Aroma Rich

Полностью опустошенный, словно никогда не существующее озеро в Сахаре, и уставший, как последний смердячий пёс, Сокджин заводит машину, ощущая, что даже короткий прохладный душ и свежие вещи не могут унять ноющую боль в ногах и жжение нескольких засосов на ключицах и плечах. Этот блин… прекрасный работодатель словно чувствовал, что они хотят сбежать. Что Ким в последний раз позволяет вот так своевольно добиться его тела. Несколько раз Сокджин даже просил остановиться, но его слова долетали до мужчины так же, как слова немого до глухого. Сокджин впервые в жизни пожалел тех женщин, которые спали с этим человеком. Но сегодня был последний раз. И эта мысль хотя и не успокаивала тело, зато успокаивала душу. Чонгук забрался на переднее сидение и по привычке полез целовать Кима в щеку. Но внезапно остановился и замер. Сокджин, молча и не двигаясь, позволил оттянуть ворот. Мальчишка не то испуганно, не то сожалеюще заглянул ему в глаза. Моментально понял всё от А до Я и покорно сел назад на место. — Я думал, этого уже больше не случится, — Сокджин уронил руки на колени и сполз вниз по сидению, отвернувшись к окну. Внутри гудела тупая боль, выдавливающая слезы из-под лёгких к глазам, но не дававшая высвободить их. — Я всё сделал по дому. И собрал свои вещи. — Он пытался хоть на что-то теперь отвлечь их внимание. — Осталось только собрать твои. Твой отец сегодня в семь вечера уходит куда-то. Не знаю — куда и надолго ли. Я… — он больно сглотнул какую-то горечь, проглотив последний звук вместе с ней, и испуганно оглянулся на Чонгука — не услышал ли. Но Чонгук уже тоже испуганно смотрел на него. — Ты плачешь? — вздрогнул он. — Ты сдурел такие вещи говорить? — возмутился Сокджин. — Нет конеч-чно, — губы внезапно дрогнули и нижние ресницы коротко спутались и что-то уронили вниз. Ким быстро шлепнул Чонгука тыльной стороной ладони по щеке, отворачивая к окну, и задрал ворот к глазам, впитывая в нее всё, что успелось скатиться по лицу. — Парни не плачут, да? — Он хлопнул его по плечу, будто это у Чонгука покатились слезы пару мгновений назад. Но тот все равно кивнул. — А если и плачут… значит, им что-то в глаз попало, усёк? — Мальчишка снова кивнул. — Нужно купить тебе кроссовки, — быстро возвращая себя в привычное состояние, напомнил Ким. — Поехали. Да, еще… Я заказал два билета. На девять вечера. Осталось только постараться успеть всё вовремя… Да? Чонгук то ли устроил бойкот своему голосу, то ли еще что… Он неизменно молча подобрался к Сокджину и крепко-крепко обнял его. Да Сокджину больше ничего и не надо было в этот момент. Сегодня не он помогал Чонгуку. Сегодня они спасали друг друга. *** О том, как сильно стучало сердце Чонгука, когда отец выезжал за ворота, Сокджин мог только догадываться. О том, как Сокджина тошнило от волнения и усталости и как раскалывалась его голова, Чонгук мог только догадываться. О том, как сильно они скрывали это волнение друг от друга, пытаясь выглядеть спокойными и уверенными… остается только догадываться. Сокджин еще днем заказал такси до остановки транзитного автобуса. Теперь оно, словно вор, тихо ожидало их за воротами. Покорная Мазерати таилась в гараже, обещая навсегда унести с собой то, что услышала за все это время. Ким не взял абсолютно все выплаченные ему деньги. Высчитав заработок за три недели и сунув его в портмоне, он оставил оставшиеся деньги на столе у хозяина. Теперь он точно ему ничего не должен, кроме объяснений. Но будут ли они?.. Его комната сегодня идеально убрана. Правда, запах Aroma Rich всё еще разъедает горькой примесью воздух, но его скоро не станет. Дом