Пути пересекаются

      С той самой перестрелки прошло несколько дней. За это время произошли значимые события как в группе Рика, так и в Вудбери. Обитатели тюрьмы стали более настороженными и готовились к любому исходу ситуации, в которой оказались – как к самому худшему, так и к возможной победе над врагом, превосходящим их по всем аспектам – количеству бойцов, вооружению и технике. Они установили поочередные дневные и ночные дежурства на вышках и за специальными огороженными зонами у выхода из жилого сектора, где-то укрепили внутреннюю ограду так к месту попавшимися подручными материалами. За водой к ближайшему ручью выжившие ходили по двое-трое обходными путями, чтобы не тратить время на многочисленных ходячих, которые разбрелись по внешнему двору тюрьмы. Отстреливать их было некогда, да и патронов оставалось все меньше, а находиться долго на открытой местности теперь было небезопасно – вдруг в кустах затаились снайперы, посланные Губернатором?       А в Вудбери Филип Блэйк начал собирать ополчение из всех жителей, способных держать оружие, чтобы подготовить их к войне – так это называла Андреа. Ей все меньше и меньше нравились его затеи, ведь он брал даже детей и стариков, однако по проверенным данным у некоторых горожан имелись хронические заболевания, и они выпадали из списка. Милтон не одобрял такой инициативы, но свое мнение высказывать не решался, в том числе потому что не хотел лишний раз злить своего руководителя.       События в тюрьме шли своим чередом. Присоединение Сорен к группе обернулось грандиозным скандалом и даже дракой. Когда братья Диксоны вместе с новенькой переступили порог жилого блока, на нее все смотрели враждебно и недоверчиво. Мэгги, невзлюбившая девушку с первого взгляда, была готова обругать ее самыми последними словами и даже вытолкать прочь, но мудрый Хершел не позволил дочери осуществить задуманное. Он объяснил это тем, что если бывшая помощница Губернатора добровольно покинула Вудбери, то больше не вернется туда, а заодно сможет поделиться ценной информацией, как ей посоветовал Дэрил. Некоторые из группы неохотно, но все же поддержали точку зрения старика. Даже Рик перестал быть таким агрессивным по отношению к Сорен, выразившей желание сотрудничать, но окончательно менять свои выводы насчет нее пока не спешил. Когда встал вопрос о предоставлении новой жительнице тюрьмы места для ночлега, снова началась ругань. Инициативу Мерла забрать подружку в свою камеру на верхнем ярусе отвергли практически все.       - И что тогда будет? – больше всех возмущалась Мэгги. – Мало нам выкрутасов Мерла, так он еще и эту выскочку под боком пригреет! Может, они еще и по ночам шуметь будут? С них станется!       - А ты имеешь что-то против, красотка? – не собирался замалчивать претензии Диксон. – Кого ты удивляешь – ты сама со своим китайцем каждую ночь кроватями скрипишь и на вышке развлекаешься вместо дежурства, так почему у меня не может быть личной жизни?       - Следи за словами, Мерл! – вмешался разозленный Гленн, а затем проговорил чуть тише: – И я кореец, черт возьми, пора бы уже запомнить!       Но брат Дэрила услышал эти слова и не смог воздержаться от язвительного комментария, чем все время доводил парня до белого каления. Даже сейчас Гленн хоть и старался игнорировать оскорбления, но его глаза сузились, а щеки вспыхнули от негодования. С Диксоном спорить – все равно, что в пекло лезть, он переболтает кого угодно.       - Да черт с тобой, хватит тут права качать! Кореец, китаец – мне по-хре-ну! – последнее слово мужчина проговорил по слогам, намеренно противно растягивая, чтобы окончательно выбесить оппонента.       - Нет, вы посмотрите на него! – Мэгги выставила вперед руку. – Я и так вынуждена терпеть этого неотесанного мужлана, каждый день лицезреть его ухмыляющуюся физиономию, а с этой Сорен они вообще будут как взрывная смесь! Они никому прохода не дадут!       - Ну ничего себе! – присвистнула виновница скандала, скрестив руки на груди и уперевшись плечом о решетку одиночной камеры. – Это вы всегда так решаете проблемы? Да с таким подходом к делу и сдохнуть недалеко! Господа, это не серьезно. Если мы до вечера будем ругаться принимать меня в группу или нет, то передеремся между собой и все равно помрем. А одноглазый псих будет только рад этому и еще закатит вечеринку в честь нашей смерти! Вам оно надо? Не стоит упрощать ему работу.       От язвительного тона новенькой Мэгги шумно выдохнула и закатила глаза. Ей даже находиться с ней в одном помещении было противно, а мысль о том, что эта острая на язык особа будет жить с ними под одной крышей, еще больше злила и расстраивала. Гленн подошел к своей любимой и приобнял за плечи, чтобы успокоить. Выглядывавшая из дверного проема младшая Грин, прижимала малышку Джудит к груди, чтобы та не расплакалась, испугавшись громких голосов. Собравшиеся все так же недоверчиво смотрели на новоприбывшую, но ее последнее высказывание заставило их прислушаться к ней.       - Послушайте, я правда никому не желаю здесь зла, – Сорен вышла вперед, а ее голос стал более спокойным. – Мы в опасности, нам некогда ссориться. Надо вместе решить, как уничтожить эту заразу. Губернатор не успокоится, пока не убьет нас всех! Я уверена, что он стянет всех боеспособных людей, чтобы разгромить вашу группу и сровнять с землей тюрьму. Численный и огневой перевес будет на его стороне, у нас шансы ничтожно малы. Стены не спасут, если просто отсиживаться. Раз его люди снесли ворота, что им стоит найти слабое место в укреплениях тюрьмы? Если Губернатору это удастся, то он спланирует такую атаку, что мы даже ответные меры предпринять не сможем.       - Рик сообщил, что ты многое знаешь о нем, – Хершел пристально всмотрелся в лицо девушки. – Твои знания очень ценны, ведь ты продолжительное время была его помощницей, поэтому тебе придется взаимодействовать с нами. Знаю, тебе нелегко будет влиться в наш коллектив, ведь мы не доверяем чужакам. Но поскольку ты уже переступила порог этого места, то считай, что ты почти своя. Не думаю, что ты хочешь вернуться в Вудбери.       - Вы правы, – кивнула она. – Наоборот я хочу помочь, чем смогу.       - Но мы все равно не доверяем тебе. За тобой будет глаз да глаз! – строго сказал Рик, дополняя слова Хершела. – И в общий блок жить пока не пустим.       - Как хотите, я тут не распоряжаюсь, – ответила Сорен. – Я могу хоть на вышке поселиться, лишь бы тут никто больше не бесился.       - Я уже сказал, ты будешь жить со мной! – вставил слово Мерл. – Мне насрать, что скажет наш Добрый Полицейский! Ты пойдешь со мной и точка!       - Как ты смеешь оспаривать мои решения?! Ты забыл кто тут лидер и почему ты еще здесь, а не в одиночку мотаешься по окрестностям в поисках убежища?! – опять вышел из себя Рик. – Эта девчонка наверняка все еще шпионит для Губернатора, просто хорошо притворяется!       - Ну и идиот же ты, Граймс! – сквозь зубы прорычал Диксон, схватив его за ворот рубашки. – Совсем мозги размякли, да?! Сорен тебе ясно и не один раз уже сказала, что хотела уйти из Вудбери, чтобы отвязаться от этого полоумного! Ей больше нечего там делать! Когда до тебя дойдет, наконец?!       - Эй, не начинайте тут опять! – Дэрил попытался разнять мужчин, но Мерл оттолкнул его.       - Отвали, брат! – в бешенстве рявкнул он. – Сейчас я научу эту легавую истеричку считаться с Диксонами!       Приступ ярости опять затмил здравый ум Мерла, и он одним ударом сбил Граймса с ног, навалился на него сверху и, не жалея сил, начал избивать. После нескольких ударов у соперника был разбит нос, а губа кровоточила. Но Диксону этого показалось недостаточно, и он со всей силы приложил его головой об пол, из-за чего у Рика все поплыло перед глазами.       - Мудак! Скотина! – ругался Мерл, не прекращая экзекуцию. Граймс вдруг изловчился, спихнул разъяренного противника с себя и завалил набок. Этим тут же воспользовались другие – Дэрил оттащил матерящегося брата в сторону, лидеру группы помог подняться Гленн.       - Хватит! Прекратите! Так проблемы не решаются! – рассердился Хершел. Драчуны тут же стихли, но все равно с ненавистью смотрели друг на друга. Глаза Мерла метали молнии, его грудь вздымалась от шумного дыхания. Рик стер кровь с лица и гневно сощурил серо-голубые глаза.       - Папа, неужели ты позволишь этой скандалистке поселиться с нами?! Это все из-за нее! – снова запричитала сестра Бэт, некрасиво тыкая в Сорен указательным пальцем. – Она всех тут перессорит!       - Господи, Мэгги, прекрати истерику! Закрой свой рот. Уже голова болит от твоих воплей! – огрызнулась та. – Смирись! Я теперь в вашем составе и неважно, где я поселюсь – с вами в блоке или где-то еще. Придется сотрудничать, как сказал твой отец.       Грин вытаращила глаза, но ответные слова застряли в ее горле, словно не хотели быть сказанными. Она только беспомощно открывала и закрывала рот как рыба, выброшенная на берег. Хершел нахмурил седые брови, так как неуважительные высказывания о его дочери задели его, но не стал высказывать языкастой юной особе очередную тираду. Сорен, конечно, не выглядела образцом вежливости, но и Мэгги была не лучше. Некорректно вели себя обе, и старик надеялся, что они поймут свою ошибку и перестанут ругаться.       - Правда, хватит уже глотки драть! – вклинился в спор Дэрил. – Выяснением отношений мы не решим главную проблему!       Возлюбленная Гленна тяжело вздохнула и лишь исподлобья посмотрела на Сорен, которая сделала вид, что не замечает этого.       - Вот и отличненько! – раскатистый голос Мерла зазвучал эхом в сводах потолка. Он взял подругу за руку. – Я лично буду ее контролировать!       Райс презрительно фыркнула и скривила рот. «Тоже мне надзиратель нашелся», – пробурчала она. Рик подошел к Мерлу и отвел его в сторону. Диксон надменно посмотрел на шерифа, а его плечи напряглись под рубашкой.       - Ладно, на этот раз я не стану тебе препятствовать, – угрожающе зашептал лидер группы. – Но если эта невоспитанная нахалка будет докучать остальным или драться, то вылетит отсюда пинками под зад! Отвечай за нее, раз так защищал! Или выкину вас обоих!       - Какие пугающие речи! Я уже кирпичей отложил на целый дом! – начал паясничать Мерл. – Яйца не надорви, шериф! Ты всякий раз, когда пытаешься читать мне мораль, дрыгаешься как жаба под током! Таскай с собой горшок что ли, а то ведь не ровен час обоссышься!       - Ты понял меня?! – переспросил Граймс, проигнорировав обидные реплики. – Отвечай!       - Понял, не ори! – отмахнулся Диксон.       Рик сверил брата Дэрила осуждающим взглядом, а затем отстранился и ушел по своим делам. Тот презрительно усмехнулся ему вслед.

* * *

