Зов долга. "Миссия невыполнима"

Военная база 09:15 — И все-таки я не понял, какого хрена там оказалась взрывчатка?! — взбесился я, стукнув кулаками по столу, за которым все так же отрешенно сидел МакТавиш, в упор разглядывая несуществующую, воображаемую им точку.       Он, кажется, вообще не слушал меня: во взгляде пустота и непонимание. «Черт, он так и будет весь день сидеть?!» — Я сдерживал свой гнев, но это мне все труднее давалось, поэтому мой взор метнулся в сторону более-менее спокойного Роуча. Парень одиноко стоял прислонившись спиной к холодной серой стене и о чем-то сосредоточенно думал, что никак не получалось у меня. Кажется, мне есть чему поучиться у этого парниши, а то я всегда излишне эмоционален. — Может нас кто-то сдал? — предположил он, поморщившись от неуверенности.       Я вернул недовольный взгляд к МакТавишу, который, наконец, ожил, но продолжал, будто прикованный сидеть на металлическом стуле. Я не сомневался в его слишком глубоких думах и, чтобы вернуть напарника в реальность, неохотно сорвал с себя балаклаву и солнцезащитные очки. — Джон, хватит уже сидеть без дела. Соберись, черт побери!       МакТавиш поднял на меня изумленный взгляд, а я еще лучше разглядел его свежую рану на левом глазу, которая блестела от запеченной крови под желтым светом потолочной лампы. — Саймон, ты снял маску? Я тебя не узнаю, — уколол меня он, но я сделал вид, что ничего не слышал, — Да… И что у тебя за позывной такой дурацкий: "Гоуст"?       Я нахмурился, не сообразив, что за бред несет МакТавиш. Да и не хотел забивать себе голову всякой чепухой, пусть болтает. Это лучше чем его внутренние монологи, выраженные на потерянно болезненном лице.       Капитан тряхнул головой, будто стараясь выбить бесконечные мысли из головы. И я уверен они были бесконечны. — Подонки убили Прайса! — стукнув по столу, выкрикнул он.       Я взял в одну руку маску, в другую очки. — Макаров ответит за это, — убежденно сказал я, натянув на лицо балаклаву, — Вот увидишь, я уверяю.       МакТавиш и глазом не моргнул. Он снова отрешенно уставился в пустой стол. Я понял, что напарнику необходимо побыть одному, и решил дать ему недолгое время — пусть придет в себя.       Мы с Роучем вышли на улицу — солнце палило, озаряя небо и землю. Я надел очки и ехидно усмехнулся, увидев, как сержант безрезультатно щурится от яркого света. — Эй, приятель, ты случайно не носишь в кармане запасных очков? — закрываясь ладонью от солнца, поинтересовался Роуч.       Я хмыкнул и двинулся вперед: — Случайно нет.       Я не был разговорчив. Особенно после проваленных спецопераций, когда надеешься на одно, а в итоге выходит другое. Что-то совершенно непредусмотренное. Впрочем, в этом есть и наша вина, отчего становится досадно вдвойне.       Сержант побежал за мной что-то невнятно бормоча, но мои глаза устремились на Сэндмана в камуфлированной униформе и шлеме. Он стоял возле моего черного хаммера, нерасторопно покуривая. Я подошел к нему ближе. — Гоуст, — парень протянул мне руку, затягивая сигарету, и я пожал его ладонь.       Точно так же он поприветствовал и Роуча. — Как Джон? — спросил Сэндман, любопытно посмотрев на меня.       Я тяжело вздохнул и сунул руки в карманы черной куртки. Думаю, объяснять ничего не стоило. Все и так понятно — МакТавиш в депрессии. — Но это ненадолго, — уверенно заявил я, нащупав в кармане одну единственную сигарету.       Я достал ее и вопросительно посмотрел на Сэндмана, хотя это было тупо, ведь мое лицо вплоть до глаз непроглядно закрыто. Я сам на себя усмехнулся. — Огоньку? — спросил он, без слов догадавшись о моем намерении и вынув из кармана брюк электрическую зажигалку, подал мне. — Вовремя, — я поджег сигарету одним быстрым движением и вернул зажигалку товарищу.       Роуч слегка задергался, глядя на то, как я, подняв вверх маску, закуриваю. Мой любопытный взгляд метнулся к нему. — Дай-ка и мне прикурить, Гоуст, — сказал он, все еще морщась от палящего солнца, — Что-то нервишки шалят.       Этому юнцу не мешало бы порой держать язык за зубами. — Не дорос еще до лейтенанта, сержант, чтобы покуривать, — процедил я, оставив сигарету в зубах, — Нервишки у него, видите ли, шалят…       Губы его изогнулись в доброй улыбке. Это спокойствие в нем, признаться, приятно удивляло меня, ведь я, будь на его месте, взорвался в один миг. Малец как-то терпел мои колкие высказывания. Что ж, за это его можно наградить орденом "стойкий сержант" или "невозмутимый засранец". «Он этого, действительно, достоин», - подумал я и ехидно усмехнулся этой мысли, наполняя легкие табачным дымом. — Гоуст, есть неподтвержденный слух о том, что к вам в отряд приведут новичка, — проговорил Сэндман, кинув окурок на землю и затоптав его ботинком.       