Oxygen

Эрик - Эй, мальчик, - я присаживаюсь на колено и смотрю в темноту. Ткань штанов тут же промокает, я хлопаю несколько раз по бедру. – Адро, ко мне! – Я слышу протяжный лай, затем звук когтей по асфальту, и из-за угла выбегает пес. Ротвейлер по имени Адро, мой преданный друг. Я считаю, что Адро – это именно его имя, а не кличка, этот пес давно стал для меня лучше людей. Глубоко вдыхаю воздух, пропитанный дождем, приятный холод освежает кожу. В небе брезжит рассвет, но у меня еще есть около часа до того, как Четыре пойдет будить переходников, как Бесстрашие пробудится ото сна, а столовая и коридоры наполнятся приятным шумом. Когда я, резко сев на кровати, проснулся от очередного кошмара, мое дыхание было рваным, а стук сердца таким громким, что я приложил ладонь к груди, боясь, что оно остановится. Я не хотел уходить, и не из-за того, чтобы полежать в теплой постели, я не хотел оставлять Лету одну и знать, что когда она проснется, ее пальцы словят лишь пустоту. С утра всегда, когда она просыпается, она аккуратно проводит пальцами по рукам и целует в лопатку или плечо, она шепчет: "доброе утро" и я непроизвольно улыбаюсь. Но Лета поймет, почему я ушел, она единственная, кто знает о моих снах. Я смотрю вдаль, туда, где шпили главного здания прорезают небо и слабо поблескивают огоньками на концах башен. Это здание, что находится в центре нашего города, где проходят распределения по фракциям, видно из любой точки. Наверное, кроме ферм Дружелюбия, они чересчур далеко. Адро чуть не сбивает меня с ног, прыгая вверх и упираясь двумя огромными лапами в мою грудь. Он громко лает, а его хвост ходит ходуном. Я смеюсь и прижимаю его голову к себе, чешу за ухом. - Я тоже рад видеть тебя, друг. - Пес гавкает, словно отвечает мне. Падает на спину и задирает лапки вверх, подставляя мне брюшко, чтобы я погладил его. Я сажусь около него и провожу ладонью по короткой шерсти, Адро прикрывает глаза. На территории Бесстрашия много собак, они помогают нам в охране, во время вылазок в сектор Отреченных или просто при патруле кварталов. Адро - один из бойцовских псов, сильный и свободный. Я познакомился с ним через неделю после того, как перешел в Бесстрашие, и с тех пор мы неразлучны. Есть в этом что-то прекрасное, хотя Лета смеется и говорит, что к собаке я отношусь лучше, чем к людям; просто эта собака заслуживает намного больше, чем любой из тех, кто живет в Бесстрашии. Я запускаю руку в карман и достаю пакет. Адро резко вскакивает, услышав заветный шелест, упирается в меня лапами и слабо поскуливает от нетерпения. Его большие карие глаза смотрят на меня и, я уверен, если бы он умел говорить, то уже давно бы закричал: "Ну же, быстрее, я так долго этого ждал!" Достаю одно имбирное печенье, что с радостью мне дали в столовой до завтрака, и протягиваю Адро. Он хватает его зубами, но так, чтобы не задеть мою руку, и проглатывает в считанные секунды. - У меня есть кое-что еще, - интригующе говорю я и подмигиваю. Пес лижет меня в щеку, и я смеюсь, отталкиваясь от него. – Ммм, - протягиваю я и достаю кусочек шоколадного торта. - что это? А, Адро? – собака начинает лаять, он готов взвыть от счастья, это – его любимое лакомство. Животных так легко обрадовать, для них не нужно делать что-то сверхъестественное, им не нужно что-то объяснять или доказывать. Они любят тебя, принимают таким, какой ты есть, а за такие маленькие подарки начинают испытывать то, что люди никогда не будут, даже если ты спасешь им жизнь. Я встаю и отряхиваю руки о штаны. Улыбаюсь Адро и он лает в ответ. - Я приду завтра, - говорю я и наклоняюсь, чтобы еще раз его погладить. Пес опускает голову вниз и мне кажется, что его мордочка становится грустной. - Ну что ты, мальчик, не расстраивайся. Я принесу тебе