Oxygen

Эрик Прошло только десять минут тренировки, а я уже готов был взорваться. Переходники снова занимались вместе с рожденными в Бесстрашии, а до тупой Кристины видно не доходило, что Лета убьет ее через пару минут. Когда я только вошел в зал, а Лета, сильно толкнув меня плечом, пронеслась мимо, я остановился, чтобы посмотреть, куда она идет. Девушка подошла к Искренней с такой сладкой улыбкой на лице, что я не смог сдержать смех. Лета разговаривала с ней, пока на лице Кристины было изумление, словно они старые подруги и долго не виделись. С Летой мы так и не поговорили, ни утром, когда она швыряла свои вещи в разные стороны, ни за завтраком, ни по дороге в зал. Я тоже проснулся злой, всю ночь прокрутился на маленьком диване, пружины которого раз за разом врезались в мою спину. И вот, когда Лета отошла от Кристины, та, засмеявшись, что-то сказала Трис и неопределенно помотала головой. Наверное, Отреченная спросила, что-то вроде: "Что ей от тебя нужно?" А у Кристины, по всей видимости, сегодня был второй день выполнения какого-то плана. Она вновь встала на небольшом расстоянии от меня и начала усердно делать разминку, наклоняясь так низко, как только могла. На удивление, мне было абсолютно все равно, как бы я вчера себя не вел, но образ Леты в белье, когда она стояла у зеркала, снился мне даже ночью. Моя девочка была действительно неотразимой, и то, что я засомневался в этом пару дней назад, было моей самой главной ошибкой. Я безразлично осмотрел тело Кристины, и дело даже не в том, что она меня не заводила - нет, при возможности я был бы не прочь переспать с такой сучкой, наверное, как и любой нормальный мужчина. Но мне было противно, я не любил таких шлюшек: пользоваться ими – это одно, а вот подпускать близко к себе - совершенно другое. Я вынырнул из своих мыслей в тот момент, когда отчаянный крик, или правильнее сказать, визг Кристины разорвал привычные звуки и через мгновение удар ее тела о пол возвестил о начале чего-то интересного. Я ухмыльнулся. Волосы Леты были растрепаны вокруг лица, глаза горели от ярости, а пальцы с силой сжимали футболку Кристины. - Сука, - заорала девушка и еще раз потянула неофитку на себя и ударила головой об пол. Она ударяла ее по лицу, пока то не превратилось в сплошное месиво, где разобрать можно было только бурую кровь. Лета сидела верхом на Кристине, не отставляя той ни малейшего шанса на спасение, а остальные, кого неофитка считала друзьями, просто стояли в стороне и даже не попытались ничего сделать. Кроме Трис… Меня это удивило. Правда, сопротивления этой хрупкой девчонки Лету лишь раздражали, так как приходилось отвлекаться на что-то еще. Хищников всегда раздражает, если их жертву кто-то пытается отобрать. Четыре несколько раз громко крикнул, чтобы Лета прекратила, он был на другом конце зала и пока шел, у моей девочки было еще достаточно времени. Мужчина крикнул мне, чтобы я их разнял, но я засмеялся и, сложив руки на груди, продолжил смотреть. На самом деле, я наблюдал за всем словно в тумане. Да и смеялся не потому, что мне было весело смотреть на это, а из-за того, что я должен был так поступить, это казалось мне правильным. Я оглянулся по сторонам. Это всем казалось правильным. Четыре добежал до Леты, схватил ее за плечи и отшвырнул от Кристины. Девушка зашипела и кинулась обратно, наверное, Лете казалось, что это еще не конец. Я резко сделал шаг вперед, но тут же остановился. Нет, нельзя показывать, что мне так все это небезразлично. Вряд ли Четыре что-то ей сделает. Мужчина встал, он кричал на Лету, время от времени указывая в сторону Кристины, девушка орала в ответ и взмахивала руками. Все это казалось очень комичным, как кадры из немого кино, потому что я не слышал ни слова из их ругани. Это казалось смешным, пока рука Четыре не взлетела в воздух и резкий шлепок пощечины