Эти чувства, как во сне

      Сердце стучало, как сумасшедшее, хотелось кричать, но не было сил. Что происходит? Кто это? Может, она попала в альтернативную реальность, где Гарри не Гарри и вообще не знаком с ней. А может, она своим путешествием стёрла всё о себе, и теперь ее не знает никто и ничто во вселенной, и она является незнакомкой для всего магического мира, а возможно не только магического. Мысли в голове начали биться дикой птицей, метаясь из угла в угол и боясь схватиться именно за то, что может потом принести боль, либо облегчение.       Гермиона забралась под одеяло, закрывшись с головой, в надежде, что это лишь дурной сон, который вот-вот должен закончиться. Она сжалась в комочек, стараясь не обращать внимания на боль в руке, кости в которой ещё не до конца восстановились, а также на боль в груди, которая сопровождалась жжением. Прикрыв глаза, она попыталась успокоиться и взять себя в руки, но мозгу было легко требовать это, в то время, как сердце разрывалось.       За ширмой же, застывший от неожиданности, стоял на одном месте Джеймс Поттер, продолжая смотреть в ту сторону, куда спешно удалилась невероятная девушка с вьющимися каштановыми волосами. Она поражала его своей необычностью и своей непосредственностью, и он не знал, что думать. То она признаётся ему в любви и просит себя поцеловать, что Джеймс списал на последствия тяжёлого состояния из-за ударов ветвей Гремучей ивы, то кидается обнимать его, прижимаясь так, словно дороже него у неё нет никого на свете. И вот тут он не находил никаких объяснений. В голове сразу забилась мысль, пытаясь выудить хоть какие-то воспоминания, связанные с ней, в надежде разобраться и сложить в одну общую картину. Но, естественно, долго подумать ему никто не дал, тут же вырывая из пучины мозговой работы. — Да, Джим, теперь я вижу, как ты не знаком с этой леди, — хохотнул Блэк, хлопая друга по плечу. — Стоило мне отвернуться, как ты уже в Больничное крыло потащился, чтобы с ней повидаться. — Да ничего подобного я не делал, — устало закатив глаза, сказал Поттер. — А сюда меня попросила зайти МакГонагалл, забрать какие-то зелья у мадам Помфри. — Ну да, заливай, — фыркнул Сириус, плюхаясь на стул, что был неподалёку от продолжающего стоять на месте Джеймса. — Видел я, как вы с ней обжимались пару минут назад. С незнакомыми девушками даже я не имею привычки зажиматься по углам. — Мы не зажимались по углам, — уже зло прошипел растерянный молодой человек, снимая очки и протирая их краем мантии. — Я тут по делу, я же сказал! — Конечно, конечно, — криво усмехнулся длинноволосый парень, поднимая руки в шутливом жесте, якобы сдаваясь в угоду другу. Но в его серых глазах активно отплясывали задорные искры. — А она ничего, — продолжил, растягивая слова, Блэк, проводив возмущённо вздыхающую колдосестру, которая всё это время не нарочно стояла рядом и была удостоена чести слышать все подколы. — Попка такая кругленькая. — Он хитро прищурился, следя за сменой эмоций на лице лучшего друга. — И грудь, хоть маловата, как по мне, но така-ая… — Заткнись ты! — вспылил Поттер, подскакивая к другу, который в свою очередь уже покатывался от смеха, наслаждаясь его реакцией. — Чего тебе вообще тут надо? — Джим, да ты втюрился, — сквозь смех проговорил Сириус. Но увидев, как тот насупился и кинулся к нему чуть ли не с кулаками, вскочил на ноги и направился к выходу. — Хорошо, ухожу. Ухожу. — И, гогоча, он скрылся за стеклянными дверями.       Поттер остался в Больничном крыле один на один со своими мыслями, мадам Помфри, которая собирала какие-то склянки в сумочку и, конечно же, незнакомки, затаившейся за ширмой у дальней кровати. Молодой человек пребывал в прострации, потому что с одной стороны, ему хотелось поскорее убраться отсюда, не дожидаясь зелий, за которыми явился, с другой стороны хотелось подобраться поближе к ширме и послушать, как дышит странная девушка с взъерошенными волосами. Он не знал, что с ним происходит, и честно себе признаваясь, не хотел разбираться, потому что до странности ему нравилось это состояние, словно летишь в бездну без метлы, обдуваемый встречным ветром. Сердце колотилось, будто пыталось выскочить из груди, разрывая своим грохотом перепонки. Странно в этом было только то, что оно началось так порывисто и неожиданно и не желало проходить, походя скорее на сумасшествие, охватившую лихорадку. Это пугало и заставляло задуматься, а не заразила ли девчонка его чем-нибудь, когда он её целовал, ведь по-другому этого объяснить не получалось.       При воспоминании о поцелуе тут же всплывали в голове холодные, но такие шелковистые губы той самой девушки, что буквально несколько минут назад прижималась к нему всем телом, скрытым лишь тонкой рубашкой. Он задрожал, словно бы ощущал жар её тела снова, словно бы и сейчас она вжималась в него со спины своей грудью, дыша горячим воздухом в плечо. Подавляя желание провести по тому самому плечу ладонью, Джеймс попытался согнать волну мурашек и поспешил к Помфри, которая по всей видимости всё уже собрала и сейчас ожидала его.

