Пути пересекаются

      Вудбери. Некоторое время спустя после побега Сорен и Андреа.       В тот же день, когда Сорен и Андреа очень рискуя быть замеченными покинули Вудбери с помощью Милтона, произошло событие, в корне изменившее силу сторон. Губернатор в это время находился в своем кабинете и вместе с Мартинезом составлял план нападения на тюрьму и подсчитывал сколько имелось ресурсов как людских, так и огневых по ранее предоставленным Милтоном спискам. Он с удовлетворенным выражением лица прошелся взглядом по строчкам – с помощью почти трех десятков людей, которые все это время обучались стрельбе и обращению с ножом для защиты от ходячих, ему удастся захватить тюрьму и уничтожить всю группу Рика Граймса. Глава Вудбери был уверен в том, что несмотря на бо́льшую боеспособность соперников, он сможет победить их благодаря численному превосходству и наличию нескольких единиц военной техники.       - Что будем делать с Сорен? – поинтересовался Мартинез, выжидающе взглянув на собеседника.       - А что с ней? – как-то буднично ответил Филип. – Цепи крепкие, освободиться не сможет, да и в ее состоянии ни один нормальный человек и шагу не ступит... Никуда она не денется. Поймаем ее любимого реднека и притащим в камеру к ней. Дальше я сам с ней разберусь. Когда прибудем в тюрьму, тебе поручаю выследить его и обезвредить. Он мне нужен живым.       - Можно тогда еще прихватить ее братца, который сейчас состоит в группе Рика. Я хорошо его помню, – вспомнил мексиканец.       - Точно, – одобрительно улыбнулся Блэйк. – Хорошо, что ты вспомнил о нем. Мальчишку тоже надо доставить целым и невредимым.       - Понял, – кивнул он.       Не успели они продолжить диалог, как снаружи раздался такой мощный взрыв, что в ближайшем здании вылетели стекла, и их звук, перемежавшийся с короткими хлопками разрывавшихся патронов и криками раненых и напуганных людей так не вовремя оказавшихся рядом, заставил совещавшихся прервать разговор и насторожиться.       - Какого черта?! – проговорил Губернатор и устремился к окну.       Увиденное заставило его сначала удивиться, а затем привело в такую ярость, что он мог чуть ли не усилием мысли плавить окружающие предметы. Подошедший Мартинез тоже округлил глаза. Горел арсенал, огромное пламя объяло здание рядом, почти всю улицу заволокло сизовато-черным дымом. Взрывная волна была такой силы, что обвалилась часть главной стены, образовав внушительных размеров брешь, через которую повалила гигантская толпа зомби, пришедшая на шум. Слышались истошные крики не успевших защититься вудберийцев, которых жадно глодали ходячие. Множество мертвяков разбрелось по главной улице, несколько вооруженных мужчин и женщин отстреливали их, а другая группа оперативно вела уцелевших горожан в убежище.       Крики раненых не смолкали, мертвецы все прибывали и прибывали, справляться с ними становилось труднее. Вдруг раздался еще один мощный хлопок, и во все стороны полетели горящие доски. Жар от охваченного пожаром здания был такой, что ближе, чем на десять метров не подойти. Пламя агрессивно вырывалось из окон, искры с новой силой взлетали в воздух. Горящие покрышки распространяли едкий запах резины, а черный дым, исходивший от них, устремлялся ввысь. Выбежавшие на улицу Губернатор и Мартинез тут же поспешили к эпицентру разгрома. Блэйк приказал Мартинезу и Аллену собрать группу бойцов и уничтожить всех ходячих, проникших в Вудбери, а Тайризу и Саше охранять людей. Сам он бросил свои силы на тушение пожара и отстрел мертвецов.       Филип оглядывал превратившиеся в хаос улицы, и его глаз загорелся недобрым огнем. Что могло спровоцировать пожар в арсенале, да таких масштабов, что обвалилась даже стена? Обычно это место всегда охранялось лучшими бойцами и просто так к нему не подступиться. И почему сейчас горел именно такой важный объект? Не похоже это на простое совпадение. Вдруг Губернатор вспомнил еще кое-что – он нигде не мог найти Милтона и Андреа, которые в такой ситуации обычно не отсиживались в стороне, а сразу бросались помогать, как это было, когда группа Рика проникла в Вудбери, чтобы вызволить Гленна, Мэгги и братьев Диксонов. Тогда Андреа вышла на улицу и вместе с другими вудберийцами участвовала в обороне городка, а Милтон обычно подбегал к Филипу, чтобы узнать насчет распоряжений. Его тоже нигде не было.       