Огонь и лед

      Видения не отпускали меня. Я каким-то неимоверным чудом сохранила способность понимать, что это именно грезы, а не реальность, потому что все они были яркими и отчетливыми.       Я стою на краю залитой солнечным светом крыши – в том самом месте, где стоял Шерлок, – и смотрю вниз. Площадь внизу пуста, но я чувствую чье-то присутствие. А потом на мое плечо опускается чья-то рука, и кто-то произносит: «Все кончено! Тебе никогда не расплатиться!» Я оборачиваюсь и смотрю в серые глаза Шерлока, в которых светится разочарование.       «Как ты могла? – спрашивает меня Лестрейд, стоящий поодаль. – Я доверял тебе...»       «Грегори!»       «Ты предала меня! – Грег морщится, словно ему больно. – Не думал, что ты способна на такое!»       «Ты все еще моя», – вмешивается в разговор Марк. В его взгляде – торжество и радость.       Шерлок отдергивает руку, словно ему неприятно прикасаться ко мне, и делает шаг в сторону. Теперь он стоит, как и я, на самом краю, но взгляд его устремлен на меня, а не вниз.       «Я любил тебя, – говорит он серым, свободным от всяких эмоций голосом. – Но это было ошибкой».       «Шерлок, нет! Пожалуйста, выслушай меня!»       Он усмехается в ответ – и в этой ухмылке Чеширского кота я узнаю прежнего Холмса, ироничного и бессердечного. Лишенного чувств и, уж конечно, лишенного любви к той, которая этой любви не заслуживает.       «Все кончено!» – повторяет Шерлок и делает шаг вперед – в пустоту.       Я кидаюсь за Холмсом, пытаясь ухватить его за полу пальто, развевающуюся как крыло огромной летучей мыши. И падаю. И дико кричу от боли и ужаса. Но из груди моей вырывается лишь еле слышный хрип...       – Тише, мисс, не шевелитесь! – мягкий успокаивающий девичий голос. – Вы еще слишком слабы.       Я смотрю сквозь щелку приоткрытых век на девушку, наклонившуюся ко мне. Гладко зачесанные светлые волосы, сочувствие и тревога в серых глазах, форменная одежда медсестры. Я еле заметным кивком показываю, что слышу ее, и она улыбается с видимым облегчением.       – Вот и хорошо! Отдыхайте. Но, пожалуйста, не шевелитесь, я поставила вам капельницу.       «Я в больнице. Боже, я же ранена! Марк сказал: прострелено легкое. Поэтому так тяжело дышать... Но где Марк? И Лестрейд?»       Ответ на один из вопросов я получила почти сразу – когда услышала, как еле слышно открывается дверь. Это вышла медсестра, одновременно пропустив в палату моего экс-покойного мужа. Я закрыла глаза, поскольку не чувствовала себя готовой к разговору с Морстеном. Но он, судя по всему, и не собирался меня будить – лишь осторожно устроился на стуле у изголовья кровати. Он сидел так тихо, что я почти забыла о его присутствии и начала проваливаться в сон. Но именно тогда, когда видения вновь вплотную подступили ко мне, я снова услышала звук открывающейся двери. И шипение Марка: «Что ты тут делаешь?»       – Не твое дело, – отрезал его собеседник.       И в этом негромком, но полном сдержанной силы голосе, я узнала голос Шерлока.       – Я не позволю тебе и близко подойти к Джен! – прежним яростным шепотом выпалил Марк.       Нет, это был не Марк – Рейф. В тот момент он говорил и действовал как мой покойный супруг...       – Это не в твоих силах, – спокойно ответил ему Холмс. – Ты не имеешь на Джен никаких прав, Уотсон.       – Она все еще моя жена, – парировал Рейф. – И она любит меня, иначе не отдала бы Мориарти шкатулку в обмен на мою жизнь!       – Я думаю, ею руководило чувство ответственности, а не любовь, – я по звуку поняла, что Шерлок устроился на стуле с другой стороны от моей кровати. – К тому же шкатулка не имела никакой ценности.       – Зато ее жизнь имела ценность! – Рейф слегка повысил голос. – Черт тебя подери, Холмс, неужели ты использовал мою жену как приманку? Ты знал, что Лестрейд отдаст шкатулку Джен, а Мориарти попытается ее забрать?!       Я почувствовала, что начинаю дрожать от сдерживаемого страха и неверия.       «Ну, ответь хоть что-нибудь! – молила я про себя. – Возрази! Скажи, что это неправда!»       Но Шерлок молчал.       – Убирайся, Холмс! – горячо и безапелляционно произнес Рейф. – Тебе нельзя тут находиться. Тем более, что ты сам – пациент...       «Нет, не уходи! Пожалуйста, Шерлок!»       – Я должен знать, что с Джен все в порядке, – наконец, проговорил Холмс.       – Зачем тебе это знать?! – едко осведомился Рейф. – Тебе же плевать на всех, кроме себя самого! Если бы ты действительно любил Джен, то никогда не поставил бы ее жизнь под угрозу!       «Это неправда!» – хотела было возразить я, но обнаружила, что у меня не хватает сил даже на это. Сознание постепенно становилось все более туманным – наверное, в лекарстве содержалось снотворное, – и я почувствовала, что вновь уплываю в страну сновидений.       «Шерлок... Не уходи...»       Как ни странно, но первым, с кем я смогла пообщаться после того, как пришла в себя, был Лестрейд. Это было подобно возвращению в прошлое: снова я открываю глаза, лежа в больничной палате, и снова Грегори, ссутулившись и уронив руки на колени, сидит у моей постели. Отличие было лишь в выражении его лица: на этот раз бравый инспектор Скотленд-Ярда буквально сиял от радости.       – Слава Богу, с тобой все хорошо! – сказал Грег, когда я слабо улыбнулась, приветствуя его.       Я шепотом (на большее пока не хватало сил) заверила Лестрейда, что и сама весьма рада данному обстоятельству. И тут же встревоженно спросила:       – А где Шерлок?       – Понятия не имею! Его вчера выписали, и он уехал с Майкрофтом... – ответил Грег.       В ясных карих глазах инспектора я не обнаружила ни намека на ложь. И я решилась на более важный и болезненный вопрос.       – Скажи, Грег... Это правда, что Шерлок спланировал... со шкатулкой?       Лестрейд, помрачнев, кивнул.       – Правда. Но, Богом клянусь, Джен, я ничего не знал! Похоже, Холмс, действительно, видит меня насквозь... – Грег смущенно отвел глаза и провел ладонью по своей небритой щеке. – Он знал, что я спрячу шкатулку Милвертона у тебя, потому что ты – единственный человек, которому я мог довериться.       – И я тебя подвела... – прошептала я, кусая губы, чтобы не зареветь.       – Ты поступила так, как должна была поступить, – серьезно возразил Лестрейд. – Ведь жизнь Морстена была в опасности... Холмс позвонил мне тем же вечером и приказал наблюдать за тобой. Он знал, что Мориарти попытается завладеть шкатулкой, пусть и не ожидал, что этот засранец выберет самый неоригинальный способ добиться желаемого... Джен, ты не совершила ничего страшного! Шкатулка уже была пуста, когда я отдал ее тебе!       – Что?! – я вздрогнула и попыталась сесть, но Грег остановил меня, положив мне на плечо свою сильную ладонь.       – Шерлок открыл ее в палате и забрал содержимое, – Лестрейд выдавил короткий виноватый смешок. – Черт, я даже не заметил, как он это сделал. Вот уж, действительно, гений дедукции!       Я слушала Грегори, широко и изумленно раскрыв глаза.       – Сразу скажу: я понятия не имею, что там было, – продолжал Лестрейд. – Но Майкрофт точно в курсе. Думаю, в шкатулке лежало что-то маленькое, раз Холмс ухитрился спрятать это незаметно от нас. Может, флешка или мини-диск. Кто теперь скажет?       – Так что произошло там, на площади? – спросила я. – Когда меня подстрелили...       – Я выстрелил в Морана, – пояснил Лестрейд, и в его взгляде снова зажегся виноватый огонек. – Прости, не успел опередить его, но хотя бы остановил, не дал добить тебя и Морстена.       – А Джеймс? Профессор Мориарти? – я в волнении схватила Грегори за руку.       – Он исчез, – угрюмо признался Лестрейд. – Увы. Но его ищут.       Грег посмотрел на часы и спохватился:       – Прости, Джен, мне пора бежать! Я заскочил буквально на минутку, чтобы узнать, как ты... И был очень рад увидеть тебя в добром здравии!       – Ну, до совсем доброго здравия пока далеко, но я на пути к этому, – засмеялась я, протягивая Грегори руку, которую он осторожно пожал.       – Думаю, излишне говорить тебе, что я беспокоился? – с улыбкой во взгляде произнес Грег.       Я молча кивнула. Лестрейд, помедлив, наклонился ко мне и все-таки коснулся губами моей щеки.       – Ты знаешь, что очень дорога мне? – его голос резко стал серьезным. – Не так, как раньше, иначе, но очень дорога.       – Знаю, – подтвердила я, потрепав его по руке. – И ты мне очень дорог, Грег. У меня никогда не было брата, но...       Грегори широко улыбнулся.       – Пожалуй, я смогу справиться с этой ролью! – сказал он и подмигнул мне, задержавшись на пороге палаты.

