Глава 7. В порыве
26 сентября 2015 г., 01:05
— Что это вы тут делаете? — в тот же миг раздалось за спиной Блэка, и оба, Гермиона и Сириус, подскочили на месте, вглядываясь в говорившего. Им был Джеймс Поттер собственной персоной. Девушка тут же залилась краской, слыша, как глупое сердце стремительно заколотилось в горле, и ей сразу стало трудно дышать.
Сириус поднялся, отряхиваясь и всем своим видом показывая, что ничего особенного не произошло, хотя мгновение до этого они находились в недвусмысленной позе, почти лежа на полу. И если для парня такой расклад был только на руку, то для девушки это было просто невероятно смущающе. Хотя даже не так, ей было до противного стыдно, и хотелось спрятать голову в песок, словно страус.
— Джим, ну ты как дитё, — усмехнулся на это Блэк, внутренне ликуя от такого подарка судьбы. Это же надо было такому случиться. Теперь гораздо сложнее этой вертихвостке будет заманить Поттера в ловушку своими глупыми чарами. Да и лучше будет, если он начнёт с ней встречаться, чтобы окончательно разорвать влечение между лучшим другом и этой лохматой девицей. — Всё же очевидно. Ты уж прости, но козочка не смогла устоять перед моими чарами, и стала их заложницей.
Джеймс с каждым словом друга становился всё бледнее, а дыхание его становилось всё более рваным и шумным. Молодому человеку казалось, что кто-то постепенно перекрывает доступ кислороду, и становится до боли в груди трудно дышать. Хотелось схватить Сириуса за грудки и вытрясти из него всю душу за то, что посмел прикоснуться к Гемени. И в тот же момент хотелось обнять и крепко прижать к себе эту девчонку, что прятала сейчас в ладонях своё лицо. Молодой человек и сам не понимал, что в этот момент творилось в его голове. Он лишь чувствовал боль и неправильность ситуации.
— Простите, что помешал, — натянуто произнёс он и быстро развернулся, чтобы уйти. Но ему не удалось сделать и шага, так как Гермиона, совершенно неожиданно для них обоих, ухватила его за рукав, останавливая.
— Что? — удивлённо замер Поттер, обернувшись в пол оборота. От этого прикосновения его бросило в жар, и сердце, такое непостоянное, забилось с оглушающим грохотом. Он посмотрел в карие широко распахнутые глаза, видя такой большой спектр эмоций в них, что, казалось, можно было читать её мысли, погружаясь в них с каждым словом всё глубже и глубже, в недра беспамятства и надежды. Такой глупой и трогательной надежды.
Грейнджер в свою очередь вглядывалась в такие же карие, как и у неё глаза Джеймса, пытаясь мысленно передать тому все свои чувства, все те слова, что она никогда не сможет сказать. А может не его она всё-таки видит перед собой? Или может она приняла его внешнее сходство с Гарри не правильно, спутав свою прежнюю любовь к лучшему другу с этими непонятными чувствами?
— Это совершеннейшая ложь, — охрипшим от волнения голосом, проговорила Гермиона, продолжая одной рукой держаться за рукав рубашки молодого человека. — Я бы никогда… ты же понимаешь, я бы никогда… — Голос девушки срывался, и она понимала, что подобными словами может только усугубить ситуацию, но ничего не могла с собой поделать. Она должна была обязательно оправдаться перед Джеймсом, иначе не сможет спокойно спать, не сможет нормально дышать, зная, как она пала в его глазах.
— Я ничего не хочу знать о твоих грязных похождениях, — усмехнулся Поттер, хлопнув друга по плечу. Не глядя даже в сторону Гермионы, он покинул своеобразное убежище. Девушка больше не стала его задерживать, потому что из его слов она обо всём поняла. Он ни на йоту не поверил ей, решив, что она несерьезная и ветреная особа, раз кидается к любому в объятия. Боль в сердце заставила её задохнуться.
— Ну вот и прекрасно, теперь-то тебе будет сложнее запудрить мозги моему другу, — ехидно пропел Блэк, отряхивая пыль с брюк и открывая проход.
