Без судьбы

      Сашу она нашла быстро. Не понадобилось ни фотографии, ни личной вещи — пусть клоуны тешат себя иллюзиями, что это помогает. Может, и помогает — поисковым собакам, а Джулии никогда не нужны были костыли, чтобы двигать ногами.       Она вошла в бар и вздохнула: как и ожидалось, Саша предавался исключительно мужскому занятию — опрокидывал в себя одну за другой стопки с текилой и оплакивал свою тяжкую долю.       Джулии он не обрадовался. Она присела рядом на высокий стул, кивнула встревоженному Адаму, а он даже бровью не повел — только опрокинул в себя очередную стопку.       — Страдаем? — протянула Джулия с насмешкой в голосе. — Заливаем горе алкоголем?       — Иди в задницу, — грубо предложил Саша. — Не твое дело.       — Не мое, — согласилась она. — Но я пообещала Маше, что приведу тебя домой. И сделаю это.       — Интересно будет на это посмотреть.       — Еще бы. Заодно всю округу повеселим.       Адам поставил перед ними две чашки и кофейник — похоже, тот же, который был тогда, когда они с Таней сидели здесь в кабинете и разговаривали о вечном.       — Я не буду кофе, — пробормотал Саша, отпихивая чашку. Адам кинул вопросительный взгляд на Джулию, и та покачала головой: не сейчас, подожди. — Дай мне еще выпить.       — Бар закрыт. Извини, Саш.       Пока Саша ругался сквозь зубы и кидал на Адама злобные взгляды, Джулия подвинула чашку обратно и налила кофе.       — Пей, — сказала она холодно. — Пей, и пойдем домой. Тогда у тебя еще будет шанс.       — Шанс? — Саша злобно посмотрел на нее. Весь красный, всклокоченный, на щеках и шее — двухдневная щетина. — В задницу твои шансы. Я больше не буду за ней бегать, надоело.       — А зачем за ней бегать? — возразила Джулия медленно. — Бегать как раз не надо. Она тебя дома ждет, вся в слезах, соплях и раскаянии.       — Врешь.       Она засмеялась, и он, будто услышав несказанное, хмыкнул сквозь зубы. Вспомнил, милый? Я никогда не лгу. Моя правда не всегда нравится людям, но лгать — нет. Слишком много энергии это отнимает, слишком бессмысленное занятие.       — Вызвать такси? — Адам. Улыбается, понял, что конфликта не будет и пьяный Сашка уйдет добровольно. Ой ли?       — Никакого такси, — нетвердо произнес он. — Я никуда не пойду. И налей мне еще.       Дурак. Ну какой же дурак! Меньше года пытается — и уже сдулся. Знал бы он, сколько времени добивалась Джулия своей любви в одном из воплощений. Семнадцать лет тогда понадобилось ей, чтобы получить того, кого она хотела. Семнадцать лет! А здесь — несколько месяцев, даже говорить не о чем.       — Не думала я, что ты такая тряпка, — презрительно сказала она, делая глоток из чашки. Саша вспыхнул, Адам снова напрягся. — Распустил сопли, будто девчонка.       — Да пошла ты! В задницу!       — Вы повторяетесь, юноша.       Ей очень не хотелось этого делать, очень. Но, похоже, выбора не было: в текущей стадии опьянения Саша мог только злобно посматривать на всех из-под засаленной челки и пылать злобой. Даже не злобой, нет — с этим она бы легко справилась. Эдакой пьяной злобишкой, когда уже даже не помнишь, на кого зол и за что, но продолжаешь жалеть себя и ненавидеть всех кругом.       Ну ладно. Похоже, он не оставил ей выбора.       Положила руку на его плечо, сжала пальцами. Поймала взгляд — пустой, бессмысленный. Послала сигнал — сначала легонько, потом сильней и сильней.       — Отринь свое, прими чужое. Я — твой разум, я владею и повелеваю тобой. И будет власть моя абсолютной, ибо я — в тебе, как все сущее.       К счастью, обошлось без театральных эффектов. Бывало, что после этого фокуса люди падали перед ней ниц и начинали целовать ноги. Но Сашка сильный, он только моргнул, руки опустил и посмотрел уже куда более осмысленно.       — Идем, — велела Джулия, не прерывая зрительного контакта.       На улице они будут выглядеть как два идиота, но ничего не поделаешь: власть хранится, только пока он смотрит в ее глаза, стоит разорвать связь — и это перестанет действовать.       Адам радостно махнул рукой на прощание, и они вышли из бара. Пошли по улице, словно двое влюбленных: держась за руки и глядя друг другу в глаза. Секундами в Сашиных зрачках снова проявлялся призрак алкоголя, и Джулия усиливала нажим. Когда они наконец добрались до квартиры, она чувствовала себя выжатой как лимон и злой будто сам дьявол.       Не прерывая взгляда, открыла дверь и изо всех сил втолкнула Сашу внутрь.       Пока он, сидя на полу, недоуменно оглядывался, а Мэрилин с причитаниями осматривала его лицо, Джулия успела запереть дверь и спрятать ключ.       — Что за черт? — Саша оттолкнул руки Мэрилин и попытался подняться на ноги. Его шатало, водолазка была залита алкоголем и распространяла удушливый запах.       — Тащи его в ванную, — велела Джулия. — Нужно привести его в чувство.       Но это оказалось не так просто. Стоило им с Мэрилин обхватить Сашу с двух сторон, как он принялся сопротивляться. Отпихивал их слабо, но чувствительно. Плохо переставлял ноги. Матерился.       — Саша, пожалуйста, идем, — скулила Мэрилин, пытаясь закинуть его руку себе на плечо. — Просто умоешься, ладно? Пожалуйста!       Он споткнулся и чуть не упал, они едва удержали его, и Джулия в сердцах пнула его по ребрам.       — Да прекрати ты сопротивляться!       Где-то в кармане юбки зазвонил телефон. Не успев подумать, что делает, Джулия вытащила его правой рукой и прижала к уху плечом.       — Слушаю, — прошипела она в трубку, пропихивая Сашу в дверной проем ванной.       — Джулия, это Таня!       Бабах! Поскользнувшись на мягком коврике, Саша с грохотом рухнул на пол. Завозился там, ругаясь сквозь зубы. Мэрилин немедленно принялась его поднимать, едва не плача. Она ухватилась за одну руку, Джулия — за другую.       — Какая… еще… к черту… Таня?       — Ларина.       Телефон, зажатый плечом, ужасно мешал. Саша оказался отвратительно тяжелым — как это вообще возможно с его худобой? — а тут еще Мэрилин взялась причитать:       — Юля, ты можешь хоть сейчас не отвлекаться?       Рывком, из последних сил, они все-таки сумели его поднять. Джулия быстро открыла холодную воду в раковине и нагнула Сашу так, чтобы голова попала под струю. В ответ получила громкие вопли и новую порцию мата.       Таня Ларина? Ей звонит Таня Ларина? Интересно.       — И что тебе надо, Таня Ларина?       — Я…       Саша взвизгнул и попытался вырваться из их рук. От этого движения Джулия выше пояса оказалась залита водой.       — Да чтоб тебя! — в сердцах крикнула она, снова пихая его под воду.       В трубке слышалось сопение. Дьявол, ну за что ей это наказание, а? Мало ей алкаша, уничтожающего ее собственную ванную, так еще и эта ведьмочка зачем-то звонит, но двух слов связать не может.       — Если ты собираешься сопеть в трубку — я выключу телефон, — холодно сказала она. — У меня тут, знаешь ли, есть дела поважнее.       — Да, — немедленно откликнулась Татьяна. — Да, извини. Я хотела спросить, можешь ли ты сказать мне, кто именно отправлял тьму в мои сны? Я, кажется, начинаю понимать, и…       Саша снова дернулся, окатывая Джулию водой, а поспешившая на помощь Мэрилин всем своим весом наступила ей на пальцы ног.       — Машка, черт бы тебя побрал! — прогремела окончательно выведенная из себя Джулия. — Ты можешь просто выйти и не мешаться под ногами?       