Маскарад
23 февраля 2015 г., 21:41
Несколько недель проходят, медленно тянуться дни за днями. За окном мирно падает пушистый снег, укрывая улицы холодным, белоснежным одеялом.
Диппер вглядывается в городской пейзаж, выдохнув на стекло, тем самым заставив его запотеть. Он рисует пальцами нечто наподобие полумаски, но тут же стирает, услышав, как в комнату зашёл кто-то.
— Эй, братик, не сиди на подоконнике, простудишься! — весёлый голос сестры возвращает Пайнса в реальность, прерывая ход мыслей.
— Прости, я задумался, — отвечает юноша и слезает вниз на паркетный пол, устланный узорчатым ковром.
— Скучаешь по театру? — Мэйбл положила две большие коробки на диван, перевязанные бантами. — Ничего, сегодня мы вернёмся туда! Ты не представляешь, как я ждала этого дня!
— Да, мне тяжело было уходить оттуда. Ведь я вырос там. И да, я скучаю по нему… очень… — вздохнул Диппер, ощущая укол вины в сердце, болезненно отдавшийся в глубину. Он сожалел о многом, но теперь уже поздно…
Все эти дни он думал о том, что хорошо бы вернуться обратно, но сестра уговорила его на длительный отдых в своём доме. Шумная столица не нравилась юноше, а порядки, царящие в поместье, уж тем более. Диппер не привык жить как знатные люди, выглядеть с иголочки и бесконечно кланяться неизвестным гостям. Мэйбл лишь отмахивалась и говорила, что он скоро привыкнет к такой жизни.
Пока дядя был занят в опере, девушка взяла в свои руки управление слугами и распорядком в доме. Оказывается, она очень изменилась, часто проявляла твёрдость характера. Но с братом она становилась все той же милой, наивной девчушкой, которая осталась в воспоминаниях нежной и доброй.
Пайнс снова стал часто вспоминать отца, но старался не думать о плохом. Все казалось чужим, даже не смотря на попытки сестры помочь ему влиться в светскую жизнь. Он больше всего времени просиживал в комнате, изредка выходя в приёмный зал или на улицу. Единственным развлечением были книги или беседы один на один с сестрой за вечерним чаем или завтраком. Это было куда лучше, чем разделять общество напыщенных персон городской знати.
— Не грусти, сегодня наш ждёт маскарад! Я забрала из мастерской наши костюмы! — хихикнула девушка, повиснув на шее брата. — Тебе пойдёт небесно-голубой, я как знала!
— Ну да, наверное, — улыбаясь, кивнул Пайнс, со вздохом вспоминая, как девушка таскала его по портным, чтобы снять мерки и заказать наряд к положенному сроку.
— Вот, я люблю, когда ты улыбаешься, братик! Вечером все изменится! Я это чувствую!
— Ты права, нам не стоит предаваться унынию, — кивает Диппер, отстраняясь от сестры. — Повеселимся, как следует!
— Ура, ты такой у меня молодец! — смеётся сестра, прыгая на месте от радости.
Весь день проходит в хлопотах, пока не наступает долгожданный вечер. Мэйбл больше часа наряжалась, подбирая украшения к нежно-розовому платью из шелка. Обилие лент и кружев, а также переливчатая ткань играли на свету на радость хозяйке. Диппер облачился в костюм, который принесла из швейной мастерской сестра, застегнув напоследок небесно-голубой фрак, надетый поверх белой рубашки. Секунду он раздумывает, но, всё-таки, достаёт из шкатулки кольцо с синим камнем, и надевает на палец.
— Ты выглядишь потрясающе, братик! — восхищённо залепетала Мэйбл, входя в комнату, когда Пайнс переоделся. — Не забудь маску!
— Хорошо, спасибо тебе за все, — улыбнулся юноша, завершая образ обозначенной деталью. Теперь его лицо скрыто, и никто не сможет узнать его. Как и всех гостей на маскараде.
Близнецы покидают поместье вместе, спустившись по лестнице на первый этаж. Слуги помогают им надеть тёплую верхнюю одежду. Двери открываются, а карета уже ждёт, запряжённая вороновыми лошадьми. Диппер помогает сестре забраться внутрь, когда лакей открывает дверцу, а после занимает своё место рядом с ней.
