Личный имиджмейкер Оптимуса Прайма

Не говори мне — да, Не говори мне — нет, Нам на двоих с тобой Сто сорок тысяч лет. Предательский рассвет, Назад дороги нет. (с) Дом Кукол «Тише-тише» Проул успел. Успел ввалиться в снятую заранее кварту и трясущимися манипуляторами заблокировать дверную панель. После чего всё, на что у него хватило сил и ускользающей словно песок между пальцев гордости, так это скрежеща дентопластинами съехать по стене на пол, уткнувшись лбом в дверной косяк. Только не умолять, только не просить... Его тут же бережно, но крепко обхватили за пояс, прижимаясь гибким корпусом к спине, прямо между вздрагивающих дверце-крыльев. В аудиодатчиках раздался тихий, такой чувственный шёпот: — Расслабься. Я всё сделаю сам. Только позволь... И Проул позволил. Позволил проникать чутким пальцам под броню, послушно оголил все разъёмы, штекеры и к чему там ещё хотел получить полный доступ этот трансформер? Но он так и не смог заставить себя активировать отключённую в самом начале оптику. Он был хорошим, послушным мехом, как того и хотели все вокруг. Не сдерживаясь — да и влитое в него этим шлакосбросом юникроново пойло даже намёка не оставило на какую-то там сдержанность — тактик орал, стонал и повизгивал. Его выворачивало от жажды коннекта, от желания урвать хоть толику тех безумных наслаждений, что выпало счастливым билетом другим, более удачливым парам. Автобот безропотно сливал масло, топливо и всё, что только могли сбросить его системы. Чёрно-белый корпус извивался и дёргался, иногда практически скидывая с себя вынужденного «наставника» в делах интерфейса. Праксианец всегда думал, что является вполне себе искушённым в этой области трансформером. Что ж, никогда ещё его так жёстко не макали лицевой в собственную отработку. Он был просто спарком по сравнению с тем, кто умело управлял сейчас его каскадными перезагрузками, тонко дозируя боль, нежность и низменную похоть. Проул отдавался сексботу, но желал другого трансформера. Высокого, сильного, с узкими бёдрами и такими широкими плечами... И у того, кто смотрел на него перед внутренним взором всё то время, пока его умело стимулировали, были просто потрясающие острые антенны. Синие, прекрасные антенны. И невинный, открытый взгляд бездонной оптики. Этот мех смотрел на него немного грустно, сочувственно и так по-доброму, что Проул уже не знал, от чего больше орёт: от возбуждения или горького отчаяния. Ибо с каждым толчком чужого корпуса он неминуемо отдалялся от своей мечты и единственного смысла существования. А потом... потом память хотелось безжалостно отформатировать, чтобы не вспоминать самые чудовищные джооры во всём его активе. Сравниться по испытанной тем орном боли мог лишь тот момент, когда Проул осознал, что у него больше нет Праксуса. Что его любимого, строгого и прекрасного города вообще больше нет. Нигде. Зачистка района. Обычная штатная операция. Плановый график. Когда-то он сам проводил подобные рейды по злачным местам подконтрольного участка. Фейсплейтом в пол, манипуляторы за спину, блокираторы на сервоприводы. И, как достойная приправа к этому безумию, — удушающий запах неволи. А ещё просто чудовищная боль от недополученного удовлетворения. Нейросеть выворачивало наизнанку, штекеры постыдно искрили, а смазка упрямо стекала по белым бёдрам вниз. И это у всех на виду, за решеткой, в грязной камере среди настоящих отбросов общества. Проул старался абстрагироваться от окружающей его картины, но у него ничего не получалось. В таком состоянии он не мог себя контролировать, только замереть, стараясь не тревожить лишний раз горящую нейросеть, и молча терпеть.

