My beloved enemies

Когда мы с Малфоем пришли в Большой зал на завтрак, нам в глаза сразу бросилась организованная скученная группировка за столом Слизерина. Гойл свирепо зыркал по сторонам, Забини рядом с ним угрожающе щёлкал суставами кистей, остальные просто локально столпились на одном месте. Драко молча распихал однокурсников локтями, я протиснулся в центр следом за ним. За столом, скрестив руки на груди, неподвижно и глядя в одну точку перед собой сидела Пэнси. Она прямо, как по струнке, держала осанку, и всем был виден жёлто-малиновый синяк на её левой щеке, ближе к глазу уходящий в фиолетовый. За правым плечом слизеринки стояла Гермиона. — Вот же сучий потрох… — прошептал Малфой и хотел дотронуться до лица подруги, но снова неизвестно откуда взявшийся Эван остановил его руку и опустил вниз. Я заметил, что губы Пэнс мелко подрагивали. Боже, она в любой момент может сорваться в истерику. — Невилл уже знает? — я обратился сразу ко всей толпе. — Он полночи шарился с Хагридом по лесу в поисках какой-то волшебной ёлки. Пришёл очень поздно и никто ему не успел сказать… — Гермиона ещё не закончила фразу, как слизеринцев раскидало в стороны. — Это что за нахрен? А вот и блудный натуралист. Услышав его голос над собой, Пэнси не изменилась в лице, но из её глаз потекли крупные слёзы. Возглас Невилла привлёк к нам и остальной Гриффиндор в лице Симуса и Дина. — Вот он, — услышал я голос Гойла, и они вместе с Забини и Малфоем двинулись в сторону дверей в Зал. Рон не ожидал, что его поступок привлечёт такое внимание. Он явно рассчитывал на то, что Пэнси сведёт след от удара каким-нибудь зельем, потому что ей будет стыдно выходить на люди. Или хотя бы не признается, что это сделал Уизли. Я подсмотрел в её голове, что она и не призналась. Это Гермиона рассказала слизеринцам, что всё случилось по её вине, и если бы Пэнс не защищала её, то ничего бы не произошло. — Невилл, это из-за меня, — Герм с безграничным чувством вины смотрела на однокурсника. — Она опять полезла защищать меня и… — При чем здесь это? — Эван бесцеремонно влез в разговор. — Я там был, я всё прекрасно видел своими глазами. Мы говорим сейчас конкретно про то, что парень поднял руку на девушку. Никакие причины не могут этого оправдать. Тут я с ним абсолютно согласен. Тем временем, Изумрудная Троица уже приблизилась к Рону, который от неожиданности встал в дверях столбом, но внезапно между ними выросла полупрозрачная стена. — Что опять здесь происходит? — директор Макгоннагалл голосом заставила слизеринцев вернуться к месту происшествия. Вместе с ней был профессор Слизнорт. Люди расступились перед учителями. — Кто это сделал, мисс Паркинсон? — ледяным тоном спросила директор, уже заранее зная ответ. Несколько секунд все молчали. Ответить должна была именно Пэнси. — Рон Уизли, — коротко, но твёрдо сказала она. — Я видел, что у него повязка на носу, — Слизнорт обращался уже к своему факультету. — Предполагаю, что травмировал его мистер Гойл? — Нет, профессор, — Драко решил признаться сразу. — Гойл раскрошил бы ему череп к чёртовой матери. А нос ему сломал я. Можете хоть исключать меня, но я не позволю таким поступкам оставаться безнаказанными, особенно если дело касается моих друзей. Мы с Поттером достаточно насмотрелись на то, как он достаёт Гермиону, как оскорбляет Пэнси, но одно дело оскорбить, а другое — поднять руку. В зале повисла тишина. Монолог был коротким, но впечатляющим. Всем сразу стало понятно, что связываться со Слизерином не стоит, пока во главе стола заседает Малфой. Макгоннагалл жестом подозвала Рона. Забини и Гойл в любой момент готовы были накинуться на него. — Знаете что? С меня довольно, — директор по очереди смотрела то на Драко, то на Рона. — Я сейчас же вызываю Артура и Молли Уизли и поднимаю вопрос о Вашем исключении, Рональд. Если они согласятся со мной, то Вы сегодня же поедете домой. Если нет — поедете в больницу святого Мунго на обследование нервной системы. Надеюсь, хотя бы взрослые поймут, что если я не направлю Вас к врачу, то родители мисс Паркинсон будут применять любые методы защиты своей дочери, и Вам это может очень не понравиться. Выходит, не я один смог диагностировать у Рона психическое расстройство.

