Глава 6. Переплетение времён
22 июля 2015 г., 19:54
Прижав руку ко рту, Гермиона стояла, прислонившись к холодной стене, пытаясь успокоить сумасшедшее сердце, что билось о рёбра, принося почти физическую боль. Хотелось ударить себя по щекам, точнее даже отхлестать с силой, чтобы выбить все эти запретные мысли, что кружились, унося в запретные дали. Она прикрыла глаза, пытаясь вызвать перед собой образ Гарри, который на протяжении многих лет постоянно следовал за ней, заставляя страдать, но и принося облегчение и удовлетворение от возможности лицезреть объект воздыхания. Может быть, она мазохистка? Может ей доставляет удовольствие влюбляться только в тех, кто занят и с кем у неё точно никогда ничего просто произойти не может?
Отлепившись, наконец, от стены, девушка на нетвёрдых ногах поспешила на урок, по ходу ругая себя всеми возможными словами и стараясь привести себя в чувство, впиваясь ногтями в ладони. В этот момент кто-то толкнул её со спины, и она чуть не упала, полетев со ступеней. Обернувшись, Гермиона увидела высокого слизеринца с тёмными, почти чёрными волосами. Этого ей только не хватало, нарваться на разборки, да в тот момент, когда она эмоционально нестабильна. Нужно срочно брать себя в руки, в конце-концов, как-то же раньше она сносила свои любовные мучения, что их до сих пор никто не заметил.
— Простите, — быстро отчеканила Грейнджер, отступая в сторону, чтобы пропустить молодого человека, лицо которого показалось ей несколько знакомым. Но чему удивляться, ведь тут было много людей из её времени, только гораздо моложе. Может, и с этим парнем она где-то сталкивалась. Оставалось надеяться только на то, что не во время военных действий.
— Вам ни к чему извиняться, — спокойным голосом с весьма приятным баритоном проговорил тот, глядя ей в лицо и явно не собираясь никуда уходить. — Это я проявил неосторожность и зацепил вас плечом. Приношу свои извинения за это. Я весьма рад, что вы не поранились.
Гермиона опешила, почти открыв рот от удивления и глупо хлопая глазами. Она никак не могла представить, кем же был этот слизеринец, ведь такие ей прежде не встречались определённо. Что ещё больше казалось странным, так это то, что представить его в рядах Пожирателей тоже было весьма затруднительно.
— Ох, — девушка закусила губу, пытаясь подобрать слова, но ничего в голову не шло. — Спасибо, со мной всё хорошо.
— Ну вот и отлично, — сказал молодой человек и прошёл мимо неё.
Ни единый мускул на его лице не дрогнул, и Грейнджер определила для себя, что, скорее всего, это аристократ, а им по статусу не положено общаться с такими, как она. Хотя ему не должно быть известно, что она магглорождённая, ведь она вообще тут для всех секрет. Может именно по незнанию он и ведёт себя подобным образом.
— Постой, — зачем-то позвала Гермиона, совершенно неожиданно для себя.
Ну зачем, скажите на милость, ей заводить отношения с кем бы то ни было, ведь она может что-то изменить в будущем, а она никак не должна этого делать. Не даром же она дала непреложный обет профессору Дамблдору. Молодой же человек остановился и из-за плеча бросил на неё заинтересованный взгляд, приподняв одну из своих тонких бровей. Теперь уже смолчать не получится, и нужно сказать что-то такое, чтобы не выставить себя конкретной дурой. Как он, наверное, уже думает.
— Простите, не хотела бы вас отвлекать, если вы куда-то торопились, — быстро протараторила девушка, чтобы не вызвать каких-либо негативных действий и эмоций со стороны слизеринца. Кто бы узнал, что она так себя будет вести со студентом с враждебного факультета, в жизни не поверил бы. Да и она сама рассмеялась бы в лицо тому человеку, назвав его жутким фантазёром. Но жизнь делает свои повороты, и им следуешь не сопротивляясь. Тот же стоял на месте не двигаясь, но и никак более не реагируя на её фразу, от чего Гермионе пришлось продолжить: — Я новенькая в этой школе и порой теряюсь. Да и никого не знаю тут. — Она улыбнулась, отмечая что на лице молодого человека даже при этом ничего не изменилось. От этого, откровенно говоря, мороз по коже побежал.
