Любовь и прочие (не)приятности

- Шуга, я принесу калёные щипцы и буду тебя пытать, если ты не расскажешь, почему Намджун околачивается рядом уже три пары и смотрит на тебя побитой собакой? – Хосок стоял, уперев руки в бока и сверлил хёна взглядом. - А ещё объясни, почему у тебя губа разбита? Что, этот постарался? – Чимин кивнул на Рэпмона, ошивающегося невдалеке. – Ну всё, я ему втащу сейчас! – маленький воинственный хоббит уже порывался было навалять блондину, но был остановлен Шугой. - Никаких «втащу», не он это, - и Юнги всё же пришлось рассказать в подробностях о вчерашнем вечере. В конце этой увлекательной истории у Хосока заболел лоб от непрерывных фейспалмов. - Ты нам позвонить не мог? У Тэхёна вон есть знакомый, при машине. Подвёз бы. А ты, дурья башка, пешком пошёл и нарвался, - упрекает Чимин. - А этот твой Рэп Монстр, или как его там, ну совсем уже охуевшая личность! – возмущённо орёт Тэхён, совершенно не обращая внимания на то, что «личность» в нескольких метрах от него и всё прекрасно слышит. Намджун несколько минут мнётся на месте, но после услышанного решительно подходит к великолепной пятёрке. Чонгук замечает потенциальную угрозу раньше, чем разоравшийся Тэхён, и закрывает любимому рот как раз в тот момент, когда Намджун уже рядом. Все замолкают, а Юнги отводит взгляд куда-то в строну. - Мин Юнги, я могу поговорить с тобой? - По-моему, ты мне всё понятно и доступно высказал ещё тогда. - Прошу, пожалуйста, дай мне объяснить всё. - Внимательно слушаю. - Не могли бы мы наедине поговорить. - Не могли бы. Намджун краснеет в лучших помидорных традициях (ахаха, что?), переминается с ноги на ногу, но всё же начинает говорить: - Прости меня за всё, что я натворил и наговорил тебе. Тогда в клубе, я сам не знаю, почему наорал на тебя. Ты мне сразу понравился. Просто ты всё время находился вместе с этими четверыми и не обращал на меня внимания, а я боялся к тебе подойти. А тут ты такой внезапно приходишь и говоришь, что любишь меня, а я был пьян и обижен на тебя и вот… У Чимина и Хосока синхронно открылся рот, а у Тэхёна с Чонгуком глаза были каждое размером с блюдце. Юнги вообще тихо себе отплывал в далёкие космические ебеня. Потому что вот прямо сейчас и прямо перед ним стоит мечта всей его жизни и фактически признаётся ему в любви. - Я надеюсь, ты меня простишь. И ещё. Я люблю тебя, Мин Юнги, - совсем уже тихо заканчивает Рэпмон и собирается уходить, как слышит счастливое и шёпотом: Ты уже давно прощён. Я тоже люблю тебя, Ким Намджун. *** В квартире у Юнги каким-то чудом ещё целы стены. А вот ковёр уже не очень: половина ворса выдрана, а вторая половина залита пивом. На кухне, в полумраке обнимаются два прилично пьяных человека. Тэхён оставляет мокрые дорожки на шее младшего, кусает, целует и снова кусает. Чонгука накрывает одна волна за другой, но он останавливает Тэхёна и шепчет: - Поехали домой, потому что мы сильно помешаем Юнги и Джуну, если продолжим. Они вон уже весь вечер пожирают друг друга глазами, и одних поцелуев им явно недостаточно. Тэхён кивает и добавляет: - Надо ещё блядуна-Чимина и Хосока предупредить, а то они заняли спальню Юнги, так что надо поспешить. Через полчаса уговоров Тэхён и Чонгук забирают покусанного Чимина и раскрасневшегося Хосока и заталкивают в такси. … Юнги только спустя двадцать минут осознаёт, что они с Намджуном одни. Шатаясь, как осина на ветру, он замыкает входную дверь и пьяной ласточкой прыгает Рэпмону на колени. Тот наклоняется и целует. Как в тот раз, только теперь губа не так болит. На этот раз слаще, лучше, восхитительнее, и плевать, что оба надрались в хламину. Намджун подхватывает Юнги на руки, но тут же заваливает попытку пронести его, как невесту, поэтому он просто тащит Шугу на кухню. Сгрузив свою добычу на стол, Намджун сбрасывает с себя всю одежду и остаётся совершенно голым. У обоих уже болезненно стоит, поэтому Шуга тоже не медлит, и в один миг остаётся без одежды, аки Брюс Всемогущий. Намджун дуреет от вида худого бледного тела напротив – ни дать ни взять, жертва диетолога, но Намджуну нравится. А Юнги тем временем с самой пошлой и дьявольской ухмылкой опускается на колени и берёт член Рэпмо в рот. Сразу, сходу заглатывает весь, делает немыслимые пассы языком, а у Намджуна мошки перед глазами пляшут Фантастик Бейби. Юнги сосёт, пошло причмокивая, слизывая выступившую смазку, подключает ещё и руку, зажимая член у основания, не давая Рэпмону кончить так быстро. Блондин стонет так развратно и хрипло, что даже у соседей снизу и слева подкашиваются ноги. Юнги выпускает член изо рта, запрыгивает на стол и раздвигает ноги, призывно улыбаясь, а Намджуну остаётся только гадать, когда его милый сахарный ребёнок успел стать такой роскошной шлюшкой. Намджун, рыча, валит того на холодный стол и, не растягивая, входит на всю длину. Юнги вскрикивает, обхватывает ногами намджунову талию, руками цепляется за шею, царапает спину и с каждым толчком стонет всё слаще и громче. Намджун всё чаще попадает по простате, а Юнги кричит, закрывает глаза и извивается похлеще любой кошки. Губы закушены, на висках выступил пот, а совсем уже развратные шлепки о шугины бёдра выносят Рэпмона куда-то прочь из этого мира. Он почти слепо вытаскивает член, сваливает Юнги на пол, ставит на четвереньки, заставляя прогнуться в пояснице, и продолжает неистово трахать. Намджун и Юнги уже не принадлежат себе, их тела, души, голоса переплелись и растворились в воздухе, насквозь пропахшем диким животным сексом, первобытными желаниями и звериной похотью. Намджун с силой вколачивается в тело, распростёртое под ним, не помня себя от счастья и возбуждения. Он нашаривает рукой член Юнги, начинает сбивчиво и быстро дрочить и чувствует, как по ладони растекается горячая вязкая жидкость. Юнги в полубессознательном состоянии, Юнги шепчет его имя. Через секунду Намджун изливается внутрь Юнги, и его кроет от вида спермы, стекающей по бёдрам Шуги, от синяков на бледной коже и багровых засосов в половину шеи. В эту ночь они так и не добираются до кровати, а засыпают на ковре, крепко обнявшись и укрывшись одеялом. - Спокойной ночи, любимый, - сонно шепчет Шуга куда-то в щёку. - Спокойной, сладкий мой, - отвечает Намджун и счастливо улыбается. И снится ему Хосок с дурацкой улыбкой, пищащий у него за спиной: «ХАППИНИИИС!».