Совсем идиотка?

      Хибари было как-то… все равно. Словно кто-то милосердно перевел переключатель в положение «выкл». Ему было все равно, что очень наглый камикадзе промчался мимо него по коридору, кто-то из футбольного клуба громко ругнулся, а Ямамото Такеши вообще должен быть на бейсбольном поле, а не в комнате дисциплинарного комитета. Главные притворщики в школе сидели на диване, выпрямив спины, и молчали. По отсутствующему выражению ребята поняли: Тсунаеши либо ничего не поняла, либо поняла, но взаимностью не отвечает.       — Не убивайся так, Хибари, — нарушил давящую вязкую тишину Такеши, когда Кёя залпом выпил три кружки крепкого черного чая. — Может, Тсуна не совсем правильно поняла? Или ей нужно время свыкнуться с мыслью, что она тебе нравится как девушка!       — Согласна с Такеши, — кивнула Кёко.       Хибари поднял на них взгляд и, словно только что увидел их, произнес всего одно слово:       — Вон.       Сасагава хотела что-то возразить, но Ямамото взял её за руку, покачал головой и молча вывел из комнаты комитета.       Кёя видел, как захлопнулась за ними дверь. Он сложил руки на столе и уронил на них голову. В груди все по-травоядному ныло.       Когда где-то поблизости раздались чьи-то шаги, Тсунаёши вскочила на ноги. Рукавами утерла слёзы и поспешила спрятаться: видеть никого не хотелось, как и давать повод другим школьникам над ней смеяться. Как кстати поблизости была подсобка, у которой на прошлой неделе сломался замок.       — И как ты допустил это, Хибари? — пробормотала себе под нос Савада и шмыгнула носом: воспоминания о Кёе и его признании грызли черепную коробку и рвали сердце.       Шаги приближались, как и два знакомых голоса. Тсуна осмотрелась и спряталась за стеллажом с разными тряпками и моющими средствами. Школьники остановились у двери, и кто-то потянул за ручку.       — Эх, — вздохнула Кёко, — я чувствую себя ужасно.       Ямамото согласно кивнул и поставил метлу у стены. Савада замерла на месте и затаила дыхание: ей не хотелось, чтобы друзья видели её с красными глазами и носом.       — И ничего уже не поделаешь, — продолжала говорить Сасагава. — Хибари так расстроился. Я думала, он нас прибьет.       — Тсуна просто ему очень нравится, — Ямамото улыбнулся. — Может, сходим куда-нибудь на выходных?       Савада и не знала, что ей думать. Хибари действительно в неё влюблен? И все эти подарки и случайные встречи неслучайны? Тсунаеши едва сдержала вздох и покраснела. Но он же!.. демон?       Шатенка подождала, когда голоса друзей стихнут, и дернула дверь. Оставаться в школе не было сил, и Савада обходными путями собиралась дойти до дома.       Но было одно «но». Дверь не открывалась.       Тсуна с досады пнула её и села на старую табуретку. Подумать ей было о чем. Например, о демоне, который ненавидит животных, но отчего-то влюблен в неё. А правда ли он их ненавидит? Котёнку же даже зонт свой оставил. Что за странный и неправильный демон!       Когда Савада устала сидеть в темноте и услышала шаги в коридоре, то решила: если освободит её Хибари, то она ему тут же признается. Девушка закричала, привлекая к себе внимание.       Вот только дверь подсобки открыл одноклассник, который Тсуну постоянно задирал. Он посмеялся над тем, что Савада оказалась запертой, и сказал что-то очень обидное. Тсунаёши поджала губы, пнула мальчишку по голени и убежала. Крики ей вслед резко прервались, и девушка обернулась. Но вместо привычной фигуры демона, Савада увидела Кусакабе. Тот пригрозил ей пальцем и повел её одноклассника в кабинет комитета.       Тсунаёши нахмурилась и развернулась. И не собирается она намеренно встречи искать! Она же… травоядная.       Хибари был хмур и холоден, как айсберг. От его сосредоточенного и мрачного лица плакали младенцы и громко лаяли собаки. Одна чихуахуа отважилась Кёю укусить, но испугалась его колкого взгляда и, жалобно скуля, убежала к своей хозяйке. Та хотела устроить скандал, но Хибари походил на главу филиала Ада на Земле. Женщина сдавленно пискнула, схватила собачку подмышку и спряталась в ближайшем магазине.       А Кёя, понурый, брёл домой и бесился от своего травоядного состояния, мрачнея с каждой секундой. Собственное травоядное состояние раздражало до чертиков. Он знал, что могло помочь ему, поэтому торопился домой.       Когда он проходил мимо детского сада, в который ходил ещё мальчишкой, его окликнули. Хибари нахмурился, даже не предполагая, кто так спокойно и почти весело может привлечь к себе внимание его, нахмуренного и раздраженного. Улыбалась ему бесстрашно и жизнерадостно Савада Нана. Стайка окружавших её детишек с визгами попряталась в беседке и за горкой, стоило Хибари ступить на двор детского сада.       — Ты как всегда мил и очарователен, Кё, — улыбнулась женщина, потрепав хмурого школьника за щёку.       Хибари опешил: где это она увидела милого и очаровательного? Детишки, поняв, что опасность отступила, повылезали из своих укрытий и вернулись к своим играм. Кроме парочки очень любопытных, но стеснительных девчонок и одного мальчишки. Кёя чувствовал на себе пытливые, любопытные взгляды.       — Здравствуйте, — произнес наконец Хибари, почти не открывая рта. Нана улыбнулась.       — Как твои дела, Кё? Ты повстречал тогда Тсу на фестивале?       Школьник кивнул и сдержал тяжелый вздох: минуты, когда он нес свою травоядную даму сердца на руках, были самыми прекрасными в его недолгой жизни. Сердце так и норовило вырваться из груди, а всех её друзей хотелось выбить из её жизни. Особенно того, крикливого. Нана, мигом уловив настроение школьника, усадила его на скамейку и оставила одного, возвращая всё своё внимание воспитанникам.       А Хибари сидел на скамейке, следил за мелкими травоядными и успокаивался. Хоть толпы его и раздражали, но мелкие были по большей части милыми. Что и примиряло его с молодняком.       Тсунаёши домой не торопилась. И под ноги не смотрела. И на дорогу тоже. Только когда ей сигналили водители или какой-нибудь самаритянин не хватал её за руку, чуть ли не вытаскивая из-под колёс, она удивлённо оглядывалась, кивала головой и некоторое время пробегалась. А потом снова уходила в себя.       Так и дошла она до места работы своей матери. Девушка хотела было открыть калитку и зайти, как заметила на скамейке человека, укравшего все её мысли. Хибари сидел, хмурился, но трое детишек рядом без какой-либо боязни о чём-то ему вещали. Тсуна видела, как Кёя отчего-то поморщился, а одна из девочек осмелела, забралась на скамейку и погладила его по голове!       Тсунаёши хотела было броситься спасать ребёнка, но какого её удивление, когда Хибари ничего не сделал, а просто улыбнулся!       «Мне он так не улыбался!» — завистливо мелькнуло в голове.       «Как будто тебя это волнует!» — взвилась вторая мысль.       «И вообще, ты не собиралась его искать, — съязвила третья, — а как это выглядит?»       Тсунаёши помотала головой и поспешила скрыться.       Убежала девушка недалеко, потому что не смотрела по сторонам и врезалась в кого-то. Человек устоял на ногах, а сама Тсуна шлепнулась на землю.       — Больно! — протянула она, чуть не плача.       — Это мне больно, неудачница! — незнакомый голос звучал громко и зло.       Тсуна виновато подняла глаза и увидела крепкого парня. Он надувал жвачкой пузыри, чавкал и свирепо смотрел на неё, поглаживая свой живот.       — Извините! — девушка подскочила, поклонилась и хотела было убежать, но врезалась носом в того, кто стоял за её спиной. Тяжелая рука опустилась на её плечо.       — Извинениями не обойдется, — усмехнулся парень. — А если ты мне ребро сломала? Кто лечить будет?       — Да, деньги за больницу гони! — вторил второй.       — Но у меня их нет, — испуганно заозиралась Тсунаёши, прижимая школьную сумку к груди.       — А если найду? — угрожающе произнес парень, приближая своё лицо к побледневшей Саваде.       — Будешь должен в десять раз больше, — раздался голос, от которого уже у всех побежали по спинам мурашки и краска схлынула с лиц.       Парни, хотевшие забрать у девушки все деньги, вздрогнули и вытянулись по струнке, поворачиваясь с подошедшему.       — Давно не виделись, Хибари-доно*!       — Долгих лет здравия, Хибари-сама! — одновременно произнесли парни.       — Что вы здесь устроили? — прищурился школьник. Неудавшиеся воришки под его внимательным взглядом медленно отошли от девушки и чуть ли не упали перед ним на колени. Хибари усмехнулся, и парни резко развернулись и поклонились Саваде в ноги, вразнобой принося свои извинения.       — Бес попутал!       — Не знал, на кого бочку гнал!       Кёя хмыкнул, и хулиганы поспешили скрыться. Тсунаёши смотрела на то, как они убегали, и решительно не могла что-либо понять.       — Когда-то они стали вымогать у меня деньги, — пожал плечами Кёя. — Я сказал, что это плохо. Теперь они почему-то всегда мне кланяются.       Тсунаёши попыталась улыбнуться, но коленку саднило и болел копчик. Всё-таки ударилась она сильно.       — Сп…       — Пошли, коленку обработаем.       — А?       — Коленку нужно обработать. Мой дом рядом, — пояснил Кёя. Удивление Тсунаёши он расценил по-своему и быстро добавил: — Я ничего тебе не сделаю.       Хибари развернулся и пошел дальше по дороге, а Савада вздохнула и медленно заковыляла за ним. Не боится она его. Она даже уже не уверена в том, что он демон.       Ямамото с помощью зеркальца наблюдал за Хибари и Савадой из-за поворота. Сасагава была рядом с ним и наблюдала за ними, положив подбородок на плечо парня.       — Как думаешь, сработало? — тихо прошептала девушка.       — Всё-таки лучший план тот, о котором никто не знает! — улыбнулся Такеши.       — Ты только битой больше никогда при мне не пользуйся, хорошо? — попросила Кёко.       Девушке не очень нравилось, когда такой хороший парень, как Ямамото, использует бейсбольную биту не по назначению. _____________________________________ * доно и сама - наиболее уважительные постфиксы. Вы могли заметить, что на протяжении всей работы я не использовала постфиксы. Уже не помню, почему мне захотелось сделать так.