что-нибудь еще. - Адро вскидывает голову вверх, недоверчиво смотрит на меня, еще раз лижет руку и убегает. Я смотрю ему вслед и смеюсь, смеюсь заливисто, долго и по-настоящему. Знал бы Адро, что его вот так просто кормит с руки человек, которого боятся в Бесстрашии, которого ненавидят Бесстрашные. Сначала я думаю, что нужно вернуться в комнату за Летой, но так как у всех сегодня тренировки, она, наверное, уже сама пошла в столовую. Так оно и есть, я застаю ее скучающей за столом в углу зала. Беру омлет, крепкий кофе и пирог и иду к ней. Девушка немного вздрагивает, когда я ставлю поднос на стол, ее рука дергается, пролив немного чая, видно, она о чем-то задумалась. Целую ее в губы, Лета улыбается. - Доброе утро! - Я смотрю на ее слегка растрепанные волосы, красные сонные глаза. - Ты был с Адро? – она улыбается и отправляет в рот очередную ложку мюсли. Я киваю и беру ее пальцы, притягивая к губам, прикасаюсь к костяшкам. Лета смеется. - Что с тобой? - У меня хорошее настроение. - Тоже начинаю есть. Мое внимание привлекает Макс, он на секунду замирает в дверях, обводит взглядом зал и быстро идет к нашему столу. Ну что ему нужно с утра? Лета замечает мой взгляд, оборачивается и смотрит через плечо. Я слышу ее тихий вздох. Встаю. - Мне нужны вы двое, - разозлено говорит он. Лета удивленно поднимает голову вверх, ее взгляд такой чистый и растерянный, что мне становится смешно. Я пытаюсь подавить улыбку, но не могу, особенно, когда перевожу взгляд на Макса. – Тебе смешно, Эрик? – Я киваю. - Что случилось? – В голосе Леты мелькает что-то похожее на почтение, она уважает Макса, она чтит Макса. - Я вас переселить хочу. – говорит он и наклоняется, уперев руки в стол. - Почему? – вскрикивает Лета и мужчина, не выдержав, улыбается. - Детка, твои стоны мешают мне спать уже больше года. – она смущенно отводит глаза, я вижу, как ее рот открывается, но она ничего не говорит. Я прыскаю и упираюсь губами в ладонь руки, что опираюсь на край стола. Макс пытается грозно на меня посмотреть, но смех рвется и из его груди тоже. - У тебя проблемы с женой? – резко говорит Лета. Я думаю, что он закроет ей рот, но лидер растерянно смотрит на пол и кивает. – Я могу поговорить с ней, – серьезно произносит Лета. Теперь черед Макса удивляться, он проводит ладонью по подбородку, как бы оценивая, правду ли она говорит. Но я вижу призрачную искорку надежды в его глазах. Лета больше ничего не сказала, она встала и пошла вглубь столовой, туда, где сидела жена Макса – Фрея. Ее походка была легкой и девушка слегка покачивала бедрами. Меня бесил тот факт, что все мужчины без стеснения смотрели на ее попу, оборачиваясь или останавливаясь, и даже Макс задерживает на ее фигуре взгляд намного дольше, чем нужно. - Тебе досталась удивительная женщина, Эрик, – задумчиво говорит он. - Я знаю. Я не жду Лету и иду в тренировочный зал. Сегодня переходники тренируются с рожденными в Бесстрашии, так как Макс вызвал их инструктора по какому-то важному делу. Мы начинаем борьбу и спарринги. Все разминаются, многие даже не могут ударить по груше. Лета с ожесточением колотит свою, она отлично подготовлена. Мне нравится наблюдать за ней, когда она тренируется: от ее тела исходит сила, жесткость, свобода. Мокрая футболка липнет к ее обнаженной коже, волосы собраны в хвост, но они чересчур длинные и все равно падают на лицо. Лета глубоко дышит, а когда слишком сильно бьет по груше, из ее горла вырывается крик. Так рычит дикая кошка, что расправляется со своей жертвой, что немного устала от погони, но все же чувствует в себе королевское превосходство. Я чувствую, как в шортах становится тесно. Ну-ну, дружок, не время. Отворачиваюсь от девушки и пытаюсь думать о чем-то другом. О чем? О чем же думать? Перед глазами