По счастью, Мэрилин послушалась, и стало чуть легче. Саша как будто перестал сопротивляться — покорно подставлял голову под воду, не дергался. Впрочем, судя по звуку, его начало тошнить. Тошнить. В ее раковину.       Так. Ведьма. Кто отправлял тьму в твои сны? Нет, милая, я не стану отвечать на твой вопрос. Не хочу быть еще одним поворотом судьбы в твоей непутевой жизни. Хоть раз сделай что-то сама, без подсказок. Я и без того достаточно тебе рассказала.       — Ларина, — начала Джулия вслух, напуская в голос побольше холода. — Ты правда считаешь, что я — это публичная библиотека, предоставляющая данные по запросу?       Она почувствовала, как растерялась Татьяна на той стороне связи, и усмехнулась.       — Начала что-то понимать? Отлично, я рада за тебя. Сходи спроси у своих отражений, кто это был. Они подскажут, я уверена.       В ту же секунду, в которую она заканчивала произносить слово «уверена», Саша вдруг одним резким движением вывернулся из ее рук, снова споткнулся и свалился на пол, увлекая за собой Джулию. Телефон улетел куда-то в угол, а руки Джулии вывернулись под странным углом, причиняя почти невыносимую боль.       Кое-как отодвинувшись друг от друга, они сидели на полу и тихо ругались, будто пытаясь перещеголять друг друга в знании матерных слов.       — Очухался? — спросила Джулия, когда были использованы даже такие сочетания слов, которых до сих пор она не слышала, и стало ясно, что злоба выпущена полностью. — С тебя новая раковина, понял? И новая блузка. Две.       Она не поняла, кто начал первым, но через секунду они уже громко смеялись — кривя губы, хватаясь за бока, трясясь плечами. Всадники апокалипсиса, твою мать. А? Нормально? Всадники апокалипсиса!       Через час порядок был восстановлен. Ванная была вымыта, Саша умыт и побрит, Джулия переодета в черную блузку с рукавами, сделанными из полупрозрачной ткани.       В комнате расселись уже привычно: Саша и Мэрилин на диване, Джулия — в кресле. Пили кофе, Джулия курила, немного нервно стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. Молчали.       — Кто тебе звонил? — первой прервала молчание Мэрилин. Ей было неловко и немного страшновато.       — Ведьма, — коротко ответила Джулия, делая глоток из кружки с анаграммой. — Но сейчас важно не это.       Она дождалась, пока оба посмотрят на нее, и продолжила медленно:       — Сейчас я снова уйду, а вы останетесь. Вернусь только завтра вечером, после съемок награждения. Но имейте в виду…       Сделала паузу. Смотрят: один — настороженно, вторая — с испугом.       — Это ваш последний шанс. Я больше не стану вмешиваться, я и так вмешалась больше, чем делаю это обычно. И помните: я не просто так твержу, что судьбы нет. Ни одна дорога не является единственной. И, черт возьми, думать, что у тебя есть один путь, — это просто насмехаться на мирозданием. Подумайте об этом. И сделайте правильный выбор.       Договорила, царственно поднялась на ноги и, быстро закинув в сумку сигареты и телефон, вышла из квартиры.       На улице пахло вечерней Москвой. Джулия повела шеей, впитывая кожей этот запах — запах древности, запах ночной прохлады, запах уходящего лета. Огляделась по сторонам, прислушалась к сигналам тела.       Хотелось тепла. Такого, человеческого, обычного тепла. Чтобы кто-то обнял и помолчал, сидя рядом. Чтобы гладить ладони, и касаться щекой, и вдыхать запах. Живой, человеческий запах.       Она рассмеялась собственным мыслям. Тепла захотелось? Сейчас устроим.       Выбор был сделан быстро. Проходящий мимо мужчина вдруг споткнулся, остановился, посмотрел на Джулию. Подошел, улыбаясь, глядя восхищенным взглядом.       Вот ты-то меня и согреешь сегодня, милый. И поверь, это будет лучшая ночь в твоей дурацкой жизни.