Без судьбы

      Они провели вместе упоительную ночь и не менее упоительный день. Выбор был сделан правильно: мужчина оказался в меру ласковым, в меру грубым и обладающим неплохими зачатками интеллекта.       Он с легкостью цитировал Кафку, варил вкусный кофе по-арабски и делал массаж ног. Выходя из его квартиры и захлопывая за собой дверь, Джулия даже подумала: а не вернуться ли сюда еще раз? Но тут же отбросила эту мысль.       Для того, чтобы добраться на съемочную площадку, пришлось брать такси: машина так и осталась стоять на парковке возле ее дома. Сев рядом с водителем и вслушиваясь в льющуюся из динамиков музыку, Джулия прикрыла глаза. Ну что? Показывайте. Разобрались наконец?       То, что секс был, она ощутила еще ночью — было интересно отдаваться вполне реальному мужчине, сознанием плавая в акте чужой любви. Она была и им, и ею, и ими обоими сразу. Это было так, словно занимаешься любовью с самой собой, во всех воплощениях разом.       Но секс — это всего лишь секс, элементарный обмен энергией. А удалось ли им наконец поговорить?       Странно, но картинки не шли. Джулия скрестила руки в знаке близости, но и это не помогло: как будто они заблокировали доступ, закрыли на висячий замок и ключ для верности выбросили. Интересно. Намеренно сделать это они никак не могли — значит, соединились куда глубже, чем просто на физическом уровне, и от этого соединения и закрылась дверь.       На съемочную площадку она вошла довольной и умиротворенной. То ли теплом вдоволь насытилась, то ли напряжение между Сашей и Мэрилин отпустило — но телу определенно стало легче.       Екатерина улыбнулась ей навстречу. Изыди, старая сука. Я все еще зла на тебя за твои дурацкие пророчества.       Светлый мальчик зачем-то протянул руку. Пожать решил, что ли? Одного взгляда хватило, чтобы рука была убрана обратно.       А вот темный мальчик смотрел нахально — слишком нахально даже. Прищурился на нее, плечами повел. Мол, хорошая ночка была? Интересно. Откуда тебе-то знать, милый?       — Экстрасенсы, на исходную!       Джулия со вздохом заняла свое место в колонне. Еще одна клоунская затея — всякий раз снимать, как они, будто стадо баранов, идут вдоль старинного забора в здание. Ладно бы еще они летели по воздуху или передвигались огромными скачками — а так… Скучно.       Но оказалось, что даже с таким простым заданием, как пройти несколько метров, способны справиться не все. Глупая ведьма пришла сегодня на костылях, а глупые организаторы сочли, что эти подпорки портят ее эстетический вид.       Пока все бегали вокруг и пытались придумать, как заставить ведьму все-таки сделать несколько шагов без костылей, Джулия прислонилась плечом к забору и равнодушно рассматривала тень, сидящую на дереве.       — Джулия, — услышала она рядом и повернула голову.       Татьяна смотрела на нее умоляющими глазами. Ну ясно, чувствовать себя идиоткой, неспособной самостоятельно сделать и шага, — кому понравится? Джулия вздохнула и подошла к ней.       — Камеры уберите, — бросила она лениво. Еще не хватало, чтобы ее исцеление осталось запечатлено в цифре. Впрочем, почему исцеление? Тебе так нравится идея о том, что за все надо платить, ведьма? Вот и заплатишь.       Она протянула руку и коснулась ладонью Татьяниной щеки.       — В глаза мне смотри.       Зеленое к зеленому, снег к траве, солнце к брызгам. Нейроны, нейроны — переливаются на свету, сплетаются в причудливые клубки и узоры. Где там у нас ее боль? Вот она — сияет всеми цветами, пульсирует. Легкий толчок холода — и все, доступы заморожены, боль останется, но ощущать ее она не будет. Пока не растает наведенное, не стечет каплями.       — Слишком не увлекайся, — предупредила Джулия шепотом. — Я всего лишь убрала чувствительность на время. Все, что я забрала, вернется сторицей.       Еще секунду они смотрели друг на друга, и взгляд Татьяны с каждым мгновением наполнялся светящимся обожанием. Скучно. Как же скучно.       Наконец дурацкая съемка ходьбы была закончена. Теперь они должны были стоять в ряд и слушать речи ведущего, который сам себе казался, похоже, удивительно остроумным. И пока он говорил, пока крутил в руках конверты, Джулия снова через стены рассматривала ту самую тень. Ей не хотелось знать, кто это и зачем он здесь, — но в эти мгновения даже тень мертвого была интереснее, чем лица живых.       