только Лета, точнее, ее тело в разных позах, эта девочка сводит меня с ума. Я слегка раскачиваюсь вперед-назад, соединяю руки на животе. Вообще тренировочный зал наполняют сотни звуков, но они отошли на задний план, словно массовка. Я пытаюсь не обращать внимание, но в голове слышу лишь рычание Леты. Член слегка дергается, ему плевать на мои мольбы. - Первая пара, - громко говорю я, и в глазах Леты загорается надежда, - Лета, - она еле сдерживается, чтобы не кинуться мне на шею, я знаю, что ей нужно, – и, - я обвожу взглядом ребят и смотрю на таблицу рейтинга, – Аниша. Лета взбегает на ринг, в ее глазах ярость. Вот так резко, за секунду, она из тихой девушки превращается в злого, жаждущего крови солдата. Я вижу, как Четыре с усмешкой встает рядом со мной, он подпирает ладонью подбородок, его взгляд сосредоточен. Он знает Лету, знает ее возможности. Я убил бы его за это. Мне иногда кажется, что он знает ее куда лучше, чем я. - Помнишь, утром я говорила тебе, что мне не нравится твое лицо? – со смехом произносит Лета, меня пугает ее злость, я помню, как кто-то сказал, что мы друг друга стоим, – Кажется, я нашла отличный способ его подправить. Я вглядываюсь в лицо Аниши. Из-за чего Лета так на нее взъелась? Я смотрю пару секунд: рыжие волосы, белое безликое лицо; подобно загоревшейся лампочке в моей голове вспыхивает озарение. Это та девушка, что была рядом с переходником тогда, в столовой. Та девушка, что смеялась, когда Лета прятала глаза, чтобы я не видел в них боль и слезы. Она тут же делает резкий выпад, ударяя Анишу по уху, та хватается за него и оседает. Но Лета ее не трогает, она ждет пока девушка встанет, не в ее правилах бить лежачего. Поступив с одной стороны благородно, она унизила соперницу лучше, чем побоями. Все это понимают, смеются и хлопают. Лета словно коршун ходит вокруг Аниши. - Ну, вставай же! – грубо говорит она, стопой подталкивая Анишу в бок. Девушка встает. – Давай, - Лета подходит к ней, призывая нападать, - ударь меня, – Аниша пятится. - Смотри, это так легко, – расслаблено говорит она, в ее голосе такая опасность, что даже мне не по себе. Она рычит и бьет Анишу по лицу, раз, второй, на костяшках Леты появляется алая кровь. Валит ее на пол и залазит сверху, хватает за волосы и ударяет об пол, – Видишь, - орет она. - это легко. Так же легко, как открывать свой рот, правда? – и совсем тихо добавляет, но в зале все молчат, так что ее шепот подобен раскату грома, - Попробуй еще хоть раз что-то обо мне сказать, знай, я всегда слышу все, что касается меня. – и, отталкиваясь от жертвы, легко поднимается. Она небрежно обтирает ладони об штаны своей формы, словно испачкала руки. Разворачивается и идет к столу, где стоят бутылки с водой, даже не смотря на Анишу. В такие моменты я ясно вижу, что она совсем не маленькая беззащитная девочка и, как бы я не хотел, мне стоит признать, что она жестокая, что убить человека для нее – раз плюнуть. И Четыре это видит, я смотрю на него, а он кривится. Лета залпом выпивает всю бутылку и демонстративно сжимает ее в кулаке. Я позволяю продолжить тренировку и все расходятся по залу. Я наблюдаю за ними еще около часа и тут мне в голову неожиданно приходит мысль. Я усмехаюсь самому себе и этой светлой мысли, украдкой наблюдаю за Четыре. Да, я должен это сделать. Радуюсь, как маленький ребенок, не могу сдержать улыбку, что растягивает губы. Хоть бы не запрыгать. - Так, - я призываю всех послушать меня, - следующая пара - Трис, - я делаю трагичную паузу, видя как глаза Четыре загораются ненавистью. Он может ничего не показывать своими эмоциями, делать вид, что ему нет дела до этой девушки, но глаза... глаза не врут никогда. – и Питер. – Я слышу возмущенные вздохи и громкие перешептывания. Мы подходим к рингу