***

      Ещё несколько дней спустя Гермиону выписали из Больничного крыла и она, после продолжительной беседы с Альбусом Дамблдором, должна была влиться в коллектив студентов, чтобы продолжить обучение и чтобы спокойно дождаться возможности вернуться в своё время. Как оказалось, сейчас ничего подобного не существовало, а если и существовало, то было не до конца изучено, чтобы так лихо этим воспользоваться. Девушка была подавлена и не могла спокойно даже сидеть, когда ожидала своего распределения, это было во второй раз, но было так страшно, словно впервые. — Дорогие друзья, к нам прибыла новая ученица, — вещал Дамблдор, пока она чуть ли не падала в обморок, сидя на одиноком табурете. — Прошу любить и жаловать, Гемени Гренади.       Девушка неуверенно поднялась на ноги, и её взгляд непроизвольно метнулся к такому родному столу Гриффиндора. Она чуть не упала, завидев четверых друзей, про которых уже давно была наслышана и отчего становилось трудно дышать. Её глаза встретились с глазами высокого черноволосого молодого человека в очках и она задрожала, понимая, что именно его перепутала с Гарри и обнимала в Больничном крыле. Ей стало стыдно и она отвела глаза, сосредоточившись на том, чтобы вновь взобраться на табурет. Она знала, кто это был, не было никаких сомнений, что перед ней Джеймс Поттер собственной персоной, а это значит, что рядом Сириус Блэк, Римус Люпин и Питер Петтигрю. Все они мертвы, и трое из них страдали по вине четвёртого. Сердце заухало, кровь застучала в висках и захотелось убежать, спрятаться и не видеть никого из них, смерть которых она видела своими глазами, разве что кроме отца Гарри. Сглотнув и мысленно отругав себя за такою несобранность, Грейнджер почувствовала на своей голове старую Распределяющую Шляпу, которая, казалось, за то время, что прошло до её распределения на первый курс, не изменилась ничуть. — Хм… — протянул голос в голове у Гермионы. — Редко мне приходится распределять столь взрослых волшебников. Куда бы ты сама хотела?       Девушка с отчаянием взглянула на стол Гриффиндора и поняла, что если бы там сейчас были Рон и Гарри, она не раздумывая отправилась бы туда, но сейчас, когда ей предстояло столкнуться нос к носу с умершими в её времени людьми, она пребывала в лёгком ступоре. Да и невероятно похожий на Гарри Джеймс Поттер не упрощал этой задачи, будя в ней воспоминания, которые хотелось бы забыть, так как они приносили смешанные чувства стыда и боли одновременно. — У тебя выдающийся ум, и я советовала бы тебе отправиться на Когтевран. Но так же у тебя неисчерпаемая отвага и храбрость, которые ценятся на Гриффиндоре… — Нет, — неожиданно настойчиво прервала Шляпу Грейнджер, поёрзав на табурете. — Я не пойду на Гриффиндор. — Она сказала это скорее из упрямства, нежели сама этого хотела. Но с другой стороны, она не могла поступить иначе: находясь в одной гостиной с мародёрами, зная об их судьбе и не в силах им ничего рассказать, связанная по глупости Непреложным Обетом, данным Дамблдору. — Когтевран! — возопила в тот же миг Шляпа, а девушка почувствовала, что смалодушничала, ведь на самом деле её ужасно хотелось оказаться за своим прежним столом, пообщаться с родителями Гарри, понять их и по возвращении поделиться воспоминаниями с ним самим, чтобы он смог почувствовать их по-настоящему.       Девушка поспешно соскочила с табурета и побежала к столу Когтеврана, где ей не виделось ни единого знакомого лица, и в её ситуации это было благо, потому, как иначе ей пришлось бы бросить учёбу. А может так и надо было сделать? И плевать, что она и тут и в своём времени так и не смогла бы закончить седьмой курс и сдать ЖАБА. Теперь же она будет учиться и снова учиться, погрузившись в мир знаний Когтеврана, ведь она всегда мечтала там учиться, всегда жалела, что не согласилась тогда со шляпой. В то время, когда она усаживалась за свой новый стол и знакомилась с однокурсниками, за другим столом Сириус не преминул подначить своего лучшего друга. — Эй, воздыхатель, — полушёпотом сказал он, толкая Джеймса в бок. — Смотри-ка, твоя возлюбленная из очень