***

— Проул, — глубокий властный голос вырвал старшего офицера автоботов из водоворота обступивших его со всех сторон кошмаров. Тактик не сразу сумел настроить окуляры на приём видеосигнала, пару раз беспомощно мигнув ими, прежде чем голубые линзы загорелись ровным светом под полупрозрачной полоской визора. В проёме за энергетической решёткой стоял... Оптимус!!! Искра всколыхнулась, опалив защитную камеру, и тут же замерла. Нет, это был не Прайм. Почти его двойник, почти что точная копия, но не он. Только клик спустя из архивов нехотя всплыло имя: Ультра Магнус. Старший офицер элитного подразделения Стражи в Высоких Палатах, командир Элитгарда, можно сказать, выкормыш Альфа Триона. Шлак... Доигрался. Проул собрал остатки сил, стараясь не обращать внимания на пульсирующую чистой болью нейросеть, на скрученный эндоскелет; он упорно попытался принять хотя бы просто вертикальное положение. Нужно сохранить жалкие ошмётки достоинства. Не для себя — нет, для его Лидера. Оптимус ничем не заслужил обрушившегося на него позора. Решетка ярко полыхнула и исчезла. Мощный сине-красный бот оказался совсем рядом, подхватил тактика под манипулятор, удержал. Проул, кроша собственные денты от напряжения, всё-таки удержался на ногах и через несколько долгих кликов, показавшихся ему целой вечностью, сумел наконец восстановить равновесие. Всё это время элитгардовец учтиво поддерживал его, ничего не говоря, не отстраняясь, а только внимательно изучая такой же глубокой синей оптикой, как и у Прайма. Вот только взгляд этих окуляров был строгим, жёстким, даже угрюмым. Обычно... Но не сейчас. Проул понимал, что сейчас в этом взгляде что-то не так, в нём присутствуют оттенки чего-то нового, незнакомого, но в нынешнем своём плачевном положении процессор никак не мог уловить ускользающую от внимания разницу. — Я в курсе, — очень тихо сообщил ему Ультра Магнус, делая шаг к выходу из камеры. — Следуйте за мной, офицер. И Проул потащился за ним, с трудом переставляя ноги, скрипя словно старая несмазанная развалина. Он старался не рычать при каждом шаге от острой рези во всех шарнирах, удерживая картинку перед окулярами только на знаменитом праксианском упрямстве. К его несказанному удивлению, он почти не отставал от командира элитной Стражи. Можно было бы потешить себя мыслью, что его самоконтроль остался на уровне, но Проул умел смотреть на вещи трезво, опираясь на логику, а не свои мечты. Из чего могло следовать только одно: Ультра Магнус подстраивался под его неуверенный, короткий шаг. Сине-красный мех остановился перед вытянувшимся в струнку начальником охраны тюремного блока. — Мне нужен отсек для допросов. Прослушку и видеозапись отключить. Если узнаю об утечке хоть одного байта информации за пределы отсека — деактивирую на месте. Энергополя несчастного служащего сжались настолько стремительно, что даже находящиеся в полном раздрае протоколы тактика это засекли. Да, Ультра Магнуса боялись до слива топлива. Что ж, допрос был вполне логичен при данных обстоятельствах. Он мог и не выйти никогда из печально известного помещения — в этом Проул тоже отдавал себе отчёт. Такие ошибки не прощаются. Для него оставалось только одно — держаться. Когда за спиной закрылась с громким скрежетом бронированная дверь, праксианец, не выдержав напряжения, вздрогнул. Праймас, ему хотя бы на несколько бриймов остаться одному! Пусть это постыдно, пусть это низменно, но самоудовлетворение принесло бы сейчас неслыханное облегчение. Да, временное. Да, это не полноценный коннект. Но, сбросив хотя бы излишки напряжения, он смог бы вновь анализировать происходящее вокруг, а не только бросать все жалкие остатки сил на попытку удержаться онлайн и не рухнуть на пол, завывая как последний синтетический наркоман, не получивший вовремя необходимой дозы. — Со мной связался Оптимус Прайм, он объяснил ситуацию. Старший лейтенант Джазз внёс некоторые корректировки в первоначальный план и прояснил некоторые моменты, — сразу же определил цель своего визита Ультра Магнус. — Твои затруднения мне известны. Я не имею возможности пригласить медика: допустить даже малейший намёк на возможность обнародования столь опасной информации мы не можем. Своими силами ты не справишься: твоя энергетическая система уже задействовала все резервы; нейросеть находится на грани аварийной блокировки. Проул безучастно слушал, только отступил при этом к стене, прижавшись к спасительной опоре спиной. Так стоять было куда проще: гироскопы сбоили нещадно, комната медленно начала вращаться вокруг. Это было плохо. И слова Ультра Магнуса только подтвердили неутешительные выводы тактика. Сколько у него ещё времени, прежде чем наступит стазис, предварительно форматнув всё, что останется без должной защиты к тому времени? А фаерволы обрушивались с пугающей скоростью... — Тебе необходимо закончить начатое. Полная перезагрузка завершит восстановление и запустит обновление залоченных участков. Праксианец рассмеялся бы от столь дикого предложения, если бы у него оставались хоть какие-то силы. — Сэр, вы можете выйти? Оставить меня одного... — Исключено, — синие окуляры смотрят прямо, и в их глубине проглядывает толика сочувствия. — Всего пара бриймов, — отчаянный шёпот растворяется в отсеке для допросов. — Мне очень жаль, офицер, — что ж, Проул не ошибся, это было извинение. Удивительное и столь бесполезное в настоящий момент открытие. — Я понимаю, о чём вы думаете. Вы не сможете самостоятельно решить свою проблему. «Приведите того хлыща, он знает, что делать! И не пропустите бесплатное представление, сэр, такого вы точно больше нигде не увидите», — хотелось заорать это во всю громкость вокалайзера, но тактик сдержался, в который раз за этот злополучный орн стискивая денты до скрежета. Ультра Магнус приблизился, обхватив Проула за пояс, помогая преодолеть сейчас почти недосягаемое расстояние до одинокого стола с двумя скамьями в самом центре помещения. И прежде чем праксианец успел обработать почти отключающимся из-за перегрева процессором следующие события, он оказался лежащим на столе, всё ещё с зафиксированными за спиной манипуляторами. Обжигающей болью отдались вывернутые крепления дверце-крыльев. Выдержка дала первую трещину: крик вырвался непроизвольно и вспугнутой птицей заметался в тесных стенах. — Здесь хорошая звукоизоляция, опасаться нечего, — сообщил ему Ультра Магнус, тем временем аккуратно пытаясь устроить сведённый судорогой корпус на узкой столешнице. — Открывайся. — Сэр? — поверить в такое было просто невозможно. Его что, будет коннектить командир Элитгарда?! Недопустимо. Позор! Лучше деактив. Из вокодера бывшего полицейского раздался отчаянный вопль. — Не смейте! — Меня просил Оптимус, — это послужило контрольным выстрелом. Страж еле удержал начавшего биться в истерике праксианца. — Проул! Проул, включись, у нас очень мало времени. Ты нужен Оптимусу, ты нужен автоботам! Не позволь выкинуть тебя из игры. Не предоставляй такой козырь Матрице! Тактик замер. Откуда?! Как это мог узнать командир личной охраны Альфа Триона? Видимо, ужас исказил его фейсплейт настолько явно, что Ультра Магнус тихо добавил: — Я здесь не по велению Главы Совета, а по личной просьбе Прайма. Оптимус — мой брат. Проул оцепенел. Он уставился в синие-синие окуляры старшего офицера элитной Стражи, пытаясь углядеть там подвох, насмешку, хоть что-то, что указало бы на полную абсурдность данного заявления. Но Ультра Магнус смотрел спокойно и прямо, линзы в линзы. Неужели правда? Но ведь у Прайма не может быть семьи! Хотя у Прайма не может быть и бондмейта. Но вот он — бондмейт — напичкал его самого какой-то дрянью, из-за чего теперь его обжимает в тюремном блоке тот самый «несуществующий» брат. Абсурд! Это всё просто не может быть правдой. Наверняка это просто симуляционный бред от тяжёлых синтетиков, к коим системы праксианца просто непривычны. Сейчас его отвезут в медкорпус или к Рэтчету, подключат фильтрационную установку, и чуть позже он от всей Искры посмеётся над этими бреднями, да хоть даже с тем же Джаззом! Почему же тогда он безоговорочно верит в эту невозможную «правду», несмотря на полную ирреальность происходящего? — Поклянитесь Праймасом, что он ваш брат и что вы действуете не по приказу Триона! — Проул в отчаянии уткнулся лицевой в утяжелённую броню командира стражи — только для того, чтобы потом, резко отстранившись, лихорадочно заглянуть тому в оптику. — Клянусь Праймасом, клянусь своей Искрой, что говорю истинную правду, — Ультра Магнус смотрел прямо, но в его взгляде на долю клика промелькнула именно та исступлённость, что присуща только настоящим одержимым. Проул откинулся на спину, уже не заботясь о дверце-крыльях, боли и неудобствах. Он просто не мог больше держаться, даже у таких несгибаемых ботов, как он, был предел. И болевой тоже. Чёрно-белый корпус сотрясся от беззвучных рыданий. — Открывайся, — последовал вторичный приказ. На этот раз Проул не спорил. — Расслабь системы, просто впусти меня. — Не могу, — сквозь сжатый дентопласт прорычал тактик. — Всё заело к квинтам. Я вообще сейчас почти ничего не контролирую. — Ты всё-таки попробуй, — сине-красный мех смотрит... сочувственно. Кто бы мог подумать, что у этого безэмоционального болта есть чувства. — Если ты не расслабишь системы, тебе будет очень больно. Мне придётся проламываться. — В шлак... всё в шлак! Хуже, чем сейчас, уже просто невозможно, — устало откликнулся тактик, каким-то образом всё-таки уняв очередную истерику и готовясь морально выдержать новую порцию унижения. — Давай уже. Не спарк, потерплю, — политкорректность задвинута подальше, субординация тоже. Что ж, он опять ошибся, недооценив Ультра Магнуса. В порт толкнулись крупные, но сейчас очень осторожные пальцы. Лёгкая стимуляция помогла приоткрыть хотя бы первые две мембраны и ослабить приёмное фиксирующее кольцо. Проул старался не смотреть на фейсплейт элитгардовца, что склонился практически к его лицевой. С него не сводили напряжённого взгляда. Более глупое и неудобное положение представить было просто сложно. — Сними наручники, — тихо попросил тактик, уставившись в потолок, только бы не цепляться взглядом за яркий неон этих линз. Слишком похожих, слишком отличных... — Нет, — отказал Ультра Магнус, наконец-то оставляя порт своего невольного партнёра в покое и поудобнее перехватывая длинные стройные ноги праксианца. — Джазз предупредил, чтобы я повременил с этой мерой. — Скраплета ему в порт, — прошипел Проул, погасив оптосенсоры, внутренне с ужасом ожидая оглушительной боли. — Если сумеешь найти желающего совершить столь героический поступок, позови — составлю компанию в просмотре, — Проул пожалел, что не услышал подобное заявление в другой ситуации: шок ему лично был бы гарантированно обеспечен. Системы поджались, отвечая на проникновение, со скрипом раздвигаясь, не желая смещаться, работать как им положено. Проул всё-таки не смог сдержать долгого, мучительного стона, когда коннектор стал протискиваться внутрь его корпуса, чтобы совершить необходимую сцепку. Тут же его погладили у основания дверец, помассировав пальцами чувствительные крепления: медленно-медленно, просто выносяще проц как бережно. Затем пальцы скользнули к шее, обведя открытые шланги, магистрали, и сползли вниз, к фарам. Ленивые движения по хромированной обводке, ласкающая щекотка по стеклопласту перемежались с короткими, лёгкими толчками внутрь. Ещё чуть-чуть, и ещё немножко. Крупные пальцы требовательно поскребли тонкие подвижные пластины плоского живота, и Проул вздрогнул. Нейросеть слабо, но ответила. Издёрганная, заведённая, почти подвисшая в своих оставшихся без ответа ощущениях, сейчас она безжалостно била словно энергетическим хлыстом на каждое касание. Тактик прикусил губу в попытке заглушить крик. — Не сдерживайся, ты делаешь только хуже, — тихо посоветовал Ультра Магнус, вторично царапая живот, на этот раз надавливая сильнее и настойчивей. Проул дёрнулся и вскрикнул. Невероятно. Всё это было дико и невероятно. Последний рывок внутрь, что заставляет беззащитно вскинуться, изогнувшись в поддерживающих манипуляторах, и разливающееся тепло там, внизу, затапливает аж до самого шеврона — а ведь это всего лишь пробные сигналы! Ультра Магнус постепенно наращивает мощность прогонов, и в какой-то момент тактик обнаруживает свои ноги удобно устроенными на поясе элитгардовца. — Шлак, — это короткое слово бывший полицейский простонал так, что у самого энергон вскипел в трубопроводах; партнёр отозвался тихим нетерпеливым рыком. И эта вибрация заставила монохромного меха скинуть горячую порцию масла прямо на командира Стражи. Проул был бы рад отключиться от процесса полностью, не осознавать, что делает, но на этот раз ему так не повезло. Ультра Магнус был слишком терпелив, слишком аккуратен, слишком, ржа его заешь, заботлив. Тактик дёрнул бедренной секцией, намекая на то, что ему мало, что хочется быстрее, сильнее, горячее. Партнёр откликнулся сразу же. Амплитуда колебаний медленно, но верно поползла вверх. Проул, не выдержав напряжения, вцепился в губы дентопластинами, прокусил нежный металл, жадно сглотнул собственный энергон. Короткий клик эфемерного самоконтроля. Слишком короткий, потому что в следующее мгновение его осторожно поцеловали, накрыв ртом уже порядком израненную губу. На этом Проул окончательно попрощался с логикой, рассудительностью и прочими на данный момент ничего не значащими и такими бесполезными навыками. Ультра Магнус целовал настолько же властно и бережно, как делал и всё остальное с полностью подконтрольным ему в данное время монохромным мехом. Тактик предпочитал думать, что именно этот момент стал переломным. Потому что дальше досталось уже командиру элитгардовцев: если бы Джазз мог наблюдать сей процесс, он бы однозначно сказал, что обычно сдержанному праксианцу начисто вынесло проц. Проул вжимался в мощный корпус над собою, кусался, шипел, стонал, извивался — короче, всячески демонстрировал свою страсть к партнёру и желание отдаваться до последнего наноклика горячего онлайна. — Ультра Магнус, — Проул не то взвыл, не то проскулил где-то между жарких поцелуев. Безликое «сэр» было удачно потеряно, забытое обоими, где-то между беспардонно стимулируемым шевроном и дрожащими от напряжения ногами. — Магнус, — педантично поправил его элитгардовец, отвлекаясь на клик от истерзанных светлых губ, оказавшихся такими сладкими и трепещущими на поверку. — Магнус, — послушно повторил Проул, простонав тихо, просяще. — Сними их, Праймасом заклинаю! Не могу больше... На этот раз отказа не последовало. Сине-красный трансформер приподнял дрожащего тактика, и через клик белые манипуляторы были свободны. Праксианец тут же вцепился в мощные плечи, прижимая к себе более крупного меха со всей силой, на какую только был способен. Ему ответили не менее крепкими объятиями. Взгляд сам собою переместился на такие знакомые антенны, что завлекательно поблёскивали острыми навершиями. Проул протянул манипулятор и сомкнул пальцы на основании антенны, потерев, а затем проведя вверх-вниз, и ещё раз. Массивный корпус отозвался короткой дрожью, вокодер сине-красного автобота исторг громкий стон на низких частотах — первый на памяти праксианца. — Не надо, — в этой простой просьбе слышалась тщательно завуалированная мольба. — Надо, — почти неслышно отозвался тактик, потянувшись к вожделенной антенне глоссой. Магнуса дёрнуло, он вцепился в корпус под собою почти в полную силу. Проул регистрировал внутренними системами, как сминается металл его брони, и отчего-то чувствовал удивительно яркое удовлетворение. Он видел полыхающие обжигающим ультрамарином линзы, сведённый в устрашающем оскале рот: Магнус никогда не был милым мехом, он был опасным, безжалостным шарком. Выжившим среди дворцовых интриг, сумевшим подняться и удержать за собою высокий пост, добиться уважения подчинённых и относительную веру Триона. Но он любил брата, это Проул понял сразу же. Любил искренне и очень нежно. И сейчас, шлак, этот удивительный автобот хотел именно его. До отключения процессора, до полного снятия маски ледяной отстранённости. Глухой, тихий, мощный рык мог бы испугать кого угодно, но не праксианца. Для его аудиодатчиков эта низкая, угрожающая вибрация звучала настоящей музыкой. Странно отозвалась Искра, болезненно полыхнув за бронёй, послав нетерпеливый и пока неуверенный зов. Магнус ответил укусом в шеврон, и Проула скрутило от ярких, сносящих последние крохи рассудка ощущений. Уже не отдавая себе отчёта, праксианец вцепился в более мощного партнёра всеми сервоприводами, давая откаты на пределе своих возможностей. Элитгардовца ощутимо тряхнуло, выгибая дугой, заставляя внутренне сжиматься, протекать и наращивать мощность разрядов, прошивая более изящный корпус насквозь. Проул заорал, запрокидывая шлем, откидываясь в изнеможении на стол. Чёрно-белая броня на груди дрогнула и медленно разошлась, оголяя бешено пульсирующую бледно-золотую Искру, что испуганно трепыхалась в своей камере, то замирая, то разгораясь в яркое пламя. Ультра Магнус остановился, уставившись на пару кликов в чужое средоточие всей жизни, алчно, с удивительной, затаённой в глубине окуляров болью. А затем, решившись, открыл в ответ свою Искру...

***

Выход онлайн был быстрым и даже плавным. Корпус отзывался жалящими приступами острой боли. Но это была хорошая, нужная боль. Искра горела ровно, спокойно, это было почти пугающим после долгого времени нескончаемых тревог и смятения. Медленно таяло эхо слияния: тактик ещё чувствовал лёгкую растерянность лежащего рядом трансформера. Ультра Магнус явно обрабатывал информацию последних бриймов, пытаясь просчитать, как теперь вести себя с офицером Прайма. Проул поймал себя на мысли, что ему неплохо бы сделать тоже самое. Связывать себя с кем-то партнёрством он не рассчитывал, тем более с Ультра Магнусом. Конечно, причитать сейчас «ах, я — не я, и сцепка не моя» было бы верхом глупости, но и говорить, что подобный коннект не удовлетворил по самые антенны и шеврон каждого из участников сего действа, значило бы сильно покривить Искрой. Твою ж дани, ему очень, юникроновски понравилось... А уж как ему понравился дрожащий Магнус, тактик пока боялся признаться даже самому себе. И за меньшее в нынешнее время в деактив отправляют. Осторожно пошевелившись, праксианец повернул шлем к терпеливо ожидающему его полного актива командиру элитной Стражи. Синяя оптика смотрела с подозрительной задумчивостью. Проул провентилировал системы, прежде чем вежливо поблагодарить брата своего Лидера: — Спасибо за помощь, Ультра Магнус. Сине-красный мех совсем чуть-чуть прищурил окуляры, но от этого словно жидкий огонь разлился по внутренним трубопроводам тактика. — Всегда рад помочь, тактический советник Проул. Двусмысленность фразы главного элитгардовца пугала. Но об этом можно было подумать потом. Сейчас старший офицер Правящего Прайма просто радовался как малый спарк возвращению в функционал. Полному и без серьёзных потерь возвращению. Он был свободен.