— Зачем? — прошептала Гермиона, чувствуя, что не может так всё оставить. — Зачем тебе это? Ты вообще ничего не знаешь. И не понимаешь. Я не собиралась ничем вредить Джеймсу. Да вообще никому. Чего ты себе там напридумывал. Мне просто было приятно с вами общаться. Ты ничего обо мне не знаешь, решив для себя чего-то там, что не имеет под собой никакой почвы. Кроме того, у меня уже есть любимый человек, и я ни в коей мере не собиралась разрушать никаких пар. Тем более про Джеймса и Лили Эванс я уже наслышана.
Говоря всё это, Гермиона раскраснелась и сверкала разъярённым взглядом в нахального Блэка. Да он даже после Азкабана останется именно таким, как сейчас. Ему всегда и на всех будет наплевать, потому что он будет видеть мир через призму своего взгляда. А она всегда будет идти ему на пользу и в разрез с общим мнением. Он будет пылким, но совершенно невыносимым в плане серьёзности ситуаций. Она хотела бы сейчас сказать ему еще многое, рассказать о будущем, но непреложный обет накрепко связал её по рукам и ногам. Поэтому она лишь глубоко и тяжело дышала, всем своим видом показывая своё к нему отношение.
— Ты грязный, мерзкий таракан, — всё-таки не выдержав, крикнула в сердцах девушка и быстро выбежала в коридор. Сейчас она не могла думать ни о чем, кроме как о своём виде, в котором она предстала перед Джеймсом. А так же перед её глазами до сих пор стоял шокированый вид Поттера вначале и такой холодно-отчужденный в конце. В груди что-то щемило, доставляя практически физическую боль.
Гермиона неслась, как сумасшедшая, позабыв об уроке и о том, где она сейчас должна находиться. Такое было с ней пожалуй почти в единственный раз, потому как эта ситуация выбила её из равновесия. А ведь раньше она всегда могла держать себя в руках. И ничто не могло ввести её в такой ступор даже перед Гарри. С другой стороны, она и никогда не была в подобного рода двусмысленных ситуациях, когда нужно было беспокоиться за то, что о ней подумают.
Почему же все же это случилось? Может и Сириус в чем-то прав? Ведь она в самом деле через чур сблизилась с отцом Гарри, вставая на пути его истинной любви к Лили Эванс. Но неужели и между ними к седьмого курсу не было нормальных отношений? Будь все иначе, то даже задумываться о подобных нелепых вещах не пришлось бы. В конце концов она здесь вовсе не для того, чтобы крутить романы и устраивать свою личную жизнь. Как только найдётся способ вернуть её в будущее, то все происходящее тут не будет иметь совершенно никакого значения. Главное держать себя в руках и ненароком не изменить того, что должно обязательно произойти.
Остановившись возле дверей в свою любимую обитель, а именно библиотеку, Гермиона смогла принять решение. Она теперь должна приложить ещё больше усилий, чтобы не сталкиваться с Джеймсом. Она должна просто учиться и быть той, какой она всегда и являлась — не роковой красавицей, желающей покорить сердца каждого мало-мальски приличного молодого человека, а обыкновенной серой мышкой, способной лишь грызть гранит науки и ничего более. Но и идти на поводу у этого заносчивого наглеца она не будет. Не нашлось ещё такого человека, что мог бы сразиться с ней в умственном поединке. Ровно как нет и человека, способного настолько вывести её из равновесия. Ему это удалось только раз, больше Гермиона не была намерена вестись ни на какие его уловки. Она его обязательно переиграет, и это будет её очередная победа, потому как она никогда никому не позволит взять над ней верх.
Она явственно осознавала, откуда Блэк узнал её настоящее имя, потому что совершенно забыла об одной вещи, которая и выдала её. А именно о карте мародёров, что никогда не врала и не лукавила, что всегда показывала все со своими именами, ничего не приукрашивая и раскрывая все лживые замыслы. Но почему это случилось именно сейчас? Почему не раньше и не позже? И почему он решил, что она Пожирательница? Да и откуда ему о них знать? Ведь они же ещё не состоят в Ордене Феникса. Разве нет? Да уж лучше думать об этом, нежели обращать внимание на ту боль, что почему-то рвала её сердце на части. И не успела она об этом подумать, как образ кареглазого красавца всплыл перед глазами. Нестерпимо захотелось прикоснуться к его губам своими, ощущая всю их гладкость и бархатистость. Яростно замотав головой, Гермиона с силой потянула дубовую дверь на себя, намереваясь укрыться от всего за учебниками, погрузившись в знакомый с детства мир знаний.