***

— И надолго его оставили? — спросил я у Драко, когда ему пришла сова с бессовестно слитой информацией о госпитализации Рона из больницы святого Мунго. — Кузина Конкордия пишет, что для начала на неделю. И нужно выслать врачам что-нибудь, написанное его почерком. Для графологической экспертизы. Необязательно, но желательно, — Малфой забросил конверт в ящик своей тумбочки. — Она будет писать нам о его состоянии каждый день, чтобы мы не теряли бдительности. — Очень мило с её стороны. — О да. Я ей за это триста золотых отвалил. Где будем брать образцы для экспертизы? Карта Мародёров сообщила нам, что в спальне мальчиков Гриффиндора никого не было. Значит, можно спокойно пойти туда и пошарить в вещах Рона. Скорее всего, у него остались старые конспекты или доклады. — А можно как-то обойтись без ковыряний в грязных шмотках Уизли? — Драко поморщился, но всё равно достал из шкафа мою мантию-невидимку. На самом деле меня уже достаточно давно интересует личный дневник Рона. Думаю, мы могли бы узнать его оценку событий последних нескольких месяцев, так сказать, от первого лица. Может, даже получится найти в его восприятии рациональное зерно. — Если не хочешь, я пойду один, — предложил я Малфою. — Нет уж, один ты туда больше не пойдёшь, — слизеринец крепче прижал к себе сложенную мантию, чтобы я в случае чего не смог её отобрать. — Никаких швейцарских шалав за моей спиной. И он стремительно вылетел из комнаты, как будто моё участие в мероприятии вообще не предполагается.

