My beloved enemies

Иногда мне кажется, что мы слишком много пьём. По крайней мере, такие ощущения создаются, когда я смотрю на сине-зелёное лицо Малфоя, который вчера успешно забыл выпить свою антипохмельную микстурку. А после того, как мы вернулись из Министерства, на паре бокалов шампанского останавливаться не хотелось. Поэтому было употреблено ещё около полулитра рома на душу населения. Как только Драко открыл глаза, сразу издал звук парализованного пингвина. Я знал, что на такие случаи у него есть запасное средство, но не знал, как оно выглядит. «В ванной аптечка, в ней золотистая пробирка. Тащи, пока я не сдох». Через пару минут лицо Малфоя уже приобрело свой привычный цвет, и он даже смог немного подвигаться. — Доброе утро алкоголикам, — я швырнул в него джинсами. — Давай оживай, а то без завтрака останешься. — Рот свой замолчи, — слизеринец протёр глаза. — Если бы ты хоть немного меня любил, сходил бы сам и принёс что-нибудь. — Например что? Пару десятков тостов с луковым соусом и кипячёное молоко с пленочками? — Фу боже, — Драко вылез из-под одеяла и натянул джинсы. — Я лучше сам встану. Пока Малфой собирался, я размышлял о том, что в принципе на этом приёме было даже мило. Пэнси, кажется, нашла общий язык с Полумной и Гермионой. При желании они втроём могут опустить на колени всех парней Хогвартса, включая учителей. Ну, кроме меня, Драко и Эвана. Я так понял, что его девушки не интересуют. Из того, что я подсмотрел в его мыслях, можно сделать вывод, что в Швейцарии он поднабрался опыта в этом вопросе. А вот мысли Джинни орали от бешенства, когда она увидела меня в крутяцком костюме от Версаче. Не знаю почему, но мне очень нравится её зависть, особенно после того, как Макгоннагалл запретила Уизли лезть в мою жизнь. И меня весьма утешает мысль о том, что Люциус где-то в Марианской впадине своей души считает меня достойным их семьи. За завтраком было всё относительно тихо, но я не увидел Гермиону. Наверное, она осталась у Виктора. Эван сидел спиной ко мне и читал что-то с названием «Tote Seelen». У меня с утра было игривое настроение, и я решил немного его подразнить, раз уж Малфой дал мне на это относительную свободу действий. Гриффиндорец даже не вздрогнул, когда я осторожно отвёл в сторону его медные волосы в низком хвосте и медленно провел рукой по шее вниз к ключице. — Хочешь прямо здесь на столе? — спросил Эван, не отрываясь от книги. — Ты когда-нибудь думаешь вообще о чём-то другом? — я сел рядом с ним и налил себе кофе. — Когда ко мне так прикасаются — нет. Я думал, Малфой тебе об этом не раз говорил. Или его ты так не трогаешь? — Об этом можешь спросить его самого, если хочешь, — пора менять тему разговора, а то пульс уже явно скачет под 200. — А где Гермиона? — Она сказала, что хочет подольше побыть с Виктором, — Эван наконец отложил книгу. — Как она вообще подцепила европейскую звезду квиддича? — Четыре года назад мы принимали Турнир Трёх Волшебников, — странно кому-то рассказывать о таком знаменитом событии. — Виктор был одним из чемпионов и пригласил Гермиону на Святочный бал. Они недолго встречались, потому что тогда круг её общения был не таким серьёзным. Да и какие могут быть отношения в 14 лет. В общем, она выбрала другого, но с Виктором все эти годы не прекращала переписываться. — И на кого же она променяла такого парня? — На Рона. Эван повернул голову в ту сторону, где сидели Уизли, снял очки, прищурился и снова надел. — На этого Рона? Я кивнул. — Как-то мда. Ну сейчас она вроде как одумалась? — Более чем, — я искренне на это надеялся. — После выпуска хотела даже в Болгарию переезжать, но теперь не придётся. Может, скоро и на свадьбе погуляем. Эван ухмыльнулся, а я, пересекшись взглядом с Малфоем, незаметно для остальных положил руку на его бедро ближе к внутренней стороне. — Чем думаешь заняться сегодня? — я не без удовольствия наблюдал, как гриффиндорец начал дышать глубже и чуть прикрыл глаза. — Настроение накидаться, — он накрыл мою ладонь своей и повёл выше. — Мне особо не с кем. Вот же чертяка. Хотя мне даже нравится эта игра. — Ты