***

      Я ждала, что Холмс придет ко мне в больницу в тот же день, когда я очнулась. Но этого не произошло. Через час после Грега объявилась Аннабел, потом ее сменила миссис Хадсон. К вечеру вернулся Лестрейд – ненадолго, только чтобы проведать и обнадежить. Последним моим визитером в тот день оказался Рейф, но вести с ним диалог я не пожелала, и он вскоре ушел. А после его ухода я осталась наедине со своими мыслями. Так повторилось и на следующий день, и потом. И лишь Майкрофт, торжественно вплывший в мою палату на третьи сутки, смог внести ясность в происходящее.       – Я рад видеть, что вы поправляетесь, доктор Уотсон, – проговорил он, глядя при этом на меня с таким выражением, что я ощутила непреодолимое желание извиниться за то, что не умерла.       Я поблагодарила Холмса-старшего за заботу и спросила о самочувствии его брата.       – Шерлок в порядке, да, в полном порядке, – Майкрофт неожиданно принялся теребить свой подбородок, и я почуяла неладное.       – Что с Шерлоком? – настойчиво произнесла я. – И где он? Почему он не появляется?       Майкрофт откашлялся, прошелся по палате туда-сюда, остановился у окна и, наконец, ответил, не глядя в мою сторону.       – Он уехал.       – Уехал? – воскликнула я. – Куда?!       – К сожалению, этого я не могу вам сказать. Это конфиденциальная информация, от которой зависит безопасность государства.       Я с ненавистью уставилась на гладко причесанный затылок старшего брата Холмса и произнесла сквозь зубы:       – Что происходит, Майкрофт? Это опять ваши чертовы происки?       Он покосился на меня через плечо, но оборачиваться не стал.       – Я к этому не имею никакого отношения, мисс Уотсон, – ответил он голосом, в котором звучало ледяное презрение. – Решение принял Шерлок. Он уехал и не планировал возвращаться. Мой брат лишь просил передать, что сожалеет, но вам будет лучше забыть о нем.       – Забыть? – переспросила я, чувствуя, как внутри у меня что-то обрывается, а все окружающее растворяется, становится неощутимым, словно я падаю пропасть. Лишь светлое пятно окна выделялось в этом мареве – пятно, на фоне которого смутно темнел силуэт Майкрофта Холмса.       – Вы же сами понимаете, мисс Уотсон, что никогда не узнали бы счастья с Шерлоком! Возможно то, что он отказался от вас – самый благородный поступок за всю его жизнь. Вообще, – Майкрофт неловко пожал плечами, – я удивлен. Подобные порывы не свойственны его эгоистичной и рассудочной натуре. Но он все же сделал это!       Старший из братьев Холмс покачал головой, словно был не в силах постичь причину экстравагантного поступка младшего.       – Поверьте, Дженнифер, так будет лучше для всех, – голос Майкрофта звучал ровно и бесстрастно. – И в первую очередь для вас. Вы сможете найти подходящего мужчину и стать счастливой, а он посвятит жизнь тому, что у него лучше всего получается – борьбе с преступностью.       Он резким движением повернулся ко мне и заговорил совсем другим тоном, горячо и страстно:       – Что значит личное счастье по сравнению с безопасностью целой страны?! Или целого мира?! Да, я знаю, звучит напыщенно, но это правда! Шерлок – это чистый и могучий разум, подобного которому не рождала земля уже многие годы. И было бы преступлением погасить его сияние...       Я молчала, поскольку не знала, что ответить. Ведь Майкрофт во многом прав! Шерлок – особенный, и мерить его мерками обычных людей абсурдно. Откуда мне знать, что является для него истинным счастьем?       Холмс-старший посмотрел на меня с пониманием и даже некоторым сочувствием.       – Поймите меня, Дженнифер. Я думаю не только о благе брата (хотя и о нем тоже!), но и о благе государства. И о вашем благе! Поэтому я вынужден препятствовать любой вашей попытке связаться с Шерлоком и тем самым свести на нет все усилия по поимке Мориарти, которые мы предпринимали в течение последних лет!       – Я всего лишь хотела объясниться... – пробормотала я, чувствуя, как в горле растет тугой душащий комок.       – Это излишне, – отрезал Майкрофт. – Поверьте, выбор Шерлока никоим образом не связан с тем, что произошло между вами и вашим мужем.       – Но ничего не произошло! – выкрикнула я и сжала кулаки. – Боже мой, Майкрофт, вы солгали ему?! Вы сказали, что я люблю Марка, чтобы Шерлок оставил меня и снова стал вашей машиной для раскрытия преступлений! Без чувств, без желаний, без радости...       – Я ничего ему не говорил, – сухие губы Майкрофта сжались в тоненькую ниточку, глаза злобно блеснули. – Повторяю: он сам принял это решение. Спросите Лестрейда, если не верите мне.       Я замотала головой и отвернулась, чтобы скрыть слезы бессилия и отчаяния, что текли по моим щекам. Стены и потолок палаты давили на меня с тяжестью могильной плиты, перед глазами плавали темные круги.       «Я люблю его. Господи, я так его люблю! Но я потеряла его снова – и на этот раз навсегда...»