***

Астротрейн летел на удивление ровно и абсолютно молча. Ни разу не качнулся массивный корпус, ни разу не изменилась прямая траектория полёта. Внутри шаттла на переносной закреплённой медплатформе лежал Старскрим, уставившийся поблёкшей, безразличной оптикой в потолок салона. Возле него застыл безмолвной тенью Саундвейв, только поглаживая осторожно и невероятно бережно тонкими пальцами фейсплейт притихшего истребителя. У медицинской консоли завис Нокаут, смурной, взвинченный и то и дело сжимающий кулаки. Алый кон скрупулёзно считывал показания с экрана, и с каждым кликом прекрасная оптика гонщика наполнялась яростью, темнея словно медленно вымораживаемый энергон: «Какую полировку испоганили... Такие точные системы сбить наквинт, никакой совести...» — Повреждения я устранил. Остальное завершит его система саморемонта, — наконец нарушил тревожную тишину медкон, оглядываясь через плечо на связиста. — Энергетические показатели в норме, нейросеть полностью восстановится через два орна. Но что-то мне подсказывает, что не только поломки корпуса вызвали перегруз процессора. Ищи в другом месте. Крылатый трансформер в чёрной броне только коротко качнул шлемом, показывая, что информация им принята. — Пойду в рубку, — решил вслух озвучить своё решение Нокаут, ни к кому толком не обращаясь. — Оставляю нашего сикера на твоё попечение. Ещё один кивок. Гонщик медленно удалился, бормоча под носовой конус: «Эх, столько работы шаркам под лапки», — благоразумно оставляя этих двух странных десептиконов наедине. Кому, как не ему, было знать, что Искры инструментами не ремонтируются. А то, что Ищущий безмолвно стонал сейчас самой сердцевиной всего своего существа, было понятно любому, кто обладал хоть малой толикой наблюдательности. В некоторых вопросах медицина была совершенно бессильна. А ощущать себя бесполезным хламом Нокаут не привык. Как только тишина вновь завладела пассажирским салоном, Саундвейв позволил себе впервые заговорить собственным голосом при сикере, отключив механический модулятор. — Стар... Истребитель вздрогнул, его взгляд переместился на связиста и через какое-то время обрёл осмысленность, и даже отголосок слабого удивления промелькнул в глубине слабо тлеющих линз. — Больно, — наконец тихо пожаловался крылатый трансформер, как-то обессилено прикрывая оптозатворы. — Знаю, — голос беспилотника укрывал словно саваном мелко дрожащий красно-белый корпус. — Искра отозвалась? — Но почему? — узкая оптика смотрела непонимающе. — Так Праймас нам указывает потенциальных партнёров. Узнавание, — пояснил Саундвейв, очертив пальцами контур утончённого фейсплейта. — Но мой партнёр — Мегатрон, — погасил окуляры Ищущий, прижимаясь щекой к раскрытой тёмной ладони в тщетной попытке унять опаляющую изнутри боль. — Теперь да.

***

Возвращение на базу вряд ли было триумфальным, но зато их никто не встретил и не задал неудобных вопросов. Начальник отдела связи умел утаивать нужную ему информацию. Он не любил праздного любопытства и глупых сплетен. Чем меньше знают — тем меньше проблем. Нокаут ожидаемо оказался на высоте: гордый авиатор вышел из шаттла без чужой помощи, уверенно передвигаясь, молчаливый, несколько отчуждённый, но не желающий принять поражение даже на личном поле боя. Оставив медкона возле Астротрейна разбирать своё оборудование, связист составил компанию сикеру. Иногда нужно было просто быть рядом, даже если этого никто не замечал. Старскрим проигнорировал общий отсек, не заглянул на плацы, не отвлёкся на потасовку в коридоре — он явно спешил к себе. Но вскоре Саундвейв заметил, как незаметно для окружающих, а может и для себя тоже, сбавляет скорость Ищущий при приближении к личной кварте. Даже если бы сикер не доверял связисту, не пошёл бы на откровенность во время недолгого полёта обратно на десептиконовскую базу, то сейчас, глядя на него, можно было бы догадаться и без лишних подсказок — к себе в отсек Старскрим не хочет. Пытается это скрыть, не думать о причинах столь нелогичных собственных действий, но всё равно не хочет. Следовательно, он пытается оттянуть встречу со своим партнёром. Ни страха, ни злости истребитель не демонстрировал, но что-то мешало сейчас ему наслаждаться обществом своего бондмейта. Что-то или кто-то... Саундвейв достал из сабспейса голографическую рамку, тем самым обращая на себя внимание. — Сообщение: Мегатрон отбыл в сектор Дельта-3. Точные координаты закрыты для ознакомления. Старскрим резко остановился и с подозрением посмотрел на связиста. — Но у тебя они есть? — Закрыты, — упрямо повторил Саундвейв, демонстративно погасив маску-экран и притушив неоновую подсветку корпуса. Алые окуляры поражённо мигнули. Что ж, переключить внимание Старскрима ему удалось — хороший знак. Повисшее долгое молчание и изучающий отстранённый взгляд истребителя были плохим знаком. Очень плохим. Саундвейв уже успел взломать данные клиники по нейрохирургии и скачать оттуда интересную для себя информацию по одному весьма любопытному пациенту, а затем обнулить личную карту этого покалеченного трансформера. Такие данные не следовало оставлять без необходимых охранных пакетов, как и не следовало предоставлять кому-то для просмотра. Потому затруднения Старскрима с логическими выкладками и явные проблемы в синтезировании полученной информации были ему хорошо известны. Если анализ, точнее «расчленение» ситуации, выявление её составляющих, частей, моментов, связей сикер производил абсолютно стандартно, как и все остальные, то последующее объединение этих самых расчленённых частей в новое целое для решения сути проблемы было у него нарушено. Нет, конечно, он анализировал и синтезировал данные, но вот связи образовывал иногда весьма причудливые — по каким-то своим личным законам и пониманию. Иногда это сводилось к поистине гениальным решениям, но наступали такие моменты, где предсказать поведение и выводы сикера было просто невозможно. С ним приходилось действовать осторожно, предельно тактично, раскрывая все карты изначально, чтобы не дать Ищущему даже малейшего шанса на воссоздание общей картины самому. Реальность и то, как видел эту самую реальность Старскрим, были абсолютно параллельными вселенными. — Предложение: заправиться. Приглашение: зайти к Саундвейву, — связист просто стоял и ждал решения истребителя. В любом случае, если что-то пошло не так, он уже ничего не сможет изменить. — Ответ: принято, — неожиданно спародировал беспилотника Старскрим, криво усмехнувшись. Да, предсказать крылатого яркого кона порой было совершенно невозможно.

***

Величественный белоснежный шаттл аккуратно приземлился на взлётно-посадочную площадку научного центра межгалактических геодезических разработок Воса. Трансформировавшись, он долгое время стоял, глядя в тёмное, усыпанное яркими точками звёзд небо, подставив мощные крылья лёгким касаниям тёплого ветра. Синяя оптика задумчиво изучала бесконечную даль космоса, будто желала разглядеть там что-то особенное, за незримой чертой для всех живущих. Неподалёку со знакомым гулом турбин пронеслась быстрая тройка юрких истребителей. Шаттл вздрогнул, переведя на них взгляд, болезненно всматриваясь в яркие цвета брони летунов. Не обнаружив желаемого, мех печально опустил белые плечи и шагнул в открывшиеся двери, исчезнув в переплетении длинных коридоров и многоуровневых этажей лабораторного блока. В тени возвышающейся напротив научного центра башни торгового комплекса по оптовым закупкам ремонтного оборудования беспокойно шевельнулась тонкая и невысокая фигура. Воровато оглянувшись, крылатая тень поспешно отлипла от стены постройки, бесшумно скользнула с широкого парапета вниз, бесстрашно вверяя себя небесным объятиям и мгновенно теряясь в ярких огнях подсветки здания.

***

Как только Старскрим шагнул в свою кварту, то сразу же наткнулся на незримый, но от этого ещё более выразительный взгляд. Саундвейв стоял в середине отсека живым воплощением укора. Связист ничего не говорил, не сделал ни единого жеста, даже его энергополя оставались ровными, спокойными, но Старскрим знал абсолютно точно, как сейчас опечален его... друг? С каких это пор он успел так сблизиться с беспилотником? Но да, собственные протоколы безопасности определяли стоящего напротив трансформера с чёрной броней и неоновой подсветкой корпуса как своего. — Саунд, не надо, — тихо попросил сикер. Он всё-таки шагнул в полумрак личного отсека, закрывая дверную панель. Чёрно-фиолетовый корпус положения не изменил и не издал в ответ ни звука. — Я не говорил с ним, — помолчав какое-то время, выдавил из себя авиатор, отвернувшись. Оправдываться он ненавидел. — Просто... просто мне нужно было его увидеть... ещё раз. — Уточнение: это третий раз, — спокойные безжизненные нотки механического голоса болезненно скребанули по Искре. — Ты следил за мной? — с неподражаемым равнодушием возмутился истребитель, неверяще оборачиваясь к Саундвейву. Вместо ответа связист приблизился вплотную, прихватывая дрогнувшее красно-белое крыло чуткими пальцами. Блестящая поверхность сейчас была тусклой, покрытая слоем пыли. Чёрный манипулятор немного помассировал плоскость, разжал захват и не терпящим возражений жестом указал на дверь мойки. Сил спорить не было. Да и связист пока ни разу не давал неразумных советов. К тому же лишнее время на обдумывание и своих действий, и предстоящего разговора с Саундом не помешало бы. Старскрим не боялся, что беспилотник заложит его перед Мегатроном: хотел бы, уже давно бы сдал со всеми шестерёнками, — но и терять такого союзника ему не хотелось. Вообще терять Саундвейва не хотелось. Хотя он не был сикером, зато он стал той составляющей, на которую истребитель уже привык опираться. Эдакая константа его искрового равновесия. А сейчас связист был расстроен или взволнован — в общем-то без разницы. Саундвейв разумно опасался последствий необдуманных поступков сикера. Авиатор недовольно скривился: следовало признать, ему самому нужно было бы опасаться того же. Старскрим встал под упругие струи очистителя, упёршись манипуляторами в стену, опустив шлем и погасив оптику. Хотел ли он терять Мегатрона из-за странного увлечения, что заняло в последнее время все его мысли, ворвавшись в упорядоченный функционал в виде плечистого, видного шаттла? Нет, не хотел. Искровую связь просто так не сотрёшь и пальцами не раздавишь. Да и острые ощущения близости, благодарность партнёру за возвращение из кошмара беспроцессорного дрона, осознание такого простого факта, что за его яркий корпус бондмейт не мигнув окуляром разнесёт к поганым шаркам всю вселенную, грело Искру, заставляло неприлично распаляться и дарило чувство защищённости. Настоящей защищённости, когда можно хоть в самого Прайма маслом плюнуть. Ну, может, в самого Прайма плевать всё-таки не стоило... пока... но сам факт такой идеи и возможности спрятаться за широкой серой спиной определённо соблазнял. Хотел ли он упустить Скайфаера, воплощение добродетели, доброты и прощения? НЕТ! Не хотел и готов к такому историческому повороту не был. Был бы Скай десептиконом, можно было бы сделать его своим любовником, переманив на сторону Мегатрона. Это было бы хорошее решение. Но одного взгляда в чистую синюю оптику хватило, чтобы осознать неприятный факт: этот упрямец никогда своих идеалов не предаст. Даже пытаться не стоило. А если предложить что-то подобное, можно потерять это прекрасное крылатое совершенство ещё быстрее, чем разбить хрупкий датапад. Усугублял запутанную ситуацию Саундвейв. Офицер определённо видел в шаттле опасность для уже определившегося положения вещей, для Старскрима, для себя, для Мегатрона и всей их команды. А ещё ведь оставалась триада. Уже неплохо изучив связиста, сикер всесторонне обдумал возможный вариант, в котором беспилотник запросто мог дёрнуть для помощи Тандеркрэкера. Против кого-то одного сикер смог бы продержаться, но против двоих... Варпа можно в расчёт не брать; первый ведомый никогда против ведущего не пойдёт. Но и против своего будущего бондмейта тоже. А у чёрно-фиолетового молодого поганца и ТиСи явно намечались куда более тесные отношения, чем периодические кувыркания на платформе. Конечно, до голубого оплавка все перемены доходят долго и со скрипом, но тут Старскрим ставил на Скайварпа даже не думая. Укатает, как пить дать укатает свободолюбивого Тандера, и даже мнения того не спросит. Аудиодатчики зафиксировали слабый шорох. Значит, по мнению Саундвейва, его время истекло. Вот же ж упорный шлак... — Я ещё ничего не успел придумать, — раздражённо бросил Старскрим, не меняя при этом своего положения и не подключая окуляры. Регистрируемое датчиками слабое тепло совсем рядом подсказало измученному сознанию, что связист застыл на расстоянии вытянутого манипулятора. — И, честно говоря, готов предоставить тебе возможность придумать оправдания за меня. Что-то у меня сегодня с мыслительными процессами не ладится... Странный кашляющий звук заинтересовал Старскрима. Пришлось активировать окуляры. Чёрный корпус с узкими крыльями за спиной еле уловимо вибрировал. Шлак, он что, смеялся?! — Саунд? — Старскрим оттолкнулся от стены мойки и сейчас замер перед командиром отдела связи, окутанный в облако разбивающихся о его броню сверкающих брызг. Саундвейв не ответил, а только отключил подачу очистителя. Помедлив, чёрный дес поднял тонкий плоский манипулятор и очень выразительно постучал согнутым в крючок пальцем по серому шлему ошарашенного авиатора. А затем просто развернулся и покинул кварту, продолжая всё так же неуловимо содрогаться. Старскрим так и остался в мойке, провожая спину удаляющегося беспилотника расширившейся оптикой. Сбегать неосторожно с базы на странные, однобокие свидания сразу же расхотелось.