всегда можешь прийти в комнату Драко, — я скользнул пальцами под его ремень. — Он в свободное время Иисусом подрабатывает. Только вода в ром превращается. — Я приму к сведению, — Эван как будто вспомнил, где мы находимся, и убрал мою руку. Я перевёл взгляд на Малфоя. Он разговаривал с Забини, но краем глаза посматривал в мою сторону. Думаю, он заметил всё, что я делал, потому что такое выражение лица, с которым он сейчас смотрел на нас, у него обычно бывает посреди ночи, когда он лежит подо мной без штанов. Совсем хотят меня с ума свести. Надо бы тоже сходить куда-то накатить. Сегодня суббота, старшие курсы и преподаватели обычно в этот день зависают в Хогсмиде. Мы с Малфоем решили не отставать от масс и тоже направились в «Три метлы». Народу было дохренище. Я увидел Пэнси, Полумну и Гермиону, Забини и Гойла, почти всю сборную Гриффиндора по квиддичу, кучку гимназистов в полном составе — это из тех, кого я знал. Эван тоже был уже здесь. Единственное свободное место было рядом с Хагридом. Я сказал Драко, что пойду туда, сам же слизеринец направился взять чего-нибудь градусного. На середине пути к великану — он сидел прямо в уголке — я встретился с Герм и уступившим какой-то девчонке своё место Эваном, и в итоге пункта назначения достигли мы втроём. — Гарри! Гермиона! — Хагрид поспешил подвинуться, чтобы леди смогла присесть. — Давненько не видались. — Привет, Хагрид! — я перевёл взгляд на привалившегося к стене Эвана. — Познакомься, это Эван Мастерс, он учится у нас всего полгода. — Мастерс? — Великан оглядел гриффиндорца. — Ну точно, а я думал, кого ты мне напоминаешь! Я учился с твоим дедом Леонтиусом. — Знаю, он Вас помнит. — Ну что, как прошло вчера в Министерстве? — Хагрид явно был очень рад с кем-то поболтать. Гермиона принялась в подробностях пересказывать вчерашний вечер. Кто с кем был, о чем говорили, о Викторе, естественно. Я же заметил надвигающегося на нас Малфоя с летящим перед ним подносом. — Так, — начал слизеринец, — сливочное пиво с имбирем для дамы, ирландский стаут для schweizer süßigkeiten и вискарик для Героя. — Благодарю Вас, сударь, — Герм мило улыбнулась и обхватила стакан руками, чтобы согреться. — Danke, — Эван тоже не стал выпендриваться. — С корицей и лимоном? — а вот я за столько времени общения с Малфоем успел понтов поднабраться. — Да, — слизеринец, облокотившись о стену рядом со мной, взял свою дозу бухлишка, и поднос сам полетел обратно в кухню. В знак благодарности я зарылся носом в волосы Драко и медленно поцеловал его за ухом. «Ненавижу, когда ты так делаешь». «Врёшь враньём». Пока шло оживлённое обсуждение приёма в Министерстве, я обратил внимание на открывающуюся дверь. В проёме образовался Рон и начал оглядываться по сторонам явно в поиске кого-то. Когда наши взгляды пересеклись, он быстро направился в мою сторону. — Нам надо поговорить, — пробурчал он, мрачно смотря на Гермиону и в упор игнорируя всех остальных. — И тебе привет, — она медленно поднялась с места и вместе с Уизли отошла от нас в сторону выхода на задний двор. Хагрид нахмурился. — Что это с ним? — Мне показалось, или это было… жестковато? — Эван проводил однокурсников долгим взглядом. — Я пойду посмотрю, как бы он чего не натворил. Мы с Малфоем тоже решили не терять из-под контроля ситуацию, поэтому поддержали идею немного проветриться. Эван вышел во двор якобы покурить, остановившись поблизости от Рона и Гермионы. Мы же остались ближе к дверному проёму, чтобы не спалиться за нашими грязными шпионскими делишками. Из обрывков их разговора я услышал, что Рон опять обвинял Гермиону в измене. Вроде как она предала его тайным возобновлением своих отношений с каким-то левым типом, который ничего для неё не сделал. Герм в ответ пыталась донести в его мозг, что она не его вещь и не обязана отчитываться о каждом своём шаге, и что Виктор действительно ничего ей не сделал: не мотал нервы, не обвинял в своих проблемах и сам по себе не был проблемой. Ну, ничего такого, чего я бы уже не слышал. Мне так казалось первые пару минут. Потом пошла какая-то дрянь. Рон начал говорить о