и я развожу руками, давая понять, что они могут начинать. Питер взбегает быстро, перепрыгнув через ступеньку, немного прыгает на месте и ухмыляется. Трис заходит вяло, как бы оттягивая время, все время оборачивается назад, ищет надежду. Здесь нет надежды, девочка, нет! - Ну же, Стифф, - слышу я насмешливый голос Питера, - если заплачешь, я не буду сильно бить. Давай, – он делает выпад вперед и Трис в страхе отступает, - всего лишь одна слезинка. Я смотрю на Четыре, его пальцы сжаты в кулаки, он на пределе. Ну как, Четыре? Приятно наблюдать? Питеру, видно, надоело ждать и он бьет ее по лицу, она падает и он ударяет ее по ребрам и животу, при каждом ударе из ее груди вырывается крик. Питер словно выбивает крики из нее. Трис встает, точнее, пытается встать, вряд ли у нее это получится. - Хватит ерундой страдать, - говорю я, - деритесь. – Питер смотрит на меня, словно спрашивая разрешения, я чуть заметно киваю и он вырубает ее. Я слышу смех Леты, она показывает Питеру большой палец, он сходит с ринга и они обнимают друг друга в знак их победы. Во время своих тренировок здесь я тоже был одним из лучших, но не первым. Я был сильнее всех, умнее, что явно выдавало во мне Эрудита. Многие говорили, что я Эрудит в одежде Бесстрашного, и это отчасти было именно так. Но всегда был он, этот прекрасный, невероятный и талантливый солдат, наш самый-самый лучший боец – великолепный Четыре. Во время объявления результатов он всегда стоял со сложенными на груди руками, такая непринужденная, расслабленная поза, словно он ни на секунду и не сомневался в своем превосходстве. Да и никто не сомневался, наверное. Я ждал нашего совместного боя, ждал и боялся. Что можно говорить о других, если я сам для себя понимал, что боюсь быть поверженным Четыре? И я был, он избил меня до полусмерти и в конце я сдался. Сдался как самый последний трус, сдался и тем самым подтвердил его превосходство надо мной. И всю свою жизнь здесь я виню его в своих ошибках, мне так тяжело это признать… даже себе. Я вижу, как Кристина и Ал уводят, точнее, уносят Трис в мед-центр. Четыре ушел, наверное, еще во время боя, а я и не заметил. Жалко, не досмотрел до конца такое представление. Я ухмыляюсь, мне приятно, что он это видел, если у него есть чувства к этой девчонке, то ему было больно. Если бы я знал в тот момент, что судьба бумерангом вернет мне это чувство, что заставит почувствовать то, что я желал ему, в десятки раз сильнее. Поступил бы я иначе? Нет, мне кажется, нет. Вечером Лета не идет на ужин, она говорит, что просто не хочет есть, но ее лицо такое бледное, что я не хочу оставлять ее одну. Проходит совсем немного времени, и ей становится совсем плохо. Ее рвет над унитазом, пока я пытаюсь держать ее волосы вверху, так как она даже не может заколоть их. Из ее горла течет кровь, я уже даже не могу понять, чем ее тошнит; она хрипит, а ее глаза наполнены слезами. Девушка опирается на унитаз, она даже подняться сама не может, руки словно не держат ее тело. Лета стонет от боли, я помогаю ей встать. Умываю лицо, за что получаю слабую улыбку и беспокойность раскрасневшихся глаз. Она пытается прополоскать рот, чтобы избавится от всего этого дерьма, я вижу, что каждое движение дается ей с трудом. Беру ее на руки и доношу до кровати. Лета тут же засыпает, ее дыхание сбивчивое. Она кривится от боли через сон, а я не знаю, что делать. Я оказался беспомощным в простой ситуации. Лета ни за что не пойдет к врачу, только если тащить ее туда насильно. Ладно, утром решим. Я ложусь на кровать и смотрю на девушку. На ней почти нет одежды, и я могу видеть ее обнаженное тело. Мне нравится наблюдать за ней, пока она спит, она очень красива, а красоты в наше время осталось так мало, особенно в подземельях Бесстрашия. Я