      Решение было принято – Сорен остается в группе. Она отдала винтовку и так кстати взятые запасные патроны Рику, который положил ценные припасы в общий арсенал, а крепления и холодное оружие оставила при себе. Остальные жители тюрьмы разошлись по своим делам – Хершел пришел к Бэт, которая сидела в камере и баюкала Джудит, Мэгги отправилась с Гленном дежурить во двор, а Рик и Дэрил остались в общем зале и о чем-то вполголоса говорили. Мерл увел Сорен за собой, чтобы показать свое жилье, где ей предстояло поселиться. Девушка, войдя в блок с камерами, с интересом осматривалась. Еще бы, когда у нее был повод попасть в тюрьму? Никто из ее родных или знакомых не отбывал срок, соответственно не было и свиданий, с помощью которых можно в общих чертах понять, как выглядят подобные учреждения.       Обстановка была убогой по сравнению с Вудбери, который благодаря кропотливым усилиям выживших смотрелся ухоженно и цивилизованно. Антураж того места, где теперь предстояло жить Сорен, создавал удручающее впечатление – облезшие серо-голубые стены, зарешеченные грязные окна, сквозь которые словно неохотно пробивался солнечный свет. Решетки отбрасывали длинные тени на полу. Несмотря на то, что день был погожим и ясным, в блоке всегда было мрачно, будто даже солнце не любило тюремные застенки и не хотело дарить свои живительные лучи этому отчужденному месту, в котором нашли пристанище отчаявшиеся выжившие.       Сорен ненадолго задержала взгляд на одной из заселенных камер. Вот Бэт с отцом сидели на койке, застеленной одеялом, которое им удалось захватить, когда пришлось бежать с фермы. Тогда многие в спешке собрали попавшиеся под руку вещи и раскидали их по машинам. Также на маленьком столике у стены были разложены какие-то личные вещи – чашка и тарелка, масляная лампа, книга. На верхней полке лежала одежда, а на полу стояли какие-то ящики, видимо, служившие в роли комода или шкафа. Обжитые камеры выглядели не так уныло и мрачно, но их было меньше, чем пустующих, и это все равно давало ощущение опустошенности и какой-то странной грусти.       На верхнем ярусе жили Дэрил и Мерл. Братья сами решили поселиться отдельно, не только для того, чтобы меньше конфликтовать с другими, да и потому что так им было комфортнее. На охоту они всегда ходили вместе, дежурили на вышках, зачищали территорию от ходячих и латали заборы. У Дэрила не было поводов учинять скандалы, чего не скажешь о его брате – тот постоянно вытворял всякие казусы. Например, на одной из вылазок ухитрился притащить в тюрьму целый ящик крепкого алкоголя и, желая отметить продуктивный поход за стены, напился в хлам и стал громко петь неприличные песни.       Запах спиртного разнесся по всему помещению, из-за чего многие морщились от головной боли. Бэт даже чихала как от сильной аллергии. Рик неизвестно какой по счету раз пытался воззвать к здравому уму Мерла, но это кончалось в лучшем случае словесной перебранкой на повышенных тонах, в худшем – дракой. Разнимать заклятых врагов приходилось, как правило, Дэрилу и Гленну, иногда к ним присоединялась Мэгги, которую ужасно бесило поведение Диксона старшего. Единственный человек, которому тот не грубил в открытую – Хершел Грин. Мудрый пожилой мужчина умел обуздать его нрав, за что члены группы негласно были ему благодарны.       Мерл хранил тот ящик виски, бренди и другого горячительного как ценное сокровище и никому не позволял трогать его или, упаси небеса, выкинуть. Не повезло бы тому безумцу, решившемуся посягнуть на его личные вещи. Дэрилу удалось убедить остальных, что его брат поступил бы неразумно, если бы выпил весь запас в один присест, ведь это чревато смертью от передозировки алкоголя с последующим обращением посреди ночи и нападением на спящих выживших. Да и Мерл не был дураком – старался растягивать удовольствие.       Сорен молча шла следом за ним. Когда они поднялись на второй ярус, то прошли до половины галереи, и Мерл со скрипом распахнул решетчатую дверь.       - Добро пожаловать домой, куколка! Располагайся! – засмеялся Мерл и сделал приглашающий жест.       Райс робко переступила порог и осмотрелась. Да уж, та небольшая квартирка в Вудбери была просто шикарными апартаментами по сравнению с грязной тесной камерой, в которую плохо проникал дневной свет. Сорен заметила, что форточек как таковых не было, а проветрить не помешало бы. Наверху имелось крохотное решетчатое окошко, которое наверняка не открывалось. Она перевела взгляд на нары – верхняя полка была захламлена одеждой, которую не помешало бы постирать и аккуратно сложить, какими-то свертками и другой мелочью. На нижней полке, служившей спальным местом, был беспорядок – вытянутая подушка сплющена и отодвинута к стене, шерстяное клетчатое покрывало вздрючено, а из-под него выглядывали бугорки смятой простыни и тонкого одеяла.       Новая жительница тюрьмы скривила рот – да, сойдет только для ночлега и то придется тесниться с Мерлом. Развлекаться и страдать ерундой теперь некогда, даже не факт, что в нынешней ситуации можно будет спокойно спать. Райс вздохнула – единственное, что имелось в Вудбери, по чему она будет скучать – это книги, а там их имелось очень много. В свободное от дежурств и вылазок время, она любила сидеть у окна или под лампой и читать. В городке была большая библиотека, и Губернатор позволял девушке даже без его ведома приходить туда и брать заинтересовавшую ее литературу.       Сорен читала все – от знаменитых произведений классиков до научных трудов и исторических очерков. В последнее время ей полюбились книги о военной технике, оружии, их свойствах и назначении. Одну книгу она перечитала раз пять и знала чуть ли не наизусть свойства противотанковых гранат, пехотных мин, а также отличия между патронами пятидесятого калибра и сорок четвертого, их взрывную силу, дальность поражения. А две книги – «Снайперские винтовки. Пятьдесят моделей. Тактико-технические характеристики» Яна Хогга и «Штурмовое оружие» Джека Льюиса, тайком забрала себе. Помимо этого она делала выписки из этих книг в свой блокнот, который, к несчастью, остался там…       Сорен вовремя вспомнила о своих записях – в вудберийском арсенале имелся большой запас оружия, в том числе и того, о котором она читала. Если соединить воедино ее знания о планах Губернатора, его преимуществах как в плане количества боеспособных людей, так и оружия с техникой, и прочитанное из книг, то можно попытаться оценить шансы на успешный исход ситуации. К тому же она знала несколько тайников, где Губернатор пополнял арсенал, и если там еще что-то осталось, то нужно съездить в один из них как можно скорее, ведь артиллерия, в том числе и тяжелая, может очень пригодиться. Сорен верила, что если группа сплотится, то сможет одолеть врага, даже находясь в численном меньшинстве, ведь они показались ей очень мотивированными и сильными духом. Девушка решила все обдумать, а потом поделиться своими идеями с Риком и Хершелом.       