Ситуация все больше не нравилась Губернатору и стала наводить на подозрительные мысли. Более того, к нему подбежал ошарашенный Мартинез тоже с неутешительными новостями.       - У нас еще одна проблема. Сорен сбежала! Я пошел проверить ее на всякий случай, и обнаружил, что она исчезла, – только и смог выговорить он.       - Как?! – вскричал Блэйк. – Ты что такое несешь?! Она заперта и прикована!       - В том-то и дело! Как сквозь землю провалилась. Кстати, Андреа тоже нигде нет! – ответил Мартинез. – Она была последняя, кто дежурил в карцере. Я уверен, что именно она могла ей помочь и наверняка тоже сбежала!       Это известие заставило рассудок Губернатора помутиться окончательно. Он ураганом ворвался в каморку, где несколько часов назад томилась пленница, и увидел только разломанные наручники и пару застывших кровавых пятен на крышке стола. Его лицо перекосило от ярости, глаз остро заблестел, грудь стала вздыматься от тяжелого и шумного дыхания, а тонкая линия губ превратилась в зловещий оскал. Он не проронил ни слова и пулей вылетел из помещения. Мартинез, не говоря ни слова, поспешил за ним.       - Когда войдем в тюрьму, первыми я убью этих предателей – Андреа и Милтона! Они пожалеют о том, что посмели пойти против меня! – сыпал угрозами Губернатор. – Еще раз напоминаю, следи в оба, увидишь Сорен, ее брата и Мерла, бери людей и наперерез к ним! Обезвредишь их, но оставь в живых.       - Все сделаю! – Мартинез кивнул, мстительно сверкнув глазами.       Тушение пожара и отстрел прорвавшейся в город толпы зомби затянулись до позднего вечера. Арсенал сгорел дотла, а здание, на которое перекинулся огонь, теперь не годилось для жилья. Приоритетной задачей вудберийцев было залатать огромную дыру в стене. Губернатор дал четкое распоряжение отремонтировать забор до утра, чтобы предотвратить еще одно нашествие толпы ходячих, иначе потери будут катастрофическими. Люди работали не покладая рук до самой темноты. Усилиями почти двух десятков жителей прореху в стене успешно заделали и решили потом дополнительно укрепить этот участок и вынести тела убитых ходячих, а также похоронить погибших. До самого рассвета по всему периметру расставили усиленную охрану.       В это время в безопасном месте, где пережидали чрезвычайную ситуацию старики, женщины и дети, которых охраняли Тайриз, Саша и еще пара солдат Губернатора, тоже было неспокойно. Никому не разрешалось покидать убежище до полной ликвидации опасности. Выжившие волновались из-за неведения, тревожно переглядывались друг с другом и гадали, что происходило снаружи. Тайриз, однако, смог покинуть пост, и вскоре вернулся после короткой отлучки, чтобы сообщить новости.       - Ну что там? Тебе удалось что-нибудь узнать? – спросила Саша, бросившись к нему.       - Ничего хорошего. Губернатор в ярости от произошедшего, – ответил мужчина вполголоса, чтобы слышала только его сестра. – Из-за взрыва начался сильный пожар, и обвалилась часть главной стены. Ходячие проникли на улицу и покусали много людей. Арсенал сгорел дотла. Карен сказала, что и дальняя стена повреждена, однако не так сильно, но с той стороны тоже движется толпа ходячих!       - Какой кошмар! У нас вообще теперь нет оружия? Как мы будем защищаться?! – ужаснулась Саша.       - Этого я не знаю, – покачал головой тот. – Сейчас все силы брошены на уничтожение мертвецов и восстановление стены. Вряд ли мы сможем выйти отсюда до утра, если только не понадобится наша помощь. Вроде пока справляются, раз нас не зовут. Думаю, что Губернатор сам все нам скажет, если сочтет нужным.

