Любовь и прочие (не)приятности

- Свалил нахуй, или я тебе башку сворочу, – прорычал Намджун, вжимая Юнги в стену. Тот в страхе зажмурился и в тысячный раз проклял Хосока, Тэхёна, Чонгука и Чимина за очень и очень хреновую идею «иди, признайся, да не ссы, всё пучком будет». Он почувствовал, как разжались намджуновы руки, и, сгибаясь от страха, поспешил ретироваться куда подальше от стыда и от яростного блеска тёмных невыносимых глаз. Вылетев за двери ночного клуба (провались он к чертям собачьим), Юнги глотнул холодного воздуха, закашлялся и осел у стены. Он так бы и сидел, глотая непрошенные слёзы, если бы где-то поблизости не раздалось громкое: - Шуга-хён, ты где? – в голосе Чимина слышалось беспокойство. Вот как-то не хотелось сейчас попадаться младшему на глаза с заплаканной рожей и терять свой статус сурового свуг-мэна, поэтому Юнги, заметив такси, быстренько метнулся в дверцу и, уже называя адрес, заметил толпящихся у входа друзей. Пусть идут лесом со своими советами. Тоже мне, помощнички. Мин Шуга горестно вздохнул и прижался лбом к стеклу. Машину мелко трясло, в салоне играла тихая музыка, было уютно и никуда не хотелось, даже домой. Но водитель уже в десятый раз настойчиво повторяет, что надо бы заплатить и «топай давай, мне ещё кучу таких, как ты, по домам развозить». Юнги сунул таксисту мятые купюры и вывалился из автомобиля в морозный воздух. Поёжился и побрёл к дому, на ходу копошась в кармане в поисках ключей. Уже в квартире изрядно уставший Шуга вызвал в памяти сегодняшний вечер и, застонав, повалился на мягкий ворсистый ковёр. Не под счастливой звездой родился Мин Юнги, которого угораздило заполучить хрупкую девчоночью внешность, хриплый прокуренный голос, на всю голову и несколько раз отбитых друзей, прозвище «Шуга» (как Хосок углядел схожесть между Юнги и сахаром, до сих пор остаётся загадкой) и немного неправильную ориентацию. Среди его придурковатых друзей никто ничего против небесно-голубых не имел. Тэхён, при всяком удобном случае зажимал Чонгука в потаённых и не очень уголках, Чимин же откровенно блядовал, каждое утро выпроваживая очередного любовничка вон из постели. Поэтому неудивительно, что эти пятеро нашли друг друга и тусовались вместе. И всё было прекрасно, не объявись в один день в их группе новенький. Была пара теорграмматики, Шуга как обычно дремал на последней парте, когда открылась дверь, и зашёл директор, а за ним… за ним стоял высокий стройный блондин и так открыто улыбался, что Юнги живо проснулся и залип на симпатичных ямочках незнакомца. - Привет всем, меня зовут Ким Намджун, теперь я буду учиться с вами. Конечно, поздновато переводиться из одного колледжа в другой, когда до выпускного остаётся чуть меньше, чем полгода, но так сложились обстоятельства. – Намджун пожимает плечами и снова улыбается. Юнги слышит томные вздохи женской половины класса, и внезапно ему хочется срочно кого-нибудь расстрелять. Он смотрит на Намджуна и снова зависает, открыв рот. Сбоку слышится ехидное хихиканье Чимина, шепотки, а Юнги возвращается в реальность только тогда, когда преподаватель вызывает его отвечать инфинитивы. Юнги ненавидел инфинитивы всем своим существом, схлопотал двояк, но ехал домой с совершенно счастливым лицом. С того дня всё пошло куда-то не туда. Как только Шуга хоть где-нибудь видел Намджуна, сразу же застывал, открыв рот, любуясь длинными ногами в обтягивающих джинсах. И пускал океан слюней, рассматривая белоснежную рубашку, открывающую вид на восхитительные ключицы. Мин Юнги влюбился окончательно и бесповоротно. Однако единственное, что огорчало Юнги – это явная безответность его чувств. Намджун был весь такой «бичес лав ми», читал рэп как бог, имел прозвище Рэп Монстр, и на нём гроздьями висели девушки, которых Шуга сослал бы на рудники работать, будь у него такая возможность. Шуга ревновал. Шуга пил. Шуга ныл друзьям. Шуга их порядком подзаебал. И однажды, во время очередного депрессивного припадка, Хосок не выдержал и заявил: - Да иди ты признайся! - Я так не могу, он же меня пошлёт, – уныло проговорил Юнги. - Не ссы, пошлёт и ладно. А ты мучиться зато не будешь, – влез Чимин. - А может, и не пошлёт, может, всё взаимно, просто он тоже сейчас сидит и боится тебе всё рассказать, как лох, – вот Тэхён молодец, умеет поддержать. - Он как раз завтра в клуб идёт, мы тоже собирались, так что ты идёшь с нами и точка. Там и выскажешь всё своему ненаглядному, – сказал Чонгук. Юнги растерянно взирал на своих решительно настроенных друзей и понимал, что выбора ему никто не оставил. И согласился. Ну а итог всего этого предприятия уже известен: на полу своей квартиры лежит один маленький грустный Юнги с разбитым сердцем и плачет в ковёр. *** Утро добрым не бывает. Этот непреложный закон вселенной Шуга испытал на себе тысячу и ещё две тысячи раз. Во-первых, он разбил свою любимую кружку с вишнями. Во-вторых, перед глазами стоял Намджун со сверкающим взглядом, который орал что-то там про педиков и периодически бил кулаком в стену рядом с головой Юнги. В-третьих, нужно было идти в колледж, где ждут всякие Чимины и Хосоки с тонной вопросов типа «ну как всё прошло?», «потрахались хоть?» и «куда убежал-то в самом разгаре?». Шуга упал лицом в стол и возжелал сделаться песчинкой, чтобы его никто не трогал, а лишь порывы ветра несли в неизвестном направлении. Но никто превращать его в песчинку, увы, не спешил, поэтому, быстро перекусив и посетовав на потерю кружки, Юнги понуро поплёлся в колледж.