My beloved enemies

Всю неделю до первого в году матча по квиддичу Малфой пропадал на тренировках, а я зависал в Гриффиндоре. Общими стараниями мы с Гермионой смогли свести Невилла и Пэнси, чем в очередной раз выбесили Рона. Он не вспомнил о том, что именно Невилл был лидером школы, когда мы охотились на крестражи, и что он больше не самое слабое звено среди нас. Симус и Дин скооперировались с гимназистами, Эван основное время проводил со мной, а вот Рон как раз и остался по сути один. Не с девчонками же ему тусоваться. И я ни на минуту не забывал о том, что Уизли хочет поссорить меня с Малфоем, и мне даже было интересно, что он может придумать своим не очень быстрым мозгом. Я не имею ни малейшего понятия, за что в наших отношениях можно зацепиться, чтобы спровоцировать ссору. Перед самым началом матча я стоял под трибунами вместе со сборной Слизерина. Малфою очень идёт эта форма, особенно белые леггинсы — обтягивают все изгибы. — Не прикасайся ко мне, — Драко метнул на меня быстрый строгий взгляд. — Иначе собьёшь мне весь настрой на игру. Я не могу позволить твоей бывшей быть в чём-то лучше меня. — Надеюсь, ты справишься быстро, — я не сомневался, что Гриффиндор сегодня опрокинется. — Ты знаешь, как меня заводит твоя пластика движений во время игры. — Вот первый раз об этом слышу. Точно. Я же впервые поймал себя на этой мысли где-то на пятом курсе. И во время похода за крестражами я выживал только на иллюзиях о том, что он так двигается отнюдь не в погоне за снитчем. Малфой глубоко вдохнул и вышел на поле, а я поднялся наверх. На местах преподавателей по левую руку от директора сидел Люциус. Моё место было как раз на два ряда ниже него. Думаю, он меня не заметит. Я специально по уши замотался в слизеринский шарф, чтобы максимально слиться с толпой. Да, я не пошёл на трибуны Гриффиндора — в этом больше нет необходимости. Там моими глазами был Эван. Через десять минут после начала матча Слизерин уже расслабился — Гойл бладжером вывел Рона из игры, и вся надежда была теперь только на охотников. Пэнси рядом со мной постоянно дергалась, потому что поспорила с Гермионой на три «Английских розы». Что ж, для неё ближайшая вылазка в бар должна быть очень удачной. Малфой тоже играл без особого напряжения, потому что Джинни металась по всему полю и постоянно отвлекалась на свою команду. На одного из охотников она так крикнула, что он промахнулся при передаче квоффла: сейчас он летел прямо в сторону моей трибуны. Я подскочил со скамейки, вытянулся вверх ласточкой, поймал мяч в полуметре от носа отца Драко и перебросил его мадам Трюк. — Учишься балету, Поттер? — Малфой затормозил передо мной и изобразил фирменную ухмылку. — А ты думал, гибкость у меня от природы? — ответил я вопросом на вопрос и перевёл взгляд на снитч, который завис в воздухе прямо возле правого виска своего ловца. Драко без отрыва смотрел мне в глаза, потом мысленно передал короткую фразу: «Зацени фокус», — наугад поднял правую руку и схватил снитч. Матч продлился полчаса.