Оторвавшись от раздумий, Райс продолжила сравнивать обстановку, в которой сейчас находилась, со своим бывшим местом жительства. Что там лукавить – она будет скучать по нормальной кровати, возможности принять душ, чистой одежде и сытной еде – всего этого в Вудбери было достаточно, хотя приходилось пользоваться некоторыми благами очень экономно. Сорен отогнала плохие мысли – не из такого выпутывалась, выкрутится! Вот только сменных вещей у нее, к сожалению, не было и это по-настоящему досадно – ведь она сбежала в чем была. Если бы Райс знала, что так сложатся обстоятельства, то захватила бы свой рюкзак, который в последнее время держала полностью собранным, на случай если придется бежать, а такое желание посещало ее в последнее время очень часто.       Сорен еще раз окинула взглядом новое жилище и непроизвольно сморщила нос. Дожили! Будь живы ее родители, они бы с ума сошли, узнав, в какую дыру попала их дочь.       - Чего нос воротишь? – Диксон оторвал подругу от мыслей своим скрипучим голосом, заставив подскочить на месте. – Это тебе не номер-люкс, так что губы не раскатывай! О теплой постельке в Вудбери можешь забыть!       - Ничего страшного, – смущенно покраснела та, пытаясь скрыть досаду. – А… где я буду спать? На этой наре вообще могут поместиться два человека?       Мерл хрипло расхохотался в ответ, да так, что долго не мог остановиться. Сорен всегда вводило в ступор такое его поведение еще со времен их скитаний по Атланте, но в этот раз она лишь гневно сдвинула брови, а не начала пускать в ход свое острословие.       - Со мной, конечно же! Ничего, я тебя в своих объятиях погрею! – он произнес эту фразу так, будто это было по умолчанию. – Соскучилась, наверное, по старине Мерлу, а?       Мужчина даже опять извлек из кармана брюк несколько квадратиков, которые ухитрился стащить, когда около недели назад мародерствовал с Дэрилом в аптеке. Тот видел, что утащил с собой брат и лишь в недоумении вскидывал брови, будучи уверенным, что контрацептивы ему не пригодятся, ведь завязывать с ним близкие отношения никто из лиц женского пола в группе не хотел. Сорен всегда бесило, когда Мерл их доставал и вертел в руках перед ее лицом. Да уж, теперь ей точно не отвертеться.       Диксон только хотел приблизиться к ней, но девушка, зардевшись от смущения и какой-то странной злости, отошла на шаг и уперлась спиной в опору, державшую верхнюю нару. Мерл сократил дистанцию и чуть ли соприкасался с ее животом своим телом. Сорен напряглась, опустила взгляд и сжала кулаки, чтобы в любой момент охладить пыл мужчины, если тот позволит себе лишнее. К его удивлению, она почему-то не спешила кидаться к нему в объятия. Несмотря на то, что Райс скучала по Мерлу, она за прошедший год отвыкла от него и пока дичилась его такого близкого нахождения, будто не верила, что происходящее сейчас не сон, а явь. Мерл тоже молчал и терпеливо ждал, когда девушка сама расскажет ему обо всем, что с ней произошло, а тишину в камере нарушало лишь его тяжелое дыхание.       Сорен сначала нерешительно, а затем более уверенно подняла на Диксона взгляд. Ее глаза в свете падавшего в помещение солнечного луча казались нефритово-зелеными. Она попыталась придать себе уверенный вид, но хитрый прищур Мерла, образовавший на его лице паутинку морщинок, обезоруживал ее, гипнотизировал, как хищник свою добычу, видел насквозь, словно читал самые сокровенные мысли. Челюсть Сорен напряглась, между широкими бровями пролегла складка, а губы сжались. Райс не могла долго противостоять этой игре в гляделки и моргнула. Следующее, что она почувствовала – это горячие губы Диксона, жадно впившиеся в ее рот, колючую щетину, соприкасавшуюся с нежной кожей и могучие руки, обвившиеся вокруг ее талии.       Мерл был в своем репертуаре – он дотронулся до ее ягодиц, впивался в них пальцами, заставляя партнершу шумно дышать, а другой рукой прижимал к себе. Райс обнимала его за плечи, затем ее тонкие пальцы скользнули к лицу мужчины и стали поглаживать щетину на его подбородке. Девушка давно хотела почувствовать его поцелуй – такой нахальный, дерзкий, обжигающий; вызывающий сначала негодование и гнев, которые сменялись диким желанием продолжить его.       Краска с новой силой залила щеки Сорен, а здравый ум начал жестокую схватку с неистовой похотью, которая пробуждалась в ней. Она сначала порывалась прервать поцелуй, чтобы отдышаться, но не стала, потому что боялась растерять то тепло, которое сладостной волной разлилось по телу. Райс даже хотела сама наброситься на Мерла и повторить то, что делали они год назад, когда она лишилась девственности, а потом в жилой комнате заброшенной пристройки церкви в лесу. Но теперь не получится так уединиться и свободно выражать эмоции, ведь в тюрьме жило еще несколько человек, и им будет очень неловко слушать страстные стоны горячей парочки.       Когда мужчина закончил поцелуй, девушка повисла на его руках от внезапного головокружения, но, быстро совладав с собой, неожиданно крепко прижалась к нему и закрыла глаза. Мерл не стал расцеплять руки и уткнулся носом в ее макушку. Сорен улыбнулась – наконец-то ей удалось вернуть человека, которого она любит! Ей очень не хватало его, когда она бродила одна, возвращаясь лесной дорогой на шоссе после их прощания, и когда уезжала из Нэшвилла расстроенная и опустошенная. Тогда, будь Мерл рядом, то не дал бы своей спутнице упасть духом, подбодрил. Конечно, Диксон не был склонен к сантиментам и пустой болтовне, но даже если он просто молчал, Сорен уже бы приняла это как своеобразную поддержку. Мерл действовал на нее так, не давая впасть в уныние или запаниковать.       