***

Мегатрон объявился к вечеру. Усталый, но странно удовлетворённый. Он приветственно подмигнул партнёру окуляром, чем ввёл Старскрима, ожидающего выволочку за своеволие и заварушку, устроенную в Восе, в шоковое состояние. Сикер бросил быстрый взгляд на Саундвейва: интересно, его работа? И если да, то как? А если нет, то чем заслужил непокорный истребитель столько одобрения? — Где ты был? — Старскрим еле дождался, пока все отвалят из их личной кварты по своим делам. Он вальяжно уселся прямо на стол подле соузника, изящно скрестив стройные ноги. Гладиатор задумчиво огладил всю их длину заинтересованным взглядом. Красная оптика засияла чуточку ярче. «А то я не знаю, как ты рад такой встрече», — тут же подумал про себя Ищущий, решив в этот клик идти до конца. Непривычно обожгло страхом. Согласись он сейчас на коннект, открой искру — и Скайфаер останется в прошлом. Светлой, доброй мечтой о несбывшемся. Эдаким скорбным напоминанием о том, как могло бы всё быть. Держаться. Только держаться. И заученно принять в свои системы несдержанный порыв мощи боевикона, расставляясь, прогибаясь. Эта ярость вкупе со странной заботливостью смоет ненужные сомнения, опасные мечты о недосягаемом. — Инспектировал объект, — уклончиво ответил гладиатор, приканчивая уже третий куб со среднезаряженным. — О, мы что-то строим? — деланно удивился Старскрим, призывно бликуя линзами. Нужно было не оставить ни единого шанса на отступление. Себе не оставить. — Мы расширяемся, — опасно сверкнули острые, огромные серые клыки. Взгляд боевикона налился свинцовой тяжестью. Какая тяжёлая, мутная субстанция... — Неужели Шоквейв... — но начавшего было рассуждать сикера грубо прервали. — Ш-ш-ш... ни слова больше, — отброшенный пустой куб отлетел в сторону, а огромная лапища собственнически и пугающе легко подвинула вздрогнувшего авиатора ближе, ухватив за гладкое бедро. Мегатрон устроил сикера поудобнее на столе прямо перед собою, жадно огладив длинные ноги, нетерпеливо разводя их в стороны. — Скучал? — протянул боевикон, поигрывая пальцами с чувствительными разъёмами. — М-м-м, — вместо слов промычал Старскрим, падая на спину, не дожидаясь приглашения, и нетерпеливо приподнимая тазовую секцию. Он прикрыл окуляры, пряча обречённый взгляд, свои боль и страх. Своё нежелание не то чтобы интерфейса, а даже просто оставаться сейчас рядом в одном помещении с тем, перед кем беззастенчиво расщёлкивал в этот клик интерфейс-броню. Тихий рык липким ужасом отозвался в эндоскелете, вызвав приступ крупной дрожи. Как хотелось ощущать не эти укусы и мешающую сосредоточиться боль крепких объятий, а бережные ладони, снова дотронуться до нежных, таких ласковых светлых губ. И вновь ощутить на себе этот одурманивающий восхищённый взгляд. Утонуть, забыться в яркой синеве, а не захлёбываться в подавляющей страсти красноты. Смазка упорно не желала выделяться. «Не здесь, не так, не с ним!» — вопило сознание, мечась внутри застывших в преддверии неминуемого механизмов. Сцепив денты, сикер дал приказ на открытие клапана энергопровода внутри корпуса, вблизи принимающей системы. Внутрь хлынуло горячее топливо. Коннект на сухую партнёр заметил бы сразу, и тут было бы уже не оправдаться. Удовлетворённо взревев, Мегатрон ожидаемо завладел всеми разъёмами сразу, и обрушившиеся потоки чужих сметающих всё на своём пути эмоций послужили прекрасным расслабляющим. Скрыться за ними, раствориться, позволить снести себе все эмоциональные блоки, принять чужие коды, позволить прописаться им в строгих цепочках в так рьяно охраняемом ранее информатории… Старскрим стонал в голос, но не от страсти, а от бессилия и боли. Жгучего отчаяния. Впервые он предавал сам себя, оставляя все решения на откуп другому. Логика подсказывала правильность собственных действий, а Искра выла, сопротивляясь до последнего, до того самого момента, как створки её защиты скользнули в стороны, подчиняясь расчётливому разуму процессора.

***

Выход из перезагрузки был спокойным, приятным и ленивым. Подкорректированные системы с лёгкостью приспособились и подстроились под реальность, даря мягкое расслабление и комфорт. — Не припомню, чтобы ты раньше хоть раз принимал от меня коды, — хмыкнул Мегатрон где-то между его так и не сведённых ног. — С чего это столько доверия сегодня? Старскрим прислушался к ощущениям: всё встало на свои места. Скайфаер больше не стоял между ним и бондмейтом, шаттл остался где-то там, позади, в пелене несбывшихся надежд. Осел в прошлом смутной дымкой спарковской мечты. — Не понравилось, что ты без меня что-то решаешь, — честно ответил истребитель, даже не стараясь изменить своего положения. Он знал, что Мегатрон не сводит взгляда с блестящего кольца его главного порта, так удачно расположенного сейчас прямо перед окулярами гладиатора. И подтёки перемешавшейся смазки двух трансформеров на белых бёдрах служили в данном случае лучшим аргументом для упёртого боевикона. — А так — может быть, вспомнишь, что у тебя есть бондмейт. — Скример, — сикера тут же подхватили на руки, удобно устроив на стальных коленях, заключив в тесные объятия. — Я, между прочим, для нас старался всё это время! — Угу... в Восе ты тоже настарался, как я заметил, — мстительно пробурчал Ищущий, всячески изображая из себя поруганную добродетель. — Я, знаешь ли, прочувствовал твою заботу на своих крыльях. До самой нейросети прочувствовал. — Та-а-ак, — угрюмо протянул боевикон, не сводя мрачного взгляда с печальной и какой-то обречённой лицевой бондмейта. Затем его взгляд приобрёл равнодушное выражение — запрашивает данные с терминала, тут же понял Старскрим. Стало немного легче от осознания того факта, что на кого-то сейчас орут, срывая злость. — Как интересно... И что же ты забыл в Восе такого, что пришлось поднимать аж Астротрейна? — Свою честь, — неожиданно зло прошипел Ищущий, в раздражении отталкивая от себя серые манипуляторы и вскакивая на ноги. Его крылья аж звенели от сдерживаемого напряжения. — Когда ты вёл переговоры с моими соплеменниками, ты, верно, забыл о моём существовании, даже не упомянув о том факте, что твой партнёр — сикер! Сикер, который является плюс ко всему ещё и ведущим боевой тройки. Могу я уточнить один момент: ты это сделал намеренно или просто забыл? Вид взбешённого истребителя, который чуть ли не вцепился в припадке неконтролируемого бешенства когтями в фейсплейт собственному соузнику, произвёл неизгладимый эффект на гладиатора. Мечта удержать эту крылатую ржу подальше от военного конфликта рассыпалась в прах. Боевая модель остаётся боевой моделью, хоть ты обклей её стразиками с головы до ног. Делающий в последнее время поразительные успехи в варп-прыжках Скайварп, как только что сообщил по внутренней связи Саундвейв, радости в общую картину не добавлял. Сикеры, шлак их побери, рвались в бой. А этот конкретно рвался командовать. «Моя армада», — тут же вспомнились слова, произнесённые ещё тем, повреждённым Старскримом, а также его полубезумный взгляд, устремлённый к небу, в котором Ищущему грезились стройные ряды смертоносных истребителей. Его истребителей, его армады, которую он бесстрашно вёл в бой. Не летал, резвясь будто сикерлинг в облаках, а бросал в сражение, в самое пекло, в самую гущу. — Как я понимаю, ты этот нюанс уже уладил? — нужно было срочно успокоить этого шарка со сверкающими яростью окулярами. Чем же его умаслить-то? Про астероид так рано сообщать не хотелось. Не время. — Ну и чего ты тогда бесишься? Старскрим впился в него ненавидящим взглядом: оценивая, сверяя, обдумывая. И неожиданно успокоился. Только встал, отклячив корму и подбоченившись. — Чего я ещё не знаю, а, партнёр? Ты уж хотя бы сообщи мне, будь любезен, сколько ещё раз мне придётся подставлять крылья в попытке отстоять своё имя? — Нисколько, — твёрдо заявил Мегатрон, глядя линзы в линзы, всем своим видом демонстрируя мрачную решимость. — Ты победил? — Если бы я проиграл, я бы вырвал себе Искру прямо на месте, — сообщил ему сикер с убийственным спокойствием. Гладиатор сразу же поверил в абсолютную правдивость только что произнесённых страшных слов. Этот скорее сдохнет, но первенства среди летунов не уступит. Вопрос идиотской чести. — Проиграть своим и уступить первенство всякому шлаку, чтобы потом весь свой функционал прогибаться под очередного неудачника — хуже ничего не может быть, — тут же подтвердил скрипучий голос его мысли. — Чего же ты хочешь? — устало поинтересовался негласный лидер Каона, уже зная, что за свою ошибку придётся дорого заплатить. Да и за будущее спокойствие тоже. — Ты и так мой первый заместитель. — Первый, — алые линзы удовлетворённо сверкнули. Что ж его так клинит-то при упоминании первенства? Прям фетиш. — Но этого слишком мало, когда речь пойдёт о сражении в небе. Кто поведёт в бой лётное звено, Блицвинг? Ох, не зря сикер трёхрежимника помянул. Мегатрон мысленно оторвал сварливому соузнику крылышки, медленно и по очереди. Значит, успел-таки спеться с Саундвейвом. Поставь он теперь джета главнокомандующим, ему выжрут процессор с двух сторон. А то и фыркать обиженно будут, вздёргивая высоко крылья, демонстративно нахохлившись и отворачиваясь. Связист, правда, будет проделывать сие действо более сдержанно и без звукового сопровождения, но ничего... за них двоих вполне управится Старскрим. А может, и за троих, не просто так эти двое крылатых Нокаута прикармливают. А получить какой-нибудь неприятный вирус от собственного врача совсем не хотелось. Да и без коннекта остаться не грело, прямо скажем. На платформе этот яркий шлак умудрялся затмевать собою весь оставшийся мир. — В главнокомандующие метишь? — неприятно усмехнулся Мегатрон. — Ты кому войну собираешься объявлять, а? Что-то мне твоя активность не нравится. Тебя только подпусти к штурвалу: вечером оффлайн уйдёшь свободным и добропорядочным, а с утра онлайн выпадешь преступником, которого ищут во всех галактиках с пометкой «особо опасен». Шутка не удалась. Сикер зло вздёрнул крылья вверх и выщелкнул боевые когти. Сдерживая рвущийся наружу смех, Мегатрон миролюбиво поднял вверх сервоприводы. — Ладно-ладно, я уже понял. Для тебя это принципиально важно, вопрос актива, можно сказать. Но как насчёт того, что это не только геройские вылеты, но и монотонная рутина, а также умение получать по крыльям за проваленные задания? И вопрос субординации тоже остаётся открытым. — Тебе покорюсь, но никому больше, — надменно сообщил Старскрим, намеренно оставив без комментариев первую часть речи соузника. — Но никому больше... — эхом повторил Мегатрон, отсутствующим взглядом глядя в стену. Что-то во всём этом было неправильное, неверное. Но отследить эту ошибку никак не удавалось. Партнёр терпеливо ждал. Красивый, опасный крылатый кон. Его кон. Его заместитель, его партнёр, его главнокомандующий военно-воздушными силами. Что ж... а почему нет? Этот сможет, уже доказал. Правда, контролировать надо будет от и до, а то он ему тут накомандует. Хотя неоспоримый плюс тоже имелся: завали работой и ответственностью этого поганца, и времени на всякие глупости не останется. Может, успокоится наконец-то? Мечта всего функционирования всё-таки сбудется. А там, глядишь, поиграет в солдатиков и остынет? В конце-то концов, они не в Айаконе, это не военная кампания, а всего лишь небольшие вылазки на предмет «пощипать» проржавевших власть имущих автоботов. И если Искру партнёра так греет мысль командовать кучкой разношёрстных летучек и громко называться при этом «Главнокомандующий ВВС десептиконов» — да и пусть его. Чем бы, как говорится, ни баловался, лишь бы при деле оставался. — А и шлак с тобою, — сдался огромный кон, поднимаясь на ноги. — Хочешь проблем — греби всеми приводами. Я тебе не воспитатель. Спрашивать буду наравне со всеми, имей в виду. И не смей мне потом скулить, что я тебя не предупреждал. Алая оптика сверкала так ярко, так пылко, что на клик Мегатрон даже залюбовался собственным партнёром. Вот же ж революционер-мятежник, ржу ему во все порты. Вот кому нужно стягом размахивать перед толпою. Этот сумеет даже деактив поднять. — На слово поверишь, что новую должность получил, или сертификат выдать? — не сдержал иронии боевикон, распрямляя плечи и потягивая в сладкой истоме перенапряжённые тяжи. — А есть? — тут же по-спарковски вытянул тонкую шею истребитель. Мегатрон не выдержал и заржал.

