Oxygen

Лета Чувствую мурашки, что пробегают по моему телу. Сначала легко задевая бедра, касаются живота, щекочат ребра и учащаются на лопатках, покалывая в странном ритме. Словно сотни иголочек, что одновременно впиваются в кожу; раз, два. Раз, два. Стою на краю обрыва и смотрю вниз. Там бушующие волны моря с силой ударяются о край скалы и разлетаются в стороны мелкими, уже такими незначительными капельками воды. Цвет настолько глубокий и темный, что я завороженно вглядываюсь вглубь, надеясь, наверное, увидеть самое дно, словно это вообще возможно. Ветер треплет подол моего платья, унося ткань назад, и она плотно прилегает к ногам, собираясь складками; так трепещет последний листочек на дереве, что еле держится, но еще достаточно сильный или хочет казаться таковым. Я развожу руки в стороны, запрокидываю голову назад и прикрываю глаза, чувствуя на лице брызги воды, что, высыхая, оставляют крупицы соли и кожа немного стягивается и щиплет. Ощущаю жар на талии и сильные мужские руки сжимают нежную кожу через тонкий слой шелковой ткани. Ежусь и делаю шаг назад, вдавливаясь в широкую грудь и вжимаясь в нее так сильно, как только могу. Легкий поцелуй в шею, холодок пробегает по телу, вызывая сладкий трепет в животе и отдаваясь гулким биением сердца. Еще один поцелуй в скулу, и язык Эрика чертит дорожку до уха. Тихий стон вырывается из груди гортанным приглушенным звуком. Мужчина легко поворачивает меня к себе лицом и тут же прижимает к груди так, что я не успеваю увидеть его. Прикасается пальцами к запястьям так нежно, что я широко распахиваю глаза, почувствовав неладное. Пытаюсь отодвинуться назад, чтобы посмотреть на Эрика или сказать что-то, но его пальцы резко сжимаются до острой боли в коже. - Что ты делаешь? – кричу я и смотрю в глаза мужчине. Его красивое лицо искажается в ухмылке и Эрик смеется. Грубо, резко, подобно раскату грома, и словно небо вторит ему в ответ, озаряясь молнией. Она ослепляет на пару мгновений, а лицо Эрика как страшная маска нависает надо мной. - Удачи Лета, - шепчет он и толкает меня назад, разжимая пальцы, когда мои ноги уже не чувствуют каменистую плотную поверхность обрыва. Я кричу всего лишь несколько секунд, пока лечу вниз. Те несколько секунд, что походят на вечность, растягиваясь, по ощущениям, на недели, месяца или года. Мой крик утопает в шуме волн, что слились в одну созвучную симфонию с раскатами грома и смехом Эрика, а волны начинают ласкать мое тело нежными, немного обжигающими языками еще до того, как получают в свое распоряжение. Громкий всплеск воды, похожий на звук разбитого стекла, обжигающая боль и мой пронзительный крик. Выгибаюсь на кровати и тянусь ладошками к ушам. Когда я сажусь, тяжело дыша, и понимаю, что кричу я сама, Марлен уже сидит на коленях у моей постели. Она обхватывает меня за плечи, прижимая к себе. Никогда не думала, что у этой хрупкой девушки такие сильные руки. Марлен долго обнимает меня, гладит по волосам и шепчет, что все будет хорошо, что это только сон. Вот только она врет. Как врала моя мать, как врал Эрик, как я врала сама себе долгое время. Мы все врем, ведь это так легко, так обыденно и привычно, что стало неотличимым и чем-то незначительным в нашей жизни. Это уже даже идет не с детства, это дается нам с рождения и идет на протяжении всего пути, до самой смерти. И даже умирая, мы врем. Нам врут. Грубо скидываю ее руки со своих плеч, она понимающе улыбается, но в ее глазах печаль. Чего же ты улыбаешься? Неужели сама веришь в свою ложь? Хочется закричать на нее, ударить, толкнуть; хочется, чтобы кому-то было так же больно, как и мне, так