— Ох, каким же чудесным будет праздник! — хихикнула девушка, обнимая брата, когда экипаж тронулся с места. — Весь город будет праздновать в эту новогодний вечер!
— Я не очень люблю шумиху, ты же знаешь, — тихо отзывается Пайнс.
— Ничего, привыкай! И там будет Венди! Ты ведь скучал по ней? Знаю, что скучал, — подмигнула Мэйбл.
— Эм, я…наверное, может быть, — смутился Диппер. Он и правда скучал, но не по рыжеволосой девушке, а по человеку, раскрывшему душу и научившему ценить музыку.
— Я все знаююю, вы ведь целовались тогда на крыше, да? — снова заулыбалась девушка.
— Откуда ты знаешь? — Пайнс ещё больше залился краской. Этого он точно вспоминать не хотел.
— Да ладно, вы прекрасная пара! Я одобряю, не переживай так! А после, вы обязательно поженитесь!
Юноша не стал больше ничего говорить, а сестра лишь засмеялась, поняв все не так как надо. Дипперу не хотелось настолько изменять свою жизнь. К тому же, он не испытывал к Венди ничего кроме дружеских чувств. И тот поцелуй был ошибкой, роковой ошибкой…
Когда карета остановилась у оперного театра, близнецы покинули её, вместе входя под свод величественного зала. Слуги помогают им снять верхнюю одежду и относят в гардероб. Время веселья настало, радуя душу долгожданным событием.
Пестрят наряды гостей, яркие краски наполняют эти мраморные стены. В свете огромной хрустальной люстры прохаживаются пары. Музыка начинает звучать, сначала тихо и ненавязчиво, но после все быстрее набирая уверенный ритм.
— Братик, не потеряйся! Я схожу за напитками и поищу дядюшку!
Мэйбл оставляет его, а Диппер ищет взглядом хоть одно знакомое лицо. Но маскарад недаром носит своё название. Парад обмана, лживых образов и притворства.
Среди золотых, багряных и синих костюмов выделяется лишь один. Чёрный, как сама ночь. Удивительно, почему девушка выбрала именно его? Длинные рыжие волосы, ложатся непослушными кудрями на плечи, а наряд поблескивает на свету, мерцая. Она делает смелый шаг вперёд. Её улыбка видна из-под тёмной кружевной вуали. Но взгляд сокрыт непроницаемой маской.
— Венди, это ты? — удивлённо спрашивает Пайнс, но незнакомка лишь кивает и вовлекает юношу в танец. Пары сливаются в медленном вальсе, голова идёт кругом от пёстрого фейерверка страстей, охватившего оперный театр этим зимним вечером. Повсюду счастливые лица, охваченные водоворотом красок.
Увлечённый круговоротом масок и чудесным вечером, Диппер улыбается, поддаваясь танцу, наслаждаясь каждым движением. Но он не замечает, что девушка все ближе и ближе подводит его к выходу, тем самым намереваясь осуществить кое-что из ряда вон выходящее. Незнакомка не говорит ни слова и тянет юношу на заснеженную улицу, сжав его руку своей. Холодный воздух обжигает лицо, снежинки сыплются с небес.
Дама под чёрной вуалью останавливается у дверцы незнакомой кареты, которая приветливо открывается перед юношей.
— Что это значит? — удивлённо спрашивает Диппер, но девушка лишь смеётся и толкает его внутрь и тут же захлопывает экипаж. Кучер бросает ей кошель с золотом и хриплым голосом выдаёт:
— Отличная работа, мадемуазель. Хозяин доволен вами, можете быть свободны.
— Рада услужить Призраку Оперы, месье. Спасибо за награду, хах, — подставная девушка сжимает монеты рукой и делает реверанс. — Трогай! — напоследок выкрикнула она, прежде чем исчезнуть в стенах заснеженного театра.
И экипаж резко срывается с места, унося с собой ничего не соображающего Пайнса. Он налетает на кого-то внутри кареты и вцепляется в чужой камзол пальцами.
— Здравствуй, мой юный друг…
Диппер нервно дёрнулся, осознав, чей это голос только что прозвучал.