Жеманно поправив чёрную прядь волос, молодой человек высокомерно посмотрел на новенькую. Ему не было дела ни до кого, ведь известно, что выше Блэков только небо, а он принадлежал именно к этой величественной, громкой фамилии.
— Что вас интересует? — холодно спросил он.
— Не могли бы вы проводить меня к классу Заклинаний, — сказала Грейнджер, решив состроить из себя дурочку. В конце концов, было бы весьма странным то, что она всего за несколько дней освоилась в таком огромном замке.
Тот недоуменно на неё покосился, и что-то в его взгляде изменилось, не понравившись девушке, хотя лицо так и осталось непроницаемым.
— А вы сами дойти не можете? У вас слабоумие? — голос его был всё так же спокоен, что начало раздражать Гермиону, наводя на мысль, что она общается не с человеком.
Вот ведь разочарование, — сокрушённо подумала Гермиона. — Значит это точно будущий пожиратель, раз так нахально себя ведёт.
— Весьма прискорбно, что мне пришлось столкнуться именно с вами, — сухо проговорила девушка, намереваясь покинуть общество этого человека, который ей, по непонятным причинам, теперь напоминал Малфоя. Видимо, у всех аристократов подобное в чести. — Простите, если отяготила вас своим обществом. Видимо, вам проще выдавить каплю яда, нежели помочь человеку.
— Девушка, кстати, как вас зовут? Я не обязан никому помогать, зарубите себе на носу, — заметил слизеринец. Девушка его раздражала, он вообще не любил, когда на него обращали внимание.
Да, конечно, Грейнджер и сама не потрудилась назвать своего имени, но в данной ситуации ей совсем не хотелось этого делать. И тем не менее, оставлять за этим нахалом последнее слово она тоже не хотела.
— Да, видно правду говорят, что все слизеринцы жуткие снобы, — она вздёрнула подбородок кверху и вытянулась по струнке, показывая, что плясать перед ним она не будет. — И, кстати, моё имя директор называл прилюдно. Но, если вы страдаете кратковременной потерей памяти, то я пожалуй напомню. Гемени Гренади, Когтевран.
— А я и не спорю, — молодой человек насмешливо стал рассматривать эту новую девушку, — Зато вы, девушка, такая открытая миру, что готовы броситься на шею к любому, да?
Гермиона опешила от таких слов в свой адрес, чувствуя, что краска заливает щёки. Нет, ну это же надо быть таким похожим на противного хорька.
— Я всегда говорю, что думаю, — отчеканила ледяным голосом девушка. — И, позвольте сказать, ни к кому на шею я не кидалась, это вы поинтересовались моим самочувствием, и это вы налетели на меня, как вы и сказали.
— Вы с Гриффиндора что ли? — неприязненно спросил парень, — Это только они не умеют думать, а я ещё думал, что на Когтевране водятся умные ребята, а тут оказывается, вы там.
— Я... — Гермиона в самом деле уже готова была ляпнуть, что вообще-то она шесть лет на Гриффиндоре проучилась, но вовремя прикусила язык. — А вы оказывается ещё и хам, мистер без имени. Весьма некрасиво с вашей стороны не представиться, когда вам было названо имя. И аристократ называется. — Тут она конечно тыкала пальцем в небо, но почему-то была уверена, что права. — Плохо же вас обучили этикету.
Грейнджер развернулась, чтобы уйти, взмахнув своими длинными волосами и ещё выше задрав нос. Ей определённо не хотелось больше ничего общего иметь с этим заносчивым, самовлюблённым эгоистом. А дорогу она и так знает, так для чего тратить время.
— А вы, мисс, меня и не спрашивали, — хмыкнул молодой человек, — Меня-то плохо обучали, а вас вообще не обучали. Где вы воспитывались, кстати? У грязнокровок что ли?
Мерзкий ублюдок! - чуть не закричала Гермиона, но вовремя успела прикусить язык, лишь зло сверкнув глазами. Да, конечно, она давно привыкла к подобному обращению, в конце концов она и была магглорождённой, что частенько грязнокровкой величали, но чтобы какой-то незнакомец, да при первой же встрече. Нет, определённо это время ей совсем не нравится.
— Нормальные люди, когда им называет имя собеседник, в ответ говорят своё. Но вы просто сочли для себя правильным промолчать, чтобы потом меня же и попрекнуть, — щёки её горели огнем, волосы растрепались ещё сильнее, чем при беге до этого. — Если же вам будет так угодно, то не соблаговолите ли, сударь, сообщить мне ваше имя и титул. — В голосе девушки было столько презрения и яда, что им, пожалуй, можно было и на самом деле отравить. И откуда только это у неё?