***
Джеймс шагал быстрым шагом по знакомому коридору, который почему-то именно в этот момент казался таким чужим и далёким. Сердце то бухало, с силой ударяясь о рёбра, то сжималось до малюсенького осколочка, причиняющего боль. Хотелось рвать и метать, но ведь ничего такого не произошло, если разобраться, из-за чего нужно было бы предаваться разбою. И почему только он сейчас так переживал? Можно подумать, в первый раз застукал, как Сириус обжимается с девчонкой. Так нет же, злость и обида в паре рвут его на части, причиняя почти физическую боль. Но вот почему? Что такого было в этом моменте, что задело его за живое? Он боялся за друга? Совершенно ясно, что нет. Но что тогда? Он бесился и сходил с ума, но никак не мог себе признаться, что это было совсем не из-за лучшего друга, а как раз наоборот. Он внутренне отрицал, что его взбесило поведение Блэка по отношению к новенькой, которая по странным причинам глубоко засела в его мысли. Парень затормозил у портрета Полной Дамы, продолжая яростно сжимать и разжимать кулаки. Всё клокотало и не желало его отпускать, словно в него кто-то вселиллся. И этот кто-то с остервенением желал кому-нибудь накостылять по первое число. До странного безразлично было и то, кто это будет. Тот, кто сейчас выйдет из Башни Гриффиндора, окажется весьма удачной грушей для битья. Но к счастью ли, или к огорчению, никто не желал выходить именно в этот момент. Джеймс сокрушённо вздохнул и сполз по стене на пол. Он понурил голову, постепенно начиная остывать. — Эй, ты чего тут уселся? — строго спросила его Дама в розовом на портрете. — Пароль что ли забыл? — Нет, ничего подобного, — отрешённо проговорил Поттер, снимая очки и потирая уставшие глаза. — Просто не хочу туда идти, только и всего. — Ха, — Полная Дама скептически на него посмотрела. — И чего тут-то сидеть? Что, других мест больше нет? И по-удобней и по-приятней. — Я вам мешаю что ли? — не выдержал молодой человек, глядя на портрет прищурившись. — Да нет, — пожала своими округлыми полными плечами Дама в розовых шелках. — Просто странно, что тебе тут сидеть нравится, а не где-то развлекаться с друзьями. Кстати, чего это ты без них? То всё вместе, будто не разлей вода, а тут раз и один сидишь, тоску наводишь. Поругались? — С чего нам ругаться? — насупился Джеймс, водрузив очки на место и уже сквозь них глядя на румяную женщину. — Кто знает? — опять пожала плечами Полная Дама. — Может девочку не поделили. Поттер вспыхнул, чувствуя, как жар охватил его щёки и уши, показывая правдивость слов нарисованной дамы. И чтобы она знала, но ведь оказалась права. Ему, Джеймсу Поттеру, нравилась та же девушка, что и его лучшему другу. Это было до странного обидно и как-то неправильно, что ли. Он, наверное, должен был бы отступить, но что-то внутри твердило обратное. Ведь если так посудить, то у Сириуса не было недостатка в девушках, и он запросто мог любую из них записать на свой счёт. Но только не Гемени. Только не её. Ведь она не похожа на тех пустоголовых девиц, что вешались на Блэка, пища от восторга. Она была особенной, которую нужно боготворить и обожать. Она не достойна его друга, потому как он лишь попользуется ею и бросит, так же, как каждую, что была у него за последние года три. И тогда Джеймс решил для себя, что непременно должен спасти эту девушку от посягательств Сириуса. — Эй, ты чего тут? — хмыкнул тот, о ком только что думал Поттер. Вот и хорошо, что он так удачно пришёл. Прямо здесь и сейчас они разберутся и всё решат. — Тебя жду, видимо, — сухо сказал он Сириусу, который смотрел на него так самодовольно, что становилось противно. И как только он раньше этого не замечал? Или тот специально сейчас так себя вёл, чтобы показать своё превосходство. — Хм, — криво усмехнулся Блэк, откидывая с лица тёмную прядь волос. — И чего же ты хочешь? Пошляться по ночному Хогвартсу? Или вообще свалить из школы погулять? — Ни то и ни другое, — поднимаясь с пола, ответил Джеймс. — Хотелось бы поговорить с