Aroma Rich

Луна прикрывалась тучами, но на нее было всё равно; ведь люди давным-давно нашли ей заменители — уличные фонари. Они скупо, но все же освещали чистые, вымощенные плоскими камнями дорожки. Сокджин не любил фастфуд. А если и питался им — то только от очень крайней нужды. Сейчас не было той «крайней нужды» на самом деле. Просто его вдруг настолько внезапно захлестнул зверский голод наравне с мальчишкой, что он уплел за обе щеки эту невкусную и недосоленную картошку-фри быстрее Чонгука. Мальчишка не доел и молча предложил Киму съесть уже ставшие мягкими картофельные палочки. Тот молча отказался. Чонгук съел еще несколько штук и выкинул пакет в ближайшую урну. В руках у них остались лишь стаканы с холодной колой — полные, только без нескольких глотков. Пить ее не хотел ни первый, ни второй, так как купили не подумавши стандартный заказ. Но душу определенно сейчас лучше бы согрел горячий чай. Горячего чая не было, как и теплой одежды на теле Сокджина. Лишь рабочая футболка и джинсы. Чонгук дрожал в своей школьной форме и старательно, задумчиво оценивал одинаковые лавочки. Наконец, решился соединиться в холодном дуэте с одной из них. — Я не собираюсь тут отмораживать себе, — дрожащими губами выговорил Ким. Голос тоже дрожал. — Знаешь, говорят, что в стрессовой ситуации человек более откровенен, — Чонгук ёжился в тонком пиджаке, очевидно, надеясь, что он как-то может согреть. — Ты решил мне стресс устроить? Давай устроишь его в машине с обогревателем, я серьезно. Если ты, простудившись, можешь просто прогулять свою чертову школу, то мою работу никто за меня не сделает, — Сокджин начал переминаться с ноги на ногу, боясь предположить, что этот стервец не захочет даже с места сдвинуться. — У тебя уже есть стимул быстрее отвечать на мои вопросы, — натянуто улыбнулся Чонгук синеющими от холода губами. — Еще и викторину мне тут устраивать собрался? — раздраженно начал Сокджин, но даже не успел собраться с духом и сказануть крепкое такое словцо, как словил два блестящих уголька в полумраке. — Что? — Ты не хочешь разобраться в наших отношениях? — вдруг спросил мальчишка, не дав образоваться тишине. — В смысле? — Ты можешь помочь мне. — В твоей авантюре? — усмехнулся Сокджин. Ему, определенно, нравилась эта формулировка. — Ты можешь, в принципе, и не помогать. Но тут палка о двух концах. Как бы о двух, но на самом деле… Ладно, не хочу нагнетать. В первом случае итог этой авантюры известен и чёток. Во втором — неизвестен абсолютно. Я уверен на восемьдесят процентов, что наши интересы совпадут. И если ты согласишься помочь мне… — Не ходи вокруг да около. — Я могу рассказать тебе абсолютно всё, только если ты пообещаешь сделать это вместе со мной, — угольки, не мигая, смотрели на него. — Не знаю, что общего может быть в наших мыслях, но я не могу тебе этого пообещать. — Сокджин замолчал, провожая взглядом испаряющийся белый пар изо рта. — Я так понимаю, меня теперь ждет неизвестный «итог». Я согласен с ним, а теперь пошли в машину, я уже не чувствую пальцев на ногах. Он развернулся и двинулся по дорожке. — Почему ты такой простой? — укололо ему в спину. — «Простой»? — Кинул через плечо Ким. — Уж извини, но ты не создал той «стрессовой ситуации» для откровений. Он услышал быстрые шаги позади себя. Чонгук обогнал его и побежал легким бегом к парковке. — Куда понёсся? — окликнул его Сокджин, тоже ускоряя шаг. *** В машине оба кинулись растирать руки и плечи, охваченные общей проблемой окоченения. Ким повернул ключ и включил обогреватель. — Блин, я оставил колу на лавочке, — Сокджин коротко глянул в заднее окно. — Ты тоже? — Да, — Чонгук расстегнул пиджак и скрестил руки на груди, спрятав ладони с боков. — Ну и ладно. Появился повод купить чай, — оправдал неоправданную трату денег мужчина. — Я думал, ты так наказал меня — оставил в школе одного. — Чонгук поймал на себе внимательный, но недоуменный взгляд Сокджина. — Нет, я знал, что ты приедешь. Но было очень обидно. И когда ты