— Регулус Блэк, — отстранёно сказал парень, — Ну вот, вы теперь знаете моё имя, мисс, с чем вас и поздравляю. А вам бы не помешало успокоительное выпить, чтоб не учить остальных жизни, - пожал плечами Рег.
— Ах, — в голове Грейнджер тут же всё начало складываться. Она вспомнила, где видела его раньше, и его судьбу тоже. Кстати, она тогда подумала, что ему просто не повезло, что на самом деле он был хорошим и не хотел зла магглорождённым. Выходит, она очень ошиблась, и это ещё сильнее подкосило её. Захотелось заплакать, но что это она будет реветь на глазах незнакомого человека, к тому же слизеринца, оскорбившего её.
— Не скажу, что приятно познакомиться, — едва справившись с придыханием, сказала она. — Я-то спокойна, а вот вам не помешало бы быть повежливее. Кстати, привет брату. — Гермиона злорадно улыбнулась и продолжила шагать по ступенькам. Она надеялась, что её слова заденут его, ведь знала отлично, какие "тёплые" у них были отношения с Сириусом.
— Я обязательно передам, — сказал Регулус и неприятно улыбнулся. Напоминание о брате его злит, ибо что там говорить, он его не любит, и это взаимно. — А вам не помешало бы найти себе побольше мозгов.
— Как найду, с вами поделюсь обязательно, — съязвила Гермиона, хотя хотела было уже уйти и не продолжать эту глупую перебранку. - Кстати, в отличие от вас, Сириус весьма привлекателен и обаятелен. Жаль, что мне посчастливилось столкнуться с таким холодным остолопом вместо него.
Регулус пожал плечами, думая, как же дурно воспитана эта девица. Он перевёл взгляд на её растрёпанные волосы, как он считал. Блэку казалось, что она действительно из грязнокровок, так что ему вступать с ней в диалог вообще стыдно.
— Ну вот мы и перешли на прямые оскорбления, — холодно заметил он, — Вы, знаете ли, тоже не красавица, но я же не говорю вам об этом.
Вот козёл! — яростно подумала Грейнджер, внутренне захлёбываясь от злости. — Но ведь это я перешла на личности. Ну кто, спрашивается, тянул меня за язык?
— Ну, о вкусах не спорят, — пожала плечами девушка, хотя ей очень много усилий пришлось приложить, чтобы казаться спокойной. — Я тоже не питаю к вам каких-либо чувств.
Рег с радостью смотрел на то, как злится девушка, и ему это нравилось. У всех Блэков есть садистская черта в характере, которую они радостно используют на других.
— Слава богу, мисс! Мне не хватало ещё фанаток в моей жизни.
— Боюсь, что фанаток вам не видать, как своих ушей, — сверкнула потемневшими от злости глазами Гермиона. — Кроме того, вам жизни не хватит, чтобы ими обзавестись...
Сказала и в ужасе замерла, широко распахнув глаза. Она чуть не сболтнула лишнего, а ведь раньше с ней такого не происходило. Да что же это вообще за время такое, что она просто ведёт со всеми себя неадекватно?
— Знаете, вы так со мной рьяно ругаетесь, что я, пожалуй, готов вас записать в свои фанатки, — парень склонил голову на бок и улыбнулся, - Только на меня ваши приёмы всё равно не действуют, уж извините.
— Да я скорее в Запретный лес к акромантулам пойду, нежели стану вашей фанаткой, — сказала девушка, мысленно ругая себя на чём свет стоит. К счастью, Блэк ничего странного в её словах не заметил. Но вот для самой Гермионы всё это стало тревожным звоночком. Теперь нужно было более усиленно держать себя в руках, иначе она может раскрыть себя, а это грозит нелепым самоубийством. — И вы глубоко заблуждаетесь, я не пытаюсь вас очаровать, или ещё что-либо в этом роде. Мне это без надобности.
— Вы ещё три дня ходите за мной и сообщайте, насколько сильно вы меня не любите, я вам обязательно поверю, — подколол её Регулус.
— Вы... — задохнулась та. — Между прочим, урок уже начался. — Она с ужасом поняла, что опоздала практически единственный раз в жизни. — Я... Мне пора на Заклинанья к профессору Флитвику. И если вы не хотите помочь мне найти класс, то я не смею вас больше задерживать.
