Психоз

Этот город не любил чужаков. И жители города не любили. Возможно, из-за этой нелюбви местных и властей приезжий мистер Сайенс и умер. А, может, он вовсе и не умер. В любом случае, после его отставки произошла цепь событий, разорвать которую было нельзя. Мистер Сайенс был художником, и дом его заполняли картины. Он рисовал буквально всё и везде. Но всегда привносил в картину свой ужас. Этот ужас, который видели соседи, когда художник писал в своём саду; прохожие, когда тот творил в парке; люди в метро, когда Сайенс заносил новую идею в блокнот для набросков... этот ужас, возможно, и послужил причиной, почему в эту ночь, рассекая тишину, по городу, завывая сиренами, промчались две патрульные машины. Они просвистели по переулкам и остановились у низенького белого заборчика. Громкоговоритель прохрипел прокуренным, но чётким диктаторским голосом: - Нил Дженсен Сайенс! Вам предъявляется официальное обвинение в похищении и насильном удержании детей. Покиньте помещение, или мы вынуждены будем взломать дверь. Не исключено, что Нил не слышал их - его студия находилась на чердаке и была хорошо изолирована, дабы ничто не мешало художнику, - но, более вероятно, он просто проигнорировал объявление о своём аресте. Детей-то он никаких не удерживал! Так или иначе, Нил Сайенс продолжал работу над своим последним холстом. Картина была необыкновенно яркой для художника. И необычно пустой... ...Дверь с треском вылетела, не выдержав удара тяжёлым ботинком, и четверо мужчин в полной боевой готовности ворвались в дом. И тут же их поглотил в себя сайенский ужас... Со всех сторон на них навалились тяжёлым бременем ужасные твари. Они смотрели на них своими двухмерными глазами из-за рамок, но их присутствие чувствовалось в самом доме. Твари так или иначе напоминали людей. Все, до единого. У всех них были эмоции. Кто-то злился, кто-то довольно урчал. Начни полицейские рассматривать галерею, они заметили бы, что все они - твари - похожи друг на друга. А вернее, на одного и того же человека. Длинный коридор был сплошь увешан картинами. Чёрно-серыми существами, вылезшими из сознания Сайенса. Люди шли среди них по коридору, но он никак не хотел кончаться. Твари окружали их со всех сторон, нависали оскаленными мордами, капали слюной на мохнатый ковёр. В какой-то момент один из патрульных и впрямь услышал посторонний звук, будто капля сорвалась на ковёр, и тот зашипел. Вскинув "Магнум", парень развернулся и пошёл обратно по коридору. В четырёх шагах от него от ковра поднималось едва заметное облачко дыма, а само полотно было прожжено. Дым пах кисло и неприятно. Картина над этим облачком была пустой. Там, где минуту назад находился страшный монстр с раскрытой в диком рёве пастью, теперь был только загрунтованный кроваво-красным холст. Где-то что-то упало. От неожиданности и громкого звука патрульный вздрогнул и повёл пистолетом, развернулся. Ничего не обнаружив, он повернулся снова и чуть не закричал: существо снова смотрело на него из рамки. - Рядовой! - голос лейтенанта прозвучал приглушённо. Кровь пульсировала в голове. Мгновение, любая мелочь могла сыграть на нервах неопытного полицейского... ...Рядовой!.. ...Он разворачивается, чтобы отойти от картины... ...Прямо на него несётся монстр... ...Нервы сами дергают палец... ...Первый, но не единственный выстрел в доме... - Рядовой? - лейтенант выглянул из ответвления, ведущего в боковой коридор. Мальчик с изуродованным пулей большого калибра лицом падает, словно в замедленной съёмке. Патрульный делает шаг назад. Существо с картины оперлось на рамку и потянулось вперёд, став объёмным. Через мгновение прозвучал выстрел, но патрульный уже скрылся за рамкой, утаскиваемый страшной тварью. В холсте появилась дыра. Выстрел, ещё один. Точка на картине, ещё одна. Каждый выстрел, как мазок по холсту. Свинцовое искусство. Лейтенант сполз по стене, против дымящейся дыры в ковре. Он долгое время служил на благо своего города, но такого ещё не видел. Такое случалось только в тех фильмах, которые смотрел его сын. Он переживал за его психику. Теперь нужно было переживать за свою. Мальчик - тоже чей-то сын (а у Сайенса детей не было!) - с изуродованным нервным выстрелом лицом лежал прямо у ног лейтенанта. Страх и напряжённость царили в этом доме. Рядового можно понять - он боялся, а пацан просто попал под горячую руку. К тому же - он тоже чужак. А этот город чужаков не любит. - Лейтенант, какого чёрта? - возник прямо перед глазами капитан. За ним самоуверенный, как никогда, рядовой. Другой рядовой. И тут оно снова показалось. Вылезло наполовину и смачно заревело. Сразу завоняло палёной плотью и кровью. Перепуганные капитан и рядовой повернулись, положив руки каждый на свою кобуру, но не успели достать пистолеты. Оно рвануло вперёд, зацепило когтями каждого из парней и утянуло в свой плоский мир. Пара минут, и оно снова в рамке. Смотрит, примеряется: "Съесть тебя сейчас или повременить?" Лапы легли на рамку, нечто рванулось и замерло в паре сантиметров от лица лейтенанта... ...Сайенс прислушался. Выстрелы, выстрелы, выстрелы - один за одним - звучали в изолированной комнате, как глухой звук бас-барабана. Нил улыбнулся каким-то своим мыслям, снял с мольберта свою последнюю необычную картину и, заправив холст в рамку, вышел из студии. В коридоре, недалеко от двери сидел мужчина в полицейской форме. Перед ним лежал изуродованный мальчик. С картины нависал над ними, капая кислотной слюной, один из любимчиков Сайенса. - Марти... Говорил я ему, осторожнее быть, - существо заурчало и втянулось обратно в картину. - А ты чего трясёшься? Это он за Марти обиделся? Нил осмотрел коридор и пошёл к стене против входной двери. Он повесил свою последнюю необычную картину туда и повернулся к патрульному. Тот, опираясь на стену и выхватывая пистолет из кобуры, поднимался, с огнём в глазах и страхом глядя на художника. - Это из-за тебя они все погибли... Это всё ты создал! Это всё из-за тебя! - повторял он, поднимая револьвер на уровень головы старика. - Нет. Это из-за СЕБЯ они все умерли. Мартина застрелил не я. И Некросопа разозлил тоже не я. - Ты СОЗДАЛ его! Нил спокойно смотрел в ствол сорок пятого. И также тихо произнёс: - Ну, так УБЕЙ меня. Вот только все они останутся бесконтрольными. Художник шагнул назад и застыл двухмерным на холсте.