тих, только невидимые часы неизвестно о чем говорят с пустым холлом. Холл не отвечает, но в сумраке упорно раздается «тик-тик-тик-тик». Комната на втором этаже осталась наедине с полупустым шкафом, выключенным ноутбуком и разбросанной обувью у входа. Кровать аккуратно заправлена, и, кажется, лишь это украшает всю ту мучительную ситуацию, которую придется понять единственному человеку, который вернется сюда поздно ночью. Чонгук старается не жалеть о забытых вещах, но забыть и не жалеть о самом главном. Он топчется в воротах, кутаясь в теплую толстовку и осматривает окна своей комнаты, свет в которой больше никогда не включит. Надеется, что больше никогда не включит. Едва не до остановки сердца он прислушивается, как Сокджин запирает дом. Как связка ключей падает на дно почтового ящика и разносит глухой звон по всему двору. Мужчина подходит к нему и, потрепав по плечам, разворачивает к такси. Чонгук делает два шага и снова поворачивается. Ким запирает ворота и просовывает ключ под них. Мальчишку бьет мандраж, он забирается на заднее сиденье, отодвигая свой большой рюкзак, и дрожит всем телом, растирая плечи, будто замерз. — Всё, да? — тихо спрашивает он дрожащими губами захлопывающего дверь Сокджина. Тот лишь молча кивает головой. Машина трогается с места и Чонгука пробивает еще большая дрожь, а лицо расплывается в измученно-счастливой улыбке. Он протягивает руку и сжимает локоть Сокджина, не зная, что сказать от эмоций внутри. Сокджин трет кончики его пальцев и медленно убирает руку под усталым взглядом сонного водителя. Чонгук поворачивается на бок, натягивая капюшон и втягивая руки в рукава, и тупым взглядом провожает черные коробки с горящими квадратиками и прямоугольниками. Их коробка всё больше остается позади, и она не горит. В ней чисто и пусто. Пусто и тихо… *** В десять минут десятого приходит автобус. Водитель помогает запихнуть два чемодана и спортивную сумку в багажник. Портфель Чонгук берет с собой в автобус. Внутри темно, только горят несколько фонариков под потолком вдоль прохода. Почти все пассажиры спят — раздается мерное сопение и похрапывание. Несколько человек щелкают по экранам телефона, освещая свои лица синими, белыми и желтоватыми цветами дисплеев. Места Сокджина и Чонгука почти в середине. Киму не удалось взять билеты на места рядом друг с другом, поэтому вышло сесть лишь у прохода друг за другом. Как только дверь закрылась и завелся мотор — все фонарики под потолком один за одним погасли. Остался лишь режущий глаза свет нескольких телефонов и светлые полоски на окнах в местах раздвинутых штор. Чонгук сунул портфель под ноги и прислонился лицом к спинке сидения Сокджина. Он протянул руку и нащупал его локоть на подлокотнике. Холодными пальцами он коротко «зашагал» вверх по руке, уставившись невидящими глазами в темноту прохода. Бессмысленными движениями он прошелся под рукав футболки, вернулся назад, прошелся по рукаву и коснулся шеи. Провел вверх до линии челюсти и коснулся щеки. Мальчишка почувствовал, как Сокджин повернул голову и мягко зажал губами его безымянный палец. Чонгук улыбнулся, щекочущим ощущением внутри вспоминая эту «шалость», и, высвободив палец, легонько прижал Кима под подбородком. Он почувствовал, как мужчина улыбнулся, и тепло разлилось внутри. Чонгук скрипнул сиденьем, подавшись вперед, и дотянувшись, прижался к плечу Сокджина лицом. — Good Night?.. — прошептал тот, повернув голову. — Good Night… — ответил мальчишка и нежно коснулся его щеки губами. Теперь впереди у них четыре часа беспокойного сна, потом снова ночное такси, а потом… Что потом? Что дальше? Наверное, счастье…