Красная роза

      Примерно два часа у меня уходит лишь на то, чтобы понять, где я нахожусь. Еще два часа я затрачиваю на то, чтобы понять, как добраться до квартиры, которую ранее я называла своим домом. На путь, учитывая, что у меня нет ни цента в кармане, уходит более трех часов, и за это время я успеваю поразмыслить о многом.       Перед глазами проносится побледневшее лицо Дэвида, его обмякший труп и испуганные глаза навыкате. Каждая клеточка тела измученно вспоминает крики малышки Эжени, а память, в точности как и отдел мозга отвечающий за любопытство, неустанно прокручивает раз за разом сотни, миллиарды вопросов об Алом. Всё, что связано с ним затуманено, и я никак не могу добраться до сути.       Придя домой, я принимаю теплый расслабляющий душ дважды, вспоминая, в чем я лежала, и что вообще со мной происходило. Остатками здравого рассудка я понимаю, что все это было во сне, но когда я чувствую вампирскую кровь, которая обогащает энергией и жизненной силой каждую клеточку моего тела, с ужасом и сожалениями понимаю, что все произошло наяву, вовсе не во сне.       Через некоторое время я заставляю себя заснуть, будучи взбудораженной и возбужденной минувшими событиями.

***

      Горячо. Жарко. Первое слово, которое проносится перед глазами – печь. Но эта мысль кажется такой необычной, такой несуразной, что я сразу же отбрасываю ее, боясь даже представить нечто подобное.       Я слышу голос. Женский манящий голос. Он кажется знакомым, но понять, кому он принадлежит не могу. Сколько бы не пыталась – ничего не выходит.       «Это ты?» - затаив дыхание спрашиваю я, желая услышать ЕЕ надменное или раздраженное «да».       Но в ответ лишь тишина. Лишь зов голоса девушки, звук которого напоминает птичье пенье.       «Где я?» - вслух произношу я, и краем глаза замечаю приближающиеся языки пламени.       Я вся съеживаюсь и пячусь назад, будучи не в силах обрести равновесие, но что-то хватает меня за руку. И это «что-то» вовсе не то, о чем я могла бы подумать. Это не вампир, некогда бывший обычным человеком, и это не демон, не призрак. Это даже не наркоман, который уже должен был быть обугленным от столь долгого нахождения в костре.       «Слава Всевышнему, - выдыхаю я, - это просто сон», - я ликую.       «Нет», - знакомый голос заставляет меня запаниковать.       ОНА вернулась, словно с прогулки или же просто спала все это время, раскачиваясь на моих шатких нервах...       Я хочу что-то сказать, вернее, закричать, будучи обезоруженной и ошарашенной увиденным.       В отличие от обычных снов-видений этот больше походит на кошмар и я никак не могу заставить себя свыкнуться с мыслью, что такое может произойти в реальной жизни. Если я, конечно, не нахожусь в печи на самом деле.       «Чего ты ждешь? - сквозь стиснутые зубы шипит она. - Беги!».       Я срываюсь с места и делаю шаг, чтобы начать бег, но тут же останавливаюсь: куда она хочет, чтобы я бежала? Вокруг огонь. Мы сгорим заживо. Впрочем, мы сгорим в любом случае.       «Беги!» - ее голос сочится нетерпением, раздражением и злобой.       «Нет» - упрямо думаю я.       И я получаю ответ. Резкий взрыв ЕЕ воспоминаний, ЕЕ боли и прочих ужасных отвратительных чувств обжигают меня сильнее, чем окружающие языки пламени.       Все дело в парне. В нем все проблемы. Она попала сюда из-за парня, которого… любила?..       «Ты его любила?» - аккуратно спрашиваю я, ожидая очередную оплеуху или ругань, но она лишь коротко кивает. Я чувствую необъятную грусть, печаль и всепоглощающую боль.       «Кто он?» - спрашиваю я.       И стоит мне попробовать протиснуться в ее сознание, как ОНА закрывается и одаряет меня еще более сильной эмоцией, сильнее, чем разочарование, сильнее, чем предательство любимого. И, мне казалось, сильными бывают лишь эмоции, носящие негативный характер, но ОНА смогла убедить меня в обратном:       Человек… нет, вампир, которого она так сильно любила и который предал их любовь, предал ее чувства, бросил на верную смерть, потому что… этот фрагмент в очередной раз ускользает от меня.       Первый раз, когда она переспала с ним, был такой яркий, что пламя на секунду, словно отступило. ОНА специально показывала мне все это, чтобы немного заглушить боль, заглушить панику. И еще, чтобы оставить его личность за завесой тайн, чтобы сохранить загадку, нависающую над парнем.       