* * *

      Губернатор, после того как раздал поручения, тоже активно участвовал в уничтожении зомби, заполонивших улицы, и помогал остальным горожанам. Когда удалось ликвидировать значительную часть мертвяков, проникших в Вудбери, и установить первичные укрепления на поврежденной стене, за возведением которых Филип лично следил, к нему подошел Аллен и попросил пойти с ним на пепелище, оставшееся от арсенала. Мужчина аргументировал это тем, что нашел предполагаемую улику, спровоцировавшую пожар. Он поднял с земли маленький обугленный металлический кран от газового баллона и показал ему.       - И что это значит? – тот повертел деталь в руках и вопросительно уставился на собеседника.       - Я как-то участвовал в инвентаризации с Мартинезом и Шумпертом и точно помню, что газовые баллоны на оружейном складе не хранили, ведь это очень опасно, – пояснял Аллен. – Там много оружия и патронов. Полагаю, что баллон могли подложить нарочно. Но кто мог на такое осмелиться?       Последняя реплика расставила все на свои места. Губернатор понял, что этот пожар не что иное как диверсия. Только один человек мог быть способен на такое. Тот, кто знал все и вся о Вудбери, помимо самого лидера общины. Филипу даже долго думать не понадобилось, чтобы догадаться, что к чему.       - Милтон! – прорычал он себе под нос и, швырнув предмет на землю, быстрыми шагами пошел прочь, оставив озадаченного его реакцией Аллена одного.       Войдя в свой кабинет, Губернатор с грохотом захлопнул дверь и в ярости сбросил со стола все предметы. Он отдышался, затем налил себе выпить и залпом опустошил бокал виски, затем еще один. Терпкий напиток обжег горло, ненадолго заставил картинку перед глазами помутнеть, но Филипа волновало вовсе не это. Мужчина оперся кулаками о край стола и стал смотреть в одну точку. В его сознании бушевал настоящий ураган мыслей и эмоций. Ярость, ненависть и жажда кровавой мести подобно напалму сжигали изнутри, отключали здравый ум и призывали к одному – убить их всех.       Губернатор был поражен – как мог Милтон, этот тихоня-ученый в очках, который при нем даже взгляд боялся поднять, осмелиться провернуть такой саботаж чуть ли не у него под носом? Блэйк давно знал своего ближайшего помощника, видел его насквозь и был твердо уверен, что он точно не пойдет против него. Ведь Милтон, по его мнению, мало что мог сделать в плане стрельбы и обороны, врать и интриги плести тоже был не горазд, а его возражения глава Вудбери не воспринимал всерьез и всегда поступал так, как задумывал.       Однако Милтон оказался не из дураков, и чаша его терпения лопнула, заставив совершить отчаянный поступок, который мог стоить ему жизни. А если бы его поймали с поличным, то учинили бы над ним суровую расправу. Окажись Милтон сейчас перед своим руководителем, тот, наверное, голыми руками разорвал бы его на куски. Он не мог простить бывшему верному подчиненному это предательство. Губернатор возненавидел его за это, злился на Андреа, которая в последнее время часто стала вмешиваться в его дела, задавать слишком много вопросов, да и вообще подозрительно себя вести. Но больше всего он злился из-за сбежавшей Сорен. Ясно, что ей помогли выбраться ставшая не в меру любопытной Андреа и предатель Милтон.       Опять затуманенное яростью воображение мужчины начало воспроизводить картины, заставлявшие его чуть ли не лезть на стену от ревности и безумия. Он снова стал думать о Райс, которая в этот самый момент находилась в тюрьме вместе с группой Рика. С его врагами. Вот Блэйк представил Сорен, уже не напуганную и злую, а одетую в чистую одежду, с перебинтованными ранами. Он представил спящую девушку, рядом с которой сидел Мерл, который держал ее за руку и гладил по голове, пока та не заснула. Лицо ее было умиротворенным, без напряженной складки между бровями, губы расслаблены и даже немного улыбались. Потом Губернатор представил, как девушка обнимает Мерла, шепчет на ухо, как сильно любит его и касается губами его шеи.       Филип даже застонал от накатившего на него порыва и закрыл лицо руками, пытаясь прогнать из мыслей картину, буквально рвавшую его душу на части. Он не ничего не мог поделать со своей ревностью, и то, что между ним и Сорен, оказывается, все время стоял другой человек, тот, кого Губернатор называл террористом и неотесанным реднеком, в очередной раз убедило его в том, что он навсегда останется для нее лишним. Как бы Блэйк ни старался, какие усилия бы ни приложил, но ответной любви своенравной брюнетки ему никогда не получить, что его очень злило и расстраивало. Максимум, чего он мог добиться – смирение и равнодушие, под которыми скрывались ненависть и презрение.       