Райс скучала по нему, когда жила в Вудбери – находясь в своей комнате за чтением книг, или на вахте с оружием в руках. Она думала о нем даже во время деловых разговоров с Губернатором, на совместных с Милтоном ужинах – они часто собирались втроем, обсуждая организационные вопросы по улучшению общины. Помощнице Губернатора приходилось вести себя осторожно, чтобы ненавистный Филип не заметил ее витание в облаках и не пристал потом с расспросами. По ночам, когда Сорен спала, то переживала те дни с Мерлом заново – прогоняла все воспоминания с первой минуты до последней, не давая им пропасть в глубинах сознания.       Их невозможно было сравнивать – брутального, прямолинейного и неотесанного Мерла Диксона и лживого, лицемерного до кончиков волос Филипа Блэйка, который смотрелся, мягко говоря, нелепо, пытаясь очаровать своенравную девушку моложе его раза в два. Его ухаживания были настолько очевидными, что все становилось понятно сразу – он хотел соблазнить ее, использовать в своих целях, а чтобы та всегда была при нем, воздействовать через лестные слова и делать какие-то подарки. Филип верил, что на такие уловки ведется большинство дам, особенно таких юных как Сорен, а красноречия и умения очаровывать ему не занимать. Вот только упрямая и с недавнего времени ставшая скрытной помощница не входила в число этих самых романтичных дурочек.       Неприятный осадок снова всплыл в голове – девушка от всей души проклинала те моменты, когда приходилось разговаривать с Филипом наедине, слушать его голос, уворачиваться от прикосновений, пресекать попытки обнять, взять за руку, погладить по голове. Сорен стиснула зубы и зажмурилась – эти воспоминания, все настойчивее воспроизводившиеся в сознании подобно заезженной пластинке, вызывали у нее негативные ассоциации, словно что-то гадкое и вонючее прилипло и никак не желало отваливаться. Мерл словно телепатически почувствовал настроение своей спасительницы, пристально посмотрел в ее лицо и нахмурился.       - Мы с тобой так и не договорили. Ты ничего не хочешь мне рассказать? – начал он.       - А что ты хочешь услышать? – Сорен уставилась на него в упор.       - Все! Он часто так делал? – со злостью спросил мужчина, указав на ее щеку, обезображенную кровоподтеком. Диксон чувствовал, как ревность начала охватывать его разум, усыплять совесть и возбуждать роковое желание отомстить.       - Это было впервые… – неохотно ответила та, опустив глаза.       - У вас что-то было? – не отставал Мерл и дотронулся до ее подбородка. – Смотри мне в глаза! Он делал это с тобой?!       - Нет! – воскликнула она и отстранилась от Диксона.       - Говори правду! – тот начинал свирепеть. – Как он нашел тебя? Как обращался с тобой? Почему ты оказалась там? Рассказывай все!       - У нас ничего не было, клянусь! – голос Райс даже задрожал, и она пустилась в ужасающие откровения. – Я препятствовала этому как могла! Не знаю, чем я его привлекла, но в последнее время он не давал мне покоя. Я ненавижу этого человека, Мерл! Ненавижу!       - Говори, – уже спокойнее попросил Мерл, понимая, что грубостью ответа добиться невозможно.       - Мое знакомство с Филипом произошло в середине зимы, – начала повествование Сорен. – Тогда я уже месяц после отъезда с фермы искала себе убежище, чтобы пережить холода. Я приехала на ферму и увидела брошенный дом, разрушенный сарай, сваленные заборы и бродивших повсюду ходячих. Андреа позже рассказала мне, что группе пришлось бежать из-за нашествия зомби. Но я тогда и предположить не могла, что ты, твой брат, Рик и все остальные спаслись. После пережитого в Нэшвилле мне было очень плохо. Я похоронила свою мать, которая погибла явно насильственной смертью – в нее стреляли и даже резали ножом. Кто посмел это сделать – думала я, но понимала, что ответов не получу. Что с моим братом понятия не имею и уже всю голову сломала, прикидывая, где его искать. И тогда я решила поехать на ферму к тебе, потому что обещала, что мы еще встретимся, но когда приехала и увидела то ужасное зрелище, отчаяние накрыло меня с головой… Я опоздала…       - Да, та ночка была тем еще кошмаром, – вспомнил Диксон. – До того как мы нашли тюрьму, то тоже прилично мотались по окрестностям и спасались от ходячих. Так что произошло с тобой дальше?       - А дальше все было как в тумане, – каждое слово давалось девушке все тяжелее. – Мне приходилось ночевать то в каких-то заброшенных домиках, где ночью было жутко холодно, из-за чего я простудилась. Потом мне повезло найти исправную машину и я ночевала там, но приходилось спать без включенной печки, иначе бы топливо быстро кончилось. Запасов оставалось максимум на три-четыре дня, почти все магазины, попадавшиеся на пути, были разграблены, и перспектива умереть еще и от голода становилась все реальнее. Добавить к этому усталость от недосыпа, сильный кашель, привлекавший ходячих со всей округи, почти пустую обойму в винтовке… Я тогда думала – лучше сдохнуть! Мне казалось, что все дорогие мне люди уже мертвы, а значит и мне терять нечего. Я вышла из машины и села на землю, собиралась с мыслями. Я даже не заметила сразу, что меня обступили какие-то вооруженные незнакомцы, которые уже раскатали губы на мои немногочисленные вещи.       - Подручные Губернатора? – мрачным тоном спросил Мерл.       - Они, – кивнула та. – Мартинез со своими дружками первый заметил меня и думал, что со мной делать, но вмешался Филип и оттеснил его в сторону.       - Продолжай, – собеседник напрягся и свел брови.       - Он стал расспрашивать меня о моих скитаниях и поразился, что я вот так сидела на холодной земле в опасной близости от ходячих. Да я так ужасно выглядела, что не сильно отличалась от них, разве что не рычала и не пыталась напасть на живых, – усмехнулась Райс. – Мне было настолько все равно, что со мной будет, что я попросила этого человека застрелить меня, забрать мои вещи и ехать восвояси, потому что не считала себя жильцом. Но он заверил, что не бросит меня здесь одну, и дал приказ отвезти меня в свою общину, где, по его словам, имелось все, чтобы можно жить как нормальные люди. Так я оказалась в Вудбери и узнала, что местные называли Филипа Губернатором. Эта кличка так приросла к нему, что к нему по имени почти никто не обращался. Я думала, что отдохну там пару-тройку дней и отправлюсь странствовать дальше, но я так ослабла, что не вставала с постели почти месяц. Ну и мне стало неудобно от того, что на меня потратили столько ресурсов и чуть ли не кормили с ложечки. Решила остаться и попросила дать работу.       - Я заметил, что ты сильно изменилась, – сказал Мерл. – У тебя сейчас другой взгляд. Мне это очень не нравится.       - Ты прав, – она почувствовала, что вот-вот заплачет, и скрыть это не получится. – Я уже не та Сорен, с которой ты познакомился в Атланте. Мне столько времени приходилось держать все в себе, в Вудбери я ни с кем не делилась сведениями о своей жизни до и после начала эпидемии и вообще не спешила заводить там друзей. А когда Губернатор начал проявлять ко мне повышенное внимание, то мне стало страшно. Я боялась находиться с ним наедине слишком долго. Он хоть и умел быть обаятельным и приветливым, но я-то видела, что это всего лишь маска. Тяжесть в его взгляде никогда не исчезала. От него веяло каким-то холодом, казалось, что он находился везде и этим очень подавлял… – Сорен сделала паузу, чтобы вытереть непрошеные слезы. – Мне было так страшно, Мерл! Когда я узнала кое-какие его тайны, то поняла, что пора сматываться из этой общины, где только на первый взгляд кажется, что все хорошо и как будто нет никакого апокалипсиса.       - Что за тайны? – хотел знать тот.       - У него была дочь, которую он не смог убить после превращения, – продолжила рассказ Райс. – Губернатор держал ее в одной из комнат, в которую я попала, когда пришла к нему в квартиру и не нашла его ни в кабинете, ни в спальне. Я случайно увидела ее, когда зашла к нему от его помощника, чтобы передать списки с какой-то информацией, которую он ранее запросил. Я сразу поняла, что расспрашивать про девочку не стоило, потому что это личное, не раз замечала их семейную фотографию у него на столе. Но живьем увидев, что она ходячая, да еще и на привязи, а Филип пытался разговаривать с ней как ни в чем ни бывало, поняла, что у этого человека явно проблемы с головой. И я уверена, ему не понравилось, что я стала, так скажем, невольным свидетелем всего этого. Он так на меня посмотрел, что я потеряла дар речи и застыла на месте…       - Охренеть не встать! – воскликнул Диксон. – И как ты сама там с катушек не съехала? А остальные были в курсе, что их лидер стукнутый на всю голову?       - Это не все, – сказала она. – Помимо дочки-зомби у него в этой потайной комнате еще головы в аквариумах были, что-то типа трофеев. Говорю же, один раз мельком увидела и уже достаточно, чтобы сделать кое-какие выводы. Помимо этого заметила, что несколько горожан бесследно исчезли. Я поняла, что Губернатор причастен к этому, когда увидела его возвращавшимся откуда-то из дальней зоны Вудбери, которая для обычных жителей перекрыта. Я не стала туда лезть, потому что иначе бы мое любопытство меня погубило, но даже без дополнительного расследования я еще раз удостоверилась, что Филип жестокий психопат, который и убил этих людей, а его шестерки быстро замели все следы и наврали, что несчастные были съедены ходячими во время очередного похода за стены. Этот кровожадный взгляд Филипа ни с чем не перепутаешь, так смотрят только сумасшедшие. И когда он стал проявлять активное внимание ко мне, то я уже не знала, как до него донести, что не хочу быть с ним! Мне больших трудов стоило не разразиться матерной тирадой про головы, про дочку-зомби и про пропавших людей, иначе бы трупом стала я. Мне пришлось кардинально перестроить свое поведение. Если год назад я еще могла прямиком сказать все, что думаю и послать на все четыре стороны, то тут я была связана по рукам и ногам. Губернатор не терпит отказов и неповиновения. Он быстро бы собрал своих отморозков, которые бы нашли меня, куда бы я ни поехала, и притащили к нему, а там только небесам известно, что бы он мог сделать со мной. Я старалась терпеть и хотя бы создавать видимость того, что мне интересно общаться с ним, чтобы усыпить его бдительность, но моя молчаливость и напускная скромность его только привлекали.       - Блядь! – выругался Мерл, когда услышал последнюю реплику.       - Ты не представляешь, каких трудов мне стоило выдерживать это давление… Мне даже дышать было больно… – Сорен уже не сдерживала слез, так как давно копившаяся боль искала высвобождения. – Не знаю, что бы со мной было, если бы я стала его… стала его девушкой. Филип бы точно решил, что я принадлежу только ему и мог делать все, что ему вздумается. Ни за что не поверю, что он любит меня – был в его словах намек на это. Да, он не дал мне умереть и замерзнуть на улице, я была искренне благодарна ему за помощь и хотела внести свой вклад в развитие Вудбери, но откуда же я могла знать, что все так обернется? Если бы я с самого начала знала, что общиной руководит человек, склонный к насилию и готовый идти по головам ради достижения своих эгоистичных целей, то застрелилась бы сразу. Я слишком поздно поняла, что попала в его сети, и выпутаться может стоить больших трудов. Да, я попала, но ухитрялась избегать долгих встреч с Филипом наедине, все время старалась заняться чем-то, потому что лентяев он тоже не жаловал, а тут очень убедительный аргумент – дежурство на стене или зачистка от ходячих! Но он все равно ухитрялся выдергивать меня хотя бы на несколько минут, все пытался охмурить… Я хоть и молода, но не глупа, видела, что Губернатор только с виду добренький и улыбчивый, а на самом деле… Я даже не удивилась, когда он ударил меня. Боль в щеке ничто. В общем, очень вовремя я сбежала и уверена, что этим разозлила его еще больше… Если я вдруг попаду к нему, он отомстит мне за все, особенно за то, что я раз за разом отвергала его. Никогда не любила и не полюблю его…       После ужасающего рассказа Диксон сначала изумленно вытаращился, а затем сузил ставшие дымчато-синими от гнева глаза и шумно задышал. Его губы сжались в тонкую линию, скулы заходили желваками, костяшки пальцев побелели. Это означало, что Мерл рассвирепел и ничего хорошего ждать не стоит. Казалось, что от его ярости исходили такие вибрации, что тюрьма вот-вот развалится и рухнет им на головы. Рассказ Райс потряс его – это до какой же степени этот одноглазый урод запугал девушку, что она стала такой зажатой, а как только излила душу, то даже расплакалась. Мало того, этот ненормальный хотел сделать ее своей! Сорен уже пожалела, что наговорила лишнего, так как знала, что Диксон если что-то задумал, то от своих намерений никогда не откажется. Он навис над девушкой, обжигая ее лицо своим дыханием.       - Когда этот гаденыш явится, я оторву ему яйца, а затем истыкаю живот ножом, и желудочный сок будет разъедать его органы! – зловеще шептал Мерл. – Я заставлю этого блядского выродка молить о смерти! А затем прикручу его к дереву и пусть ходячие обглодают его до самых костей!       Сорен впервые видела Мерла таким, и ей стало не на шутку страшно. Даже когда Диксон избил Рика на ферме и несколько минут назад, он пребывал в ярости, но именно эта ярость была взрывным смешением слепого безумия, ревности, жажды мести и крови. Мерл никогда слов на ветер не бросал и сейчас шутить не собирался. Райс опустила голову и тяжело сглотнула – ей больше не хотелось поднимать неприятную тему. Сейчас она как никогда нуждалась в поддержке любимого человека, который крепко обнял ее и запустил пальцы в волосы.       - Я не хочу потерять тебя, Мерл, – тихо говорила Сорен, гладя его по спине. – Мне все еще страшно. Я до сих пор не верю, что наконец освободилась, хотя понимаю, что за свободу предстоит побороться.       - Он ответит за все, обещаю, – заверял ее тот. – Даю слово Диксона. А ты вытри слезы, все плохое уже позади.       Когда Мерл выпустил девушку из объятий, она отошла к порогу камеры и еще раз оценила обстановку.       - Тут бы прибраться не помешало, – очень верно заметила новая обитательница тюрьмы. – Как ты живешь в таком бардаке?       - Мне как-то пофиг, я прихожу сюда только чтобы поспать, – фыркнул Мерл. – Здесь у всех есть дела, а другого форпоста у нас пока нет.       - Я понимаю, но конкретно тут надо навести порядок, здесь черт ногу сломит, – к Сорен снова вернулись колкость и прямолинейность. – Мне здесь жить, в конце концов! Я этот бедлам ликвидирую, хочешь ты этого или нет.       - Делай, как знаешь, – скептически проговорил брат Дэрила и оперся рукой о верхнюю нару.       - Мне без твоей помощи не обойтись, – Сорен не собиралась позволять ему сидеть без дела. – Найди мне что-нибудь во что можно мусор сложить, а то тут грязища такая. Бутылок пустых полно, их только на выброс. Почему твои вещи так безобразно лежат? Кошмар! Полочку починить надо. Тут работы вагон и маленькая тележка!       Диксон понял, что в этом вопросе спорить бесполезно. Девушка тут же принялась поправлять смятое одеяло и подушку, которые за короткий промежуток времени стали лежать аккуратно.       - Пофиг ему! – под нос бормотала Райс. – Даже постель как следует заправить лень! Ну при мне такого беспорядка не будет!       - Ах ты, моя хозяюшка! – ласкательно, но в тоже время и с ехидцей пропел Мерл, намереваясь приблизиться к своей красотке и ущипнуть ее за мягкое место. – Массаж пяточек мне сделаешь вечерком? Спинку почешешь?       Реакция девчонки была мгновенной – она развернулась на сто восемьдесят градусов и выставила вперед кулачок.       - Ну-ка не шали мне тут! Не помогаешь, так хоть не мешай! Ящик или пакет найди, мне куда мусор класть? – воскликнула она, зажав в другой руке свисшую с верхней нары рубашку, которую положила обратно, решив, что с одеждой разберется позже. Грязь бы сначала вымести да полы помыть!       Мерл хмыкнул, вышел из камеры и отправился искать то, зачем его отправила Сорен. Девушка вышла на галерею и осмотрелась. Сёстры Грин стояли внизу и тихо о чем-то говорили, чуть подальше виднелся силуэт Дэрила, заготавливавшего очередную порцию стрел. Райс спустилась с верхнего яруса и подошла к дочкам Хершела. Сёстры внимательно посмотрели на новенькую.       - Скажите, как у вас тут все принято? Какие порядки? – спокойно и без яда в голосе стала интересоваться новенькая. – Можно попросить что-нибудь для уборки?       - Ишь ты какая! Уже как у себя дома начала вести! – взъелась Мэгги, уперев руки в бока.       - Слушай, ну погавкались и хватит! – новоприбывшей не хотелось опять ссориться. – Я теперь с вами, что тут такого? Если нет тряпки и воды, я найду сама!       - Погоди! – сказала Бэт. – Я тебе сейчас все покажу!       - Бэт! – одернула сестру Мэгги. – Зачем ты помогаешь ей?       