же бесконечно одиноко от собственной ничтожности. Смотрю по сторонам. Унылый пейзаж. Я осталась ночевать в комнате урожденных Бесстрашных, хоть Четыре и заставлял пойти к нему, но я отказалась. Это было бы совсем глупо, совсем низко. И вот я сижу на скомканной постели, простынь которой местами намокла от моих слез и пота, тупо смотрю в одну точку и, кажется, вот-вот сойду с ума. Скорее бы. Кругом совсем тихо, так тихо, что это походит на маразм. Где-то в душевой неплотно закрыт кран, и я равномерно качаю головой в такт звуку разбивающихся о раковину капель. Раз, два. А с чего, собственно говоря, мне плохо? С каких это пор, мне вообще есть дело до проблем? Три, четыре. Почему я сижу в грязной комнате Бесстрашных, когда у меня есть квартира, которая моя, точно такая же, как и Эрика? Пять, шесть. Встаю, стягиваю волосы в хвост. Иду к двери. Марлен зовет меня несколько раз, но очевидно отмахивается, поняв, что ее попытки бесплодны. Семь, восемь. Коридор, еще один. Пролет за пролетом. Очертания двух слабых силуэтов на стене. Несколько шагов и вижу Эрика с… Кристиной? Так ее зовут? Это что-то новенькое. Мужчина резко вскидывает голову и отпрыгивает от девчонки. Что же, ты пытался найти мне замену? Смотрит на меня во все глаза, задираю голову выше, на губах насмешливая улыбка. Он ее ненавидит. Мне не больно. Я сама удивляюсь, почему сердце не ноет, а мысли чисты. Знаю, что Эрик будет смотреть за моей фигурой, пока та не скроется из виду, все правильно. Кристина громко дышит, ее распирает злость: ну да, наверное, я нарушила какое-то важное для нее событие. Тоже мне, нашла чего хотеть. Когда я почти дохожу до конца коридора легкой, расслабленной походкой, вскидываю руку вверх, как бы машу ей в знак прощания. - Удачи. - Мой голос разносится быстро, отдаваясь от бетонных стен оглушительным эхом. Когда я вошла в комнату, Эрик влетел следом через пару мгновений. В кромешной темноте комнаты его частое громкое дыхание походило на рык рассерженного, немного уставшего от погони за добычей зверя. Я обернулась, чтобы увидеть его лицо, пальцы мужчины были плотно сжаты в кулаки, а руки бугрились от напряженных мышц. Ноздри широко раздувались от огромных порций воздуха, что он втягивал в себя, глаза, наверняка, были красные. Эрик был очень зол, я ощущала это кожей, каждой клеточкой в теле. В тишине его вдохи были как нечто, отсчитывающее минуты или даже секунды до страшного приговора. Этот мужчина часто выступает в роли палача. Свет резко вспыхнул, заставляя меня сильно зажмурится и отойти на пару шагов назад. Глаза у Эрика действительно горели от злости, я думаю в его мыслях сейчас проносилось миллион идей, как бы убить меня и где спрятать тело. Что, мальчик, я испортила твое свидание? Он резко делает выпад вперед, хватая меня за запястье. - Сука, - шипит в ухо и я дергаю головой, пытаясь от него отмахнутся. Дыхание противно обжигает кожу. Эрик разворачивает меня спиной к себе, с силой прижимая, и надавливает на позвоночник так, что мне остается только опереться ладошками на кровать. Наклоняется к моей шее и кусает. Я вскрикиваю и безвольно размахиваю руками, как глупая кукла, он смеется. Мужчина резко ведет бедрами вперед и я чувствую, как его член вдавливается в мое бедро. Немного двигаю бедрами навстречу, рассчитывая, что он решит, что я играю по его правилам. Эрик перехватывает мои запястья одной рукой, всегда удивляло, откуда у мужчин столько сил, а второй аккуратно проводит по лопатке, обнажая ее. Толкаю его назад, надеясь, что если он не будет ожидать, то я смогу высвободиться. Так и выходит, Эрик слегка ослабевает хватку