Oxygen

Эрик Я иду по коридору, оглушаемый звуком своих шагов. Смотрю вниз на серый бетон. Я совсем один, хоть и соседний коридор заполняют десятки людей, но они там, и вряд ли знают об этой дороге. Перед дверью я на секунду останавливаюсь, в отблеске стекла ловлю свою отражение. Чувствую, как к горлу подступает тошнота, некая волна окатывает меня и я машу головой, пытаясь от нее отмахнуться. Не выходит. Все точно также, как и в день моей инициации. Я бы никогда не хотел сюда возвращаться. Вхожу в огромный зал, он разделен на секторы между фракциями. Иду к черному ряду Бесстрашных. В толпе ловлю взгляд Леты, она кивает, почти что незаметно, и продолжает разговор с какой-то девушкой. На самом деле, я никогда не просил ее скрывать наши отношения, мне попросту все равно, кто и что может подумать, но Лета не хочет, чтобы во время тренировок новоприбывшие Бесстрашные считали, что ее результаты лишь моя заслуга. Да я и не собираюсь ей помогать. Все равны, как равен был и я, так равны будут и все остальные. Я даже не замечаю, как меняются люди на сцене, кто и что выбрал, мне неинтересно. Я немного обращаю внимание лишь на тех ребят, что выбрали Бесстрашие, так как наш сектор тут же взрывается криками и аплодисментами. Словно рой встревоженных пчел кидается на противника. Я наблюдаю за маленькой девочкой из Отречения, сколько раз она пожалеет о своем выборе? Замечаю, что она сомневается, ее рука дрожит у чаши с углями. Называют имя Леты, она выходит. В коротком черном платье, что открывает татуировки на ее ногах, и я ухмыляюсь. Люди из Отречения, что борются с тщеславием и самовлюбленностью, смотрят в ее сторону с негодованием и гневно перешептываются. Она, не моргнув, разрезает свою руку, секунда и я слышу шипение. Лета издает какой-то победный клич и поднимает руку вверх. Ее голос эхом раздается по залу и, отражаясь от стен, возвращается, кажется, с двойной силой. Десятки Бесстрашных с радостью вторят ей и раскрывают объятья, когда она возвращается обратно. Они любят ее, они жаждут ее. Меня это раздражает. Я закрываю глаза, а когда через мгновение открываю, удивленно делаю шаг назад. Все тот же зал, те же люди, но на сцене я вижу себя в день своего выбора фракций. Я подхожу и беру нож. Тогда я вместо ладони сделал порез на своем запястье. Не задумываясь, подхожу к чаше с углем. Кровь струей льется на них и некоторые даже потухают от такого количества жидкости. В моей душе тогда что-то погасло, может быть, это были остатки моего разума, что еще не успели подчинить Эрудиты, на пути к своей цели превращая меня в бездушное животное? Но в следующее мгновение я поступаю так, что даже безумные Бесстрашные замирают с раскрытыми ртами: идя к сектору черных, высоко вверх поднимаю темно-синюю ленту и сжимаю ее в кулаке. Выпрыгнув из поезда, я иду вперед и жду, когда все соберутся вокруг меня. В лицах этих детей я вижу страх, что же они делают здесь? Кто заставляет их выбирать нашу фракцию? Жажда жить не так, как раньше, нарушать правила своей прошлой фракции, врать и предавать, что так любят в Бесстрашии. В свой первый день здесь, стоя на крыше, я чувствовал силу, я чувствовал власть, я знал, что это мой дом, что он будет принадлежать мне. Придет время, а я был уверен, что оно уже совсем близко, и равных мне не будет не только в Бесстрашии, но и ни в одной фракции вовсе. Эта уверенность сыграла со мной очень злую шутку. Вскоре я понял, что я никогда не стану первым, все время, всю свою чертову жизнь в Бесстрашии, я буду на втором месте, уступая свое право лидера человеку, которого ненавижу. Я всегда буду недостаточно хорош, как бы я не старался, не понимая почему. Каждый день упорно пытался достичь его уровня и обжигался. Четыре. Это имя стало моим кошмаром, не показывая внешне ни единой эмоции, внутри я разрывался от непонимания того, чем же он смог быть лучше меня. И я живу лишь с той мыслью, с той светлой надеждой и уверенностью в том, что придет день, день, что будет его личным кошмаром, день, когда я уничтожу Четыре. - Вход во фракцию Бесстрашия находится там. - Я указываю рукой на огромную дыру в земле, края которой хаотично оборваны. Смотрю на их перепуганные лица, недоумение в них меня забавляет. Я вижу это каждый год, и каждый раз мне хочется убить их. - А что там внизу? – я смотрю на парня, что произнес это. – Вода? - Вот и проверишь, – с усмешкой говорю я, – Идет? Ну, кто первый? – Вижу в толпе Лету, она разговаривает с парнем по имени Том, он тоже из Бесстрашия. Она смеется и ерошит его волосы, он перехватывает ее пальцы своей рукой. В первую секунду мне хочется наорать на нее, она даже не