— Пока-пока, — самодовольно сказал ей Рег и направился по своим делам.
Закончив общение с младшим братом Сириуса, Гермиона осталась в расстроенных чувствах, что не сказалось благоприятно на её настроении. Пожалуй, вот таких людей, которые предвзято относятся к магглорождённым и полукровкам, Волан-де-Морту проще всего и перетащить на свою сторону. Как же девушке хотелось воспротивиться этому, встать поперёк и возразить. Умело же профессор Дамблдор воспользовался её слабым состоянием здоровья, чтобы навязать своё мнение. Хотя нет, постойте-ка, это же было и её мнение. Она ведь до недавнего времени считала точно также. В конце концов, она знает о силе вмешательства, потому как проходила определённый курс, когда ей, в своё время, доверили маховик времени. Глупая была она тогда, верила всему беспрекословно исполняя всё что ей говорили. По сути она тогда была словно бесчувственный механизм, другими словами, она была не настоящим человеком. Но ведь она любила, страдала, плакала ночами, переживала, испытывала боль от потери. Так почему же теперь она поняла, что то была глупая муравьиная возня? Неужели это время подминает её под себя, меняя её представления о жизни, навязывая свои идеалы, свои чувства? Должна ли она поддаться этому, либо постараться удержать ту прежнюю себя, которая уже стала настолько призрачна, что кажется, подуй и её образ развеется, словно дым.
***
Подходя к лабиринту, Гермиона вдруг поняла, как же ей не хватало уютной гостиной Гриффиндора, и что ей вовсе не нравятся ни этот лабиринт, ни загадки сфинкса у входа в башню Когтеврана. Возможно, если бы она изначально обучалась на этом факультете, то ей не было бы так тяжко. Сейчас же она испытывала откровенное раздражение от всего этого, ведь, устав за день и натерпевшись различных эмоций, совсем не хотелось тратить время впустую. Свернув к очередному тупику, она поняла со всей отчетливостью, что Карты Мародёров ей определённо не хватает. И тут же её как громом поразило осознание того, что она не совсем о карте думала в данный момент. Все её мысли стремительно занял Джеймс Поттер и его помощь ей. От этого девушку словно жаркой волной накрыло, что заставило её сглотнуть комок, вмиг образовавшийся в горле. Одёрнув себя и жёстко обругав, она резко развернулась, чтобы пойти поискать другую дорогу. Но тут же ей вновь посчастливилось на кого-то налететь. Нет, это уже даже не смешно — находясь здесь, она стала ещё более неуклюжей. Если так пойдёт и дальше, то не останется ни одного студента в школе, с которым бы она таким вот образом не познакомилась. Что это? Может, это время так играет с ней, говоря тем самым, что ей не место здесь? Что, если бы её тут не было, то эти люди спокойно шли бы туда, куда запланировали и не тратили бы время на неё. Да, пожалуй в этом есть резон. — Простите меня, — сказала Грейнджер, мысленно отмечая, что за последние несколько дней это стало её излюбленной фразой, которую она за всё обучение в Хогвартсе столько раз не произнесла. — Ай, — пискнул явно женский голос, и Гермиона приметила, что перед ней когтевранка с её курса с длинными русыми волосами, бесформенной копной лежащими на её плечах и спине, потирающая правое плечо. — Ох, — взволновано проговорила путешественница во времени, — я не хотела вас ранить. Мне очень жаль. — Да всё в порядке, я сама виновата, — та подняла на Гермиону свои большие серые глаза, которые блестели за стёклами очков. — Меня Сивилла зовут. Вы, как я вижу, заблудились? — Она как-то смущённо улыбнулась, взяв прядь своих волос и став накручивать её на палец. — Я тоже. Никак не запомню, куда тут идти надо. Грейнджер с интересом осматривала новую знакомую, примечая, что та не похожа на тех высокомерных особ, что разговаривали с ней до этого и объявили ей бойкот. Кроме того, было в ней что-то такое, что то ли настораживало, то ли пугало. Она была однозначно странная, и, по всей видимости, с ней общался мало кто с родного факультета. — Эээ... Я думаю, запомнить повороты и тупики практически невозможно, ведь, как я поняла, ежедневно лабиринт меняет их, — сказала Гермиона, видя, как при её словах удивлённо вытягивается лицо новой знакомой. — Правда? А я всегда считала, что это всё