— Маэстро, что все это значит? Я… Вы…
— Ни слова больше, дитя, я так скучал по тебе. Почему ты оставил меня? Почему бросил? — шепчет мастер, обнимая столь обожаемого ученика.
— Я не хотел, правда, простите, — со вздохом отвечает Пайнс. — Я понял, что все эти дни мне не хватало вашей заботы и покровительства.
— Это приятно слышать, мой мальчик. И я рад, что ты носишь мой подарок, — улыбается Призрак Оперы, касаясь губами чужих пальцев. — Что же, давай забудем все печали…
— Мастер, вы меня смущаете, — нервно выдаёт Диппер, раскрасневшись от ощущений по коже. — И… Куда мы едем?
— Ох, я же не рассказал тебе. У меня есть небольшой дом на окраине города, — горячий шёпот обжигает уши. — Никто нам не помешает более.
— Но почему тогда вы живете в театре? — сглотнув, спрашивает Диппер, неосознанно прижимаясь теснее.
— Это место много для меня значит, это колыбель моего вдохновения, и в стенах оперы я встретил тебя, мой мальчик… И я благодарен судьбе за такой неожиданный подарок, — пальцы маэстро нежно касаются пылающего лица и поцелуй скрепляет губы в жарком и сладком порыве.
Карета неожиданно останавливается, и Призрак Оперы прерывает страстные касания, отстранившись.
— Добро пожаловать домой, дитя…
Когда дверца открывается, Сайфер помогает любимому ученику выбраться из неё, подав руку. Тёмная громада дома высится впереди, серые ступеньки покрыты снегом и мороз забирается под одежду. Но тепло вскоре согревает продрогшее тело, когда маэстро распахивает дверь внутрь.
А экипаж отъезжает, взметнув тучи снега колёсами, и удаляется прочь от этого места.
— Подожди, пока я зажгу свет, — тихо говорит хозяин дома, подтолкнув Диппера вперёд. Юноша оглядывается в полумраке, несколько напрягшись из-за незнакомой обстановки.
Блеклый голубоватый свет разбавляет темноту, когда маэстро пускает газ в полукруглые бра поворотом переключателя.
— А тут не так мрачно, — выдыхает Пайнс, делает несколько шагов вперёд. Он немного продрог, хотя и был на морозе совсем недолго.
— Я очень давно не был здесь… Пойдём, дитя, ты должен согреться, — подаёт руку в пригласительном жесте Призрак и ведёт его в глубины дома. Здесь не так много комнат, мастер останавливается у одной из витражных дверей и открывает её, дёрнув за ручку.
Диппер понимает, что путь назад отрезан, поэтому не удивляется, когда маэстро прижимает его к себе и начинает расстёгивать серебряные пуговицы на фраке. Шорох одежды нарушает тишину, из груди вырывается стон, когда губы касаются шеи, а пальцы поглаживаю тело сквозь ткань рубашки.
Учащается дыхание, нетерпеливо снимается одежда, сбрасывается на пол и втаптывается в ковёр поспешными шагами в сторону кровати. Разум охватывает страсть и Пайнс понимает, что уже охвачен властью Призрака Оперы всецело. Эта ночь только для двоих, она уносит посторонние мысли прочь, раскрывая потаённые желания.
— Ах, мастер, не надо… — из последних сил шепчет Диппер, чувствуя, как его прижали к мягкой постели и крепко сжали запястья дрожащими пальцами.
— Мой мальчик, ты сам знаешь, что я не отступлю…
Жадным поцелуем он впивается в губы, прерывая разговор, как никогда наслаждаясь теснотой тел. В полузабытье, Призрак шепчет имя своего любимого ученика, нежно лаская его податливое тело, пока не прерывается на то, чтобы окончательно разрушить все границы между ними. Короткие вскрики в темноте постепенно сменяются стонами, полными раскалённой страсти и неприкрытому более влечению.
Пальцы переплетаются вместе, губы ласкает огонь нежности и любви, они отдаются друг другу без остатка, пресекая все запреты, сжигая разрушенные мосты стыда за собой.
Полутьма скрывает их ото всех крыльями ночи, рождая нечто большее, чем просто привязанность…