В моем горле внезапно запершило и я покашлял в кулак. «Какой новичок? Какая-то ошибочка вышла» — Я затянулся последний раз и, выкинув недокуренную сигарету на горячий от солнца асфальт, натянул маску на лицо, а сержант бросил жадный взгляд на еще дымящийся окурок. — Где ты слышал такой бред, Сэндман? — с насмешкой спросил я, сунув руки в карманы брюк, — Мы же только вернулись со спецоперации. Какой, к черту, новобранец? Нам некогда учить чайников, задания «на носу». — Да это же круто, Гоуст! — восхитился Роуч, заставив меня грозно посмотреть в его сторону, — Нам нужны люди. Чем нас больше, тем лучше.       Его дурацкая, по-детски наивная улыбка уже не на шутку взбесила меня, но я как-то сумел сдержать гневный рык и снова посмотрел на Сэндмана. — Поговорите-ка об этом с Шепардом. Думаю, он знает, — безмятежно ответил он и быстро пошел в сторону патрульных.       От этих недомолвок во мне закипела кровь. Я будто стал горячее кипятка, да еще и солнце так по-дьявольски нагрело мою голову. «Сегодня неудачный день. Крайне неудачный».       Роуч был полной моей противоположностью. Даже не знаю, как мы сдружились, тем более учитывая то, насколько я люблю над ним по-доброму издеваться. Вот, например, я, узнав о новобранце, закипятился, а сержант дышит свежим воздухом, насвистывая какую-то тупую песенку и действуя мне этим на нервы. Такого чересчур спокойного человека я за свою службу, признаться, вижу впервые. И это, уверен, не весь предел его возможностей. — Роуч, сделай одолжение, - он замолк и любопытными глазами посмотрел на меня, вероятно, в ожидании указаний, — Заткнись!       Парень коротко посмеялся, чем подтвердил мои размышления. «Он когда-нибудь выходит из себя?» — Было бы интересно на это посмотреть. — Так ты против новичков? — изогнув дугой бровь, спросил сержант, и его губы уже поднялись уголками вверх — он явно ожидал от меня колкостей.       Я помолчал. — Знаешь, когда ты пришел к нам в отряд, я понял, что ты никуда не годишься: худощавый, вечно улыбчивый тип, который везде сует свой нос и задает глупые вопросы, — я проследил за реакцией Роуча на мои тщательно подобранные слова.       Он просто внимательно разглядывал мою балаклаву, не издавая ни звука. — А теперь? — в очередной раз улыбнувшись, поинтересовался Роуч. — Я не изменил своего мнения, если ты об этом. По крайней мере, ты не прибавил в весе, и продолжаешь с улыбкой задавать такие же глупые вопросы, - ответил я, надеясь, что удовлетворил его бескрайнее любопытство, - На этом все, сержант?       Он помотал головой, сдерживая улыбку: — Ну, тогда ты мог оставить меня на той мине. Сказал бы начальству, что я сам виноват, неопытный растяпа… А ты все-таки разминировал ее. — Забудь об этом, Роуч. Никто не должен знать, — на секунду повисло молчание, — И ты все равно остался таким же чайником, — с иронией добавил я, увидев МакТавиша, который внезапно вышел из штаба, направляясь к нам.       Капитан, наконец, пришел в себя. Я это четко проследил по его уверенной походке и суровому сосредоточенному взгляду. Вот это и есть Джон МакТавиш. — Гоуст, Роуч, — обратился он грубым тембром голоса, уперев руки в бока как только подошел ближе, — Сейчас сюда приедет генерал Шепард… И новобранец.       Я передернул плечами, словно отмахнулся от этой малоприятной для меня информации. Никак не ожидал, что это правда. — И ты считаешь, что сейчас самое время для неоперившегося салаги? — я не сдержал свое вспыхнувшее негодование, — Когда ты его собираешься обучать?       МакТавиш задумчиво почесал за ухом: — Как я понял из слов генерала, новичок довольно опытен. Это радует, — нахмурившись, пробормотал он, — Гоуст, можешь расслабиться, тебе вряд ли придется возиться с ним.       Я ухмыльнулся, поправив очки. Капитан, кажется, неосознанно вводит меня в заблуждение, но я-то все понимаю. — Ты тоже самое сказал мне о Роуче, — напомнил я.       Даже не глядя на лицо сержанта, я уже знал, что тот не в обиде, но все равно вопросительно смотрит в мою сторону. В этом он был предсказуем.       