смешался с вскриком Леты. Я сорвался с места и, подбежав, схватил Четыре, притягивая к себе, а он стоял и равнодушно смотрел на меня, словно жалел о том, что только что сделал, но понимал, что это было правильно. - Не нужно. - Тихий голос Леты ворвался в мою голову и мы с Четыре одновременно посмотрели на нее. Девушка прикасалась пальцами к воспаленной щеке, ее губа тоже была разбита, и красные полоски крови, сложно разобрать чьей, походили на раскраску какого-то бойца. Я никогда не забуду выражения ее лица: растерянного, испуганного, дикого. Словно все то, что сейчас произошло, было не ее рук дела, и Лета смотрела по сторонам, пока ее глаза медленно становились влажными. Она смотрела на все, как в первый раз, будто с ее глаз резко спала какая-то неведомая никому пелена. Она смотрела на свои руки, что были в крови Кристины, но ни разу не осмелилась взглянуть на саму девушку. Лета жалела… Я подошел к ней и легко прикоснулся к запястью, Лета резко выдернула руку из моих пальцев. Ее глаза горели безумием, по щекам текли крупные слезы, волосы были спутаны и липли к лицу. - Посмотри на меня Эрик, - сказала она, - это ты сделал меня такой. Она ушла быстро, как только могла, но не срываясь на бег, хоть несколько раз и была всего в миге от этого. А я смотрел ей вслед и не знал, что делать. Я никогда не знал, что делать в простых ситуациях. Этот день был ужасным. Совершенно ужасным. Несколько раз я хотел найти Лету, но каждый раз кто-то отвлекал меня. Сначала глупые неофиты, которых я не мог оставить, так как Четыре понес Кристину к врачам. Потом Макс, который отчитывал меня за то, что я не слежу за своей женщиной. Я зашел в его кабинет, что был полон окон, он находился под самой крышей, и зажмурился от яркого солнечного света, даже прикрыв ладонью глаза. Я стоял, сложив руки в замок сзади и нетерпеливо раскачивался из стороны в сторону. - Ближе к делу, Эрик, - быстро сказал Макс, смотря на что-то за моей спиной. Двое Бесстрашных, что были со мной, тут же вышли, повнуясь его едва уловимому кивку головы. – У нас есть некоторые совместные дела с Эрудицией, - уголок рта мужчины приподнимается в улыбке, – Я думаю, ты знаешь о том, что мы, - он выделяет слово "мы", - хотим свергнуть Отречение, – я киваю, конечно, знаю. Макс складывает пальцы вместе и упирается большими друг в друга. – В общем, нам нужен такой боец как ты, - мужчина глубоко вдыхает. Что, сложно признать очевидное? – Ты с нами? Ты с Бесстрашием? – Я отрицательно машу головой и выдерживаю паузу, смотря, как лицо лидера меняется и становится удивленным, а глаза наливаются злостью. - Нет, я с Эрудицией! – Он смеется. После приехали парни из Эрудиции, что доставили нашему лидеру какие-то контейнеры, и я следил, чтобы все выгрузили аккуратно, но даже не поинтересовался, что в них. Когда я освободился, был уже вечер. Погода была такая же мерзкая, как и мое состояние, и я не знал, где мне искать Лету, но первым делом пошел на крышу, словно что-то тянуло меня туда так, как если бы я был связан с этим местом невидимой ниточкой. Она действительно была там, сидела на самом краю, свесив ноги вниз, и безучастно смотрела вдаль. Дверь громко скрипнула, но девушка даже не шелохнулась, ей было все равно. Погода была такой же, как и этот день, как и состояние моей души. Крупные капли воды колотили по поверхности, разбивались о гравий, разлетаясь вокруг. Ветер завывал так, что от этого звука бежали мурашки, становилось не по себе. - Когда мы превратились в это, Эрик? – тихо сказала она и я вздрогнул. Лета знала, что это был я. - Во что? – Я сажусь рядом и смотрю на нее. Лицо девушки красное от слез, а руки судорожно сжимают что-то. Я не сразу признаю в этом предмете маленький кулон, что подарил ей в наши первые дни проживания вместе. С ее волос льется вода, она уже давно промокла насквозь, тело