деньгах. Что Гермиона продалась Виктору за его гонорары, что я продался Малфою вообще непонятно по какой причине, а он никому не нужен из-за того, что бедный. Драко посмотрел на меня и покрутил пальцем у виска. «Я думал, это у меня эго необъятное». «Ему не хватает ума сначала в своём глазу бревно заметить, а потом уже искать соринки у других». Гермиона ничего не ответила на его обвинение, а просто молча развернулась и уже почти начала уходить, как Уизли схватил её за запястье и сильно рванул на себя. Она даже не поняла, как на это реагировать, но реакция поступила со стороны. — Ты что себе позволяешь? — не знаю, как Пэнси проскочила мимо нас, но сейчас именно она, как стена, заслоняла собой гриффиндорку. — Ещё раз притронешься к ней — и я попрошу Гойла научить тебя манерам. Рон растерялся от неожиданности и отпустил Гермиону. Но сразу же взял себя в руки. — Да, Гермиона… Не знал, что ты опустилась до дружбы со слизеринскими шлюхами. Пэнси вцепилась в его лицо, как бешеная пантера. Малфой рванулся её успокоить, я за ним. Эван тоже направился разруливать ситуацию. Я мысленно попросил его увести Герм обратно к Хагриду. — Пусти меня, Малфой, я ему глаза выцарапаю, — визжала слизеринка, пока мы вдвоём пытались её сдержать. — Не заставляй меня доставать палочку, — Драко пытался её угомонить, как мог. — Надо оно тебе руки об него пачкать. Пэнси перестала брыкаться и присела на пустой деревянный ящик, чтобы отдышаться. Рон вытирал перчаткой сочащуюся кровь из трех ярких полос на левой щеке. — А ведь ты мне показался сначала нормальным человеком, — Эван вернулся к нам. — Никогда не подумал бы, что ты можешь так обращаться с девочками. Особенно из-за того, что сам себе выдумал. Никто не обязан любить только тебя и дружить только с тобой. Вы могли бы и дальше оставаться Золотой троицей, если бы ты имел хоть каплю уважения к выбору твоих друзей и засунул в задницу свои беспочвенные подозрения. — Ты вообще ничего не знаешь о том, что между нами происходило все эти годы, — Рон явно не ожидал, что в эту историю влезет кто-то со стороны, особенно его собственный, относительно нейтральных взглядов однокурсник. — Я вижу, что ты творишь сейчас. Тебе бы с твоей паранойей подлечиться, а то ты и себя угробишь, и всех вокруг разгонишь. Уизли с бешеным взглядом рванулся в нашу сторону, но наткнулся носом на волшебную палочку Малфоя: — Только попробуй, мразь. — Danke, teuer, — взгляд чёрных глаз Эвана стал тяжёлым, как оникс. — Я смотрю, ты тоже на стороне этих пид… — на этом слове у Рона пропал рот. — Я бы сказала тебе «Закрой хлебало», если бы не знала, что ты этого не сделаешь, — вполголоса проговорила всё ещё сидящая на ящиках Пэнси. — Я пытаюсь быть хорошим другом, хотя не в восторге от того, что Поттер теперь занимает в жизни Драко первое место. И Гермионе тоже бывает одиноко. Вместо того, чтобы поддерживать её, ты только и делаешь, что обвиняешь, и не представляешь даже, как ей неприятно. Просто посмотри на себя со стороны: твой лучший друг разобрался в своих чувствах и теперь наконец-то находится в безопасности — ты утверждаешь, что его заколдовали. Твоя подруга нашла своё настоящее счастье — ты говоришь, что она повелась на деньги. Разве они имеют право только на то, чтобы вечно плакаться тебе в плечо? Знаешь… Даже если бы из-за Поттера мы с Драко совсем перестали общаться, я бы всё равно знала, что они оба не желают мне зла и помнят обо мне. И я бы отпустила. И ты тоже отпусти, если не можешь проявить участие. Взмахом палочки она вернула Уизли рот. — Спасибо за совет, — Рон обернулся в сторону слизеринки. — Жаль только, что я не разговариваю со шлюхами. Пэнси заплакала. Малфой подошёл к ней, взял за руку и повёл обратно в помещение, а я залез в голову Уизли и взорвал там эмоциональную гранату. Он схватился за виски, зажмурился и упал на колени. — Надеюсь, это наведёт хоть какой-то порядок в твоей пустой черепной коробке. А по поводу Гермионы и Пэнси у нас потом будет отдельный разговор. Точнее, разговор будет у меня с Макгоннагалл. Кажется, Рону действительно не помешал бы психиатр.