замечаю круглые синяки на ее руках, шее, животе и бедрах. Немного морщусь и отворачиваюсь. Я знаю, что это из-за меня. Иногда я забываю, что в моей постели не жестокий солдат Бесстрашия, не воин, что стоит на защите города, а обычная девушка. На самом деле, за столько времени я так и не научился чувствовать свою силу там, где, мне кажется, ее почти нет. Лета вскрикивает от боли. Она сильная в общем, но ей тоже иногда хочется побыть обычной, не думая о боли, о каких-то навыках бойца Бесстрашия, а мне так сложно быть нежным, мне совсем не свойственно это понятие. Оно так далеко от меня, что, кажется, такого слова и вовсе нет. Почти все ее тело покрыто татуировками, мне бы хотелось видеть больше ее чистой кожи, но она любит тату, придавая каждой глубокий смысл. Ее бедра забиты полностью, мне нравится рисунок на левой ноге. Черный символ Бесстрашия, что сгорает в ярко-оранжевом пламени. Но есть и то, что я ненавижу. На правой ноге - змея, что обвивает голень от стопы до колена. Ее скользкое тело опутывает икру тремя кольцами, хвост змеи виден совсем немного, часть его торчит у основания стопы. Кажется, будто Лета наступает змее чуть выше основания хвоста, тем самым не давая возможности животному вырваться наружу, ему суждено навечно быть придавленным кем-то более сильным, тем, от кого зависит его судьба. Я вижу себя в изображении этой змеи. Ее голова покоится на коленке, огромные острые зубы вонзаются глубоко в плоть, выпуская яд, а длинный раздвоенный язык, кажется, лижет раны. Можно долго рассуждать на тему того, кто из них жертва - Лета или же эта змея, но ясно одно: они плотно зависят друг от друга. Пока жив один, жив и второй. Лета ворочается во сне, стонет, ей снится что-то плохое. Я тоже не могу уснуть, а когда засыпаю на несколько часов, то вижу Адро. Он словно пытается мне что-то сказать, но не может. Мечется из стороны в сторону, скулит, а потом просто уходит. Очень медленно, так, что я вижу каждый его неуверенный шаг, слышу оглушающий стук сердца, а в конце он просто растворяется, как мираж в пустыне. Я подрываюсь на кровати и тяжело дышу, вытираю капельки пота со лба. Внутри меня разгорается беспокойство, мне нужно пойти и проверить, что с псом. Но я не могу: не могу оставить Лету одну сейчас. Я смотрю на ее бледное, словно моментом исхудавшее лицо, выпирающие скулы, черные круги под глазами; словно череп обтянули тонким слоем кожи. Я не понимаю, чем она могла так отравиться, или что за болезнь подхватила, в любом случае, я отведу ее к врачу, даже если придется сделать это насильно. Томящее беспокойство не покидает меня. Я засыпаю, но сплю так чутко, что лучше бы просто лежал в постели и ничего не делал. А утром я слышу нетерпеливый стук в дверь. Смотрю на часы и злюсь - еще слишком рано, вот только в сердце что-то предательски екает и я медлю. Я боюсь услышать то, что должен услышать. Я чувствую это каждой клеточкой, каждым нервным окончанием в своем организме. Открываю дверь. Рик - парень, что охраняет периметр. Сердце застревает где-то в районе горла и стучит так сильно, что я даже не слышу его слов. - Эрик, - тихо говорит он. Это уже само по себе странно - ни приветствия, ни извинений. Я киваю, мол, он может продолжить. – Адро, он, - мои глаза расширяются. Нет, нет. Парень запинается, и этой секунды хватает, чтобы я смог убедить себя в том, что он пришел сообщить о чем-то другом. – он умер, – сердце обрывается и камнем летит вниз, вот только я не чувствую, где оно приземлилось, словно и вовсе вылетело из моего тела и разбилось об бетонный пол. Момент, и стало тихо-тихо, я могу поклясться, что слышал звук разбивающегося стекла. – Его кто-то отравил ночью, - Рик делает несколько шагов назад, пятится, боясь моей реакции, – шоколадным тортом.