содрогается от холода, но Лета все так же смотрит перед собой. - В монстров, что готовы порвать кого угодно, кто приблизится. - Это любовь, Лета, - как можно более уверенно говорю я. Она машет головой и истерично смеется. - Нет, Эрик, любовь не может быть такой. Это безумие! Мы безумные. – Она смотрит на меня, и я пытаюсь уловить что-то в ее глазах, что-то, за что я смог бы зацепиться, иначе я не знал, как вытянуть девушку из омута, в котором она погрязла. Я аккуратно кладу руку на ее талию и уже увереннее прижимаю к себе, Лета поддается и я обнимаю, пытаясь согреть ее ледяные руки. – Помнишь, - шепчет она, - мы ведь когда-то были счастливы. - Мы и сейчас счастливы. - Я не счастлива, - она поднимает голову вверх, касаясь губами моего подбородка, – Раньше, да, я была уверена, что ты от меня без ума. – Смеется, я тоже улыбаюсь. - А теперь, что изменилось? – Касаюсь ее щеки и целую. - А теперь, - парирует она, - я даже не уверена, хочешь ли ты меня. – Я закатываю глаза и она ударяет меня кулаком в грудь. - Так бы сразу и сказала, - немного толкаю ее, чтобы она легла, - это легко исправить. - Нет же, Эрик. - Девушка упирается ладошками, пытаясь сопротивляться. Мне все равно, я улыбаюсь, пока она кричит, целую, пока отталкивает, так правильно, так все и должно быть. Она моя, и я в этом убедился еще раз. Лета отвечает на мой поцелуй, наверное, понимая, что нет смысла противиться, в ее волосах путаются камешки гравия и я убираю их, проводя пальцами по лбу. Немного приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть ей в глаза, и тихо говорю: - Может я и не идеальный, - она смеется, - но ты для меня очень важна, и я не хочу терять то, что у нас есть. Стягиваю футболку и Лета ежится. Наклоняюсь ниже, чтобы вдохнуть ее запах, мне кажется, я стал его забывать и это было невыносимым, словно что-то в моем организме жило только благодаря этому запаху, питалось от него и благодаря этому продолжало существовать. Сердце билось учащенно, и мое, и ее, будто все это впервые. Я пытался касаться ее кожи как можно бережнее, боясь опять причинить боль. Я чуть не накинулся на нее, когда Лета застонала и содрогнулась подо мной, и я даже сам не понял, как сдержался, упираясь кулаком в гравий, что тут же оставил порезы. И целовал так долго, ключицы, шею, грудь, живот, словно мы прощались, но я не хотел отпускать ее. Никогда. Лета сама начала стягивать штаны и я уже понял, что быть бережным нет смысла. Но впервые я начал понимать, что совершенно не хочу просто заниматься с ней сексом, мне хотелось лежать, разговаривать и держаться за руки. Я развел в стороны ее ноги и лег сверху, чувствуя, как немного сбилось дыхание в хрупком теле под моим весом. Она утыкается мне в плечо и глубоко вдыхает, откидывает голову назад, улыбаясь, и я тоже не могу сдержать ответной улыбки. Резко проникаю в нее и даже стону от облегчения, я должен быть в ней, всегда. Мои стоны всегда веселят Лету, они грубые, гортанные, как рык животного, ее же - тонкие и очень… женственные. Она всегда была невероятно женственной, несмотря на дикость всего того, что окружает нас в Бесстрашии. Двигаюсь плавно, подстраиваясь под ее ритм, но она с каждым толчком ведет бедрами вперед, чтобы все было глубже и грубее. Значит, вот как, девочка? Я ускоряюсь, за что получаю стон, царапину на спине от глубоко впившихся в кожу ногтей, и сильный обхват ногами. Мой голос сиплый и хриплый, но я все же произношу то, ради чего вообще пришел сюда за ней: - Я люблю тебя. - Мне не нужно прилагать особых усилий, чтобы признаться в этом, я сам для себя понимаю, что это впервые. Я не ощущаю внутри ничего, что сковывало бы меня или какой-то внутренней неприязни. Я счастлив от того, что спокойно могу не то что говорить, а думать об этом. Как бы смешно это не звучало, для меня это был своего рода подвиг.