умных. — Бродяга, это уже не смешно, — протянул Поттер ему в ответ, но тем не менее проследил за движениями незнакомки, запах которой, казалось, преследовал его в течение всех этих дней. Это определённо было бредом, но от него никак нельзя было избавиться, по всей видимости он сходил с ума. — Ты же знаешь, что я не знаком с ней и уж тем более не влюблён. — Парень взлохматил свою непокорную шевелюру и перевёл взгляд на пылающие огнём рыжие волосы Лили Эванс, что сидела на противоположном конце стола и болтала с Марлин. — У меня есть только один предмет моей любви, и это мой нежный цветочек Эванс. — В его голосе послышалось благоговение, а взгляд потеплел. — Ну, ну, — усмехнулся Блэк, поигрывая в руках ложкой и бросая заинтересованные взгляды в сторону Гемени, которой, казалось, вовсе дела на было до их стола, но парень чувствовал, что с этой девчонкой что-то не так. И почему Дамблдор не озвучил кто она вообще такая, откуда и как оказалась под сумасшедшим деревом? Он, в отличие от Джеймса, заметил гораздо больше, но промолчал, решив, что сначала сам всё выяснит, а потом будет вмешивать в это друзей, потому, как это возможно было чем-то пугающим, либо же интригующим.       В это время за столом Когтеврана Грейнджер усиленно пыталась не смотреть в сторону мародеров, даже села к ним спиной, но это было просто нестерпимым занятием, вызывающим зуд в затылочной части и неконтролируемое покусывание губы. Что же, теперь она как могла оградила себя от возможного общения с теми, с кем не должна была, и с кем, тем не менее, очень хотелось видеться чаще. Вдохнув несколько раз глубоко, она попыталась осмотреть своих новых однокурсников, пытаясь включиться в разговор. Но тем было не очень интересно прерываться и обращать на неё внимания, почему девушке пришлось нахмурить брови и уткнуться в тарелку, которая наполнилась румяными пирожками. Да, пожалуй это будет ещё более трудно, жить в прошлом.

***

      Сегодня был первый её день учёбы в качестве студентки Когтеврана, и она нещадно опаздывала на Травологию, запутавшись в проходах, потому что им не часто приходилось бывать в этой части замка. Кроме того, её несколько напрягало то, что нужно было постоянно иметь счастье беседовать со сфинксом, чтобы пройти в гостиную, и даже чтобы оттуда выйти. Что за ерунда? Она считала себя умной, даже, пожалуй, более умной чем некоторые когевранцы, по крайней мере, из её времени, и поэтому приходила в настоящий ужас от того, что кто-то может считать как-то иначе. А вот сфинкс, что сидел возле входа в башню Когтеврана, именно так и думал. Да что думал, он именно это ей сказал буквально несколько минут назад, когда она не смогла с первого раза ответить на каверзный вопрос, заданный им. А она всего лишь попыталась выйти из гостиной, чтобы отправиться на обед, а затем и на занятия, но не тут то было, как оказалось.       От бесконечных поворотов, что упорно приводили в тупики, начала кружиться голова, а от того, что она толком не поужинала, а теперь пропустила завтрак, в желудке начались военные действия, которые то и дело пытались подкинуть к горлу жечь и вызывали тошноту. К тому же, непрекращающиеся кошмары не дали как следует выспаться, чтобы отдохнуть, из-за чего ноги налились будто бы свинцом и отказывались идти. Наперекор здравому смыслу хотелось сесть и никуда не идти, а ещё лучше закричать, чтобы выпустить пар, но Гермиона молча шла, подавляя все неприятные ощущения и стараясь думать только о занятии, что должно было уже начаться меньше чем через четверть часа. Уже почти отчаявшись, девушка налетела на кого-то, кстати на первого студента за всё время её глупых странствий. — Простите, — пролепетала она, кидаясь собирать учебники, которые вылетели при столкновении из её старенькой сумки, что была презентована ей профессором Дамблдором вместе с прочими школьными принадлежностями, в виду отсутствия у неё каких-либо вещей. — Да ничего, — услышала в ответ девушка приятный мужской голос и заметила, как тот самый молодой человек, на которого она, видимо, налетела, стал помогать ей собирать книги. — Спасибо, — улыбнулась