Сознание мужчины перенеслось в воспоминания почти годичной давности, когда он нашел ослабевшую и простуженную Сорен на одной из заброшенных заправок во время очередной вылазки за припасами и топливом. Стоял конец декабря, зимы в Джорджии хоть и были мягкими, но ощутимо холодными, что создавало дополнительные проблемы помимо ходячих, поисков еды и крова. Губернатор увидел, как Мартинез и его напарники столпились около машины, рядом с которой на земле сидела одинокая молодая девушка. Одежда ее была изрядно потрепана и перепачкана в крови ходячих, давно не мытые тёмные волосы сосульками свисали до груди, а отрешенный взгляд смотрел в никуда. В ее помутневших глазах читалось только одно – скорее бы все закончилось. В тот момент Сорен хотелось умереть, и она, держа в руке пистолет с последней пулей в обойме, собиралась с мыслями.       В конце осени она уехала с опустевшей фермы, где надеялась встретиться с Мерлом, Дэрилом и остальной группой. Разочарование в Нэшвилле, не увенчавшиеся успехами поиски Диксонов и родного брата, затем побег от толпы ходячих из временного убежища, ночевки под открытым небом и несколько суток без еды довели девушку до полного отчаяния. От голода Сорен ослабела и почти не могла вести машину, в которой в последнее время приходилось коротать ночи. Там имелась печка, не дававшая замерзнуть, но чтобы она грела, нужно топливо, а его катастрофически не хватало.       Мартинез и его приятели думали, как поступить с незнакомкой. Обычно по приказу своего лидера они убивали потенциально опасных, как им казалось, людей, забирали их вещи и запасы, но тут что могла сделать одинокая выжившая против толпы вооруженных до зубов головорезов? У мексиканца даже промелькнула глумливая мысль потешиться над девчонкой вместе с друзьями, а после убить ее и забрать принадлежавшую ей сумку и винтовку, но гневный окрик Губернатора разрушил его коварные планы. Филип разогнал столпившихся около машины помощников и попытался разговорить путницу. У Сорен едва хватило сил тогда даже назвать свое имя. Единственное, о чем она попросила своего неожиданного спасителя – помочь ей и протянула ему свой пистолет. Мужчина наотрез отказался выполнять ее безумную просьбу и дал распоряжение забрать ее в Вудбери.       Губернатор пожалел девушку и не хотел ее смерти. Когда она лежала в лазарете, он постоянно справлялся у доктора Стивенс о ее здоровье и даже приходил к ней в палату и сидел около ее койки. Обычно Филип заставал пациентку спящей, но его это не расстраивало, так как он не хотел утомлять ее разговорами и решил, что потом они обязательно познакомятся поближе. Когда Райс поправилась после продолжительного гриппа, то искренне поблагодарила главу Вудбери за заботу, уход и ночлег, и ей хотелось отплатить за это. Губернатор дал ей работу, за которую новоиспеченная жительница городка с энтузиазмом принялась. Сорен, как уже было упомянуто ранее, участвовала в облагораживании территории, помогала в лазарете, позже стала ездить на вылазки и патрулировать периметр. Словом, она охотно бралась за все, о чем бы ее ни попросили.       Филипу запал в душу ее немного грустный задумчивый взгляд, сдержанность, целеустремленность, мотивированность и желание трудиться на благо общины. Таких людей Губернатор очень уважал. Сорен, как и в их первую встречу, оставалась несловоохотливой и откровенничать с главой Вудбери не спешила, чем и привлекла его, ничего не знавшего о ней, кроме имени, фамилии и возраста. Всякий раз, когда Филип принимал новых людей в городок, то приглашал их на ужин и как бы невзначай расспрашивал их о роде деятельности до начала апокалипсиса, предыдущих скитаниях и навыках выживания, чтобы определить кому какую работу дать. Многие новоприбывшие доброжелательно общались с ним, выражали желание сотрудничать, благодарили за гостеприимство, ведь не везде попадется такая хорошо обустроенная община выживших, куда любого отчаявшегося путника примут и предоставят кров и еду.       Сорен, в отличие от других недавно поселившихся в Вудбери жителей, не спешила любезничать с Губернатором и каждый раз петь ему дифирамбы. Да, мужчина спас ее от голодной смерти и переохлаждения, дал возможность отработать предоставленные удобства, но это не значило, что девушка должна была рассказывать ему о себе всю подноготную, считая, что ее прошлое никого не касается. Она воспринимала Филипа Блэйка как лидера Вудбери, не более, да и не была уверена, что ее истории его заинтересуют.       