Пока ведущий не назвал ее имя. И пока она не поймала на себе полный ярости взгляд.       Быстро осмотрела зал, но источника взгляда не увидела. Интересно. Кто же это ненавидит ее настолько сильно, настолько яростно? А вот кто. Юная девочка-администратор, которая теперь вовсе на нее не смотрит и с которой они за все это время двух слов друг другу не сказали. И почему же ты так меня ненавидишь, милая?       Джулия прикрыла глаза. Ревность? К кому? К ведьме, что ли?       Она едва удержалась от того, чтобы не расхохотаться. Дождалась слов об окончании съемки и немедленно вышла из студии.       Дорога до дома пролетела почти незаметно. Джулия то и дело вспоминала девочкин взгляд и принималась смеяться. С каждой новой вспышкой света водитель со страхом косился на нее.       Извини, милый, но тебе не понять. Просто слишком много в последнее время стало ревности вокруг меня. Меня ревнуют, ко мне ревнуют… Меня ненавидят, из-за меня ненавидят… Глупо, черт возьми, но им же не объяснишь.       Входя в квартиру, она постаралась создать как можно больше шума. Ей совсем не улыбалось застать влюбленных в пикантной ситуации, даром что ночью она фактически лежала с ними в одной постели.       Но нет, никакой пикантности — Мэрилин бросилась ей навстречу полностью одетая, даже волосы уложены в изящную прическу. Подбежала, обняла за шею, задышала в ухо.       — Все хорошо? — лениво спросила Джулия больше для порядка: ответ и так был ясен.       — Я так люблю его, Юль, — шепнула Мэрилин в ответ. — Я так сильно его люблю, что даже страшно.       — Ой, ну давай только не будем выдумывать новые страшилки.       Джулия аккуратно высвободилась из ее объятий и прошла в спальню, на ходу кинув взгляд на спящего на диване Сашу. Разделась, аккуратно развесила вещи в шкафу. Прищурилась на вешалки.       Пусть будет белое сегодня. Белое платье, винтажное, с высоким воротником-стойкой. Юбка до пола, тесный лиф. Очень подойдет к настроению. На волосы — белый же платок, придающий ее лицу хоть немного телесного цвета.       Посмотрела в отражение и засмеялась. Ни дать ни взять — королева монашек. Впрочем, почему бы и нет?       — Юль!       Подавила раздражение. Все-таки это отвратительно, когда кто-то так долго находится в твоем доме.       Толкнула дверь, едва не заехав Саше по носу, постаралась улыбнуться. Теперь, когда дело было сделано, ее начало раздражать их присутствие. И ведь не выгонишь же — кто знает, чего они наворотят со своими отношениями, если она не будет за ними присматривать. Противно чувствовать себя дуэньей, но что поделать — цель важнее.        — Пойдем выпьем? — она удивилась. Он сказал совсем не то, чего она ждала. — Давай? Я хочу перед Адамом извиниться, и… Это нужно отпраздновать.       Джулия пожала плечами. Выпьем так выпьем. Заодно посмотрим вблизи, до чего вы сумели договориться, а до чего — нет.       За рулем ее немного отпустило. Ситуация перестала казаться такой раздражающей — возможно, потому что перестали попадаться на глаза детали, неуместные в ее пространстве: косметичка Мэрилин, Сашин бритвенный набор, разобранный диван.       Ее передернуло. Благие намерения — это чудно, но как она выдержит еще даже пару дней в их присутствии? А эти два дня нужны, четко видно: как реальность ни поверни, нужны они, и ничего не поделаешь.       Припарковалась рядом с входом в бар. Саша выскочил из машины, руку Мэрилин подал — ни дать ни взять, галантный кавалер. Так и вошли — Джулия, едва сдерживающая злость, и влюбленные голубки, держащиеся за руки.       И — новый сюрприз. На барном стуле, в компании с бокалом вина, сидела Татьяна.       — А ты что здесь делаешь? — спросила Джулия, подходя ближе. Саша и Мэрилин рядом напряглись, это очень остро чувствовалось. А почему, собственно, напряглись?       И тут она поняла. Черт возьми, ну почему все так глупо? Почему именно сейчас Саше пришла в голову идея извиняться, почему она согласилась, и — главное — как так вышло, что они выбрали именно такую расцветку нарядов?       Что теперь подумает эта глупая ведьма? Она же решит, что…       Джулия раздраженно дернула головой и посмотрела на Адама. И этот туда же: делает вид, что все в порядке и ничего не происходит. Хотя должен был выгнать ведьму сразу же, как только она тут появилась.       — Адам, мы в кабинет, — бросила она сквозь зубы и прошла дальше. Отодвинула занавес, сделала шаг, опустилась в кресло. Закрыла лицо руками.       