Грейнджер, поднимая глаза на нового знакомого и забывая, как дышать от неожиданности. Ну как, скажите на милость, из всего Хогвартса, из всех его многочисленных студентов, она могла столкнуться именно с Джеймсом Поттером? — Эм… — Она задохнулась и заморгала быстро-быстро, стараясь быстрее прийти в себя и сбежать подальше от такого похожего на её любимого человека. — Ты заблудилась? — широко улыбнулся парень, очень даже приветливо глядя на неё. Вот и улыбка такая же, и слегка приподнятые брови, которые будто вторят словам, спрашивая. Нужно было срочно брать себя в руки, но это было так трудно, особенно теперь, когда она знала, что, возможно, никогда больше не увидит Гарри, никогда не услышит его смех, не погрузится в его такие тёплые и такие надёжные объятия. Но вот же тут тоже есть эта улыбка, вот те же руки, что сейчас протягивают ей учебники, поднятые с пола. — Ну, — тихо пролепетала Гермиона, — в общем да. А на этом факультете, на который я попала, не очень-то все приветливые. — Зачем-то добавила она, хотя совсем не хотела этого говорить, потому что он мог подумать, что она не против поговорить, хотя ей наоборот хотелось скрыться от его пронзительного взгляда, который, казалось, и изучал её и успокаивал. — Да, — усмехнулся Поттер, взъерошивая свободной рукой свои иссиня-чёрные волосы, что и без того не были аккуратно уложены. — Они и вправду имеют несколько снобский характер и не любят новичков. Вот плохо, что ты не попала на Гриффиндор, там бы тебя приняли с распростёртыми объятиями. — Он зачем-то подмигнул ей и ещё шире усмехнулся. — Идём, я провожу тебя, иначе ты будешь полдня бродить по этому лабиринту. — Лабиринту? — только и смогла проговорить девушка, чувствуя себя дурочкой, которая по глупости своей была захвачена в плен чарующей красотой молодого человека, который так нагло уцепился за её руку и потащил прочь из тупика. — Хм, — очки Джеймса блеснули в лучах солнца, что проскользнули в узкое окно-бойницу, когда он обернулся, отвечая на её вопрос. — Неужели эти остолопы тебе ничего не рассказали? — Затем он отмахнулся сам же от своих слов. — Когтевран славится своими умами. — Гермионе захотелось сказать, что она знает об этом, но она промолчала. — Так вот, тут одни загадки. Начиная от лабиринта, по которому нужно пройти, чтобы добраться до прохода в гостиную факультета, заканчивая нудным сфинксом, который без конца сыплет своими вопросами… кстати за всё моё время учёбы он ни разу не повторился. — Хитро прищурил глаза Поттер, а девушке захотелось его спросить откуда он это узнал, ведь учится от на Гриффиндоре, но вновь промолчала, понимая, что он всё равно не скажет, а она и так догадывалась, что Джеймс наверняка воспользовался или мантией-невидимкой, или ещё каким-нибудь магическим или не очень атрибутом, чтобы это выяснить. — Ну вот мы и пришли. — Сказал молодой человек, доброжелательно улыбаясь и обводя просторный холл рукой. — Спасибо, — попыталась улыбнуться Гермиона, стараясь казаться вежливой, но у неё от напряжения и от пережитых эмоций скрутило желудок, вызвав болезненные спазмы. — Кстати, — вдруг сказал Джеймс, когда девушка уже хотела пройти мимо него и выйти на улицу чтобы попасть в теплицы. — Всё хотел тебя спросить, как ты оказалась под Ивой?       Девушка нахмурилась, ей вовсе не хотелось это обсуждать, потому что, в принципе, она просто не знала, что ему сказать. Поэтому Грейнджер лишь нервно закусила губу и пожала плечами, стараясь казаться спокойной и отрешённой. Хотя в этот момент всё в ней клокотало, мешая различные эмоции, принуждая организм бороться с сердечными болями и дрожью в руках. Они ещё какое-то время молча смотрели друг на друга, затем она быстро развернулась и поспешила удалиться, не забыв, тем не менее, захватить учебники из его рук.       