Адаптировавшись в Вудбери, Райс замкнулась еще больше, поскольку предчувствие о том, что ее брат и Мерл живы, не покидало ее и вызывало желание снова двинуться в путь и искать их до победного. Она решила, что пробудет в общине до конца месяца, чтобы отработать любезно предоставленные Губернатором кров, еду и медицинскую помощь и спокойно уйти, ведь он заверял, что если не хочется оставаться, то насильно никто держать не будет. Так, девушка с головой погружалась в работу, чтобы поторопить время. Однако ее планам не суждено было сбыться, так как неожиданно для нее Блэйк сделал ее своей помощницей, оттеснив Мартинеза, ставшего ее злейшим врагом.       Губернатор не хотел отпускать от себя Сорен, так как окончательно убедился, что не сможет жить без нее. Он хотел каждый день видеть Райс рядом с собой, и понимал, что введение ее в круг своих приближенных это только полдела. Предстояло еще завоевывать ее доверие, медленно, но верно сближаться, чтобы потом предложить ей перевести отношения на новый уровень. Со своей стороны Филип был готов проделать всю эту работу, знал, каким образом будет располагать к себе девушку, но тогда он еще даже не догадывался, что она окажется насквозь непробиваемой, чем впоследствии его сильно разозлит.       Многие помощники, служившие Губернатору с тех времен, когда община не была такой большой, восприняли его поступок крайне отрицательно. Они не понимали, что их лидер нашел в какой-то молчаливой невзрачной девчонке, которой потом посвящал целые вечера после основной работы и поездок за стены. Конечно, они не смели оспаривать его решение насчет ее назначения, но ничто не мешало им показывать свое презрение к Сорен, когда ей приходилось общаться с ними по всяким организационным вопросам. Мартинез, которому костью в горле стояло ее повышение, не стеснялся последними словами оскорблять новую помощницу Губернатора и даже пытался подставить, чтобы та слетела с пьедестала, только так перестарался, что угодил в яму, которую сам же вырыл.       И вот Сорен опять сбежала. Филип в гневе поджал губы, вспоминая, каким униженным он себя чувствовал всякий раз, когда девчонка отвергала его, не давала взять за руку, убегала, отказывалась поужинать с ним и не принимала его дары, которые он находил и берег специально для нее. Эта неблагодарная дрянь, ради которой он чуть ли не по головам ходил и был готов бросить к ее ногам все! Мужчина не понимал, что делал не так, что все его попытки сблизиться с ней терпели крах за крахом. Окажись на месте этой своенравной особы другая девушка, то она бы с первого взгляда влюбилась бы в Губернатора и постаралась бы остаться с ним как можно дольше.       Сорен сначала сама тогда не понимала – что такого она сделала, что глава Вудбери в одночасье сделал ее своей правой рукой и фавориткой? Любовь? Не похоже, что этот человек любил ее. Власть – вот что он любил по-настоящему, а Сорен была лишь красивым дополнением к ней, что ее очень не устраивало. Последней каплей для него стал ее отказ стать его женщиной, а позже издевательское признание в любви к другому человеку.       Блэйк был зол. На Сорен, а особенно на Мерла Диксона, которого та очень любит. Чертов реднек! Мужчина выпил залпом еще один бокал виски, чтобы переключиться на что-то другое, но не получалось. Его мысли сейчас занимал даже не столько захват тюрьмы и уничтожение группы Рика, а Сорен и ее возлюбленный Мерл. Филип, сам того не желая, представлял их вместе и злился от того, что не мог быть на месте соперника.       Он так задумался, что не заметил, как быстро прошел день, и за окном уже стояла темнота, разбавленная светом от уличных костров. Его тягостные раздумья прервал стук в дверь.       - Войдите! – совладав с собой, сказал Губернатор, поднял с пола развернутую карту и папку со списками. Вошли Мартинез, Аллен, Шумперт и еще два человека. Поняв, что нужно обсудить завтрашний план, лидер Вудбери с энтузиазмом переключился на него.       - Несмотря на то, что арсенал сгорел дотла, это нисколько не умаляет нашу силу, а значит, на тюрьму мы нападем как и планировали, – привычным командным тоном вещал Губернатор.       - Каким образом? – поинтересовался Аллен.       - У меня есть резервный запас, – поделился тот, сверкнув серым глазом. – Его хватит, чтобы захватить тюрьму. К тому же у нас все равно больше людей. Двадцать человек и бронетехника.       - У них Сорен и Милтон, – с ноткой недовольства добавил Мартинез. – Эти предатели наверняка все рассказали своей группе о наших слабых местах и успели подготовиться.       - Я от своего не отступлюсь. Мы их сломаем! – жестко ответил Губернатор. – Тюрьма падет! Предатели получат по заслугам! Утром собираем людей на главной улице и выдвигаемся.       - Машины уже готовы, – сообщил верный помощник. – Перенесем оружие туда перед выездом.       Губернатор одобрительно кивнул и позволил своим подчиненным покинуть кабинет. Собрание было окончено, и Филип Блэйк с нетерпением ждал следующего дня, чтобы осуществить намеченную цель.       Продолжение следует...