Aroma Rich

— Да, Ким Сокджин, — отвечает он диспетчеру. Запоминает адрес и удивленно листает навигатор. — Так далеко? Разве там нет поблизости других такси? Да Господи, хорошо, выезжаю. Заказ принят, — обрывает он нервный женский шум на другом конце провода и кладет трубку.

***

Прошло уже около четырех месяцев с того дня, как ему пришлось снова оказаться в Сеуле при поиске новой работы. В последний раз в этой части города он был около двух месяцев назад. Обычно здесь заказывали более элитное такси. Но сегодня какой-то жмот поскупился и вызвал эконом-класс. Сокджин уже довольно потирал руки от предвкушения того, сколько же накрутит его счетчик. Он знал эту схему: эконом-класс заказывают скупердяи, которым далеко ехать, но на метро и электрички стыдно распространяться. Свернув в очередной поворот, он притормозил у обочины и остановился. Еще раз просмотрел карту. Нет, он знал этот район. Нет, он не заблудился. Сокджин достал с заднего сиденья фуражку и нацепил на самые глаза. Наконец, снова завел мотор и тронулся дальше.

***

Вот этот дом, прямо рядом со школой. Ким проезжает мимо шумного школьного двора, усеянного сорванцами от мала до велика — в школе для мальчиков как раз закончились занятия. Останавливается напротив нужного дома и сигналит. Проходит около минуты. Никто не появляется. Ким сигналит более протяжно и смотрит на окна. Со второго этажа удивленно выглядывает старушонка N-ого количества лет. Сокджин прижимается лицом к лобовому стеклу, чтобы его лучше было видно, и тычет указательным пальцем на капот — мол, «такси заказанное приехало», — попутно понимая, что был абсолютно прав в своей проверенной не раз теории, и, не глядя, врубает заранее счетчик. Но он тут же вынужден смерить её таким же недоуменным взглядом, что и старушка — его: она делает знак рукой, что ничего не заказывала и скрывается за шторами. — Что за… — собирается ругнуться он, как дверь распахивается и кто-то шумно заваливается на переднее сидение, неаккуратно задевая пялящегося в лобовое стекло Кима плечом. — Улица Ю***чон, сорок второй дом! Долго стои… — звонко сообщает адрес мальчишка, швыряет портфель на заднее сидение и резко замирает на полуслове… Ким уже не знает, радоваться ему, что натянул фуражку или нет — ведь это всё равно без разницы. Он сам сейчас словно соляная статуя. Мальчишка изумленно наклоняется слегка вперед, вглядываясь в лицо. — Сокджин? — Я и так помню твой адрес, — улыбается Ким и вырубает счетчик. Чонгук еще не закрыл дверь. Он неуверенно тянет руку на заднее сидение за портфелем, но все-таки останавливается и вместо этого захлопывает дверь. Оба некоторое время молчат, приходя в себя от такой внезапной встречи. — Как ты снова оказался в Сеуле? — Коротко спрашивает мальчишка. — Сложилось так. Почему не хочешь дождаться мою ненаглядную Мазерати? — улыбаясь, разряжает обстановку Сокджин, опять кидая фуражку на заднее сидение. — Может, потому, что на твоей Мазерати ездишь теперь не ты? — улыбается в ответ Чонгук. — Давно таксуешь? — Четыре месяца, — Ким заводит машину и они трогаются. — Как у тебя там всё? — Мама теперь живет с нами, — коротко отвечает мальчишка, в принципе, всё этим и говоря. Еще некоторое время они молчат. Чонгук удивленно ведет носом и бегает глазами по салону. — Ты перестал курить? — Нет. В служебной машине нельзя. И… сменил сигареты. Отец ничего не говорил про меня? — осторожно спрашивает Сокджин, надеясь услышать, что «говорил». Но Чонгук коротко мотает головой… И у Сокджина внутри всё проваливается в чёрную бездну. — Я бы мог всё объяснить. Как на самом деле всё было… но… — мужчина запинается об недоуменный взгляд подростка и замолкает. «У тебя и так всё хорошо сложилось. Тут не нужны объяснения. Они не нужны, если всё теперь хорошо» — додумывает он про себя, чувствуя, как всё стесняет ужасной грустью и тупой болью. — Я решил, что не буду вспоминать об этом, как и о поступке матери, — негромко сказал мальчишка, в уме давно поставив знак «равно» с припиской «предательство» между Сокджином и матерью, и нарисовав окончательную, жирную точку в той суете, которую они успели натворить. — Но ты всё равно останешься хорошим воспоминанием для меня.

***

Они подъехали к дому. Чонгук понял, что Сокджин в любом случае не возьмет с него денег, и поэтому уже потянулся к портфелю на заднее сиденье — как вдруг мужчина остановил его за запястье. — Чонгук, могу ли я об этом спросить? Ты простил меня? — Сокджин забегал взглядом по его всегда бледному и по-женски нежному лицу, пытаясь отыскать на нем хоть крошку надежды. Но… зацепиться было не за что. Не за что… Чонгук нежно и чувственно поцеловал его в губы. — Наверное, таким тогда должен был быть наш последний поцелуй? — прошептал он, высвободил запястье и, забрав портфель, вышел из машины. — Чонгук! — Крикнул вдогонку Сокджин. Он слышал. Но не обернулся.