тобой о твоих похождениях. — А что с ними не так? — развеселился Сириус, пожимая плечами. — Никого ни к чему не принуждаю. Они все сами на меня вешаются. Ты же знаешь — я само воплощение женских грёз. — Я не уверен в правдивости твоих слов, — натянуто сказал Поттер, строго глядя на лучшего друга, который продолжал паясничать и несерьёзно относиться к его настроению. — Мне кажется, что порой ты наглым образом их принуждаешь. — Да не в жизни! — подняв руки в протестующем жесте, воскликнул Блэк. — Мерлин упаси связываться с этим. Проблем не оберёшься потом. — Хочешь сказать, сейчас было не так? — прошипел Джеймс, чувствуя, что злость и почти неконтролируемый гнев начинают стремительно накрывать его. — Безусловно, — пожал плечами Бродяга. — Я даже на ногах устоять не смог, когда она кинулась обниматься. Правда-правда. — Ты хоть и хитрец, но врать не умеешь, — щурясь, процедил сквозь зубы Поттер. Он уже был полон негодования и держался из последних сил, что с ним бывало крайне редко, потому как обычно он с лёгкостью держал себя в руках. Но сейчас казалось, будто открылись все шлюзы, и он готов был уже взорваться. — Этого просто не может быть. Гемени не такая… — Ха-ха-ха, — залился лающим смехом Блэк, отчётливо понимая, куда клонит его друг и надеясь увести его в другую степь. Нужно было как следует постараться, чтобы вытравить эту язву из его организма, пока не поздно, а иначе его друг, сам того не понимая, сделает большую ошибку, лишив себя будущего с чудесной девушкой по имени Лили Эванс. — А какая она? Ты думаешь, что знаешь её? Да ты просто лопух. Она насмехается над тобой, играя с тобой, как кошка с мышкой. Она настоящая сука… И в этот самый момент в челюсть Сириуса Блэка прилетел кулак Джеймса Поттера, который по всей видимости в данный момент потерял остатки самообладания. Он горел изнутри, пылая то ли ревностью, то ли яростью, то ли обидой. Не важно чем, главное, что он был вне себя и готов был даже убить. Блэк, не ожидавший такого поворота событий, не успел уклониться и оказался припечатан к стене. Но Джеймс на этом не остановился, схватив лучшего друга за грудки и приподняв над полом. И не важно было в тот момент, что, по сути, Сириус был его выше и несколько более упитанным. — Не смей даже думать так о ней, — прошипел Поттер, сверкая глазами, полными такой мстительной ярости, что могли бы напугать любого зверя. — Ты не ровня ей. И не смей даже к ней подходить. — Отцепись, — проскрежетал зубами Блэк, сплёвывая кровавую слюну прямо на пол. — Ты совсем спятил? Кто я по-твоему такой? Или мы уже не друзья? — Если ты продолжишь в том же духе, то мы не друзья, — бросил брюнет, поправляя сползшие на кончик носа очки. — Идиот! — воскликнул Бродяга, начиная в свою очередь тоже закипать от полного дебилизма своего лучшего друга, который, видимо, успел втрескаться в новенькую и теперь медленно сходил с ума. Видать это сумасшедшее чувство будет посильнее той влюблённости, что была у него к Эванс. А может он и не достоин вообще даже волоса на этой чудесной рыжей головке? И чем же околдовала эта самозванка Джеймса, что он стал на него, Сириуса, бросаться, словно цепной пёс? Из-за этого он ещё больше возненавидел эту странную девицу, с которой у него теперь есть множество причин, чтобы разобраться. — Ты хочешь трахнуть эту девку что ли? — Что?! — заорал Поттер, вспыхнув до корней волос. Нет, он не думал ни о чём подобном, но тот человек, что шесть лет звался его лучшим другом, обратил на это внимание, и ему в самом деле захотелось чего-то подобного. — Мразь! Ещё скажи, что ты планируешь сделать с ней это. — А что если и да? — фыркнул Блэк. — Кроме того, она и сама не против. Если попросишь, то можем устроить тройничок… В этот раз Поттер в самом деле сорвался с цепи и налетел на друга с такой яростью, что тот едва ли успевал укрываться хотя бы от некоторых ударов по лицу. Но то, что он не отвечал, по всей видимости не останавливало Джеймса, поэтому пришлось и ему несколько