***

Рабочий терминал привычно мерцал в общем отсеке базы автоботов, предоставляя запрошенную через себя информацию. Личное дело, которое Проул уже успел изучить вдоль и поперёк, и не один раз, было теперь дополнено пометками первого лейтенанта, а также им отснятым коротким видео, где диверсант запечатлел интересующего тактика бота. Приятным дополнением оказался составленный график перемещений бывшего штурмовика за прошедший орн. Праксианец задумался, ибо придраться было абсолютно не к чему: старый мех вёл самое обычное функционирование, ни с кем не встречаясь, посещая заправки, памятные исторические места, культурные мероприятия. Тактик закрыл секретную папку, перекачав себе интересующую информацию. Он не мог отделаться от ощущения, что упустил нечто крайне важное и теперь ищет просто не там. Что-то ему не нравилось в столь идеальной, мирной картине. Опыт подсказывал, что всё далеко не так просто, как кажется на первый взгляд. — Проул, ты занят? — окликнули его сзади. Этот голос праксианец узнал бы из миллиона голосов, будь он окружён даже жуткими помехами. Его бывший напарник и верный друг. — Хромедом? — тактик обернулся к застывшему за его спиной меху. — Что-то случилось? — У меня нет, а вот у тебя точно что-то случилось, — что ж, Хром знал, как начинать разговор с Проулом, чтобы тот не «соскочил». Долгие ворны работы плечом к плечу не прошли даром. — Не то чтобы так всё плохо из того, что я сейчас вижу, и выглядишь ты на данный момент не так шлаково, как всего пару орнов назад. Но позволь-ка я угадаю: тебе всё равно определённо что-то мешает. Так что, не поделишься со мной своими затруднениями? Кстати, меня ещё несколько заинтересовали ваши отношения с Джаззом... — Не упоминай при мне это имя, — холодно сверкнул линзами Проул. — Я пока ещё не настолько успокоился, чтобы слушать об этом хитробамперном шлакоделе. — О-о-о... вон оно как... Значит, я всё-таки оказался прав, — философски кивнул яркий трансформер, задумчиво уставившись на своего друга. — Без лейтенанта здесь определённо не обошлось. Неужели его помощь была так плоха? Или она просто не была обёрнута в подарочную упаковку и не соответствовала положенному списку этических норм? Что ж, тогда я тебя понимаю. Точнее, я понимаю твою реакцию. Таких, как Джаз, следует либо принимать такими, какие они есть, и учиться с подобным гостинцем самой судьбы взаимодействовать, либо игнорировать и не воспринимать даже частично. Но у тебя проблема, да, друг мой? Тебе не оставили выбора: бедняга, тебе просто приходится с ним сотрудничать. В этом главная проблема? — так как праксианец гордо молчал, отвернувшись к терминалу и делая вид, что данная тема разговора его совершенно не заботит, Хромедом продолжил рассуждать. — Ты ему в оптику съездил или зачитал список его прав и обязанностей заместо благодарности? Просто нынешнее поведение гонщика несколько не похоже на него. Этот мех от неприятностей не бегает, он с ними заигрывает. А сейчас он старается лишний раз перед тобою не отсвечивать, не задевать, да вообще... Слышал, что он сегодня вызвался в Гелекс сгонять, осмотреться — по его словам. В исполнении этого саркастичного кромешника данное назначение — практически просьба о всепрощении, — тут Проул не выдержал и с подозрением посмотрел на понимающе усмехнувшегося Хромедома. Праксианец с трудом, но унял всколыхнувшееся было раздражение, обдумав слова товарища. Не то чтобы он волновался теперь за Джазза, но подобная вылазка, с его точки зрения, была неоправданно опасной. — Он один туда, как ты выразился, погнал? — Так ты уже должен был досконально выучить нашего лейтенанта, чтобы не задавать подобных вопросов, — хмыкнул Хромедом, присаживаясь на край терминала и не сводя пристального взгляда с Проула. — Риск — его второе имя. Да и нет у него напарников и быть не может. — Да-да, адреналин, синтетики, коннект — всё на гране фола, — Проул невольно скривился. Он всё ещё не оставил мыслей об отмщении, но это могло и подождать. — Я только не понимаю, зачем при этом откровенно лезть на рожон? Обыграть противника можно более красиво и элегантно, а не подставляя собственный бампер. — Например, в зале суда, да? — Хром закинул ногу на ногу и обхватил манипуляторами колено, полностью игнорируя уже не скрывающего свою подозрительность тактика как факт. — Хром, зачем ты здесь? — праксианец с новым интересом разглядывая своего старого товарища так, будто увидел его впервые. — За меня ты так никогда не переживал. — Ошибаешься, — последовал спокойный ответ. — Просто я всегда был рядом. Но с Джаззом рядом быть тебе. У вас намечается слишком тесное взаимодействие, чтобы предполагать третьего. Да и в высшее командование я не мечу. Хочу вспомнить курс мнемохирургии; Рэтчет убеждён, что это в скором времени может пригодиться. — Воткнёшь хоть раз в меня свои иглы, и я... — голубые линзы сверкнули чистым бешенством. — Если я бы хоть раз рассмотрел корректировку твоего восприятия как потенциально возможную, ты никогда не стал бы ни моим другом, ни моим напарником, — проговорил Хромедом, поднимаясь и неторопливо направляясь в сторону выхода. — Пожалуйста, подумай над этим. Чёрно-белые крылья возмущённо дрогнули. Тесное сотрудничество, значит... Вот, значит, как это видят все остальные.

***

— Оптимус Прайм, могу я отвлечь вас буквально на брийм, сэр? — Проул немного волновался, ибо это была первая встреча между ним и его Лидером после некоторых не так давно произошедших событий, которые праксианец предпочёл бы задвинуть в самую глубину архивной памяти. Но именно эта встреча должна была показать, удался ли план Джазза и не даром ли прошёл через столь тяжёлые для себя испытания гордый праксианец. — Проул? Конечно, проходи, — в синих окулярах мелькнули изумление, лёгкое замешательство и то, чего так жаждал увидеть тактик — полное отсутствие чувства вины. Оптимус сделал тогда нелёгкий выбор, основываясь на разрозненных вводных, решился, прибег к стороннему помощнику, попросив вытащить без дополнительных эксцессов из-за решётки своего заместителя и оказав тому нетрадиционное содействие, и теперь был спокоен, полностью уверенный в собственной правоте. Это было... правильно. И только осознав, что не является для своего Лидера помехой, Проул обратил всё внимание на самого себя. Теперь Прайм в нём вызывал тёплые, отзывающиеся в Искре лёгкой грустью смешанные чувства участливости, нежности и желания оберегать. Его преданность никуда не делась, его чувство долга только возросло, его симпатия увеличилась, преобразовавшись в нечто иное, не столь удушающее, ломающее, безжалостное по своей сути. Синие антенны были прекрасны, как и прежде, как и благородная светлая лицевая. Прижаться к этим губам в поцелуе всё так же хотелось, только вот это желание перестало заслонять собою всё остальное. Да, Оптимус, по мнению тактика, так и остался самым красивым трансформером из всех, кого он только знал или видел, тем единственным, за которым можно последовать хоть в плавильни. Но он перестал быть объектом безудержной страсти, прочно сместившись в сторону чего-то светлого, бережно оберегаемого как неприкосновенная мечта. Есть такие нематериальные вещи в этой вселенной, что не терпят прикосновений, они обладают силой, только оставаясь нетронутыми, незапятнанными. Именно такой иллюзорной мечтой стал Прайм для тактика. Перед мысленным взором тут же возник суровый фейсплейт Ультра Магнуса. Командир Элитной Стражи с укором покачал синим шлемом. Проул про себя улыбнулся: не бойся, Страж, я больше не встану у него на пути. Элитгардовец, как будто удовлетворённый этим ответом, исчез, растворившись столь же внезапно, как и появился. — У тебя есть какие-то вопросы? — напомнил о себе Оптимус, терпеливо взирая на своего задумчивого заместителя. — Да. Это скорее не вопрос, а просьба, — осторожно подбирал нужные слова праксианец. — Я только что узнал о задании Джазза в Гелексе. Хотел бы уточнить некоторые моменты по этой операции. — Скорее это его инициатива, чем задание, — лёгкая тень внутреннего напряжения появилась на фейсплейте молодого Правителя Кибертрона. — Мне изначально не нравилась идея отпускать его одного так близко к Каону, но они с Айронхайдом убедили меня в необходимости получения данных из первых манипуляторов, так они дословно выразились. Ни Джазз, ни Хайд не верят официальным отчётам. — Впрочем, как и я, сэр, — кивнул Проул. — В этом, я думаю, мы будем абсолютно солидарны с вашими ближайшими помощниками. Но меня волнует другое. Почему лейтенант именно сейчас решил совершить вылазку, и почему именно Гелекс? Он как-то прокомментировал с этой стороны своё решение? Оптимус казался озадаченным. — Нет, Проул, ничего конкретного Джазз мне не сообщал. Они вместе с Айронхайдом настаивали именно на возможности как можно быстрее провести разведку на месте, чтобы можно было составить собственное мнение о настоящем положении дел. А также проверить, насколько официальные отчёты соответствуют истине. Осмотреться, если получится, найти союзников или информаторов. Мне не совсем была понятна эта поспешность, но аргументы были весьма убедительными. Тем более Ред Алерт высказался за, да и Бластер с большим энтузиазмом воспринял возможность установки жучков в местные информационные сети. — Жучки, значит... — Проул смотрел на свои пальцы. Говорить Оптимусу или нет? Промолчать — стать соучастником; сказать... подставить остальных. Дилемма. — Проул, если ты предполагаешь, что от меня что-то скрыли... — Да. — Да — что именно? Ты предполагаешь или ты знаешь? — Оптимус смотрел прямо, без излишнего волнения, но настороженно, даже скорее встревожено. — Он не в Гелексе, Прайм. Джазз сейчас в Каоне.