Когда дверь за девушкой закрылась, Поттер снял очки и провёл ладонью по лицу, чувствуя, как дрожат его руки. Много же ему понадобилось сил, чтобы вести себя как обычно, так же, как он всегда вёл себя со всеми вокруг. Теперь, когда он с ней пообщался, стало совершенно очевидно, что девушка имеет на него какое-то влияние, что-то в ней заставляет его вести себя не так, как всегда. Ему это не нравилось, особенно, когда его кидало в жар от её таких невинных взглядов, за которыми что-то скрывалось, и он никак не мог разобрать, что это. Но ему, определённо, нужно было каким-то образом срочно избавляться от этого наваждения. И в этом мог помочь только один человек, который так удачно спешил из Большого Зала на Зельеварение со Слизерином. — Эй, Эванс, — догнал Джеймс гриффиндорку. — Что-то сердце моё зашлось, и я не знаю, как совладать с ним. Боюсь, я упаду. — Ничего с тобой не случится, — фыркнула в свою очередь рыжая девушка, тряхнув своими кудрями и вздёргивая носик кверху. — О, ты жестока, — законючил Поттер. — Как не стыдно тебе, о прекрасная дева, так губить меня во цвете лет! — Хватит паясничать, — огрызнулась Лили Эванс и поспешила скрыться за углом, но это было бесполезно, так как они шли на одно и то же занятие. — Ты разрываешь мне сердце, — заискивающе глядя на девушку, проговорил он, хватаясь за то место, где по логике должно было находиться сердце. — Проводи же меня на Зельеваренье, раз уж боль моя не стоит твоего внимания.       Эванс закатила глаза, прибавляя шаг и с силой вцепившись в учебники, которые прижимала к груди. Джеймс ощутил, как в сердце знакомо защемило, он всегда любил, когда она так делала, слегка морща свой крохотный носик. Вот эти чувства он понимал, в них он верил, они были близки ему и знакомы уже несколько лет подряд, им он доверял и мог бы поклясться, что так и должно быть.

***

      Гермиона готова была поклясться, что её кто-то преследует, когда она ходила по замку, когда обедала и ужинала в Большом зале, так как постоянно чувствовала чей-то взгляд на себе. А может, это просто паранойя, оставшаяся после войны, с которой она так не кстати сбежала. Это всё вводило её в ступор, заставляя задуматься о том, для чего и каким образом её посчастливилось тут оказаться. Напрягало ещё и то, что она ни с кем об этом не могла поговорить, находясь в постоянном одиночестве и единодушном отторжении всеми когтевранцами. В её время они были более дружелюбным факультетом, в котором училось много отличных студентов, с которыми было приятно пообщаться, и которые с понимание относились к другим факультетам. Тут же они, казалось, держались особняком, стараясь не общаться ни с кем, принимая лишь тех, кто был, по их мнению, достоин этого. И, по всей видимости, Грейнджер не была в числе их, что выбивало из колеи, что приносило нестерпимую боль от одиночества, в которое ей пришлось погрузиться. — Гемени! — позвал кто-то с противоположного конца коридора, по которому она неспешно шла, стараясь попасть в свою спокойную обитель, которая выручала её на протяжении шести лет. Она не сразу поняла, что обращаются к ней, так как ещё не привыкла к своему новому имени. — Эй, Гемени Гренади!       И только в этот момент девушка вздрогнула и обернулась, стараясь придать лицу отстранённое выражение, будто бы она просто задумалась и не расслышала, что её зовут, а вовсе не из-за того, что это не её настоящее имя. Но стоило ей обернуться, как с губ чуть было не сорвался стон.       Они что, меня преследуют? — огорчённо подумала она, крепко сжимая лямку сумки на плече и стараясь улыбнуться, как можно более приветливо Сириусу Блэку, который вальяжной походкой приближался к ней, широко улыбаясь, как он видимо считал, одной из своих самых очаровательных улыбок. — Неужели мне нужно было попасть на Пуффендуй, чтобы избавить себя от их общества. О, Мерлин, за что ты так со мной жесток? Ведь я хотела быть непричастной к их жизни, хотела стать незаметной серой мышкой, чтобы ненароком не вмешаться в ход истории. — Ты что-то хотел? — несколько холодно спросила Гермиона молодого человека, хмуря брови и отступая на шаг, когда он остановился слишком близко от неё. Тот ухмыльнулся на этот жест, и сделал в её сторону полшага, показывая тем самым, что ей от него в любом случае не скрыться.       