раз хорошенько приложить того, попав по уху и в левый глаз. И почему бы им было не воспользоваться волшебными палочками? Но они предпочли выяснить отношения подобным варварским образом, словно какие-то магглы. — Прекратите! — завизжала Полная Дама, которая буквально только что вернулась на своё место на портрете, навестив милую тётушку Виолетту. Но, естественно, её слова не возымели ровным счётом никакого эффекта на сцепившихся друг с другом друзей. Благо на шум из гостиной Гриффиндора выскочили другие студенты, один из которых был общим другом дерущихся. — Immobulus! — крикнул Римус, с удивлением глядя на друзей. Это была первая и единственная драка между этими двумя, которые были настолько похожи друг на друга и понимали друг друга, что подобное было просто странным. Хотя даже не странным, а пугающим, ведь что же должно было случиться, чтобы они стали способны на такое.***
Набрав огромную стопку книг, Гермиона расположилась за самым дальним столом библиотеки. В своё время это место стало для неё своеобразным укрытием, где она могла подумать, помечтать, да и просто поплакать, чтобы никто не мешал и никто не увидел. Тут, в этом чуждом времени, она надеялась на то же самое. Кроме того, книги всегда помогали избавиться от боли, тоски, злости и разочарования. Вот и отличный способ вновь вернуть всё на круги свои. Гермиона больно кусала губы, пытаясь не дать волю слезам, хотя это было весьма трудно сделать, потому как те упорно наворачивались на глаза. И как бы ей не хотелось никому не показать своей слабости, сделать это было весьма проблематично ещё из-за того, что от горечи приходилось громко шмыгать носом. Похлюпав им в который уже раз, Гермиона попыталась сосредоточиться на толстенном трактате продвинутой трансфигурации. Регулус скучал, ему до ужаса было тоскливо и уже хотелось поскорее вырасти. Одна радость — книги по темным искусствам, которые хоть как-то придавали остроту жизни. Он прошел в библиотеку, здесь было пусто, разве что сидела эта слабоумная девица, встреченая им давеча. Он на неё покосился, она громко шмыгала носом и мешала ему читать. — Мисс как вас там? Может вы вылечите свои сопли и не будете так противно шмыгать ими на всю комнату? Гермиона вздрогнула и оторвала невидящий взгляд от прыгающих строк. Неужели ей не удалось-таки спрятаться подальше от студентов? А увидев, кто перед ней, голова вообще закружилась. Уж кого-кого, а этого нахального слизеринца ей видеть и вовсе не хотелось. — Если вам так мешает сей факт моего заболевания, то вылечите его сами, — огрызнулась она, — либо отсядьте туда, где меня слышно не будет. Лично меня всё устраивает. И она пониже опустила свою голову в раскрытую книгу, стараясь волосами закрыть красные глаза и дрожащие губы, что никак не вязались с её только что произнесёнными словами. Регулус довольно брезгливо покосился на девицу. Шмыгала она кстати, видимо, потому что рыдала. Регулуса мало интересовали чужие проблемы, но вот надавить на больные места он любил. — Мисс, в каком бомжатнике вы воспитывались? Не знаете, что шмыгать носом это неприлично? — Ох, да что вам неймётся, — вспыхнула Грейнджер, откладывая книгу, которая уж точно никак не могла сейчас её спасти. — Вас-то вообще где воспитывали, мистер Блэк? Или же вы страдаете кратковременными провалами в памяти? Имя моё я вам уже называла, и любой мало мальски образованный человек применил бы его в обращении. Гермиона в очередной раз шмыгнула носом, показывая, что ей абсолютно плевать на слова этого противного человека. И за что Мерлин ставит её в подобные ситуации? Мало что ли ему того, во что он её уже впутал? — Думаете, мне интересно ваше имя? Я не обязан помнить имена всех идиотов в Хогвартсе. Меня просто бесит ваше шмыгание. Лечить я вас не обязан, для этого есть медсестра. Гермиона почувствовала, что начинает закипать. Пожалуй, все Блэки были похожи между собой даже больше, чем ей казалось до этого. И этим они её и бесили. Да что это за люди такие, что