и я наотмашь бью его по щеке. - Нет, нет, нет, - нараспев кричу я и громко смеюсь. Отбегаю в сторону ванной комнаты и хватаюсь за ручку. Эрик рычит и матерится, срывается в мою сторону, но дверь закрывается прямо перед его носом. – Не в этот раз, милый, - говорю я, дрожащими руками закрывая замок изнутри. Громко смеюсь, надеясь, что это окончательно выведет его из себя, а сама от страха прижимаю ладошку ко рту, чтобы не вскрикнуть, и опускаюсь на пол, спиной приваливаясь к двери. Глухой удар, и дверь слегка дрожит под напором его силы. Содрогаюсь, чувствую себя очень уязвимой, особенно сейчас, когда я сама загнала себя в клетку, по ту сторону которой меня поджидает дикий разъяренный зверь. Сильнее вдавливаю пальцы в губы, закусывая палец так, чтобы стало больно. Если Эрик выбьет дверь, а рано или поздно он это сделает, мне крышка. Ага, деревянная, на которую после навалят тонну земли. Еще один удар, дверь слабо стонет, но все еще стоит на месте, пытаясь спасти меня. Она словно крепость, что атакуют раз за разом войска противников, она не рушится, но уже изрядно подбита, чтобы и дальше, с прежним ожесточением, сдерживать силу врагов. У меня есть немножечко время подумать. Так, Эрик злой. Очень злой. Ах, нет, все не так - он в ярости, в такой, какой я его еще никогда раньше не видела. - Открой, - тихо говорит он и я отскакиваю, падая на пол. Боже, мне показалось, что он уже сломал моего стража. – Лета, лучше сама, ты же знаешь, будет хуже. – Да, милый, знаю. Но я не была бы той Летой, если бы сейчас сдалась. Хватит, я и так изрядно потеряла свои позиции циничной эгоистки за эту неделю. Пора бы упущенное наверстать. - Я ложусь спать, - насмешливо, как только могу, произношу я, – И тебе советую. Это был сложный день. - Тварь, - глухой удар, сильнее, чем все, что были до этого, – Молись, чтобы я убил тебя сразу. – Он рычит и стонет от бессилия, я удивлена, что эта с виду хрупкая дверь смогла выдержать такую осаду. Нужно чаще задумываться о том, что некоторые неживые вещи бывают куда полезнее людей. Что ж, так как мне придется провести здесь всю ночь, нужно дать ей имя. Правда, буду считать, что это дверка – мужчина. Терри. Терри - моя любимая дверка. Заботливо провожу пальцами по дереву, поглаживая облупившийся лак. Опять удар, такой, что дерево трясется под моими пальцами. Ему не надоело? - Эрик, вали спать! – ору я, вскакивая на ноги, будто он может увидеть мою волевую позу, - задолбал колотить! - Как я и ожидала, он, скорее всего, разбегается и бьет плечом. Я с ужасом вижу, как чуть не слетает верхняя петля. Что же делать? – Нервишки шалят? – огрызаюсь. Зачем, зачем? О боже… Лета, заткнись уже. - Ладно, - расслаблено говорит Эрик, но в его голосе чувствуется усталость. Мне кажется, что сдерживать злость, особенно сейчас, стоит ему огромных усилий. – Утром увидимся, любимая, - шипит он, наклоняясь к замку, а мне кажется, будто он стоит за спиной и шепчет на ухо. – Ты же не будешь сидеть там вечно. Хотя, - Эрик щелкает пальцами, - так твоя смерть будет приятнее, - его шаги удаляются, а стопы гулко шлепают по полу, он напевает что-то веселое и я слышу как одежда Эрика шуршит, падая на пол. – Правда, - звонко говорит он и я ощущаю, что его лицо светится от улыбки, - не люблю ложиться грязным, пойду к кому-нибудь в гости, приму душ. – Я кричу от злости и в ни в чем неповинную дверь, что еще пару минут назад была моим защитником, летит флакон из-под духов, сосуд разлетается на сотни осколков, а дорогая жидкость, на которую я копила талоны два месяца, растекается по полу. – Что, Лета, - он уже откровенно смеется