***

— Что, сдал лейтенанта командиру и теперь сваливаешь? — понимающе усмехнулись сзади. — Оптимус имеет право знать, — твёрдо ответил праксианец, хотя на Искре было неспокойно. Очень неспокойно и погано. Вроде бы он только что проявил именно те свои качества, ради чего Прайм и приблизил к себе бывшего полицейского: использовал мощности своих логических цепей и процессора, показал себя как честный и преданный подчинённый и хороший аналитик. Он вкруговую был прав. Почему же тогда чувство, что он просто подлая, гнилая ржа, никак не отпускало? — Переубеждать тебя не имеет смысла, верно? — Хромедом поравнялся, остановившись рядом, глядя целенаправленно, как и Проул, прямо перед собою. — Ты легко приведёшь сотню доводов, оправдывающих твои действия, зачитаешь свод правил либо разобьёшь контраргументами любые мои слова. В этом твоя сила, Проул, и ты знаешь это. Но знаешь ли ты, что в этом твоя слабость? — Прости, у меня сейчас не так много времени для разговоров. Мне нужно найти того автобота... — Кто чуть не вызвал у Ред Алерта короткое замыкание? — Хромедом наконец повернул фейсплейт к праксианцу, и тактик с нескрываемым облегчением заметил искорки веселья в золотистой глубине удивительной оптики друга. Его не осуждали, над ним посмеивались. — Брось, что его искать? Он сам тебя найдёт, как только ты внутренне будешь готов с ним встретиться. — Так ты знаешь его?! — Проул усилием воли подавил нестерпимое желание заехать кулаком прямо промеж этих самонадеянных линз. — Что ж ты молчал? — Ты же любишь набивать шишки самостоятельно, — парировал Хромедом. — Кстати, мне всегда нравилось, как ты любовно называешь этот жалкий процесс прогрессом личности. Кто я такой, чтобы лишать тебя очередного энергонового леденца? — Знаешь, сейчас я пытаюсь подобрать достойные твоего поступка слова... — Что, цензурных не хватает? — подколол его бывший напарник, панибратски хлопнув по плечу. — Или нежелание использовать лексикон Джазза лишило тебя преимущества? Проул стравил перегретый пар через воздухозаборную решетку. Иногда Хром бывал просто невыносим. — Давай мы обсудим мой лексический запас, когда я вернусь? — попытка пойти на мировую была неожиданно принята. Хром только согласно мигнул окулярами, отпуская. — Удачи ты мне, конечно, не пожелаешь? — А она тебе сейчас очень нужна, первый заместитель Прайма? — Хромедом смешно склонил шлем набок, зная, что победа на этот раз осталась за ним. Проул не возражал. Ему нужно было многое обдумать. И такие «толстые» намёки своего старого друга тоже.

***

Шум заправки, резкие запахи, десятки энергополей посетителей, что накладывались друг на друга. Один из низших уровней. Оживлённый, наполненный жизнью, страстями, желаниями, чувствами. Иногда примитивными, но такими острыми, что не откликнуться на них было поистине сложно. Проул решил прислушаться к совету друга. Только обозначив старому автоботу своё присутствие, тактик отступил. Он выбрал нейтральное место, устроившись теперь за столиком в самом углу, и принялся выжидать. Если Хромедом прав, то этот странный мех явится сам. То, что напарник не ошибся, Проул понял сразу же, как поднял взгляд от только что поставленного официантом энергофора. Прямо перед ним стоял и правда очень старый трансформер в потёртой зелёной броне, на удивление крепкий и даже при большом желании не способный называться беспомощным, слабым или дряхлым. Перед тактиком предстал ветеран многих сражений, чьей выправке и общему состоянию могли бы позавидовать многие выпускники элитных военных академий. Холодный, в меру отстранённый, коренастый трансформер сочетал в себе весёлую безжалостность и убийственное равнодушие. На короткий клик Проул увидел в этом боте Джазза, только сильно повзрослевшего, битого функционалом Джазза. Невозмутимый, внимательный взгляд немного поблекших со временем окуляров, бесшабашный и одновременно авторитетный вид, умение держать себя, какое присуще только командирам от самого Праймаса. О да, таким веришь сразу же, как только они появляются на горизонте. Им незачем повышать звук вокодера — их слова ловят на выдохе; им незачем что-то доказывать — одно их существование уже брошенный вызов реальности; им не нужно никого убеждать — ты сам отдашь последнее. — Эй, парень, ты серьёзное что спросить хотел или просто вокодер размять? — автобот в потёртой зелёной броне уверенно занял место за столиком напротив Проула. — Не о погоде поговорить, это уж точно, — тактик сразу решил держать планку, не поддаваясь на покровительственный тон ветерана. — Ходить вокруг да около не буду: я знаю, что это вы сняли молодых ботов возле одного небезызвестного клуба. Подробности, думаю, абсолютно не важны для нашего дальнейшего разговора. Хочу сразу обозначить свою позицию: дело будет закрыто за отсутствием доказательной базы. Хотя при определённых усилиях я смог бы подтвердить реальными фактами вашу причастность. Но в данном случае ни я, ни мои коллеги не видим целесообразности в подобных действиях. — Тогда зачем здесь ты, представитель закона, если закрывать меня за решётку вы не планируете? — хмыкнул Кап, даже не собираясь представляться, ибо у чёрно-белого вызывающего молодчика, явно офицера, наверняка имелось на него полное досье. — Что-то я не верю в подобную благотворительность. — Отнюдь, филантропией здесь и не пахнет, — Проул смотрел прямо в цепкие, суровые окуляры старого воина. Усмешками и шутками его было не провести. — Просто нынешняя политическая ситуация не располагает к привлечению излишнего внимания ни к военным, ни к ветеранам. — Брось, малец, о каких военных ты ведёшь речь? Всё что было, Сенат уже развалил. Те жалкие крохи, что ещё не уволены и не списаны в запас, не могут называться армией даже с большой натяжкой, — старый мех неприятно усмехнулся. — И какое дело до развала армии Управлению Правопорядка? — Мне есть дело до всего, что касается моих прямых обязанностей, — сухо заметил праксианец. — Я бывший полицейский. Ныне моя должность значится как главный тактический советник Правящего Прайма. И на ближайшей повестке личной ставки Лидера Кибертрона стоят как раз военные реформы, призванные сохранить то, что ещё не потеряно, а также полная реорганизация боевых структур вне зависимости от принадлежности к фракциям. Оптимус Прайм желает восстановить структуру подразделений, какая была принята в нашем обществе ещё до Второй Кибертронской Войны, основываясь сугубо на личностных характеристиках, опыте боевых действий, а также соответствующем образовании. Ветеран больше не улыбался. Только полез в сабспейс, вытянул оттуда энергетическую толстую ки-гару, с удовольствием затянулся, выпуская над столиком кольцо жирного белёсого дыма. — Поздновато как-то спохватилась наша власть, — задумчиво протянул легкотоннажный грузовик, теперь изучая сидящего перед собою монохромного, совсем молодого трансформера с непонятным пока Проулу интересом. — То строят, то разваливают. Потом опять строят, потом опять разваливают. Долгое это дело — новых бойцов растить. И ещё труднее собрать обратно тех, кто уже успел разбежаться. Веру в справедливость вернуть очень сложно. — Мы все это прекрасно понимаем. Как и то, что помощи нам ждать неоткуда. Придётся начинать с нуля своими силами да привлекать к сотрудничеству энтузиастов. А также быть готовым к диверсиям и всяческим препонам со стороны Совета. — Ясно, — хмыкнул Кап, подзывая официанта поднятым манипулятором. И вот что было удивительным — служащий бара оказался возле столика мгновенно. Проул подавил лёгкую досаду: ему самому пришлось ждать с брийм. — Хотите использовать меня и мои связи во благо Сената и на радость толпы? — Во благо Кибертрона и интересов Прайма, — поправил Проул, не отводя взгляда. — Интересы Прайма и Сената не совпадают даже в таком малом вопросе, как и где следует сливать отработку. Надлинзовые щитки ветерана поражённо поползли вверх, а затем он оглушительно расхохотался. — Как же вас с такими революционными настроениями ещё в Колодец Всех Искр не отправили, молодой мех? — Регулярно пытаются, — тактик решил, что скрывать столь очевидное положение вещей попросту ни к чему, тем более старый штурмовик на контакт явно пошёл. — Только за прошедший декацикл были предотвращены три попытки покушения лично на Правителя, одно на меня и обезврежены две мины-ловушки на подъезде к зданию Сената. — Впечатляет... Почему об этом везде тишина? — Потому что обнародование подобной информации дестабилизирует обстановку куда сильнее, чем бомбёжка Праксуса, — Проул увидел лёгкий согласный кивок от зелёного меха, а также невысказанное вслух сожаление в светло-синей оптике ветерана. Лишние слова были не нужны: они и так прекрасно понимали друг друга. — Поверьте мне, Прайм также не знает об этой стороне своего функционирования. У него свои сражения, у нас — его охраны и ближайших помощников — свои. Одна проблема, не буду даже пытаться этого скрыть: нас слишком мало. — Да вас даже не заметно, — Кап принял из серво официанта пузатый энергофор с обычной, но хорошо очищенной высокооктанкой. Сделал хороший, добротный глоток. — Не представляю, кто вообще вашу команду может принимать всерьёз. Так, кучка расшалившихся спарков! — Альфа Трион принимает, — при этих словах зелёный автобот мгновенно насторожился, взглянув в голубые линзы тактика поверх застывшего энергокуба пристально и немного взволнованно. — Альфа Трион, говоришь, вас принял всерьёз? — Кап равнодушно отставил свой дорогой напиток в сторону, сцепил пальцы в замок, положил крепкие манипуляторы на стол. — Нынешний Прайм же его личный подопечный, любовно взращённый для этой бестолковой должности? — Уже нет. Оба трансформера прожигали друг друга тяжёлыми взглядами. И тот, и другой прекрасно понимали, что столь открытый и богатый на информацию разговор не может закончиться просто так. Пути к отступлению были надёжно отрезаны. — И к чему такие метаморфозы? — тон ветерана был лёгким, словно он подтрунивал над старым знакомым, которого не видел уже много ворн, но общее его состояние оценивалось не иначе как «готовность к бою 100%». — Потому что он Прайм, а не марионетка, — сделал специально акцент на титуле Проул, внимательно отслеживая реакцию собеседника. Только полагаясь на это, уже можно будет давать практически абсолютно точный прогноз по продуктивности возможного дальнейшего сотрудничества. — Дальнейший разговор я продолжу только после личного знакомства с Праймом, — выдержав недолгую, но напряжённую паузу, заявил старый мех. Бывшего штурмовика можно было понять: слепо доверять свой актив, выворачивая Искру наизнанку, не имея просто титановых гарантий, что только что услышанное — не чей-то симуляционный бред, было бы верхом недальновидности. А весь внешний вид зелёного старого автобота кричал о чём угодно, но только не о слабом процессоре. — Безусловно, — так же коротко отозвался Проул. — В таком случае имею честь пригласить вас на приватную встречу с Праймом на территории его личной военной базы. — Значит, не врали слухи, — прямую линию рта Капа исказила кривая усмешка. — Сбежал-таки юнглинг из Дворца... Что ж, может, этот и правда сможет побороться. — Даже не сомневайтесь, — заверил своего собеседника Проул, поднимаясь из-за стола. Следовало как можно скорее сопроводить к Оптимусу этого весьма ценного союзника. Даже сам Кап намекнул на имеющиеся обширные связи среди бывших и настоящих военных, а по нынешним временам это было настоящей роскошью. Но праксианец не успел сделать и короткого шага. — Эй, ты, — грубо преградил путь офицеру ничем не примечательный серый трансформер с непонятной альтформой. Тактик сразу отметил, что энергоподпись у этого меха скрыта. — Ты с ним? — при этом палец незнакомца невежливо ткнул в спокойно сидящего Капа. — Со мной, со мной, — охотно закивал старый мех, перекидывая ки-гару с одного конца рта в другой. — Тогда будем разговаривать сразу с двумя, — хищно ощерился серый в подобии улыбки, толкая Проула в грудную секцию обратно к его скамье и демонстрируя блокиратор на нейроствол, зажатый в манипуляторе. — Не дёргайся, красавчик. У нас о-о-очень много вопросов. Ответишь правдиво — пойдёшь и дальше по своим делам. Будешь хитрить и... Тактик оценил обстановку. Можно было бы обратиться к охране сектора, вызвать наряд полицейских или сразу Айронхайда с его воспитанниками, но любой из этих вариантов предполагал обнародование имени и занимаемой должности, что в планы первого заместителя Прайма никак не входило. Мельком отметив, что в их сторону двигаются ещё несколько весьма недружелюбно настроенных мехов, габаритами куда серьёзнее «переговорщика», Проул обернулся к Капу и абсолютно спокойно и очень тихо проговорил, предупреждая ветерана от возможной ошибки: — Сохраняем конфиденциальность. — Как скажешь, — широко улыбнулся зелёный бот, в следующий клик уже не только оказываясь на ногах, но и впечатывая свой весьма внушительного вида кулак в фейсплейт незадачливого серого. Тот только ошарашено ухнул кулерами, отлетая так скоро и живописно, что, будь у Проула время на созерцание этого поистине захватывающего действа, он бы поаплодировал бывшему штурмовику стоя. Но приятели поверженного меха такой вид приветствия не оценили, одновременно бросаясь на тактика и бывшего штурмовика, пытаясь окружить их со всех сторон и отрезать пути к отступлению. Нападающие не учли только одного: никто никуда убегать не собирался. Послышались звон разбившихся энергокубов, хруст ломаемых серво, треск сминаемой брони, глухие удары отлетающей мебели. Заправка наполнилась криками и визгами посетителей, призывами к охране и Праймасу. Сработала сигнализация, оповещая весь уровень о начавшихся беспорядках. Толпа ломанулась на выход, сметая всё на своём пути. Проул уклонился от летящего в шлем кулака, поднырнул под манипулятор нападающего, нанеся в ответ сокрушительный удар в менее защищённую секцию живота. Тонкие пластины противника вдавило внутрь с неприятным чавкающим звуком, брызнул розоватый энергон, а незадачливого задиру сложило буквально пополам. Не теряя времени, тактик окончательно вырубил даже не успевшего застонать меха ударом локтя по голове. И тут же развернулся для отражения новой атаки. Бросив мимолётный взгляд в сторону, не без удовольствия отметил, что у Капа дела шли ещё веселее. Зелёный автобот за эти несколько кликов тоже успел уложить одного из возмутителей спокойствия, сравняв их личный счёт, открытый в одностороннем порядке Проулом, а сейчас играючи удерживал практически на исходных позициях двух громил, проапгрейженных на манер свирепых гладиаторов. Но никакие приспособления и новомодные примочки не могли помочь против опыта настоящего солдата, чьим домом стало поле боя. Подмигнув Проулу, Кап одним точным и выверенным ударом отправил в нокаут второго трансформера, после чего обратил всё своё пристальное внимание на последнего соперника. Напавший на Проула, к вящей досаде праксианца, мгновенно сориентировался в резко изменившейся ситуации. Теперь численного перевеса у желающих поговорить не было, а значит, диалога могло не состояться. Праксианец был готов к нечестным приёмам, потому следующие события неожиданностью для него не стали. Мерзавец не строил из себя героя и не проявлял сопливого благородства: он просто выхватил из-под брони бластер, вскидывая его в сторону тактика. Но навести прицел не успел; удар ноги монохромного меха в самую кисть размолол запястный шарнир в мелкое крошево. Нападающий отчаянно взвыл и рухнул на колени, баюкая на груди повреждённую конечность. Судьба подельников его больше не волновала. — Запаздываешь, — хмыкнул Кап, скидывая с себя уже оффлайновый корпус последнего противника и небрежно бросая под ноги. Смачный пинок ознаменовал официальный отказ двух автоботов от навязанных переговоров. Проул собирался было ответить в манере самого Капа, но всё помещение заправки потонуло в грохоте шумовой гранаты и последующим за этим яростном рыке: — Фейсплейт в пол! Сервоприводы расставить! Зная, что группа захвата миндальничать не будет, а просто разрядит всю обойму в не повиновавшихся приказу, Проул безропотно опустился на пол. Кап рядом проделал тоже самое. Через клик им заломили манипуляторы за спину, защёлкнув на них блокираторы. Праксианец скрипнул дентами. Это уже начинало раздражать.