позволяют себе оскорблять всех и каждого. Странно, что при знакомстве с Андромедой, матерью Тонкс, она подобного не чувствовала. Хотя вот от общения с Сириусом, будь то из того времени, или из этого, у неё начиналась нервная чесотка. — Не смею вас задерживать, — махнула она рукой. — Можете идти куда подальше. Надоело, не мои проблемы. — Она принялась шумно переворачивать страницы фолианта, делая вид, что вернулась к чтению. — До чего же эти Блэки выводят из себя. — Процедила она тихо сквозь зубы, стараясь, чтобы её не было слышно. А вот Блэков упоминать не надо было. Регулус всегда относился очень нервно к тем, что называл их имена всуе. — Куда уж нам, Блэкам, до вас, мисс грязнокровка, — процедил Регулус. Девушка вздрогнула от сказанного, прикусив язык и мысленно дав себе подзатыльник. По всей видимости не так уж тихо она высказалась. Либо у Регулуса весьма хороший слух. То, что он назвал её грязнокровкой, отозвалось в ней неприятным привкусом, но не сильно задело, так как она давно привыкла к подобному прозвищу в своей прошлой жизни. — Послушайте, мистер Блэк, — устало проговорила Гермиона, мечтая, чтобы этот кошмарный день поскорее закончился, унеся все свои приключения в забытье. — Я сейчас несколько занята, чтобы препираться с вами. Кроме того, если вам так неприятно общество грязнокровки, то ведь вы сами тут стоите и разглогольствуете, я же вас не держу. Грейнджер принялась с ещё большим усилием листать книгу, наткнувшись наконец на интересное заклинание, которое ей, пожалуй, хотелось бы изучить. — Хорошо, — вдруг заговорила Гермиона, сама поражаясь тому, что идёт наперекор себе. — Извините за резкие слова в ваш адрес. Мне жаль. Я постараюсь исправить сложившуюся ситуацию и не мешать вам наслаждаться чтением. Регулус покосился на девицу и не понял, что это значило. Но худой мир лучше доброй ссоры, поэтому он пожал плечами и заметил. — Извинения приняты, мисс. Со своей стороны тоже прошу прощения. Девушка устало улыбнулась, понимая, что значат подобные слова для одного из Блэков. И всё же это стало чем-то приятным, какой-то маленькой победой на фоне всех сложившихся обстоятельств. И, кстати говоря, недавняя выходка Сириуса поставила его брата в более выигрышное положение в её глазах. — И ваши извинения приняты, мистер Блэк, — Гермиона хотела было вернуться к чтению, но читать не особенно и хотелось, посему она решила попробовать завязать разговор с Регулусом. — Если я вам не помешаю, то вы могли бы присесть рядом. Всё же гораздо приятнее, когда рядом кто-то есть. Блэк опять пожал плечами и хмыкнул. Девица, конечно, была противная, но в конце концов он джентльмен и должен прощать женские слабости. Так всегда говорил отец, когда мать начинала истерить. — Да нет, не помешаете, когда я читаю, я вообще мало прислушиваюсь к окружающему миру. Мало он прислушивается, как же, — хмыкнула про себя Гермиона, из-под опущенных ресниц наблюдая, как молодой человек присаживается на один из стульев напротив. А ведь рядом не сел. Видать побоялся испачкаться об её как бы грязную кровь. — Весьма приятно, что встречаются такие люди, — Грейнджер пододвинула к себе фолиант и пробежалась глазами по первым строчкам, пытаясь понять смысл написанного. — А то порой сталкиваешься с одними неотёсанными чурбанами, которым дела до книг вообще нет никакого. Как ни странно, при последних словах перед глазами почему-то нарисовался образ Сириуса, хотя она говорила о своих лучших друзьях, что остались в далёком будущем. — Воспитание не пропьешь, — хмыкнул Регулус, — А все кстати идет от магглов. Это у них вся мерзость, а наши идиоты волшебники смотрят на них и перенимают самое худшее. В последнее время Регулус увлекся идеями некоего темного волшебника, который обещал им новый мир. Ну вот, о чём я говорила? — нахмурилась девушка, усиленно стараясь не показать своего отношения к этому слизеринцу. Кроме того, приходилось держать язык за зубами, чтобы не ляпнуть опять чего-нибудь такого, что привело