во весь голос, - нервишки шалят? Утром я проснулась от ноющей боли, кажется, в каждой клеточке тела: сказалась ночь, проведенная в ванной, с несколькими одеялами и тоненькой подушкой. Я даже успела похвалить себя за то, что когда Эрик, около года назад, сказал, мол, хранить постельные принадлежности в ванной глупо, я его не послушала и положила пару вещей в шкаф на верхнюю полку. Но я была злая, невыспавшаяся и готовая убить этого подонка. Медленно открываю дверь, она предательски скрипит, я приседаю и стону. Вроде бы не проснулся. Выхожу, точнее, выглядываю и возмущенно стискиваю губы и плотно сжимаю зубы, чувствуя, как к лицу приливает краска. Эрик лежит на кровати полностью голый, его руки свободно лежат по бокам, а грудь мерно вздымается. На лице мужчины безмятежное, расслабленное выражение, а рядом лежит полотенце. Не наше полотенце! Я еле сдерживаюсь, чтобы не взвыть от ярости. Тварь! Быстро, но тихо пересекаю комнату, бегу по холодному полу на носочках, от чего шлепки босых ног становятся еще громче. Но он не просыпается или делает вид, что не просыпается. В моей голове за несколько секунд возникает до обидного глупый детский план. Просто я настолько хорошо знаю Эрика, что прекрасно понимаю: чем сложнее план, тем быстрее он его раскусит. Иду в столовую, не встречая по пути ни одного Бесстрашного, ну и правильно, кто же будет вставать в такую рань? Только если это не женщина, что хочет отомстить за обиду. На кухне работает прекрасный парень, которого зовут Джимми. На самом деле, он выглядит как истинный Бесстрашный, до мозга костей. Только рожденные здесь могут выглядеть так, ничего для этого не делая. Все смеются, когда видят его подающим еду или приносящим добавку, ибо только в Бесстрашии повар может быть с выбритыми висками, бородой и забитым телом, на котором почти нет ни одного живого места. Улыбка непроизвольно появляется на лице, когда это огромное животное с кастрюлей в руке кричит на детей, чтобы они не брали много пирожных, или предлагает добавки, интересуясь, вкусно ли. Сейчас меня интересовало только то, что меня Джимми всегда был рад видеть и смотрел преданными восхищенными глазами, что готовы исполнить любую прихоть. Я открываю дверь на кухню и нараспев кричу имя повара. Мгновение я слышу возмущенный мат и перед глазами возникает злое лицо Джимми с растрепанными волосами, что выглядывают из-под платка, повязанного на голове. В руках он держит огромный нож, вымазанный в шоколаде; увидев меня, его лицо разительно меняется, на губах появляется улыбка, что растягивается, кажется, до ушей. Я тоже улыбаюсь, засмотревшись на ямочки на щеках мужчины, и легко машу рукой в знак приветствия. - Эй, парень, - замечаю баночку с солью на столе и с глупой улыбкой пячусь в сторону, - доброе утро! - Лета, - Джимми кидает нож в раковину и вытирает руки полотенцем, - как я рад, что ты пришла. – Он поворачивается боком, чтобы повесить полотенце, а в прорезях его футболки я вижу лик какого-то святого. - Это что, – хихикаю я, пытаясь изобразить из себя глупенькую девочку, - шоколадный торт? Ммм, - наигранно прикрываю глаза, - я не дождусь до завтрака. - Я могу принести тебе кусочек, - мужчина подмигивает, в душе я ликую, как же все оказалось просто! Джимми идет в комнату, из которой вышел, когда я только пришла на кухню, а я шарю руками по столу и хватаю баночку. Быстро убегаю, поступая, как последняя сучка, но мне все равно, я сделала то, зачем пришла. Все банки для соли, сахара, перца и всего такого - матовые, такие, что невозможно узнать, что внутри, пока не попробуешь. О Боже, мой план дурацкий, так мстят