слушает, что я говорю. Я полон решительности, я не потерплю такого отношения к себе. Ее смех отдается эхом в моей голове, он такой громкий, что мне хочется прижать ладони к ушам. - Я хочу быть первой. - Смотрю на девушку из Отречения, что сказала это. Жестом показываю ей, что она может идти. Она подходит к краю и опасливо смотрит вниз, во мне возникает желание столкнуть ее вниз, но я тут же его подавляю. Я зол на Лету, на свои мысли. - Долго тебя ждать? – раздраженно, с пренебрежением, которое сложно не услышать, произношу я. И она прыгает. Я тут же забываю об этой девушке, что больше походит на тень. За ней прыгает парень и еще пару человек. Следующей подходит Лета. Она смотрит мне прямо в глаза, в каждом ее движении и даже, кажется, во вздохах явно читается то, что сейчас она просто делает мне одолжение. Я ненавижу ее за это. За все эти годы я так и не нашел способ приручить ее. Она как дикий зверь, пусть даже и принадлежит мне, но не подчиняется. Со стороны все эти взгляды никому не понятны, но я знаю, я вижу ее насквозь. На самом деле, я заметил, что Лета расстроена. На церемонии единственная из ее подруг - Лори - перешла в Дружелюбие. Мне казалось, Лета взвоет от ярости, ее глаза налились гневом, а лицо исказилось, когда кровь Лори капала в чашу. Я знал, что они планировали будущее в Бесстрашии, Лета говорила мне об этом. И в ее взгляде действительно было что-то жалкое, словно мокрая пелена мешала ей видеть, но девушка упрямо игнорировала это. В какой-то момент я даже почувствовал жалость, это сложно терять близких людей, но тут же отогнал это. В общей столовой я ищу Лету. Она разговаривает с Четыре возле пустого стола на противоположной стороне зала. Девушка замечает меня и тупит взгляд, лишь на секунду, но я вижу, что она жалеет. Делает неуверенный шаг назад, но тут же в ее глазах мелькает сомнение. Нет, Лета не может так легко проявить свою покорность. Иду к ним и немного напрягаюсь. Это вошло в привычку: всегда быть начеку, всегда ждать нападения и быть готовым отразить любое из них. - Эрик, - восклицает Лета, – садись с нами. Я сжимаю край стола и костяшки моих пальцев белеют. Садись с нами. Спасибо большое. Мне захотелось выплюнуть эти слова в их веселые лица. Лета садится между мной и Четыре и к столу подходят новоприбывшие, что тоже располагаются здесь. - Мы с Четыре как раз обсуждали этих. - Она острием ножа, которым резала яблоко, не стесняясь, указывает в сторону ребят, что сидят рядом с нами. Стифф, что прыгнула первой, черненькая из Искренности, парень из Эрудиции; мне плевать на их имена, они для меня ничего не значат. Неофиты замедляются, опасливо переглядываются между собой. - Мне кажется, ты забываешь, где находишься, – тихо говорю я. Она смотрит с вопросом во взгляде. – Здесь он не твой товарищ, а твой командир. Впрочем, как и я. - Знаешь, - резко отвечает она и встает, изображая на лице почтение. Многие притихли и смотрят в нашу сторону, – Извините, капитан Эрик, – Лета неопределенно обводит рукой зал, - Может, на тренировке Четыре мне и командир, но здесь он мой друг. – И, развернувшись, уходит. Я зол, ей пора бы научится держать язык за зубами. Меня удивляет ее поведение, ведь обычно Лета мягкая и покладистая, но любое слово, что чем-то ей не нравится, зажигает мятеж в ее глазах и голове за мгновение. Встаю и иду за ней, медленно и расслаблено. В голове пульсирует, как будто капельки воды равномерно падают на одно и то же место. Лета не слышит, что я иду следом. Она громко дышит и зло всплескивает руками. Останавливается и поправляет платье. Я обхватываю ее со спины и девушка громко вскрикивает, пытаясь ударить нападающего. - Эрик. - Лета выдыхает с облегчением. - Я бы на твоем месте не радовался. Тащу ее за руку по коридорам, туда, где редкость - встретить прохожих. Сначала Лета повинуется, до нее не сразу доходит, куда мы идем. Она начинает вырываться, не шутливо, как делает это обычно, а ожесточенно, словно солдат, которого ведут на расстрел. Только вот он не хочет повиноваться судьбе. Жестче перехватываю ее локоть, там наверняка останутся синяки, Лета шипит как кошка. - Отпусти меня, - ее голос резок, – Ты только сексом привык решать все вопросы? – Я расслабляю пальцы и она тут же убегает. Я слышал в ее голосе разочарование, такое бездонное и холодное, что стало не по себе. Я все еще слышу звук ее обуви по каменному полу, он удаляется от меня слишком быстро, что появляется призрачное желание ухватиться и удержать рядом. Впервые, стоя в одиноком холодном коридоре наедине с собой, я задал сам себе вопрос, что волновал меня не один день: что же связывает нас кроме секса?