильно пострадав от моего удара, едва поспевает за нами.       - Где же он? – в панике спрашиваю я, когда не вижу Дэвида.       Эжени взволнованно пожимает плечами, и эта картина снова кажется мне до боли знакомой. Я готова поклясться, что все это уже было.       Перед глазами, словно выжженные на сердце, мелькают слова Алого: «Постарайся сделать так, чтобы сны не сбывались». Впервые за столь долгое время, и, возможно, в самое неподходящее время, я задумываюсь именно об этом. Я не знаю, почему нельзя, почему он так сказал, но в глубине души я с этим полностью согласна. Хотя бы потому, что стоит тебе увидеть наяву все в точности, как во сне, реальность становится сном, а сон, возможно, той самой жестокой реальностью.       Я пытаюсь делать так, как говорил Алый, но стоит мне только попробовать, как понимаю: у меня ничего не выйдет. Почему? Да потому что я не помню этот сон, не помню, что было. Помню лишь, что открыв дверь, провалилась в пропасть. Помню лишь, что видела ту комнату, в которой была, помню тот момент, когда кость сломалась, когда я палец вставила в петлю вместо замка. Но что с того? Я не помню подробностей. Мы бежим, и кто знает, было ли все это у меня во сне? А может, все это мне вообще не снилось и меня просто одолевает самое обыденное чувство дежавю, которое испытывает каждый второй человек на планете. И чем же мое «дежавю» выделяется среди остальных? Оно длится слишком долго. Но могу ли я что-то изменить? Едва ли. Даже недавно. Я вставила палец в петлю, в точности как во сне. Если бы я не вспомнила, что в тот момент произошло, сейчас мне было бы очень больно. И я не могу что-либо изменить. Потому что изменить – означает предварительно помнить, как нужно или наоборот – не нужно поступать. А могу ли я это помнить? Вряд ли.       Внезапно я вижу его. Дэвид открывает дверь и втягивает нас с Эжени внутрь. Я хочу что-то сказать. Например, что рада видеть его живым, рада, что он снова нас нашел, рада, что он на моей стороне, но парень лишь безмолвно указывает, чтобы я молчала. Я не понимаю, почему должна молчать, ведь я и так молчала долгое время.       И стоит мне подумать об этом, слышу пронзительный визг Эжени. Я оборачиваюсь, желая посмотреть, что произошло, но девочки нет на прежнем месте. Быстро я оглядываюсь по сторонам, пытаясь различить силуэты в этой непроглядной тьме – тщетно.       - Что…что произошло? – не знаю почему, но эти слова я произношу так тихо, что сомневаюсь, слышал ли их Дэвид. Возможно потому, что вокруг такая тишина, и я боялась разбить всю эту сказочную пелену темного молчания, а возможно потому, что сама не хотела знать ответ на свой вопрос.       - Лина!!! – вопит она.       Ее голос рвет мою душу и сердце на части. В голосе слышна ее боль. Я срываюсь и не думая бегу в сторону, откуда звучал этот голос, но Дэвид хватает меня за руку:       - Их там слишком много. Ей не поможешь.       - Нет! – это слово вылетает у меня с такой яростью, с таким гневном, раздражением и истеричными всхлипываниями одновременно, отчего я не уверена, что голос принадлежит мне.       Я заворачиваю за угол, туда, где слышатся крики девочки, и лампы внезапно снова начинают мигать. И стоит им осветить эти непроходимые, непроглядные туннели, я визжу и рыдаю одновременно.       Десятки голодных, мерзких окровавленных созданий рвут Эжени на части. Ее уже даже не видно. Вернее видны лишь некоторые части ее тела: оторванные руки, волосы, ноги. Тошнота подкатывает к моему горлу не только от столь ужасного и болезненного зрелища, но и от запаха крови. Запаха крови девочки, которая пыталась меня спасти. Девочки, которую, я думала, что спасаю.       - Нет…, - слово, которое застыло на моих устах, и которое больше не раздается эхом по туннелю. Эха больше нет, зато есть слезы, которые смывают кровь с моего лица.       Я стою как вкопанная, а вампиры… нет, ужасные монстры, даже не замечают меня. Мне хочется ударить Дэвида, обвинить его во всем. Зачем он взял с собой Эжени, ЗАЧЕМ?! Но я могу лишь безмолвно всхлипывать, едва держась на ногах.       Меня всю трясет. Возможно от холода, ведь моя одежда вся мокрая, возможно от рыданий, возможно от того, что меня неоднократно посещала мысль, что вместе с тем, как разорвали эту малышку у меня на глазах, эти монстры порвали мое сердце.       - Лина, нужно уходить, – его рука дотрагивается до моей спины, а мне от чего-то становится лишь больнее. И мои рыдания начинают напоминать стоны погибающего, измученного животного.       Дэвид с силой оттягивает меня в нужную нам сторону, а я, словно став марионеткой, беспомощно плетусь за ним.       Эти твари так заняты поеданием этого ребенка, что даже не замечают нас.       Спустя несколько минут бега, двери с обеих сторон коридора заканчиваются, и в тусклом свете одной-единственной лампочки я замечаю дверь в конце туннеля.       - Выход, – торжественно выдыхает Дэвид.       Он дергает огромную железную ручку двери, но та не поддается. Еще и еще – тщетно.       - Дьявол! – это слово эхом раздается по коридору, отражаясь от влажных стен, и покрытого водой пола. И уже через несколько секунд мы слышим огромное количество быстрых шагов и жуткого хруста костей.       - Быстрее, – в панике выдыхаю я, и из последних сил, отодвинув Дэвида, дергаю ручку двери то в ту, то в другую сторону.       Они все приближаются, заметно быстро сокращая расстояние между нами. И теперь я уже визжу, кричу и молочу кулаками по двери, тщетно пытаясь открыть ее.       Дэвид тоже мне помогает, но даже у нас двоих ничего не выходит. Внезапно, в моем сознании проскальзывает такая чужая мысль, что уверена, она не принадлежит мне, а кому-то другому. И, с пониманием этого, другое сознание словно занимает место в глубине моего тела.       - Выпей моей крови, – внезапно произношу я и удивляюсь, что вообще додумалась до такого.       Дэвид смотрит на меня всего секунду, словно обдумывая сказанное. Этой секунды ему хватает, чтобы уяснить весь мой план. Он сильно и быстро впивается в мое горло. Жгучая боль пронзает все мое тело, но я прекрасно понимаю – это ничто в сравнении с тем, что довелось испытать Эжени.       Оторвавшись от меня, Дэвид с силой толкает дверь и та, наконец, поддается. Он выходит наружу и протягивает руку мне, а я в свою очередь принимаю помощь, едва держась на ногах от сильной потери крови.       Перед глазами все мутнеет, и я чувствую, что вот-вот потеряю сознание. Ноги, мозг, руки и даже глазные яблоки становятся ватными или даже бумажными. Даже порывы ветра теперь могут сбить меня с ног.       - Дэвид, если бы не ты, мы бы не…       Я прекращаю говорить, когда слышу противный, едва слышный хруст. Я поворачиваюсь, и в моих глазах все темнеет прежде, чем я начинаю кричать или плакать, или просто говорить хоть что-нибудь. И все эти тысячи ругательств, за которые мне не будет стыдно перед Небесами, были бы обращены к Алому, когда я увидела обмякшее тело Дэвида, лежавшее на полу рядом с ним.       Но я ничего не сказала. Губы словно склеились между собой, веки заметно потяжелели. Я пошатнулась и почувствовала, что больше не держу равновесие.       Ожидаю боль от удара головой, но ее нет, и тепло, параллельно с таким медленным убаюкивающим сердцебиением, заставляют меня погрузиться в забытье.       Тьма окутывает меня сразу, и я даже не успеваю подумать о бессмысленной смерти человека, который меня спас…