Глупость. Какая же глупость! Стечение обстоятельств? Вот после таких фокусов глупые людишки и начинают верить в судьбу.       Саша сел во второе кресло, Мэрилин устроилась у него на коленях. Смотрят пристально, молчат — мол, решай, что делать.       — Она прочитала, Юль, — первым решился Саша, и Джулия злобно посмотрела на него. — Я точно видел.       — И я, — поддержала его Мэрилин. — Как же глупо вышло.       Джулии очень хотелось сказать, что если бы кое-кто из присутствующих не динамил мужика так долго, а другой из присутствующих не напивался как скотина — то ничего бы этого не произошло. Но тогда пришлось бы сказать и о своей ответственности — ведь именно она показала ведьме дорогу сюда.       Она прикрыла глаза и через стену посмотрела на Татьяну. Ну правильно: она уже и выводы сделать успела. Мысли — как вихрь, носятся-носятся, и черт знает, что она дальше успеет придумать. Всадники апокалипсиса, надо же!       Ладно. Может, это и к лучшему. Можно одним действием избавить себя от общества этих надоевших влюбленных и заодно прочистить ведьме голову, чтобы она даже случайно не сумела нащупать истину.       Пальцы зашевелились, сплетаясь между собой в причудливый узор. Без зрительного контакта это сложнее, но ничего — и не таких обламывали. Стены — прочь, ткань — прочь. Понеслось, закружило. Нейроны, нейроны — вот оно. Немного тепла, и лед тает, тает, стекает водой, уплывает по нервным окончаниям. Растаяло.       Из зала послышался крик и звук падения. Мэрилин крепче прижалась к Саше и с ужасом посмотрела на Джулию.       — Что ты сделала?       Пожала плечами. Странно. Боль, конечно, должна была вернуться сильнее, чем была, но не до такой же степени.       Джулия отодвинула занавес и вышла из кабинета. Татьяна — на полу, над ней склонился Адам. Водит руками по ноге, губы едва шевелятся, и свет такой от этих рук, что глазам смотреть больно. Он спятил, что ли?       Рванулась вперед и остановилась, будто споткнувшись. Нет, все в порядке. Ведьма света все равно не видит, для нее это очередная экстрасенсорика, вроде той, что сама Джулия сегодня вечером демонстрировала.       Что же произошло? Ну ясно, Татьяна решила покинуть бар, и ровно в этот момент ее настигла разморозка. К одному перелому добавился еще один — нужно, чтобы Адам его убрал, ни к чему это совершенно. Но что за ирония! Очередной дебильный юмор мироздания?       — Замечательно, — произнесла Джулия сквозь зубы. — Я же предупреждала: будь осторожнее.       Оглянулась: бледная вся, как смерть. Волосы мокрые, к щекам прилипли прядями. Как щенок больной смотрит, даже жалко немного. Жалко?       Адам помог ей подняться. Что-то сказал тихо — Джулия не расслышала, она ловила его взгляд. А когда поймала, заговорила — без слов, без звуков.       — Какого дьявола ты вообще ее сюда пустил?       — Ты привела ее однажды, значит, для нее доступ открыт.       — И что теперь делать?       — Просто отвези ее домой, и все.       Она вздохнула, соглашаясь. Пошла к выходу, зная, что Адам сейчас возьмет Татьяну на руки и понесет следом. Ладно, в конце концов, план практически таким и был. Правда, без новых переломов и чудесных исцелений, но результат, по сути, тот же. Нужно еще согласие, но она его получит, конечно же.       На улице Джулия открыла машину, и Адам поместил Татьяну на пассажирское сиденье. Захлопнул дверь, посмотрел на Джулию.       — Скажи им, что я вернусь в понедельник, — сказала Джулия. — Пусть идут домой и до моего возвращения оттуда даже шага не делают.       — Собираешься чистить ей память? — недовольно скривился Адам.       — Делать мне больше нечего. Просто объясню, что ее фантазии яйца выеденного не стоят, вот и все.       Он кивнул и скрылся за дверью, а Джулия обошла машину и села за руль. Покосилась на Татьяну. Ну откуда же ты еще взялась на мою голову, а? Как будто и без тебя проблем мало.       Сидит, лицо в розовых пятнах, руки сложены в замок, плечи подрагивают от пережитого. Покаталась по черной трассе, да, ведьмочка? А ведь я тебя предупреждала, и не раз.       — Куда тебя отвезти? — со вздохом спросила Джулия. Как ни крути, а согласие нужно — без него никуда.       — Домой, — услышала она слабое. — Просто отвези меня домой.       Ну, домой так домой. Тем лучше. Джулия выкрутила руль и выехала на дорогу. Нажала на газ. И, подумав, перегнулась через Татьяну и пристегнула ее ремнем.