проделки планет, что неудачно выстроились надо мной, — пролепетала Сивилла и тем самым навела Грейнджер на одну весьма интересную мысль, приведшую все кусочки пазла к логической картинке. Перед ней сейчас была не кто иная, как профессор Трелони, которая не смогла внушить девушке доверия своими глупыми действиями и оттолкнула её от своих занятий. В конце концов, она, видимо, сама себя начала вводить в заблуждение, так сильно веря в этот весьма туманный предмет. Так вот значит, с чего всё это началось. — Сивилла, а ты с первого курса учишься в Хогвартсе? — спросила Гермиона, хотя ни разу не слышала, чтобы в школу брали кого-то в середине обучения. И даже странно, что Дамблдор пошёл на то, чтобы оставить её саму здесь. Хотя, скорее всего, он это сделал специально, чтобы держать её при себе, чтобы контролировать каждый шаг и не дать сделать что-нибудь с будущим. — Ну, не совсем, — девушка пожала плечами, ссутулившись и не глядя на Гермиону. — Хотя всё же с первого. Просто мои родители не могли меня в школу отправить, и я в сентябре в Хогвартс не поехала. Так профессор Дамблдор лично приехал за мной. Замечательный человек. Великий волшебник. Вот. Поэтому в школе я учусь с ноября. Правда все думали, что я не смогу учиться, потому что у меня было мало способностей. Но директор сказал, что я стану очень важным человеком в будущем, поэтому я осталась. Важным человеком в будущем. Если бы только Дамблдор знал, насколько его высказывание будет верным, но до абсурдности невероятным. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь улыбнуться Трелони и не испытывать к ней негативных эмоций, которые были присущи ей в прошлом. В конце концов, Сивилла Трелони и правда оказалась провидицей и пусть пророчества у неё случались нечасто, сбрасывать это со счетов не стоило. — Пойдём вместе, — сказала Грейнджер. — Думаю, так мы быстрее найдём правильный путь.***
Следующий день не стал легче для Гермионы, но, тем не менее, теперь она была не до зубной боли одинока, подружившись с будущим преподавателем Прорицаний. Абсурдно, но не невероятно. Правда девушка никогда бы не подумала, что смогла бы найти общий язык с таким человеком. Но в итоге Сивилла оказалась неплохой, со своими заморочками, но вполне приятной собеседницей. Общаясь с ней прошлым вечером, Грейнджер поймала себя на мысли, что находит много сходства между ней и Полумной, которая отличалась своими странностями, но при этом всегда была прекрасным другом и собеседником. Спеша на урок Трансфигурации, девушка была полностью погружена в свои мысли, поэтому не заметила, как у самых дверей перед ней оказался высокий молодой человек. Он хмуро смотрел на неё, что-то выводя волшебной палочкой в воздухе. Что это было, Гермиона сообразить не успела, ощутила лишь, как оказалась связанной крепкой верёвкой. Ойкнув, она уже почти рухнула на пол, как оказалась левитируема к небольшому углублению в стене. — Что происходит? — возмущённо воскликнула она, но молодой человек, при ближайшем рассмотрении оказавшийся Сириусом Блэком, никак не прореагировал на её слова, задёрнув гобелен, чем скрыл их от посторонних глаз. — Что это значит? Грейнджер могла бы запаниковать, но недаром же она участвовала в военных действиях, а до того почти год скрывалась от Пожирателей, делая опасные вылазки и даже совершая такие поступки, которых в других ситуациях никогда бы не сделала. Она вперила суровый взгляд в юного Блэка, отмечая в нём лишь мимолётное сходство с тем человеком, которого она знала. И он был таким же наглым, хоть и немного пришибленным после длительного срока в Азкабане. — Развяжи меня немедленно! — строго, напоминая самой себе тон профессора МакГонагалл, сказала Гермиона, думая, как же нелепо это звучит в подобном месте и подобном виде. — Мне вот что интересно, — сощурившись и как-то зло на неё глядя, сказал Блэк, не делая ни малейшего движения в её сторону, чтобы хотя бы ослабить тугие верёвки. — Какого дракла ты лезешь к моему другу? — Что? — поразилась девушка, продолжая всё так же смотреть на парня как можно более сурово. Ситуация казалась ей патовой, но и сюрреалистичной одновременно. Зачем всё это говорить, если доподлинно известно, что между ней и Джеймсом Поттером