Капитан покашлял, ощущая неловкость ситуации. Однако я не этого добивался, мне нужно, чтобы МакТавиш как можно скорее пересмотрел решение. «Зачем нам два сопляка в отряде?» — этот вопрос оставался открытым, поскольку ответов не последовало, он заматывал будто в клубок и без того запутанные мысли. — Гоуст, не преувеличивай. Роуч отличный сослуживец, при этом ни разу никого не подводил.       Сержант довольно улыбнулся похвале, даже немного покраснев. — Ты прав, — я согласился таким тоном голоса, будто умышленно соврал, — Но еще одного новичка я не вытерплю. Ты же меня знаешь. — Придется потерпеть, Гоуст. И точка, — твердо сказал МакТавиш, бросив незаметный взгляд на Роуча. «Черт знает что! И за какой грех этот новобранец свалится на мою бедную голову?»       Я выдохнул ртом воздух, сжимая кулаки, которые норовили кого-нибудь посильнее ударить, хотя понимал, что от этого мне не станет легче. Только оставлю багровый синяк под чьим-то глазом как в напоминание о своем неконтролируемом гневе.       Внимательный капитан заметил по моему виду, как я мысленно сопротивляюсь злости и, переглянувшись с сержантом, улыбнулся. — Я доволен твоей сдержанностью, лейтенант, — вдруг проговорил МакТавиш в безуспешной попытке рассмотреть мои глаза сквозь темные очки.       Я натянуто улыбнулся на его слова, но этого все равно не было видно.       Внезапно мы услышали рев подъезжающей машины и разом обернулись, увидев, что джип остановился недалеко от нас. Мой настрой был не самый лучший. Точнее сказать, наихудший. Мало того, что настроение поганое, так еще и со всякими недоделанными новобранцами предстояло возиться. "Пустышки", как я их иногда называл. Не самое приятное слово, зато вполне правильно определяющее их положение.       Наконец, открылась передняя дверца большого, черного (от грязи и пыли) джипа. Высунулся Шепард, показывая всем высокомерным видом, что он тут "Пуп Земли". «Как бы ни так» — я напрягся, недоверчиво скрестил руки на груди, ожидая увидеть новобранца, который уже широко открыл заднюю дверь. «Интересно, достаточно ли у него извилин? Насколько успешно он прошел необходимую подготовку на полигоне, если его уже сам МакТавиш внес в список «довольно опытных» бойцов?» — судя по такому же напряженному выражению лица капитана, он тоже не видел новичка и с нетерпением смотрел на заднее сиденье джипа.       Я недовольно прищурился, разглядывая показавшиеся берцы салаги. Из автомобиля вышел… вышла стройная женская фигура в солдатском костюме, поэтому я энергично поморгал в надежде что мне всего лишь показалось. И все же нет. Увы, не показалось. «Глаза бы мои этого не видели», - мысленно проворчал я, помотав головой.       Теперь все стало гораздо хуже. Вот такого я точно не ожидал и готов был даже в отставку уйти, нисколько не задумавшись о каких-либо последствиях принятого мною решения. Во всяком случае, я осознанно представил почти до мельчайших подробностей свой необоснованный уход. Впрочем по поводу необоснованности еще можно было бы поспорить. — Баба?! — съежился я от нескрываемого шока, когда сумел пошевелиться, — МакТавиш, ты спятил?!       Я перевел на него раздраженный взгляд. И не знаю, как сумел остановиться лишь на этих безобидных действиях, это на меня не похоже. Наверное, просто сильное удивление накрыло с головой, все еще горячей от солнца.       Капитан раскрыл рот в немом крике и, кажется, только Роуч вел себя как всегда невозмутимо. Хотя я все-таки разглядел в его глазах скрытое разочарование. — Так я не понял… — не сдавался я, стоя все в такой же закрытой позе, — Это, по-твоему, стоит того?       Я не сводил возмущенного взгляда с растерянного МакТавиша, не имея ни малейшего желания разглядывать приближающуюся к нам бабенку. — Не сейчас, Гоуст. Обсудим это позже, — проговорил он невнятно, но довольно твердо.       Я все-таки сумел пересилить свое дикое нежелание смотреть на эту, как я заметил, совсем молодую бабу. Она шла нам навстречу не спеша какой-то кошачьей походкой, словно мы все должны трепетать как трусливые мыши, попрятавшись по углам, и периодически опускала глаза себе под ноги. Ее милое личико было неулыбчивым, скорее просто неэмоциональным, однако я не сомневался, что она все равно поддавалась сильному волнению. Рядом с ней барственно вышагивал Шепард, наверное, бесконечно гордясь за такого великолепно отобранного новобранца. «Конечно, ведь именно он его посоветовал: такого никем незаменимого бойца». Боковым зрением я невольно заметил, как Роуч тянется к моему уху: — Как она тебе? — в его голосе прозвучала четко слышимая насмешка, и от этого меня кинуло в жар. — Прикуси язык, сержант, — грубо сказал я, но даже не шелохнулся.