Забытый всеми

Робин перевернул ветку с нанизанным на неё кроликом так, чтобы поджаристый бок ещё недавно бегавшей и радовавшейся жизни зверюшки оказался подальше от пляшущих языков пламени. По крепкой мускулистой груди мужчины пробежала капелька пота. Беспощадно-палящее солнце в купе с огнём от костра заставили Робина снять рубашку и остаться в одних штанах, однако даже это не спасало от жары, которая, казалось, буквально расплавляет всё вокруг. Они блуждали достаточно долго, пока опытный разбойник, наконец, не разрешил сделать привал. Основательно запутав следы, они выбрали для своего временного пристанища небольшую опушку в глубине леса; судя по нетронутой растительности и живности, гуляющей без опаски, это место было неизведанно людьми, и обнаружить их здесь было практически невозможно. В трёх минутах ходьбы от их так называемого лагеря протекала неглубокая речка, в которой Робин успел искупаться, впервые, между прочим, за последние пару дней, после чего занялся тем, что умел лучше всего. Ну, не считая воровства. Поймать зверька было не так уж сложно, и сейчас он жарился на открытом огне, расточая по окрестности аппетитные ароматы. В животе у Робина заурчало. Весь день они перебивались хлебом, который он успел стащить из замка, так что ближе к вечеру их ждал поистине праздничный ужин. Королева, наверное, и здесь найдёт, к чему придраться, но это его уже мало беспокоило. Робин провёл рукой по волосам и подставил лицо прямым солнечным лучам. Нужно сказать, что за этот день Регина вела себя как никогда тихо, что настораживало. Он сам не стремился завязать разговор, однако отсутствие с её стороны уже привычных насмешек и оскорблений выглядело как минимум странно. Украдкой поглядывая на неё, Робин замечал, что Регина излишне сосредоточена и задумчива, он никогда не видел её в таком состоянии, правда и знакомы они были не так давно. Робин усмехнулся. Забавно, их внеплановое путешествие началось всего лишь около двух дней назад, а у него было ощущение, что он знает её чуть меньше, чем вечность. С ней было легко. По крайней мере, намного легче, чем со всеми жеманными красотками, которые окружали Робина всю его сознательную жизнь. Эти дамочки строили из себя святую невинность, а на деле оказывались волчицами в овечьих шкурах, правда, актрисами были бесталанными – Робин всегда видел их насквозь. Регина не играла. Она была настоящая. Пусть агрессивная, пусть вспыльчивая, но всегда искренняя, даже в своей ненависти. Робин её не боялся. Он признавал её могущество, но видел в ней скорее строптивую и капризную девочку, потерявшую воздушного змея, а не беспощадную убийцу. Ему нравилось её злить, раздражать, провоцировать на словесный поединок и одерживать в нём верх, нравилось упиваться её злостью от бессилия и невозможности его «переиграть». Робин всегда плыл по течению, не особенно получая удовольствия от своего существования, но рядом с ней он становился свободнее, отчаяннее, живее. После стольких лет абсолютного равнодушия ко всему эта искренность и яркость новых ощущений была даже несколько пугающей. Пугающе приятной. Робин бросил горсть песка на костёр, и огонь погас. Мысли о Регине, так часто посещающие его голову в последнее время, ему категорически не нравились, однако у него не получалось от них избавиться. Всё, на что мог уповать разбойник, это на скорое возвращение домой. Тогда всё станет как прежде. Они вновь окажутся по разные стороны баррикад, и совместное времяпрепровождение будет всего лишь неясным воспоминанием. На скулах у Робина заиграли желваки. Поднявшись на ноги, он направился в сторону реки. Не стоило отпускать её одну, но неусыпный контроль может вызвать лишние вопросы и подозрения. В сознании прочно обосновалась цель – оградить её от возможных опасностей, и он ощущал дискомфорт, если Регины не было рядом, однако ей об этом знать вовсе не обязательно. Установившиеся между ними отношения сдержанной неприязни были удобны для обоих, пусть даже Робин эту самую неприязнь давно не испытывал. Продолжая размышлять, Робин вышел к краю леса. Уже слышался шум воды и плеск волн о прибрежные камешки, однако он не спешил выходить на берег. Она стояла по пояс в воде. Спиной к нему. Полностью обнажённая. Густые чёрные волосы были разбросаны по плечам, а мокрое платье лежало на большом валуне у кромки воды, очевидно, сушась на солнце. Робин невольно сглотнул, глядя на то, как она зачерпнула ладонями воду и брызнула ею себе на грудь, прижав к ней руки, а затем проскользив ими по всем изгибам своего тела. Затем ещё раз. И ещё. Если бы он не был точно уверен в том, что она его не видит, то готов был дать руку на отсечение, что Регина делает это специально. Он всегда отдавал должное королевской внешности, но сейчас она была особенно прекрасна. Нежная и сексуальная, трогательная и желанная, невинная и порочная – эта женщина была средоточием противоречий. С одной стороны он её понимал, но с другой знал, что никогда не сможет до конца разгадать. Глядя на неё сейчас, Робин как никогда чётко осознал, насколько они разные. Мысли снова выстроились в голове в хаотичном порядке, а организм по-своему начал реагировать на увиденную картину. Ветка, которую Робин держал в руке, предательски хрустнула. Регина застыла. Он успел исчезнуть до того, как она оглянулась.