только маленькие дети. Пока я поджидала Эрика, сначала ходя по коридору, а после сидя за самым дальним столиком в столовой, я успела уже сто раз передумать и укрепить свою уверенность заново. Когда Эрик появился в двери, я резко вскочила со стула и тут же села обратно: не время, не время! Через десять минут, когда мужчина уже сидит, прожевывая очередной кусок омлета, иду к столу и беру две кружки с кофе. Медленно бреду в сторону Эрика и ставлю перед его лицом кружки, он пару мгновений тупо смотрит вперед и медленно поднимает взгляд вверх. - Что тебе нужно? - говорит он, растягивая слова. - Ну милый, - кладу ему руки на плечи и слегка стискиваю, нагибаюсь к уху и нежно, как только могу, целую в мочку, – Я пришла просить прощения. - О Боже, Лета, - Эрик смеется и откладывает вилку, скидывает мою руку, перехватывая запястье, и с силой сжимает его, – Прекрати играть со мной. – В его глазах настороженность, он словно кожей чувствует опасность. - Что ты, - сладко говорю я, - просто принесла тебе кофе. – Мужчина еще раз кидает взгляд в мою сторону, сощуривается, но все же обхватывает пальцами чашку. Он наклоняется и морщится, вдыхая запах, крутит чашку так, что содержимое плещется внутри и расходится ребристыми разводами, - Да не отравила я тебя. Вот, смотри, - слегка отпиваю из его чашки и развожу руки в стороны, давая понять, что со мной все в порядке. Эрик смеется и дотрагивается до кружки, на секунду коснувшись своими холодными пальцами моих. - Фу, Лета, - он высовывает язык, - без сахара, ты же знаешь, - конечно, знаю! Улыбаюсь. Я всегда пью кофе без сахара, Эрик же насыпает три ложки с горкой, и ему все равно мало. Смысл пить напиток, прелесть которого в горести, если ты делаешь все, чтобы изменить его изначальную суть? Быстро ставлю на стол банку с… солью. Мужчина берет сосуд и щедро кладет ее содержимое в кофе, а после долго размешивает, наблюдая за паром, что исходит от Капучино. Он делает огромный глоток, глаза округляются и Эрик с трудом проглатывает жидкость. - Сука! – громко орет он, вскакивая из-за стола, отчего тот немного кренится в бок. Эрик ударяет ладонями по поверхности, я вскрикиваю, а остальные Бесстрашные косятся в нашу сторону. - Приятного аппетита дорогой! – Уже разворачиваюсь чтобы убежать. Я глухо ударяюсь в каменную грудь Макса и виновато поднимаю глаза вверх, пару раз хлопая ресницами. - Я убью тебя, - орет Эрик, его голос звенит от ярости, - слышишь, Лета? - Что здесь происходит? – Макс хватает меня за плечи и встряхивает, пытаясь привлечь внимание. В моих глазах стоят слезы, о Боже, как мне это удалось сделать? Лицо лидера меняется, он смотрит слегка смущенно, наверное, считая, что это из-за него. – Почему он орет на тебя? – тихо говорит мужчина. - Просто, - я всхлипываю. Эрик кривится, его пальцы плотно вдавливаются в стол и немного белеют, - Эрику не понравился кофе, что я принесла, - громко всхлипываю еще раз, выдавливаю слезу так, что она быстро катится по щеке, оставляя точную мокрую дорожку. Макс впечатывает меня в свою грудь, похлопывая рукой по спине, отчего я даже начинаю кашлять, и неумело проводит пальцами по волосам. – Только не ругай его, - тихо шепчу я,- это все моя вина. - Послушай Эрик, - грубо говорит он, все еще продолжая путать мои волосы, отчего мне смешно. Макс сильно прижимает меня к груди, что становится тяжело дышать, немного упираюсь ладошками, пытаясь его оттолкнуть. – Если ты еще раз тронешь эту девочку, - он по-отцовски хлопает меня по плечу, отчего я немного приседаю, – вылетишь из фракции. – Макс громко смеется. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на лицо Эрика: оно перекошено от злости и кое-где виднеются красные пятна. Он смотрит на меня тем самым взглядом, которого все пытаются избегать, словно, если посмотреть в эти глаза, то можно окаменеть и навечно застыть неподвижной статуей. В душе я ликую, да, Эрик, пусть это маленькая, но все же победа! Моя победа. Я стою возле зеркала, медленно расчесывая волосы. Расческа гладко скользит по ним, лишь иногда натыкаясь на незначительные узелки, но тут же распутывает их, беспрепятственно идя вниз. Одной рукой провожу по прядям, вслед за гребешком. Оценивающе смотрю на свое отражение. Господи, до чего же я скатилась? Стою в невероятно откровенном белье, чтобы соблазнить своего мужчину, или он уже не мой… Я запуталась во всем этом. Люблю ходить дома в одном белье, особенно когда никто не видит, ловить в зеркале силуэт своего тела и долго смотреть на тату. Я люблю каждую из них, ни об одной не жалею, и сделала бы еще, вот только достойных пока что не придумала. Кручусь вокруг, чтобы оглядеть себя. Смотрю на стол, пытаясь найти нужные духи. Где же они? Резко вскидываю голову вверх и вскрикиваю. Эрик стоит за моей спиной в какой-то волевой и от этого ну очень смешной позе. Его руки по бокам сжаты в кулаки, а вены вздуты от напряжения, бровь часто пульсирует, край губы дергается. Мне так и хочется сказать, исказив рот в ухмылке: "Что, нервишки шалят? А, Эрик?" Он резко ударяет рукой в стену слева от меня так, что я оказываюсь в своеобразном заточении, внутри все обрывается от страха, по коже пробегают мурашки, но я делаю все, чтобы мой взгляд оставался расслабленным, равнодушным и пренебрежительным. Судя по дыханию мужчины, у меня выходит достаточно не плохо. Я вижу в зеркале, как его глаза жадно мечутся по моему телу, поворачиваю голову набок, отчего волосы свободно падают на грудь, и ухмыляюсь. Я легко разворачиваюсь и обхватываю его лицо ладошками, нежно провожу пальцем по подбородку. Он растерян. Украдкой смотрю вниз, ага, как я и думала, член Эрика так выпирает, что мне даже кажется, он взорвется. - Что произошло? Тебе что-то нужно, Эрик? – расслабленно говорю я. -Зачем ты пришла? – шипит он. - Ну, - я обхватываю пальцами его руку и скидываю, чтобы пройти, - это такой же мой дом, как и твой. Прохожу мимо, с торжеством наблюдая, как он выворачивает шею вслед за мной. Качаю бедрами, зная, что он еще долго не оторвет взгляд от моей попы, но решаю добить его и нагибаюсь, чтобы поднять с пола тряпку, которую сама же туда и кинула. Эрик сдавленно рычит, тихо, но я все же слышу. - С каких пор? – восклицает он. Ну конечно, как же можно промолчать и не задеть меня? - Наверное, с тех, - я резко разворачиваюсь, - как ты трахнул меня, а потом насильно заставил жить здесь. – Я не ожидала, что эти слова резанут по сердцу, я чувствую острую боль внутри и чуть ли не сгибаюсь под ее давлением. - Все это время ты жила со мной насильно? - Он замирает, сложив руки на груди, и долго смотрит на меня. Странно цокает и плотно сжимает губы в четкую линию, всплескивает руками и быстро идет к постельному белью, что я для него приготовила. Теперь я смотрю вслед Эрику несколько разочаровано. Я задела его? Сажусь на край кровати и обессиленно провожу рукой по лицу. Откидываюсь назад и громко вздыхаю, я чувствую легкий холодок и по коже пробегают мурашки. Я резко поднимаюсь на локтях, мне кажется, что Эрик вышел, и сквозняк тянет именно из-за открытой двери, но нет, он здесь. Я испытываю неожиданный порыв вскочить и подбежать к мужчине, моему мужчине. Внутренний голос вторит мне насмешливым голосом: "А с каких пор он стал твоим?"