сказал, что просто проспал — стало очень легко, — улыбнулся мальчишка. — Ты боялся идти домой, потому что отец наказал бы тебя? — Ким последний раз неприятно дрогнул и почувствовал, как тепло, наконец, проникло внутрь тела. — Нет. Меня наказывали много раз — этого уже глупо бояться. Если бы ты не пришел до утра — я бы не стал с тобой теперь разговаривать. Вообще бы не стал никогда разговаривать. Потом бы еще сильнее напакостил и… — подросток осекся и замолчал. — Какие откровения. Твои проказы — это месть за то, что тебе не нравится? — Сокджин тоже бессознательно скрестил руки на груди. — Почему ты так вдруг стал доверять мне? — Ты сам, скорее всего, не замечаешь этой мелочи. Нет, это не мелочь, но ты все равно не понимаешь, не видишь себя со стороны. Что тебе мешает рассказать моему отчиму о том, какие странные вещи я делал? О том, что я собираюсь совершить грандиозную «авантюру»? Кажется, ничего. И это меня удивляет. Зачем-то ты защищаешь меня. Значит, тебе в каком-то смысле не всё равно на меня. Не знаю, что тобой движет, но я решил, что могу доверять тебе. — Он помолчал. — У меня никто пока не вызывал такого ощущения. — Мм. Предыдущие воспитатели всегда докладывали о твоих проделках отчиму? — Ким, наконец-то, начал представлять у себя в голове целостную картину. Что интересно, действительно правдоподобную. — Да. Сокджин, — Чонгук в упор посмотрел на него. — Пожалуйста, — его глаза заблестели. — Согласись. Ты решишь, что эта «авантюра» не так плоха, когда поймешь, что в этом наш общий интерес. — Да почему ты так уверен, что я буду в этом заинтересован? — уже раздраженно заговорил Ким, поняв, что «мочало началось сначала». — С чего ты так уверен? Я могу сказать, что согласен, но не факт, что я в итоге, узнав всё подробнее, поступлю в соответствии с твоими правилами. Если ты так жаждешь — я могу сказать, что согласен. Но не обижайся, если я откажусь от своих слов, — Сокджин внимательно следил за его реакцией. Чонгук просто молча кивнул, всё так же в упор на него смотря. Ким судорожно выдохнул, неприятно чувствуя подступающее до тошноты волнение. — Последний раз предупреждаю: я могу отказаться от своих слов. Чонгук снова кивнул. — Ты просто хочешь раскрыть этот секрет? Стало трудно его вынашивать? — догадался вдруг Сокджин. Третий беспристрастный, молчаливый кивок. — Я же сказал, что есть два исхода, — добавил он. — Один — если согласишься, второй — если откажешься. — Хорошо. Положим, я согласен. — Я хочу сбежать из дома, — выпалил мальчишка, не отрывая взгляда. — Я отказываюсь помогать в этом, — тут же отрезал Сокджин и спрятал лицо в руках, растирая глаза. — Так и знал, что что-нибудь из ряда вон выходящее… Но какой в этом мой интерес? — Удивленно спросил он, вернувшись взглядом к угольным глазам. — Ты же когда-нибудь хотел совершить что-нибудь сумасшедшее? Это безопаснее, чем прыгать с парашютом и это можно сделать сейчас. Тогда давай сбежим. Вдвоем. Просто сбежим куда-нибудь. Тебе же не нравится эта работа? Думаешь, я ничего не вижу и не понимаю? — Начал атаковать мальчишка в ответ на становящийся возмущенным взгляд. — Должен ли я тебе рассказать, все, что вижу и понимаю? Я вижу, как каждый вечер ты всё больше выкуриваешь сигарет. Я вижу, что под твоей кроватью всё больше бутылок из-под алкоголя. Я вижу, что ты хочешь забыться от этой работы, но не можешь бросить ее. Хотя тебе хорошо платят — это противно. Тебе противно это всё! В особенности мой отец… — Стоп! — Ким запрокинул голову и закрыл глаза, но не смог прервать этот словесный поток. — Мой отчим. Ты не просто так ходишь к нему в кабинет по ночам, превращая это во что-то странное. Из-за этого тебе еще отвратнее. Я сам понял эти «совершенно разные вещи». Безысходность? Я угадал? Какие-то там крайние условия? Случайность? — не переставал тараторить мальчишка, не понимая — то ли он действительно не прав, то ли… — Стой. Господи, Чонгук. Заткнись! — Сокджин ударил кулаком в дверь. — Забудь сейчас своего отчима. Забудь то, что