***

Пока я искал старые доклады Рона в его тумбе, Малфой растянулся на его кровати. — Знаешь, было бы неплохой идеей немного здесь… — слизеринец откинулся на подушку, прикрыл глаза и, прогибаясь в пояснице, провёл вдоль своего тела рукой. — У нас мало времени, — я не мог и не хотел сейчас ему отказывать, но нужно было что-то ответить. Он повернул ко мне голову и чуть приоткрыл глаза, после чего начал медленно расстёгивать ремень. Иногда мне кажется, что в него вселяется суккуб. Иначе не объяснить, почему с ним каждый раз как первый, хотя мы фактически живём вместе почти полгода. Но с каждой ночью я хотел его всё сильнее. — Ладно, только быстро, — я был в полной боевой готовности, поэтому нужды в прилюдии не было. Я быстро метнул в сторону двери невербальное заклинание для отвода глаз, чтобы ничьё вторжение нам не помешало, и забрался на кровать к Малфою. Сегодня ему явно хочется исполнить всё в лучших традициях случайного секса в тёмных подворотнях рядом с гей-клубами, поэтому я развернул его спиной к себе. — И это Эвана ты называешь шалавой, — на выдохе я прошептал в затылок Драко, когда он упёрся руками в стену за изголовьем кровати. — Стараюсь, — вполголоса протянул слизеринец и резким рывком опустил свои брюки до колен. Из кармана выпал маленький флакон с маслом для тела. Значит, Малфой это планировал, поэтому и пошёл со мной. Его позвоночник подрагивал от напряжения, дыхание сбилось, и это заставляло меня двигаться резче и быстрее, до потемнения в глазах. Сейчас я всё делал только для него и так, как хотелось только ему. Спустя несколько минут я почувствовал, как по телу Драко прошла лёгкая судорога. — Я всё, — донеслось до меня сквозь белый шум в голове. Я резко прижался всем телом к спине Малфоя и остановился. Через пару секунд оргазменная тряска прекратилась. — Ритуал осквернения завершён, можешь продолжать ковыряться в бумажках, — Драко слез с кровати, потянулся и натянул брюки обратно. — Бумажек я нашёл уже достаточно, но это не всё, — я застегнул ремень и полез под кровать. — А вот и оно. В моих руках была книжечка в твёрдом коричневом переплёте. — Это что? Личный дневник Уизли? — Малфой сел на пол рядом со мной. — А не слишком ли подло ты поступаешь? Ушам не верю. — Ты обкончал всю его простыню и что-то говоришь мне о подлости? — Ладно, убедил. Мы открыли дневник на случайной странице. Судя по дате записи, в этот день была та самая дуэль, после которой нас всех трясло ещё неделю. — Что тут у нас? — я углубился в чтение. «Мне снова не удалось убрать с дороги эту слизеринскую тварь. Я был готов рискнуть даже своей свободой лишь бы покончить с ним навсегда. Столько лет я молчал и подбирал момент, ждал, пока закончится война, но в первый же учебный день Гарри решил отречься от нашей семьи. От меня. Я даже смирился, что он будет с моей сестрой, это всё равно недалеко от меня, но теперь… Ненавижу себя за трусость и слабость. Я и думать не думал, что Гарри когда-то вступит в отношения с парнем, иначе точно опередил бы Малфоя. Но мой страх быть отвергнутым всё испортил. Почему он променял меня на нашего общего врага? Я уверен, что Малфой не любит Гарри даже и в половину того, как люблю его я. Возможно, если бы я раньше смог об этом сказать, то всё было бы совсем иначе. Меня невероятно злит то, что происходит сейчас, я не могу смотреть на то, как им хорошо друг с другом. Гарри всё больше становится Блэком, уходит от того Гарри, каким был раньше. Ради Малфоя он идёт на огромные жертвы, иначе не объяснить его перемены. И Гермиона ещё проблем добавляет. Я думал, что найду поддержку в её лице, но она снова увлеклась Виктором. Как выяснилось, мы с Гарри ей не особо и нужны. Но я без них не могу. Особенно без Гарри. Мы через столько прошли вместе, но самым дорогим он считает не нашу дружбу, а этого выпендрёжного аристократа. Я всеми доступными способами пытаюсь показать Гарри, что ещё не всё потеряно, что мы сможем общаться как раньше. И что Малфой ему не пара. Они не одинаковы. Я уже не знаю, что делать, но предотвращать это нужно как можно скорее…» Я захлопнул дневник и вскочил на ноги. Драко неподвижно сидел на полу. — Охренеть не встать, — протянул он, глядя в пол широко распахнутыми глазами. — Вот это номер… Невероятно. Мне и в голову прийти не могло, что Рон… Да я даже сформулировать эту мысль не могу. — Оказывается, всё это время я ревновал тебя не к тем рыжим мужикам… — Малфой всё ещё выглядел озадаченным. — Он сука влюблён в меня! — сама эта фраза звучит до крайности нелепо. Я запустил пальцы в волосы и снова сел на пол. В голове не укладывается. Все его психи из-за меня. Опять виноват я, да сколько можно?! Дверь комнаты открылась. Кажется, моё заклинание отвода глаз уже перестало действовать. На пороге обнаружился Невилл. — Что это за запах? — он поводил носом. — Вы тут, что, трахались? — Да, — быстро ответил Малфой. — Не на твоей кровати, не волнуйся. Невилл облегченно выдохнул и подошёл к нам. — Чего это вы делаете? — гриффиндорец сел рядом с нами на пол. — Читали дневник Рона? Ой зря… — Ты тоже обо всём знаешь? — я всё ещё пытался оправиться от шока. — Как вы могли заметить, охранных заклинаний на этой книжечке нет, — Невилл потыкал волшебной палочкой по переплёту. — Мы все всё знаем. Я бы даже шутил на эту тему, но после того, как этот ненормальный ударил Пэнси, я вообще не хочу иметь с ним ничего общего. — Какие-то вы неправильные гриффиндорцы, — Драко обшарил свои карманы. — Чёрт, фляга с пустырником в других штанах осталась… — За золотой могу предложить что получше, — Невилл достал из-за уха самокрутку. — Что уставились? А как ещё зарабатывать на жизнь, когда хорошо получается только травки выращивать? За Орден Мерлина выплата была единичной. Кажется, нужно почаще наведываться в башню Гриффиндора, а то полезные события пропускаем. Я достал из кармана галеон, и мы тут же раскурили самокрутку, предварительно наложив на помещение заклинание для поглощения запахов. Мозг сразу немного размяк. — Скажите честно хотя бы мне, — Невилл смотрел по очереди на меня и Малфоя. — Помолвка ваша настоящая? — Настоящая, — заверил гриффиндорца Драко. — Скажешь журналюгам — убью. Папа ещё не знает. Интересно, он сейчас целенаправленно врёт или всё-таки решил окончить эту сомнительную игру? Пока не буду уточнять. — А можно я буду шафером? — Невилла уже накрыло. — Я обещал Блэйзу, — Малфой растянулся на полу с блаженной улыбкой. — Два жениха — два шафера… И тут нас прорвало на смех. Всё-таки хорошо, что у меня остались друзья. А насчёт Рона мы решим что-то, когда волшебная травка Невилла хоть чуть-чуть нас отпустит.