Что-то выползает из-под расколов горящей земли, и я ужасаюсь, когда вижу Эжени. Я визжу, кричу и плачу, когда вижу, что ее голова прикреплена к телу под иным углом: подбородок сверху, а шея врастает в ее волосы, в макушку. Девочка улыбается, и все ее лицо начинает плавиться, словно оно сделано из воска.       «Успокойся», - мягко произносит ОНА, но я не могу себя контролировать.       Я закрываю глаза, сжимаюсь словно пружина, впиваясь ногтями в свою голову, желая не видеть всего этого.       «Лина, это сон», - ободряюще говорит ОНА и одаривает меня другими, более приятными воспоминаниями:       ОНА лежит на берегу моря, греясь на солнце. Вокруг летают чайки, и вкус холодного лимонада немного отгоняет мысли о неизбежности.       И, когда я вновь открываю глаза, не вижу больше Эжени. Не вижу огня, и понимаю, что нахожусь в больничной палате.       «Это был сон? Нам это казалось?» - спрашиваю я.       «Нет», - она в очередной раз отрицательно покачивает головой.       Мы сидим тихо некоторое время наблюдая за спокойствием и тишиной в больничной палате.       «Скажи мне, кто он. Кто этот парень», - молю я.       «Нет», - спокойно отвечает она.       «Да почему? – возмутилась я. - Просто скажи! Неужели тебе трудно?! На тебя это никак не повлияет. Зато, возможно, не даст мне повторить твоих ошибок».       «А кто сказал, что я желаю тебе добра?!» - с презрением шипит она.       В комнату входит девушка, и на сей раз, ОНА забирает тело себе, запрещая смотреть, кто вошел. Но я вновь слышу этот мелодичный и слегка ускоренный тембр голоса, который, уверена, слышала прежде.       - Я здесь, чтобы помочь, - выдыхает женщина.       - Ты ничем не поможешь, - шипит ОНА.       - Ошибаешься, - я чувствую ее улыбку даже тогда, когда не могу видеть ее лица. - Я занимаю довольно высокий пост. И я способна спасти тебя…       - И что я должна буду сделать взамен? – перебив, грубо произносит она.       - Просто, приведи мне своего друга. Отдай его нам, и, обещаю, ты проживешь не менее тысячи лет. Там, Лина, где только захочешь и так, как только сможешь мечтать.       Я хочу сказать ей, что приведу его, пусть только нас выпустят. Я уверена, она говорит о парне, причинившем ЕЙ столько боли, но ОНА, лишь расстраивается из-за моих мыслей и, не подумав, слишком быстро отвечает:       - Я ни за что на свете его не предам. Ни за что на свете не отдам вам, - эти слова звучат быстро и отрывисто, отчего я готова провалиться сквозь землю от стыда: так дерзко, нахально и грубо они звучат.       - Ты же умная. Почему ты противишься? Он не стал бы спасать тебя, уж поверь мне, - я понимаю, что женщина права и ее слова звучат по-доброму...       - Я знаю, - шепчет ОНА, - но не могу.       - Почему?       Я чувствую, что ОНА вот-вот заплачет и такое ощущение, что я заплачу вместе с ней.       «Держись, - ободряюще произношу я, - пожалуйста, только не плачь».       - В день, когда он умрет, мне незачем будет жить, - тихо объясняет она и я не чувствую ее былой силы, не чувствую жажды жить. Она стала безжизненной, словно догоревшая свеча.       - В таком случае, я не смогу тебя спасти. Ты это понимаешь?       - Да.       - Ты понимаешь, что если сейчас не изменишь свое решение, завтра ты умрешь? – в словах этой женщины я слышу грусть и жалость. Такое ощущение, что она готова уговаривать нас днями напролет, только бы заставить жить.       - Да. Я готова к смерти.       «Дура! Что ты несешь?! Скажи, что передумала. Скажи, что хочешь жить! Я не хочу умирать! Не хочу!» - я кричу, ору, умоляю, призываю ее одуматься - тщетно. Она лишь больше злится, не желая менять свое глупое решение.       «Это мой выбор и умру я – не ты», - размерено шепчет она.       «Да плевала я на твой выбор. Никто не стоит твоей жизни. Никто не стоит НАШЕЙ жизни!!!».       «Это наша жизнь не стоит даже мизинца человека, которого я хочу спасти», - раздосадовано отвечает она.       «Я думала, по его вине мы тут. Он нас предал, так, что же ты…»       «Он не знает, что натворил. Если бы он только знал! Лина, если бы он только знал!» - всхлипывает она.       И я не понимаю: если он ее предал, то почему она о нем так печется, а если не предал, то почему виноват во всем? И что вообще происходит?       «Кто он? Скажи кто он!» - мой голос срывается, и я начинаю давить столь сильно, что чувствую, как она поддается.       «Алый», - затаив дыхание, шепчет она прежде, чем я вздрагиваю и просыпаюсь вся в слезах и в холодном поту.