творится в моей жизни. То, что ты собираешься сделать — глупость. Сбежать из дома — зачем? Это не сумасшествие, это глупость. — Сумасшествие и есть глупость. Зачем же ты собираешься в старости прыгнуть с парашютом, чтобы разбиться? — Это не такое сумасшествие. Это всё равно, что я бы захотел прыгнуть с парашютом, не взяв парашют… Не переводи тему, — Сокджин сжал пальцами виски, пытаясь собрать мысли в кучу. - А что, если внизу уже кто-то подложил мат? — неуверенно продолжил подросток. — В смысле? — в голове что-то ухнуло и провалилось. Логическая цепь его мыслей и мыслей Чонгука определенно немного не совпала. Ким в замешательстве уставился взглядом впереди себя. Чонгук придвинулся к нему ближе и, взяв за руку, просунул в ладонь чек. Ким развернул его. Баланс лицевого счета Чонгука. — Ну и что это? — вдруг осознание осиновым колом начало вдавливаться в нудящий мозг. «Он хочет, чтобы мы начали жить на его деньги? Это абсурд. Господи, что за… Как я могу позволить себе жить на деньги ребенка, сбежавшего из дома?! Это маразм!..» — судорожно собирал он в своей голове кусочки этой странной «гадости». — Я знаю, о чем ты сейчас подумал. Брось эту мысль куда подальше. Потому что я плачу тебе за то, что ты сбежишь со мной, — выпалил на одном дыхании Чонгук. Повисло гробовое молчание. *** «Сущий Дьявол» — только и возникло в голове по истечении нескольких минут. — Что за «два исхода»? — вспомнил Сокджин, всё еще надеясь выпутаться из этого. — Тебя не устраивают все эти условия? — не смог скрыть удивления мальчишка. — Что… за «два исхода»? — проигнорировал вопрос Ким. — Я не хочу, чтобы это стало похоже на шантаж. В первом случае между нами возникнет как бы взаимовыручка. Мы оба уйдем оттуда, где нам не нравится. Останемся и при деньгах, и при друг друге. А второй… не очень хороший. — Предупредил он. — Дело в том, что я на самом деле не представляю, что с тобой сделает отчим, когда я сбегу в неизвестном направлении. Возможно, ты останешься вообще без всего. — Это, и правда, больше походит на шантаж, чем на взаимовыручку, — усмехнулся Сокджин, не веря своим ушам. — Шантажом это стало выглядеть только после того, как я рассказал предполагаемое развитие событий. Но даже в этом случае я не шантажирую, а просто сообщаю нужную для тебя и выгодную для меня информацию, — улыбнулся мальчишка. — Чем тебе не нравится в этом доме? … Наконец-то. Наконец-то он задал мучивший его и едва не потерявшийся вопрос с самого раскрытия этой «сумасшедшей авантюры». Чонгук настороженно смерил его взглядом и перестал улыбаться. — Тебе недостаточно? Хочешь копнуть еще глубже? Тебе не кажется, что после этого — это слишком личное — тебе в любом случае придется уйти вместе со мной? — Не знаю, Чонгук. Я с самого начала сказал, что могу отказаться от своих слов. Хотя Сокджин и ответил именно так — и никак по-другому не планировал — он сам для себя неожиданно начал сомневаться в сказанном. Хотя нет, не «неожиданно». Первый «исход», и правда, приятен его душе. Но пара вопросов еще всё-таки остаются нераскрытыми для него. — Я могу начать, но не заставляй меня разжевывать все по кусочкам, — беспокойно, но с твердостью в голосе попросил мальчишка. — Ты, возможно, заметил, что кое-кого в нашем доме постоянно не хватает? «Да. Твоей матери», — Сокджин коротко кивнул. — Она сказала, что не даст меня в обиду, если этот новый «папа» не понравится мне. И уехала. А отчим начал лепить из меня то, что ему захочется. Первое время я не поддавался и ждал маму — когда она приедет и защитит меня. Она вскоре приехала. И сказала, чтобы я делал то, что говорит мне этот «папа». И снова уехала. И тогда я по-настоящему разозлился и начал сопротивляться уже из принципа. — Чонгук тяжело сглотнул, но сдержал себя. — У нее были свои интересы. У отчима есть деньги, а у нее — свое любимое дело. А я типа теперь уже взрослый и должен понять. И я понимаю, что ей всё равно, а отчим — чужой человек. Я думаю, всё предельно ясно. Я так и не поддался, сам