Ох, и библиотека была так близко… — девушка мысленно стала придумывать причину, чтобы побыстрее избавиться от общества настырного парня, который, видимо, считал, что от его обаяния все должны падать перед ним ниц. — Вот ни за что бы не подумала о том, что Сириус Блэк был именно таким… Как же его потрепал Азкабан… — От осознания этого защемило сердце и захотелось кинуться к этому ещё весёлому и непосредственному молодому человеку и обо всём рассказать. Но нельзя было, её держала клятва, данная директору Хогвартса, за которую она не уставала себя корить, понимая, что Дамблдор сделал это нарочно, пока она ещё не могла нормально соображать, накачанная зельями мадам Помфри. — Ничего особенного, — отозвался Блэк, складывая руки на груди. — Что, я не могу проявить внимание к новенькой девушке? К тому же весьма симпатичной. — Он пожал плечами и снова игриво улыбнулся, подмигнув.       Грейнджер же лишь раздражённо фыркнула — она никогда не считала себя красавицей, да чего уж там говорить, она скорее наоборот вообще не могла себе представить, что может хоть кому-нибудь понравиться в здравом уме. Это огорчало, но она привыкла смотреть правде в глаза, видя все свои недостатки, коих было предостаточно. Чего стоили её непокорные волосы, что не укладывались ни одним известным заклинанием и не поддавались ни одному зелью. — Если у тебя ничего серьёзного, — сухо проговорила Грейнджер, собираясь развернуться и пойти, наконец, в обитель умных книжек, — я, пожалуй, пойду. — О, не торопись, милая Гемени, — преградил ей путь Сириус. — Кстати, весьма миленькое имя… Но я не об этом хотел поговорить. — В его глазах промелькнуло что-то, что не очень понравилось девушке, которая так же заметила явное изменение настроения, прозвучавшее в его голосе. Гермионе пришлось замереть и пытливо посмотреть в самое лицо парню, что было уже не таким радужным. Хотя, возможно, ей так только показалось, потому что в следующую секунду жизнерадостность вновь вернулась на его лицо. — Я всего-то хотел узнать у тебя, откуда ты Джима знаешь. Он, конечно, в своём роде знаменитость, и многие девчонки по нему с ума сходят, но тебя я никогда не видел рядом с ним, а мы все время проводим рядом друг с другом, уж поверь.       Гермиону смутили его слова, не говоря уже о том, что она не знала, что ответить. Как ни странно, всё её былое красноречие в данной ситуации просто таяло на глазах. Единственное, в чём она была в данный момент уверена и что имело хоть какой-то отклик в ее голове, так это воспоминания из рассказов Гарри, которые он сам услышал от друзей родителей, что поведали о безграничной, просто невероятной дружбе Джеймса Поттера и Сириуса Блэка, которые были, как говорится, не разлей вода. — Я не знакома с твоим другом по имени Джим, — как можно более спокойно проговорила Гермиона, стараясь, чтобы её голос не дрожал, хотя внутри всё колотилось в немыслимом ознобе, словно она проглотила глыбу льда, и та вымораживала все её внутренности своим холодом. Осталось надеяться, что молодой человек поверил ей, не заметив ничего. — Аха-ха, — засмеялся лающим смехом Сириус, — я почти тебе поверил. — Он приблизился вплотную к девушке и склонился к самому её лицу, вгоняя ту в краску то ли от смущения, то ли от ярости, которая в миг охватила её. — Есть только пара неувязочек. — Он ухмыльнулся, хитро щурясь. — Совершенно случайно я стал свидетелем нескольких весьма неоднозначных, я бы даже сказал, двусмысленных ситуаций. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — вздёрнув подбородок, упрямо сказала Грейнджер, стискивая лямку сумки ещё сильнее и подавляя в себе желание побыстрее скрыться в спасительном полумраке книжных стеллажей. — И если ты не возражаешь, я бы хотела пойти в библиотеку и сделать домашнее задание. — Какие мы нервные, — усмехнулся Блэк. — И всё же, Гемени, солнышко, попытайся вспомнить свои пылкие признания, объятия, а так же страстный поцелуй, выпрошенный у Джеймса… — П-п-поцелуй? — чуть ли не падая в обморок, пролепетала Гермиона, слабым голосом, а в голове её тут же всплыли воспоминания о нежных губах, как ей казалось, Гарри Поттера. О, как жестоко она ошибалась, то был его отец, Джеймс Поттер.