***

— Тактический советник Проул? — сарказм этого голоса можно было пробовать на вкус. Проул содрогнулся, стискивая денты и желая сейчас оказаться в другом месте, а желательно и в другом корпусе. — У меня создаётся впечатление, что вы ищете со мною личных встреч. — Ультра Магнус, — вежливо обозначил узнавание праксианец, стараясь звучать как можно ровнее и при этом надменно игнорируя издевательский взгляд Капа, с которым его поместили в одну камеру. — У вас создалось ложное впечатление. — Вот как? Шлак, да что же это такое? Почему именно ему достаётся по шеврону от судьбы? Проул возмущённо вздёрнул дверце-крылья вверх, демонстрируя высшую степень своего негодования. — Оценил, — едко заметил командир Стражи Высоких Палат, задержав на клик задумчивый взгляд на дрожащих, таких чувствительных, как он уже успел познать на личном опыте, деталях. Тактик замер. Кап со всё возрастающим интересом смотрел то на одного трансформера, то на другого. Подумать только, какое высокое начальство, фактически заместители облечённых властью мехов из враждующих группировок, и проявляют между собою такое явное противостояние, совершенно не подходящее по классификации ни к одному ранее увиденному или встреченному. А уж старый автобот повидал за свой долгий и насыщенный на события функционал достаточно. — Рад тебя видеть, Кап, — наконец-то Ультра Магнус обратил своё внимание на ветерана. — Какими судьбами на Кибертроне? Помнится, ты столицу никогда не жаловал. Проул почувствовал, как внутри него что-то сворачивается в тугой жгут раздражения. Он ощущал себя настоящим спарком, глупым, начинающим и тыкающимся словно слепыш в чужую ладонь. Тактик никак не мог отделаться от ощущения, что все вокруг всё понимают, знают и только посмеиваются над ним, созерцая бесплодные попытки приобщиться к тусовке, как наверняка бы окрестил это сообщество доморощенных политиков Джазз. Даже Хромедом, его старый друг, с ними заодно. А в этот клик Проул был готов поверить в самый настоящий вселенский заговор против него, либо, на крайний случай, в один огромный жестокий розыгрыш. Тактик видел, как зелёный автобот продолжает разговор с Ультра Магнусом, чему-то смеётся, при этом синие внимательные окуляры полны какой-то непонятной теплоты. Проул не слышал сейчас слов, не вникал в их смысл и суть, он полностью растворился в собственной обиде. Это оказалось на удивление приятным занятием. Сейчас он прекрасно понимал Ред Алерта, что получал ни с чем не сравнимое удовольствие от страданий, самобичевания и самокопаний. В этом определённо что-то было. А ещё... праксианец испытал настоящий укол ревности, чистой и удушающей, когда увидел, как радушно улыбаются эти мехи друг другу, как крепки их дружеские объятия и как Магнус позволяет хлопнуть себя панибратски по мощному плечу. Проул уже упустил Оптимуса, не познав мизерного счастья просто побыть рядом. Хоть немножко. А сейчас имел полную возможность созерцать, как исчезает в такой же дымке нереальности брат Прайма, последняя возможность хоть как-то удержаться на плаву в суровой реальности нескончаемых будней. Он принял этого автобота в себя, вжимался в него, стонал, растворяясь без остатка... Он открыл ему свою Искру! Никто никогда не видел и не знал праксианца таким неистовым, таким несдержанным. Неужели это ничего, абсолютно ничего не значит для элитгардовца? Ведь сине-красный мех сам попросил называть себя Магнусом! Проул наивно полагал, что это ответный жест доверия, некий символ приближения. Да, конечно, кроме краткой сухой постперезагрузочной благодарности тактик тогда не сказал ни единого лишнего слова командиру Стражи, после освобождения покинув столь неприятную для себя территорию как можно скорее. Но ведь это было так логично? Неужели надо было как-то ещё обозначить степень своей признательности? Рык противоречий, что буквально раздирали изнутри чёрно-белый корпус, настырно поднимался вверх, грозя вырваться на свободу помимо воли своего хозяина. Проул мелко дрожал, вперившись исподлобья в Ультра Магнуса, желая в этот клик одного: чтобы этого меха никогда не существовало хотя бы в его, Проула, жизни. Лучше отбыть положенный срок за решеткой, но выйти потом полностью свободным от каких-либо обязательств, честное слово. Почувствовав неладное, командир дворцовой Стражи обернулся, смерив тактика серьёзным внимательным взглядом, от которого у монохромного меха замедлилась циркуляция энергона в трубопроводах. — Тактический советник Проул, я попрошу вас проследовать со мною. Это приказ, — на всякий случай добавил Ультра Магнус, пропуская на выходе из камеры праксианца вперёд. Идя по узким коридорам полицейского управления, праксианец чувствовал на своей спине, где-то в районе сочленения чувствительных дверец с корпусом, тяжёлый взгляд элитгардовца. Это было настолько невыносимо, что нестерпимый зуд, зародившийся сначала в эндоскелете, плавно перетёк, распространяясь словно ржа, по всему корпусу. Чесалось под каждой пластиной. Всё, что мог Проул в данной ситуации, так это упрямо вздёргивать дверце-крылья всё выше и выше. Почётный эскорт, каким для окружающих представал Ультра Магнус, сопровождая первого заместителя Правящего Прайма, превратился для самого Проула в настоящую пытку. Не имея возможности ни обернуться, ни достойно ответить, тактик мог только распугивать встречных трансформеров абсолютно диким, яростным льдисто-голубым огнём горящих словно радий окуляров. От них шарахались как от заразных, вжимаясь спинами в стены или скрываясь со скоростью звука в примыкающих коридорах. Проул знал, что Ультра Магнус при этом усмехается, и это бесило ещё сильнее. Клинящий от напряжения процессор обрабатывал десятки устрашающих планов безжалостной мести всем, начиная с командира Элитгарда и заканчивая незадачливым Джаззом, с которого этот кошмар и начался, собственно говоря. Хромедома сия чаша также не миновала. Только Прайма взбунтовавшийся разум праксианца нежно исключал из списка кандидатов в неминуемый деактив. Для Капа было заготовлено аж восемнадцать изощрённых вариантов сведения счётов, и это только попадание непосредственно в Плавильни. — Придётся прокатиться. Маршрут сбросил. Держись на корпус впереди, построения не меняй, — раздался из-за спины спокойный приказ. «Нет, этот будет всё-таки первым», — решил Проул. Он мстительно газанул с места, не жалея мощностей, с удовольствием вслушиваясь в то, как рычит двигатель грузовика, пытающегося угнаться за юрким полицейским каром. Только когда внутренняя система навигации показала, что они прибыли на место назначения, и тактик резко затормозил, натужно взвизгнув резиной, он с некоторым удивлением огляделся. Это не был дворец, это не было Центральное Управление Правопорядка Айакона, это место не было даже автоботской базой. Это был обычный гражданский жилой сектор. Элитный — в этом не было никаких сомнений — но самый обычный. Тактик непонимающе оглянулся на невозмутимого Ультра Магнуса, что выжидательно застыл рядом, всё так же прожигая насквозь внимательной синевой удивительной оптики. — Тактический советник Проул, прошу вас, — жест был скупым, но вежливым. Дань древним традициям Золотого Кибертрона. Унижаться ещё больше, опускаясь до вопросов, не хотелось. И Проул просто прошёл вперёд. В конце концов, Ультра Магнус не был врагом. Правда, другом он тоже вроде как не был, но ни деактивировать, ни разбирать на запчасти ярко выраженных намерений не имел. Сейчас сине-красный бот шёл впереди: сильный, мощный, уверенный в себе ведущий. Плечистый и высокий, этот мех сразу же приковывал к себе взгляды. Тактик поймал себя на мысли, что именно так и должны выглядеть все военные: с идеальной выправкой, спокойные, внушающие уважение одним своим видом. Проул чувствовал себя рядом с этим олицетворением живой мощи неуверенно, будто бы затесался в ряды личного отряда Лидера по ошибке. В принципе, так оно и было: каприз Оптимуса и мощный процессор бывшего полицейского, — больше праксианцу похвастаться было нечем. И это раздражало. О, Праймас, как сильно это раздражало! На пути до подъёмника и потом, уже на нужном уровне, до бесшумно открывшейся дверной панели им попалось на пути всего несколько трансформеров. Каждый из них вежливо и абсолютно молча кивнул Ультра Магнусу как старому знакомому и, главное, равному в положении. Смутные подозрения поселились в Искре тактика. То, что это были личные апартаменты старшего офицера Элитгарда, стало понятно сразу же, как открылся вид на аскетично, но со вкусом обставленный личный отсек. Просторное помещение состояло всего из двух светлых, наполненных свободой и светом помещений: энергарий и общая приёмная — два в одном, и подзарядочная с огромным рабочим столом, информационным терминалом и голографом вдоль стены. Проул озадаченно обернулся к хозяину апартаментов, выразив свой вопрос в одном взгляде. — Неофициальная обстановка мне показалась более удовлетворяющей запросам предстоящих переговоров, — спокойно сообщил Ультра Магнус, блокируя закрывшуюся дверь. — Переговоров? — Политическая трактация, — опасная усмешка появилась на губах старшего офицера личной охраны Главы Совета. Проул начал отступать внутрь кварты, всё ещё отказываясь верить в происходящее. Нанокликовая заминка стоила ему свободы. Никогда, даже в симуляционном бреду, он не ожидал от такой массивной трансформы поистине устрашающей прыти. Удар в бок, отчего система вентиляции, опасно кашлянув, подвисла, и полу-косой кросс мгновенно отправили тактика на пол. Он ещё успел выставить перед собой блок, а также сделать подсечку, но Ультра Магнус использовал инерцию его атаки для собственного ускорения и изменения траектории движения корпуса. С ним играли, точнее, проверяли, на что способен бывший офицер полиции. Проул яростно зарычал, нанося сокрушительный удар лбом в челюсть своего противника; страж сумел уклониться, но не до конца. Сжатые губы элитгардовца тронула лёгкая одобрительная улыбка, когда по ним, разбитым, потёк тонкий ручеёк энергона. — Дерёшься как фемка, — подколол он Проула, одновременно нанося серию ударов в самые болезненные точки корпуса, прекрасно зная, где именно под монохромной бронёй располагаются центральные узлы нейросистемы. Боль была юникроновская. Проул ожесточённо взвыл. Процессором он понимал, что это обычный спарринг, но боевые протоколы никак не воспринимали серьёзность атаки как учебный вариант. Боевое вооружение активировалось сразу же, вот только развернуться наплечной установке не позволял болевой клинч. Тактик бился отчаянно и молча до тех самых пор, пока его дверцу не поймали в жёсткий захват, почти выломав её из креплений. — Неплохо, — похвала фиксировалась сбоящими аудиодатчиками через шедшие непрерывные помехи, мешавшие сквозь непрекращающиеся импульсы сокрушающей боли обрабатывать поступающую информацию ровно, не акцентируясь на собственных повреждениях. — Но всё равно недостойно твоего положения. Ты должен уметь лучше! Ты не только первый советник Правящего Прайма, ты его правый манипулятор! Ты должен превосходить любого его бойца, самого Прайма и телохранителя, вместе взятых. Иначе это не твоё место. Проул усилием воли успокоил взбунтовавшиеся подпрограммы, блокировал болевые всплески, распространяемые нейросетью, отключил сонм поступающих отчётов об ошибках и повреждениях и с вызовом уставился в оптику Ультра Магнуса. — У тебя есть что предложить? — Есть. Я обучу тебя основам кристаллокэйшн. Это будет нелишним в любом случае. Если у тебя будут успехи в изучении этого поистине захватывающего боевого искусства, тогда я подберу инструктора, кто сможет в дальнейшем натаскать тебя до приличного уровня. Если же нет... тогда и говорить не о чем, — голубые, поражённо округлившиеся окуляры встретились с жёстким, беспощадным светом синих. — Ты согласен? — Отказаться было бы крайне нелогичным, — тактик не верил в собственную удачу. Ему в манипуляторы давали мощнейший козырь. Но чем он его заслужил? Почему выбор Ультра Магнуса пал именно на него, не самого выдающегося бойца, право скажем? — Ты захочешь что-то взамен, я прав? — Конечно. Подарков я никогда не делаю, — элитгардовец посмотрел на Проула так, что разгорячённые боем системы праксианца сделали единственное возможное в нынешнем положении, чтобы скинуть возросшее напряжение в чёрно-белом корпусе: сбросили перегретое масло через нижний порт и излишки нагревшегося энергона через топливоприёмник. Не обращая никакого внимания на пылающую от стыда светлую лицевую лежачего навзничь меха, Страж педантично слизал всё топливо до последней капли с дрожащих губ, подбородка и шеи меньшего автобота. — Мне нравится твоя непокорность и умение выдерживать давление. Ты достойный соперник и интересный партнёр для коннекта. Видеть, как сдаётся вымотанный после жёсткого спарринга боец и как отключается прошивка настоящего гордеца, уступая исступлённому желанию любовника, — бесценно, Проул. Я не бросаюсь такими приобретениями. — Я не твоя собственность, — люто прошипел прямо в склонившийся фейсплейт праксианец. — Конечно, нет, — тут же согласился Ультра Магнус, медленно увеличивая силу болевого захвата и добившись наконец тихого ответного стона. — Но не я тебе Искру открыл, парень. Это было совершенно излишне, но то было твоё решение. Не удивляйся теперь ответному интересу. Возразить было нечего. Собственная нейросеть предательски дрожала, отвечая на лёгкую вибрацию от сине-красного корпуса в области отчаянно сведённых бёдер. Никакой нежности, мягкости на этот раз, только безудержный напор. — И ещё кое-что, — приблизил губы к белому датчику Страж, обдав щёку праксианца тёплым воздухом. — Не ревнуй меня так открыто. С приглушённым криком протеста Проул бешено рванулся вверх, больше не заботясь ни о выворачиваемом из креплений дверце-крыле, ни об уже полученных повреждениях. Но напоролся лишь на чувствительный укус в губу, а следом и в шеврон. Острая боль, скрывающая за своими одурманивающими волнами наслаждение, затопила процессор новыми ощущениями. Глубокий, на грани одержимости поцелуй усилил произведённый эффект. Когда старший брат Правителя оторвался от ставших непослушными губ чёрно-белого меха, Проул уже не просто кашлял системой вентиляции, он захлёбывался в тщетных попытках урвать хоть единственный клик передышки, охладить корпус и заставить процессор работать. — А ты горячий компаньон, следует признать. Если будешь хорошо себя вести — научу ещё кое-чему весьма нужному для первого заместителя, — пообещал старший офицер Элитгарда, обозначая поцелуй всего лишь лёгким касанием упрямого подбородка замершего тактика. — Ну как, согласен? Переговоры прошли удачно? — Вполне, — прохрипел в ответ Проул, немыслимо заводясь от этого грубоватого давления и не желая признаваться в этом даже самому себе. — График тренировок сам с Праймом согласуешь? — Это будет проще всего, — усмехнулся Ультра Магнус, одним плавным и стремительным движением поднимаясь на ноги и вздёргивая праксианца за манипулятор. — Можно сказать, что первый урок прошёл тоже удачно. Проул с подозрением вперился в синюю, одержимую жаждой обладания оптику. Сине-красный мех только молча указал в сторону подзарядной. Размеры гигантской платформы заставили нервно сглотнуть выступивший из ротовых форсунок энергон. Праймас, сохрани... Но опустившаяся на плечо тяжёлая ладонь уверенно направила в сторону массивного рабочего стола. На негнущихся шарнирах Проул дошёл до рабочего терминала и, упёршись ладонями в широкую грань скошенного края, обернулся, глядя с вызовом и злой решимостью. Ультра Магнус подходил неторопливо, точно зная, что партнёр не сбежит и не закроется. Уроженцы гордого Праксуса умели держать слово. — Ты не умеешь сдаваться, — это был не вопрос, а утверждение, произнесённое низким, на удивление чувственным голосом. — И это не самая сильная твоя сторона, — глосса уверенно скользнула по алому шеврону. — Ещё один урок? — враз севшим голосом поинтересовался Проул, прогибаясь под мягкими, но теперь очень бережными нажатиями. — Нет. Это факт, — сообщили ему где-то между неторопливыми, лёгкими поцелуями. — Но ты не всегда сможешь управлять ситуацией. Гибкость в политике является основополагающей. — Я не политик. — Значит, должен им стать, — жаркий шёпот на аудиодатчик опалял эндоскелет подобно удушающей волне, исходившей от расплавленного металла. — Иногда истинная сила заключена в слабости, Проул. Научись её проявлять и оборачивать в плюс себе. И если не уверен в своём решении, учись балансировать на тонкой грани между «нет» и «да». Тактик ничего не ответил, но когда его настойчиво развернули, приподнимая вверх, а затем бережно уложили на холодную твердь столешницы животом, чёрно-белый мех больше не сопротивлялся. Стимуляция была излишней: этот сильный и уверенный в себе трансформер умудрялся распалять и сбивать наквинт строгие контуры отстранённости праксианца чередованием строго дозируемой силы и потрясающей нежности. Но главным преимуществом этого меха являлась непоследовательность всех производимых действий, которую тактику никак не удавалось просчитать. Проул постыдно протёк на подставленную ладонь. — Тебе понравится, — зазвучал еле уловимый шёпот в тишине застывшей кварты. — Должно понравиться... Шлак. Ужас перемешался с тягучей сладостью проникновения, смазывая проступивший каплями охладителя на броне отголосок прозрения от чужих процитированных слов.