Светловолосая девушка ничего не ответила и увела Сорен к импровизированному складу. В шкафчике имелось несколько пар хозяйственных перчаток как тряпичных, так и резиновых, несколько пластмассовых ведер разного объема, найденная в тюрьме ветошь, служившая половыми и кухонными тряпками, и даже швабра. На полках лежали початые пузырьки и упаковки с порошками для мытья посуды и стирки, несколько кусков мыла, упаковка гигиенических принадлежностей – зубные щетки, тюбики с пастой, вата, даже те самые женские атрибуты, которыми пользовались раз в месяц. Сорен присвистнула от удивления – неплохо они освоились.       - Где вы все это набрали? – поинтересовалась она.       - Рик, Дэрил, Мерл и Кэрол ездили на вылазку и привезли. Им удалось взять из одного супермаркета все, что осталось, а хозяйственных предметов у нас не хватало, – ответила юная блондинка. – Потом Дэрил и Мэгги кое-что привезли, когда ездили за детской смесью для Джудит. Набрали всякого, сколько поместилось на мотоцикл, чтобы по сто раз не выезжать. Но мы стараемся экономить, особенно сейчас, потому что покидать тюрьму теперь опасно.       - Молодцы, – похвалила Сорен. – Можно я возьму что-нибудь?       - Да, конечно! – кивнула Бэт. – Что именно?       - Швабру, среднее ведерко, кусок ветоши и, если можно, резиновые перчатки, – перечислила та. – А вода есть?       - В гидраторе еще осталась, – пояснила Бэт. – Но много не бери, нам она нужна для готовки, умывания и стирки. Теперь даже к пруду не выберешься, чтобы пополнить запасы.       - Понятно, – кивнула девушка, с помощью младшей Грин наполняя ведро. – Вот этого мне пока хватит. Спасибо большое!       Бэт улыбнулась, а Райс, взяв в одну руку уборочные принадлежности, а в другую приличных размеров кусок ветоши, поковыляла на верхний ярус. Мэгги и Хершел проводили ее озадаченными взглядами. Внезапно в помещении возник Дэрил с огромным черным пакетом в руках.       - Эй, Сорен, ты пакет просила? – спросил он. – Мерл вот такой нашел, просил передать!       - Если не дырявый, то годится! – через плечо кивнула та, но ее руки были заняты, чтобы забрать.       - Давай-ка сюда! Куда нести? – Диксон младший забрал у нее ведерко, из которого успело выплеснуться немного воды, а затем швабру и по указанию Сорен отнес это все к камере, где жил Мерл.       - Оно тебе надо? – с ноткой сочувствия протянул он, когда понял, для чего подружке Мерла понадобился пакет. – Уверяю, что твои труды пропадут зря, Мерлу не свойственна чистоплотность и аккуратность. Он все загадит через пять минут.       - Значит, придется ему немного перестроиться! – ответила девушка. – Не все время же ему языком трепать да кулаками махать. Тем более, раз он хочет, чтобы я с ним жила. Я постараюсь сделать из этого свинарника более-менее сносное место для жилья. И Мерлу придется помогать, одной мне столько дел не переделать!       - Удачи тебе в этом нелегком деле! – усмехнулся Дэрил и перекинул арбалет на другое плечо.       - Спасибо, – кивнула та. – И спасибо тебе, что помог с ведром!       Тот улыбнулся уголком рта, мотнул головой в знак благодарности и удалился вниз. Ну а Сорен предстояло разгрести всю эту помойку. Она оглядела камеру, чтобы оценить объем работ. Да, грязь, пыль и запустение. Райс кривила рот и морщила нос, когда ее взгляд останавливался на загаженных углах, недомытых стенах и разбросанном мусоре. Что ж, для начала нужно расчистить пространство от лишних предметов, а уж потом наводить штрихи, протирая мокрой тряпкой, полы, стены и полки. Также Сорен вовремя подметила, что нужно заняться стиркой. Раз неподалеку есть ручей, то нужно отнести туда большое ведерко с вещами и постельным бельем или все же пополнить гидратор и предложить остальным членам группы заняться стиркой. Она была уверена, что как-никак, а они это делают с имеющимися возможностями, ведь все вещи рано или поздно пачкаются.       И девушка рьяно принялась за дело. Сначала она выгребла ворох пустых бутылок из-под алкоголя, затем какие-то непонятные грязные субстанции, которые сложила в мусорный мешок, который наполнился уже на четверть. Действительно, после того как был убран мусор, даже дышаться стало легче и пространство казалось больше. Вскоре настал черед самой грязной работы. Сорен сморщила нос от неприятных запахов, но методично продолжила отчищать. Ей пришлось несколько раз пройтись шваброй по полу, чтобы придать ему хоть какую-то чистоту. Вода в ведре вскоре стала черная как уголь.       Когда с полом было покончено, Райс предварительно смоченной тряпкой стала протирать углы и загаженный столик, с которого безжалостно отправила в мусорный пакет жестянку с окурками, еще одну пустую бутылку из-под пива и всякий мелкий мусор. Затем смахнула паутину в углах и отскребла налет. Она поняла, что придется еще раз наполнить ведерко водой, и снова обратилась к Бэт. Младшая Грин снова помогла и показала, куда отнести пакет с мусором, который от тяжести вот-вот был готов лопнуть. Сорен вышла во двор и с трудом свалила пакет в одну из куч, которую еще не успели убрать. Также ей на глаза попалась целая картонная коробка, которую она забрала в камеру, чтобы использовать в качестве урны. Дежурившие во дворе Гленн и Мэгги в изумлении вытаращились на новенькую, проявившую такое усердие в наведении чистоты.       После второй влажной уборки камера стала выглядеть ухоженнее и чище, и даже воздух стал казаться свежее. Теперь настал черед рассортировать вещи. Девушка пощупала их, понюхала – постирать лучше позже, потому что сейчас у нее просто не хватит на это сил, поэтому она просто аккуратно сложила их стопкой, поделив верхнюю нару пополам. На вторую половину Сорен положила свою кожаную куртку и жилетку, а сама осталась в блузке, брюках и ботинках. Решив дать себе часик отдыха, она улеглась на койку и попыталась задремать.