видишь. Ты не первый, кого он нанимает мне в «воспитатели». Поэтому он удивился тогда за столом, что я стал тише себя вести. Думаешь, он поверил? Нет, конечно. Лишь удивился. Сокджин смотрел в потолок, переваривая всю полученную информацию. — В итоге вся причина в том, что ты хочешь начать жить заново, без этих психологических тяжестей за спиной и притворства? — подытожил тяжелый монолог мужчина. Чонгук кивнул. — А если бы я не оказался таким? Если бы я тоже докладывал о твоих пакостях? — продолжал вроде бы ненавязчиво «рыть» Ким. — Видишь ли, никто из подобных долго не задерживался. Они сами уходили, не найдя ко мне «ключа». Чем больше они копали, пытаясь воспитать меня одним лишь «кнутом» — тем больше я «гадил» и запутывал им этот «кнут». Простая истина: если человек не хочет перевоспитаться — никаким путем его не заставишь. Я бы все равно ушел. Просто никому бы не сказал. — Хорошо… — Выдохнул Сокджин, бегая глазами по панели и отваживаясь на последний — контрольный. — Хорошо. Последний вопрос. Не знаю, настолько ли он личный для тебя, как и предыдущие. Но… Ты постоянно говоришь, что мы «уйдем вдвоем», будем «друг при друге», «взаимовыручка»… Про последнее я понимаю, но ты, при твоих условиях, мог бы просто отдать мне деньги и не заморачиваться с уговорами… Нет? — неуверенно закончил Сокджин, понимая, что ответ нашелся внезапно, и как-то странно — не может же Чонгук сам остаться без денег, да к тому же еще одна очевидная и доселе вещь, от которой он осознанно бегал из угла в угол… — Ты нравишься мне, — уверенно ответил Чонгук, выждав несколько секунд и позволив собрать все те пазлы, что собрались в голове Кима. — Господи, вот что за… Не говори так, слишком уж много мне мужского внимания, — Ким нервно и коротко засмеялся, но не смог перевести ситуацию в комическое русло. — Хочешь, я докажу, что я тебе тоже нравлюсь? — то ли возразил сомнению, то ли утвердил уже существующий факт мальчишка. Но произнес это с такой интонацией, будто собирался показать фокус, однако, фокус, в котором был уверен. — Ахах, Чонгук, в самом деле, — Сокджин заулыбался и отвернулся к окну. — Не надо мне такие вещи говорить. Но дыхание уже необратимо участилось и сбилось. Повисло молчание. Ким услышал, как скрипнула кожа соседнего сидения. Почувствовал, как на подлокотник тяжело оперлись ладонями. Он повернул голову и встретился вплотную лицом к лицу с Чонгуком. Их взгляды волнительно поймали друг друга на несколько секунд. Чонгук коротко подался вперед и остановился, слегка приоткрыв влажные, блестящие губы и выдохнув в подбородок мужчине. Ким чувствовал, как ему изнутри глухо что-то тыкается в лёгкие. Эти гулкие толчки отдавались даже в голове и ушах. Сокджин ощущал, как этот странный щекочущий магнит тянется к такому же магниту где-то внутри Чонгука. Упрямо пихает в затылок, сжимая виски, когда Ким упорно пытается сопротивляться. Сокджин видит, как Чонгук поглощает своими черными глазами лунный свет, что падает на его лицо, и оставляет его навсегда внутри себя, опуская полупрозрачные веки с густыми ресницами. Ким расслабляет гудящую и словно спрессованную голову и чувствует, что изнутри — сверху до низу, от горла до живота — по нему, по всем органам будто проводят большим, мягким пером… И ощущает влажные, прохладные, мягкие губы, к которым, оказывается, всё же сам потянулся… Сокджин осторожно и медленно изучает эти губы, чувствуя, как они становятся теплыми. Он не может пойти дальше легких касаний. Сознательный барьер сквозь сладострастие всё еще пытается твердить, что это несовершеннолетний мальчик. Чонгук задерживает дыхание, а потом резко и сильно выдыхает, обвивая руками шею Кима и углубляя поцелуй, разбивая в пух и прах все до единого «сознательные» барьеры Сокджина и заставляя грубо обнять себя в ответ. Кажется, теперь эта «авантюра-шантаж-глупость», основанная, как ни странно, именно на общем интересе, определенно и неизбежно двинется к достижению своего очевидного для обоих апогея…