Pinetree of the Opera

      — Помогите надеть костюм, нерасторопные клуши. И с гримом аккуратнее! — недовольно воскликнул Гидеон, вертясь перед зеркалом. Верные прислужницы помогали ему с нарядом. Но дело шло из рук вон плохо. К тому же, звезде оперы пришлось носить жёсткий корсет, неудобный камзол и белокурый напудренный парик. Высоченный, словно башня.       — Вы очаровательны, месье, — льстиво ворковали девушки, восхищаясь недовольным всем Глифулом.       — Растяпы! Меньше пудры! — поморщился юноша, закрывая глаза, когда ассистентка начала готовить ему грим на лицо. Он походил на розовощёкую куколку, уж никак на графа. Как раз под стать милому щенку, который мирно спал в плетёной корзинке рядом с ширмой.       — Скоро ваш выход, месье! Зал уже полон! Поторопитесь!       — Скорее надевайте туфли, растяпы, — Глифул-младший садится на бархатный пуфик, вытягивая ноги в белых лосинах. Ботинки на каблуке занимают свое место, а помощница ловко завязывает шёлковые банты на них.       — Быстрее! Осталось совсем немного! Где остальные артисты! Марш на сцену, занавес!       Суета охватила Opera Falls в день премьеры «El Muto». Артисты с волнением готовились к постановке, голоса не смолкали в каменных стенах.       Полный аншлаг! В зрительном зале собрался весь город. Директора уже заняли свои места в одной из лож и лениво перешёптывались, сидя в алых креслах. Сцена отсюда была видна как на ладони.       А в ложе номер пять сидела Мэйбл. Случайно дочери балетмейстера удалось подслушать разговор матери и Дэ Шаньи. Заручившись поддержкой его племянницы, мисс Жири решила не дать Призраку в этот раз помешать представлению или навредить Дипперу. Поэтому девушки договорились наблюдать за постановкой и действовать сообща.       Пайнс нисколько не беспокоился. Его роль была слишком проста, и он должен был только языком жестов отыграть своё предназначение. И он готов, ждёт лишь начала, переминаясь с ноги на ноги. Костюм пажа слишком неудобный. Но по крайней мере не такой ужасный как у Гидеона.       В свете огромной хрустальной люстры сияют театральные подмостки. И вот, тяжёлый бархатный занавес цвета крови поднимается, являя замысловатые декорации и начало новой постановки. Оркестр грянул, и музыка зазвучала, рождая нежные трели. Прислужники графа затянули свою арию:       — Старая графиня уезжает! А её сын про это знает! Готов юный господин развлекаться! Со служанкой страсти предаваться! Вот стыд, стыд, стыд!       — Избавь же от позора нас! Но кто узнает о том сейчас? А юноше хоть бы что! Ему на запрет плевать давно! Вот стыд, стыд, стыд!       Разряженные в кринолины артисты второго плана уходят, обмахиваясь веерами в такт ритму. И Гидеон начинает петь, расположившись на кровати среди горы подушек. Диппер сидит рядом, покорно исполняя роль немой служанки, которая притворяется юношей.       — Моя матушка стара, да к тому и глупа! Не понять ей никогда, что влюблён в тебя, душа моя! Запрет мы обойдём, вокруг пальца каргу обведём!       Глифул играл блестяще, даже старался больше обычного? Может, лесть на него так подействовала? Диппер нехотя прижимается к своему оппоненту, через силу стараясь, и в попытке справиться с необходимой для оперной постановки «маской возлюбленной служанки». И вот раздаётся громкий стук в дверь согласно сценарию.       — Кто это в двери там стучит? Кто-то хочет нас разоблачить!       — Это матушка твоя! Спешу проведать я тебя!       И появляется грузная старушенция в нелепом кружевном платье, так называемая мамаша графа.       — Не забывай же мой наказ! Нет до женитьбы страсти, без прикрас! Твоя невеста ещё слишком молода! Но не грусти, ведь вмиг пройдут года! — произносит она, строго грозя пальцем, выражая полное недовольство распутным сыном.       — И слишком старым буду я тогда! Я помню ваш наказ, оставьте же меня! — вторит матушке недовольный Гидеон. А после, как престарелая дама уходит, новую партию в одиночку затягивает Глифул, крепко прижимая к себе «немую служанку». Расстояние между губами резко сокращается.       — Старуха ушла, запретам конец! Целуй же меня, целуй, наконец!       Диппер покраснел до ушей, но этого никто не увидел из-за слоя пудры и грима. Это самое ужасное, что могло произойти. Но тут музыка резко обрывается. И раздаётся голос, который холодной волной прокатывается по зрительному залу.       — Разве я не отдавал вам наказ, господа? Моя ложа должна быть пуста! А вы, презренные мужи, не послушали меня! Теперь час расплаты близок!       Призрак Оперы пребывал в невиданной ярости, директора посмели ослушаться его строгого наказа! И теперь он пришёл наградить каждого тем, что он заслуживает!       — Маэстро! Это вы! Я слышу! — выкрикивает с дрожью Пайнс, смотря вверх, туда, откуда послышалась угрожающая речь.       — Молчи, у тебя немая роль, маленькая жаба! — Гидеон пихает в бок Диппера, разозлившись.       — Жаба? Ну что же, вы сами напросились, месье…       Мастер не намерен оставить такое оскорбление без наказания. Глифул достаёт из-под подушки спрей для горла, чувствуя, что готов охрипнуть. Это заняло несколько минут, ведь дирижёру не сразу удалось успокоить музыкантов и продолжить. Паника поутихла, и представление продолжилось.       — Старуха ушла, запретам конец! Целуй же меня, целуй, наконец! Ква!       Гидеон застыл с раскрытым ртом, ужаснувшись неожиданному звуку, сорвавшемуся с языка. Но несколько секунд проходит, и он продолжает снова.       — Вот же старая карга! Ловко я провёл тебя! Не хочу жениться я! И смеюсь над ней… Ква, ква!       Зрители начинают хлопать и смеяться, а Пайнс хихикает, повалившись на подушки. Гидеон пунцовеет от стыда и не может произнести ни слова. Онемев от позора и ужаса, Глифул поспешно убегает в сторону гримёрных. Нелепую ситуацию спасает мигом закрывшийся занавес, и директора, покинувшие свои места. Они выходят на подмостки, как только спустились из ложи вниз.       — Господа, господа! Приносим наши глубочайшие извинения! Пожалуйста, оставайтесь на своих местах! Во втором акте партию графа будет играть месье Пайнс! А сейчас, мы представляем вам балет из третьего акта, пожалуйста, сохраняйте спокойствие!       Проходит некоторое время и представление продолжается. А мастер незримой тенью наблюдает за ним. Девушки в лёгких платьицах закружились на сцене под нежные трели флейты.       Диппер ушёл за кулисы, намереваясь отдохнуть и приготовиться к следующему выходу на сцену. Но его останавливает Венди, которая готова присоединиться к труппе балета. Она заулыбалась юноше и попросила остаться. Пайнс кивнул, всё-таки решив посмотреть на танец подруги детства.       Сайфер ищет взглядом любимого ученика. Но его присутствие наверху не остаётся незамеченным. Осветитель замечает его и дёргается в страхе от чёрной фигуры в маске.       — О, господи! Дьявол! Призрак Оперы!       Но маэстро лишь сжимает канат в руке, аккуратно срезанный ножом не так давно. Рабочий сцены пытается сбежать и рассказать всем о увиденном. Но Биллу не нужны лишние свидетели, их болтливый язык может помешать его существованию и раскрыть тайну.       И на шее бедняги затягивается петля, едва мастер оказывается слишком близко. Чёрная тень душит жертву, сильнее затягивая верёвку смерти. И её истлевший саван укрывает собой ещё одного обречённого.       Призрак сбрасывает тело несчастного вниз, привязав верёвку к крюку для декораций, которые болтаются в воздухе в огромном количестве. И крики ужаса оглашают зал, узрев труп несчастного мужчины, раскачивающийся на верёвке. Диппер дрогнул от чувства страха, отступая на шаг. Венди подбегает ближе и берет его за руку, уводя прочь, когда толпа артистов ринулась со сцены.       — Сюда, скорее! Он не должен забрать тебя!       Вместе они поднимаются по лестнице на самый верх. Пайнс не понимает, почему его подруга завела его так далеко. Но мисс Жири не хочет, чтобы опасность снова нависла над её возлюбленным.       Диппер впервые оказался на крыше театра. Тихо падает первый снег, ветра почти нет, и кругом царит полумрак. Среди каменных статуй ангелов, отбрасывающих серые тени они останавливаются, переведя дух.       — Венди, зачем ты привела меня сюда?       — Я не хотела, чтобы Призрак снова украл тебя! Как ты не понимаешь! — воскликнула девушка, вздыхая от досады. — Он убийца!       — Но это мог быть несчастный случай! — юноша попытался возразить, все ещё шокированный увиденным. — Это не правда!       — Послушай, я беспокоюсь за тебя! Не хочу, чтобы ты страдал!       Мисс Жири вздыхает, едва сдерживая слезы. Ей слишком тяжело убедить друга детства в обратном. Но ради чувств, которые она испытывала всегда, готова на все. Сердце пылает любовью и хочет защитить любой ценой.       Незримая тень притаилась за одной из чёрных фигур из камня, оставаясь невольным слушателем тайной беседы.       — Почему? Я ведь не ребёнок, Венди! Хоть мы и выросли вместе, никто не давал тебе права распоряжаться, что мне делать и как жить!       — Диппер, зачем ты так со мной? Я желаю лишь добра и хочу как лучше, послушай! Ведь я…всегда…любила тебя… И мне страшно…       — Но, я не знал… Прости, — осёкся юноша, замерев в растерянности. А Сайфер прислушался, стиснув кулаки, от накатившей волны черной ненависти. Да как эта рыжая девчонка смеет! Только маэстро может касаться милого ученика…       — Все так неожиданно, я знаю. Но это, правда, я люблю тебя. Уже давно, — Венди вздохнула, покраснев от лёгкого мороза и смущения. Она сжимает холодными пальцами руку Пайнса и поднимает взгляд полный неловкости.       Маэстро выглянул из-за статуи, все ещё оставаясь в спасительной тени.       Девушка прижимает к себе Диппера, пытаясь хоть как-то раскрыть все чувства, что накопились за столько лет. Они обнимаются, скорее больше для того, чтобы согреться. Снежинки переливаются в волосах цвета меди, Пайнс шумно выдыхает, не в силах сказать что-то. Он лишь сжимает пальцами чужие плечи. И кольцо с синим камнем, снова предстаёт перед глазами. Обещание…       — Венди, я…       Призрак замирает, скрипя зубами от негодования. Его сердце пронзают иглы ревности и злости. Это чувство охватывает всецело. Многократно усиливаясь с каждой секундой.       Диппер не успевает договорить. Мисс Жири решается и сокращает расстояние между их губами. Пайнс ощущает лёгкое тепло от поцелуя и холодный ветерок, нежно коснувшийся кожи. Краем глаза он замечает чужую тень, которая лишь промелькнула и тут же исчезла, растворившись в ночи.       Юношу охватывает чувство вины. Он не хочет обманывать никого из тех, кто дорог. Прервавшись, он отводит глаза, краснея от смущения. Мисс Жири довольно улыбается и крепко обнимает возлюбленного.       — Не говори ничего, я все поняла! Оставь все страхи, теперь впереди только счастье! Ведь мы вместе!       Но Пайнс не уверен, что теперь будет радостно на душе. Вместе с Венди он возвращается под приветливый свод старого театра, а постановка вскоре продолжается, несмотря на убийство рабочего.       Все проходит гладко и без происшествий. Протеже великого маэстро проявляет себя в полную силу, обеспечив себе тем самым овации и успех. Популярность оперы теперь неоспорима. И звезда взошла на сцене вновь. Лишь Гидеон кусал локти, от досады оставшись в тени позора и изгнания.       Диппера все это время не покидала мысль, что он подвёл и обидел того, кто так трепетно относился к нему. Та самая тень… Наверняка, это был Призрак Оперы. Он всегда был рядом, следя из полумрака за каждым шагом. И теперь маэстро ни за что не простит такого предательства…