бы к очередному скандалу. — Хм, — она бросила мимолётный взгляд на Блэка, который перелистывал твёрдые страницы своими тонкими пальцами. — Насколько знаю себя и своих родителей, то ничего подобного не замечала. Да и среди волшебников встречаются людишки с гнильцой. — Не знаю насчет волшебников, но среди магглов их точно больше. Ты посмотри, как они загадили свои города, какой там воздух, а вторая мировая война? Сколько волшебников погибло из-за каких дурацких магглов! Кстати, ты что, из них что ли? — скривился Рег. Как быстро он перескочил на «ты», — подумала Гермиона, отмечая, что даже после этого не испытывает особого дискомфорта от общения с ним. Хотя он всё ещё остаётся таким же заносчивым и хамоватым будущим Пожирателем. — Глупо кривиться, так или иначе у семидесяти восьми процентов волшебников присутствует маггловская кровь, — она начинала распаляться и то и дело щипала себя за руку, чтобы остановиться. — Между прочим магглы для усовершенствования своей жизни придумали очень много различных предметов. Я думаю, что глупо называть их дураками. — Гордиться тут нечем, если в тебе есть маггловская кровь, тут скорее плакать надо. А что они такого сделали? Машины для убийств друг друга? Ты знаешь, что такое ядерная бомба? Стоп! Стоп! Стоп! — чуть ли не зажмурилась от напряжения Грейнджер. Он попал по больному месту. И совсем не к месту, надо сказать. Ведь сейчас она, как по мазанному понесётся вещать о несправедливом отношении к таким, как она. Этого допустить было никак нельзя, а иначе тут разыграется глобальная катастрофа. — Гермиона, успокойся! Возьми себя в руки! И быстро переведи тему в другое русло. — Естественно, я много чего знаю о маггловском мире, — сухо проговорила она, пряча пылающий взгляд за рассыпавшимися волосами. — И не буду отрицать, что некоторые изобретения весьма опасны. Но не стоит забывать, что и в волшебном мире не райские кущи. Чего только стоят непростительные заклинания. — Непростительные заклинания вещь полезная, особенно в быту, — криво усмехнулся Регулус, — Знаешь, некоторые пары даже Круцио практикуют в постельной жизни. Регу вдруг захотелось смутить эту девицу. И это ему удалось. Гермиона зарделась, как маков цвет, замерев с открытым ртом и глупо хлопая ресницами. Это же надо, он с такой лёгкостью говорит такие страшные вещи, что мороз по коже. — Конечно, точно так же, как и убийство, — процедила девушка. — Подумаешь, убить кого-то, чтобы потом самому жить вечно. — Грейнджер разошлась не на шутку, распалившись настолько, что почти не соображала, что говорит. — Сударь, не желаете ли часть своей души спрятать от мирских взглядов, чтобы потом, прожив свою грязную и жестокую жизнь, вернуться в ней, как не бывало? Гермиона даже встала на ноги, пребывая в запале и порывисто дыша. Что же это такое? Как можно говорить о том, чего не знаешь? Перед глазами то и дело всплывала безумная улыбка Беллатрикс Лестрейндж, которая самозабвенно пытала её в Малфой-мэноре. Регулус расхохотался. Честно говоря, у него было весьма специфическое чувство юмора, которое не каждый мог понять. А ещё он любил подкалывать всех и вводить в краску. — А с чего ты решила, что у меня жестокая и грязная жизнь? — поинтересовался Регулус, — Задорные у тебя насчет меня фантазии, прямо стесняюсь спросить, что ты там представила «грязного». — Парень особо выделил последнее слово издевательской интонацией. Смех Блэка заставил Гермиону застыть, приведя в чувство и заставляя осмыслить только что сказанное ею. Что она сейчас такое несла? И ведь наговорила такого, что могло бы сыграть с ней плохую шутку. Хорошо, хоть Регулус оказался таким же извращенно мыслящим человеком, как и его братец, и подумал совсем не о том, о чём она тут ему вещала. — Я говорила чисто гипотетически, — глубоко вздохнув, сказала Грейнджер, опускаясь обратно на стул и пытаясь привести в порядок свои непослушные волосы. — К счастью, мне не довелось ознакомиться ни с чем таким, о чём пришлось тебе подумать.