просто не может что-либо быть. Это же глупо и нерационально. Да, конечно, она не могла не признать, что при виде его в ней что-то происходит — какие-то химические процессы, но в любом случае она-то понимает, что это неправильно и этого стоит остерегаться. Другими словами, она вполне осознаёт, что не должна близко подходить к отцу своего лучшего друга и возлюбленного, иначе быть беде. — Что за бред ты несёшь? Отпусти меня сейчас же. — Пока ты не скажешь, кто тебя послал, я не пошевелю и пальцем, — грубо сказал Сириус, направляя зачем-то на девушку волшебную палочку. Он, верно, хотел её запугать, но она была не из таких, чтобы поддаться панике и страху при виде направленного на неё оружия. Она много раз встречала подобное с высоко поднятой головой, ведь ей было, за что сражаться. Блэк заметил это, и ему, похоже, данный факт не понравился, а потому Сириус сделал взгляд ещё более холодным и злым. — Я не понимаю, так принято в Хогвартсе с новыми учениками обходиться, да? — решила пойти в атаку Грейнджер, надеясь повернуть ситуацию в свою сторону. Кроме того, колокол уже прозвенел, и скоро будет понятно, что с ней что-то случилось, посему она и не пришла на занятие. А значит, её будут искать. Правда она была уверена, что мало кто знает про эту маленькую комнатку за гобеленом, которая была отмечена на карте мародёров, как секретная. — Не со всеми, — криво усмехнувшись, проговорил молодой человек. — Только с теми, кто скрывает за собой чёрные делишки. — Мне кажется, ты сошёл с ума, Сириус Блэк, — более чем грубо сказала Гермиона, пытаясь, тем не менее, хоть немного высвободиться из крепких тисков. Это у неё не получалось, но она не теряла надежды. — Не больше тебя, грязная предательница, — почти выплюнул тот, с таким ожесточением глядя на девушку, что у той мороз побежал по коже. — О чём ты ещё говоришь? Какая такая предательница? Я никого не предавала и никому ничего плохого не делала, — вспылила Грейнджер, устремляя на своего похитителя холодный взгляд. — Разве я предавала тебя? Или, быть может, кого-то из твоих друзей и знакомых? — А я пока это не выяснил, но уверен, что прав. Иначе для чего тебе скрывать своё истинное имя? А, Гермиона Грейнджер? — Блэк в упор смотрел на неё, считывая малейшую реакцию на его слова. Он сам был весьма раздосадован тем, что узнал буквально сегодня утром. Ведь таким образом он не мог уберечь Джеймса от опрометчивых поступков в отношении новенькой, кроме как разоблачения и выдачи её на суд профессоров. Он хотел провернуть всё другим способом, соблазнив девчонку, хоть ему, собственно, до неё никакого дела и не было. Любовь к Лили Эванс всё ещё жгла все его внутренности, причиняя почти физическую боль от того, что она может не быть счастлива со своим возлюбленным из-за того, что тот мимолётно увлёкся невесть откуда взявшейся девицей. Кроме того, ему очень не хотелось бы вмешивать во всё это взрослых, которые обязательно повернули бы всё в удобную для них сторону. Гермиона же задохнулась, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она никак не ожидала подобного, забыв напрочь про существование карты Мародёров, по которой, скорее всего, и вычислил её Сириус. Вот надо же было так проколоться, выдумывая фамилию и имя вкупе с историей жизни. Теперь же не время было унывать и ругать себя на все лады за такие ляпы, нужно было срочно придумать правдоподобное оправдание, тем более, что правду ей уж никак нельзя рассказывать. Но какая же из неё всё-таки плохая лгунья! — Чего молчишь, красавица? — ехидно проговорил молодой человек, глядя таким неприятным взглядом, что хотелось поскорее спрятаться от него подальше. Но девушка пока не могла придумать вразумительного ответа, посему молчала, продолжая через силу смотреть в почерневшие от злости глаза Блэка. — Что, нечего сказать? А как же твой план соблазнения Джеймса Поттера? — Грейнджер не понимала, почему он всё время вставляет отца Гарри в разговор, ведь никакого резона в его захвате у Пожирателей не было бы, если бы она ненароком оказалась одной из них. — Для чего он тебе нужен, признавайся. Сириус явно был настроен серьёзно, что не могло не пугать. Особенно когда он приставил волшебную палочку к горлу сокурсницы, отчего