***

*Старскрим, это Скайфаер. Ответь, пожалуйста*. Сикера будто невидимая волна подбросила на месте. Ищущий опасливо оглянулся по сторонам, прежде чем понял, что это всего лишь личная частота. Искру било о стенки защитной камеры лихорадочно и жёстко. *Какого шлака?! Откуда у тебя мой канал? — истребитель безуспешно пытался выровнять собственную вентиляцию. Когда он решал проблему с влечением к странному джету, Старскрим совершенно забыл, что личный отказ от опасной связи никак не значит согласие второй стороны. Прозрение было запоздалым, а оттого особенно болезненным. — Ты процессором тронулся? Сигнал могут засечь!* *Ты опасаешься?* Сикер в ответ только зарычал. Шлак, такого поворота событий он никак не предусматривал. Всё должно было закончиться с прописыванием в собственных системах кодов партнёра. Мегатрон не потерпит измены, даже иллюзорной, сейчас это было понятно, как никогда раньше. *Да, шлак тебя побери, я опасаюсь! — проорал Ищущий, срываясь на ультразвук. — Я не скрывал от тебя, с кем делю платформу. И пусть я изгой в родном городе, но я всё ещё хочу функционировать*. *Я не забыл этого, — Скайфаер умудрялся звучать и спокойно, и печально одновременно, но непонятная настойчивость никуда не исчезла. — Я не хочу вредить тебе, поверь в искренность моих намерений. Я просто прошу тебя об одной встрече. Всего одной. Пожалуйста...* *Последней*, — проскрипел Старскрим, в этот клик сжимая и разжимая кулаки, царапая острыми когтями ладони и даже не замечая этого. *Последней? — удивился голос, а затем в нём появилась остро проступившая надежда. — Ты прилетал?* Молчание. *Почему же ты не дал знать? Я ждал тебя!* *Вот именно потому и не дал знать. Наши отношения обречены на провал даже в дружеском русле, — устало сообщил Старскрим. — Они никому не принесут ничего, кроме боли. Зачем ты делаешь это?* *Я пытался бороться с влечением к тебе и желанием поговорить, хотя бы ещё раз. Я приводил тысячи доводов против. Но потерпел неудачу. Я всего лишь прошу помощи, в одиночку мне не справиться. Не в этот раз. Я знаю, что это ненормально. Никогда раньше я не чувствовал подобной зависимости, — джет говорил тихо, просяще, как-то взволнованно быстро, будто боялся, что канал вот-вот отключат. —Я знаю, кто ты, ты не скрывал ни от кого правды. Я знаю, почему ты поступил так, как поступил. И это неважно. Для меня неважно. Понимаешь?* Искру выворачивало от боли. Старскриму хотелось кричать — ничего ты не знаешь, глупый автобот! Ничего! — но он молчал, пытаясь совладать с вновь нахлынувшими ощущениями и воспоминаниями о нескольких бриймах, пропитанных унижением и опьяняющим восторгом от чужой близости. Он давно летал, и летал великолепно, но именно в той камере, скованный по сервоприводам, с ингибиторами в нейросети, он сумел обрести настоящие крылья. Это стоило благодарности. *Прошу тебя, не говори мне нет!* Старскрим вздрогнул. Проклятый джет, проклятый Вос, проклятые автоботы! Сикер притушил яркий огонь окуляров, вспомнив любимый отрывок древней баллады, которой заслушивался когда-то, с тоскою глядя в недоступные небеса. Прошлое так ярко проступило, дотронувшись до крыльев, затронув внутри нечто позабытое, что ещё было живо и не потеряло способности чувствовать, сопереживать. Я буду ждать тебя, искать средь звёзд твой след, Зовя Искрой сквозь мрак, не говори мне «нет». Я тщетно пронесу всю боль, отдав всего себя, Не отнимай мой шанс, не говори мне «да». *Я скину координаты*, — наконец решил Ищущий, даже на расстоянии почувствовав, каким нежным трепетом отозвалась чужая Искра.