***

Первую победу в сезоне праздновал весь Слизерин. Так как игра закончилась быстро, все дружно подались в Хогсмид разорять на всевозможный алкоголь «Три метлы». К вечеру все, кому можно было пить что-то крепче сливочного пива, были уже в состоянии между рыбой и дровами, в том числе и мы с Эваном. Гермиона и Пэнси были чуть бодрее, но тоже очень озорными и подвижными. Но главной звездой, конечно, был по-королевски восседающий на спинке кресла Драко: не каждому удаётся так эффектно ловить снитч. Он вливал в себя всё, что горит, но я не волновался. В конце концов, его даже чистый спирт не берёт. Как же мне нравится, когда он публично выпендривается. Я встал одним коленом на подлокотник кресла, подтянулся вверх и как раз оказался на одном уровне с Малфоем. Он понял, чего я хочу, поэтому быстро опрокинул очередной стопарик чего-то и резко притянул меня к себе. Все звуки слились в один сплошной белый шум. Его губы были на вкус как текила, и я понял, что если мы сейчас не остановимся, то я просто взорвусь. — Продолжим в комнате, — Драко тоже пришёл к такому выводу, поэтому сам отстранился от меня. Звуки снова стали привычными: слизеринцы восторженно аплодировали, потому что до этого момента настолько публично мы не проявляли своих чувств. Это странно, но в Гриффиндоре мне никогда не было так спокойно и комфортно. — Вы такие милые со стороны, — Эван снова незаметно оказался рядом. Иногда мне кажется, что он эфирное существо. — Ты тоже можешь его подразнить, — в таком состоянии мне всё кажется забавным. — Нет, сейчас не тот момент. Не нужно об этом знать всем подряд. Он тоже очень пьян, но мыслит гораздо трезвее меня. Всё-таки он действительно наша тайна. Внезапно я почувствовал в голове какой-то непонятный зуд, чьи-то запутанные мысли. Очень навязчивые. Кажется, я должен выйти на улицу, меня как будто зовут. Драко и Эван увязались за мной. И Пэнси с Гермионой. Стоило только нам закурить, как к нашей компании подошёл Рон. Вот его я точно видеть не ожидал. Естественно, я не мог не сказать Малфою о его планах разрушить наш союз сразу, как сам об этом узнал. — Что ты здесь делаешь? — Уизли строго посмотрел на Гермиону. — Веселюсь, — гриффиндорка отпила своего виски. — Мы проиграли сегодня вообще-то, а ты пируешь с нашими соперниками? — Мне опять вцепиться тебе в морду, чтобы ты отстал от неё наконец? — Пэнси угрожающе помахала сигаретой. — Я не с тобой разговариваю, — Рон даже не посмотрел на слизеринку. — А Виктор знает, чем ты тут занимаешься? Гермиона закатила глаза. — Да, он знает, что у меня есть подруги. И я написала ему о том, что ты меня обвиняешь во всех грехах. Знаешь, он искренне не понимает, как девушка, которая общается со мной неделю, готова в клочья рвать тех, кто меня обижает. И как при этом здоровый сильный мужик, мой давний друг, ни разу и ни в чем за меня не заступился. Рон покраснел. Но не от стыда, а от злости. — Зачем ты здесь? — я решил прекратить уже этот цирк. Уизли достал какой-то конверт. И смело перевёл взгляд на меня. — Я считаю, что Малфой должен знать правду. Я слишком много видел за последние дни и не могу держать это в секрете. — Какую нахрен правду? — Драко не очень впечатлился этому благородному порыву. Рон протянул ему конверт. Внутри было несколько подвижных фото. Этот кусок биомассы по-тихому снимал мои редкие провокации schweizer süßigkeiten, как обычно называл его Малфой. — Ты это серьёзно? — слизеринец практически не изменился в лице. А вот Эван сгибался пополам от смеха. Девочки просто стояли и ждали продолжения. — Во-первых, — продолжил Малфой, — ты что творишь? Почему один ты из всего Гриффиндора пришёл стучать мне на Поттера? Это же всё было снято в вашей общей гостиной, это все видели, но самым сердобольным оказался ты. Как убедительно Драко играет недоумение. — Потому что, видимо, ты ему не сильно и нужен, раз он так ведёт себя с другими. А бросить тебя не может, потому что жалко, — предположил Рон. Гермиона прикрыла глаза ладонью. — Ты что, газеты не читаешь? — Пэнси покрутила пальцем у виска. — Они обручены, дурак, какие измены? — Да враньё всё это, — гриффиндорец упорно стоял на своём. — Это не нужно ни Гарри, ни Малфою. Я снял перчатку с левой руки. В свете фонаря блестнуло кольцо. Драко поднёс к губам очередную сигарету, продемонстрировав тем самым вторую часть набора леди Вальбурги. — А насчёт измены, — слизеринец ещё не закончил объяснять. — Подойди ко мне, süss. А вот и перфоманс. Малфой потянул Эвана на себя за шарф и поцеловал. Медленно и со всей своей пьяной чувственной отдачей. — Какая прелесть, — умилённо пропищала Пэнси, покраснев то ли от смущения, то ли от коктейлей, которые выиграла в споре. Кажется, они даже не собирались останавливаться, но лицо Рона надо было видеть. — Я ни с кем не сплю, кроме Драко, и не люблю никого так, как его, — я решил таки поставить жирную точку в этом разговоре. — А Эван сам изъявил желание периодически вносить волнения в нашу жизнь. Ни с кем другим ты меня не увидишь, так что можешь обратно разбирать свою камеру. — И ещё, — Малфой всегда оставляет последнее слово за собой, — прекрати это всё. Ты сам разрушил вашу дружбу. Смотри: Гермиона не лезет в жизнь Поттера, она просто всегда рядом. Пэнси тоже отпустила меня, и она тоже рядом. И Гойл нашёл себе занятие. Разве ты хуже Гойла и не можешь отвлечься? Ты настолько зависим от Поттера и Гермионы? — Мне кажется, дело совсем не в этом, — Пэнси опрокинула залпом последнюю трофейную «Английскую розу» и стала смелее. — Скажи, Уизли, что у тебя было в жизни, кроме Поттера? Это же очевидно, что ты просто завидуешь. У него верные друзья, связи и слава, деньги и сразу два парня. Ну, или как правильно это назвать. Один точно есть. И не кто попало, а Драко мать его Малфой. Которому ты тоже завидуешь, потому что он не совершал подвигов, даже был на стороне врага, но всё равно имеет более влиятельный статус, чем ты. Обидно и досадно… Она не успела договорить — Рон ударил её по лицу. И этим сам себя похоронил. Мы все мгновенно протрезвели. Эван на правах самого мирного человека потащил Пэнси и Гермиону обратно в бар поближе к Гойлу. А я не успел даже сориентироваться, как Малфой, несмотря на свое сомнительное телосложение, сломал Уизли нос. Это как надо было разозлиться, чтобы забыть про магию и двинуться в примитивный мордобой. Когда я с трудом их разнял, шмальнув в итоге по Рону парализующим, у Драко была рассечена бровь и под глазом синела гематома. Зато нос гриффиндорца практически лежал на щеке, а переносицу придётся собирать по кускам. Повезло ещё, что Невилл сегодня занят в теплицах, и не видит, что здесь происходит. А разговор с директором по поводу психиатра у меня будет уже завтра. Паранойю терпеть ещё можно было, но вспышки гнева — это уже совсем другая история.