дрожь упрямо пробежалась по всему телу Гермионы, заставляя её сглотнуть. Нужно было срочно что-то сказать, а то неизвестно, что мог сотворить юный Блэк, которого, как оказывается, она совсем и не знала. Или он так блефует? Ведь не мог же он быть отличным другом и таким же хорошим гриффиндорцем, творя подобные бесчинства. — Я... я не п-понимаю, о чём ты говоришь, — сдавленно проговорила Гермиона, чувствуя, что волшебная палочка парня сильнее вдавливается своим кончиком в её шею. В данный момент Блэк никоим образом не был похож на того развесёлого мальчишку, каким был совсем недавно. Перед ней сейчас был вполне взрослый молодой человек, что знал себе цену. — На жалость давить нечего, сладенькая, — елейным голосом сказал тот, сверкая недобрым взглядом. Грейнджер отчего-то вдруг показалось, что воздух вокруг них накалился, да и свет, казалось, померк, сделав их едва видимыми друг другу. Или же это у неё голова закружилась от волнения? Или же от страха? Признаваться себе в последнем не хотелось, но то было более близко к истине. И это волшебница, сражавшаяся на стороне добра против Пожирателей Смерти. Как же это было давно, что она уже успела позабыть обо всех тяготах, что встречались им на пути. — Я не понимаю, — продолжала твердить одно и то же Гермиона, в надежде, что это может сойти за правду. — Моё имя Гемени Гренади. С чего ты вдруг придумал мне другое? — Отпираешься? — зло прошипел Сириус, приблизив своё лицо к лицу девушки. — Прошу, ослабь верёвки, если не хочешь развязывать, — попыталась не показать испуга та, высоко вздёргивая нос. — Я сейчас задохнусь. И словно в подтверждение своим словам, она покачнулась, под напором головокружения. Блэк нахмурился, явно раздумывая над правдивостью её слов, но в конце концов сдался, когда увидел, как глаза Гермионы находятся в опасной близости с тем, чтобы закатиться. Пыхтя от гнева, а, быть может, от того, что не может до конца держать марку сурового бойца, парень всё-таки принялся водить палочкой, произнося заклинание. Пара мгновений, и Гермиона была уже полностью развязана, находясь в полубессознательном состоянии в ногах своего пленителя. — Эй, — позвал Блэк девушку, тряся за плечо, но, тем не менее, не убирая палочки от лица. — Давай приходи в себя, неженка. — Ох, — моргнув пару раз и проведя холодными ладонями по лицу, пролепетала Грейнджер, ругая себя за такую несобранность. А ведь она испытала на себе сильнейшие заклятия Круциатуса от рук самой Беллатрикс Лестрейндж и выжила, даже не повредившись разумом. А тут от такой ерунды сознания лишилась. Непорядок. — Отпусти меня, пожалуйста, на урок. А когда найдёшь, что мне предъявить, то сразу обращайся. — Она знала, что Сириус ни за что на свете не покажет ей карты, а это значило, что прямых доказательств, что Гемени вовсе не она, а другой человек, у него нет. Блэк явно подумал о том же, потому что почти беззвучно зарычал, выказывая своё мнение на этот счёт. Он был не в восторге, но должен был признать, что этот раунд всё же остался за новенькой девчонкой, что свалилась на них из ниоткуда. Но уж он приложит все свои усилия на то, чтобы держать её подальше от счастливой парочки Джеймса и Лили. Да и приглядывать теперь за ней придётся ещё более усиленно, в конце концов, ему неизвестно, кто она такая и для чего прибыла в Хогвартс. А вдруг она шпионка? — Сейчас твоя взяла, но не думай, что ты так легко отделалась, — сказал он, приблизившись к ней максимально близко и надеясь всем своим видом внушить ей угрозу. — Что это вы тут делаете? — в тот же миг раздалось за спиной Блэка, и оба, Гермиона и Сириус, подскочили на месте, вглядываясь в говорившего. Им был Джеймс Поттер собственной персоной. Девушка тут же залилась краской, слыша, как глупое сердце стремительно заколотилось в горле, и ей сразу стало трудно дышать. Сириус поднялся, отряхиваясь и всем своим видом показывая, что ничего особенного не произошло, хотя мгновение до этого они находились в недвусмысленной позе, почти лежа на полу. И если для парня такой расклад был только на руку, то для девушки это было просто невероятно смущающе. Хотя даже не так, ей было до противного стыдно и хотелось спрятать голову в песок, словно страус.
