Без судьбы

      Сквозь сон в уши прорывались какие-то звуки. Музыка, мужской голос — проникающий в сознание, делящий его на части. Поет на английском, но английские слова трансформируются в воздухе и становятся русскими легко, без всякого труда.       Ты хотела увидеть именно это?       Знаешь, ты слишком быстро сдаешься.       Возьми мою руку, я провожу тебя к свету       И сделаю так, что все будет в порядке.       Это еще что? Таня вскинулась, открыла глаза и застонала. Тело затекло просто безбожно, каждое движение приносило боль. А почему она все еще в машине? Почему за окном — вовсе не ночь, а нечто куда более похожее на раннее утро?       — Какого черта?       Она потерла глаза и повернула голову. Джулия невозмутимо смотрела вперед, на дорогу. Руки в тонких прозрачных перчатках лежали поверх руля, казалось, что она совершенно ими не двигает. Взгляд на спидометр. Сколько?!       — Ванг, что происходит? — Черт возьми. И голос такой хриплый, будто она всю ночь пила, курила и пела караоке. — Где мы?       — Я везу тебя домой, — флегматично ответила Джулия, даже взгляда на нее не кинув.       Как домой? Но…       Таня посмотрела по сторонам. Нет, глаза ее не обманывали: трасса была очень знакомой, и указатели, мелькающие то и дело, были очень знакомыми. Они в Ленинградской области. Ванг действительно везет ее домой.       — Ты спятила? — прокашлявшись, спросила Таня, потихоньку двигая руками и морщась от боли. — Я вовсе не это имела в виду!       — Нужно четче формулировать свои мысли.       А как же битва? Как же съемки? Ладно, допустим, сегодня съемок все равно нет, а завтра утром она уже будет в Москве.       — А как ты узнала мой адрес?       Легкий смешок. Сама, мол, подумай.       Прочитала? Снова влезла в ее голову?       — Ларина, ты дура, — она сказала так, будто это само собой разумеющееся. — Адрес у тебя в паспорте записан, в разделе «Прописка». И успокойся, пожалуйста. Ты хотела домой — я везу тебя домой. В чем проблема?       А действительно — в чем? Ей же так хотелось хотя бы на несколько часов снова оказаться дома. Растопить печку, хоть в этом и нет никакой необходимости, проведать Макса, живущего на время ее отъезда у соседей. Поваляться в гамаке, набрать с кустов свежей смородины, поиграть на гитаре вечерним облакам.       И пусть везет ее Джулия — какая разница, в конце концов? Вот только она привезет и уедет, верно? Или… нет?       Она так и не решилась задать свой вопрос. Молчала, пока машина не миновала последний указатель и не съехала с трассы на грунтовую дорогу. Молчала, пока Джулия выходила, по-хозяйски открывала ворота и загоняла машину внутрь. Молчала, пока ворота не были закрыты снова и Джулия не постучала ей многозначительно в окно.       Таня открыла дверь и кое-как вытащила свое тело из машины. Опираться на ногу было по-прежнему невозможно, но боль растворилась в огне, снедающем мышцы всего тела. Вот только как ходить-то?       — Где ключ? — спросила равнодушно смотрящая на ее попытки двигаться Джулия.       — В цветочном горшке, слева.       Таня проводила взглядом белую спину и попыталась на одной ноге допрыгать до крыльца. Земля под ногами была сухой, и у нее получилось бы, обязательно получилось, если бы не попалась под ногу старая лейка, забытая здесь с весны.       С оглушительным звуком Таня кулем свалилась на ступеньку и заскулила, поджав под себя здоровую ногу.       — Самостоятельная? — услышала она откуда-то сверху ехидное. — Ну-ну.       Выхода не было: после такого пассажа оставалось только зажать нижнюю губу и неимоверным усилием подняться снова. Наверх она взбиралась фактически ползком, а там дело пошло легче — можно было держаться за дверь и стены.       Допрыгала до узкого коридора, в конце которого стояли вешалка и калошница, посмотрела вниз на собственную обувь и решила, что разуться самостоятельно она точно не сможет.       — Где ты там? — раздался из глубины дома насмешливый голос. — Давай, скачи сюда.       Таня прорычала что-то сквозь зубы, закусила губу сильнее и двинулась на звук. За те минуты, что понадобились ей на то, чтобы добраться до комнаты, она не единожды воздала хвалу высшим силам, которые побудили ее купить именно этот дом, а не какой-нибудь побольше.       Джулию она обнаружила стоящей у окна и с сомнением рассматривающей металлический чайник.       — У тебя что, нет кухни? — спросила она с недоумением в голосе.       — Нет, — мстительно ответила Таня, падая наконец на диван и с наслаждением вытягивая ноги. — Ванны, кстати, у меня тоже нет. Только баня, но ее нужно топить. Так что…       Джулия обернулась и смерила ее взглядом.       — Выгоняешь? Уже? А как же всадники апокалипсиса и все такое? Вдруг я тебя сейчас заколдую, и конец света настанет сегодня же?       Таня поежилась, но взгляда не отвела.       — А ты можешь? — спросила она. — Если да, почему ты… Почему до сих пор этого не сделала?       Джулия засмеялась и, снова отвернувшись, взяла в руки чайник.       — Плиты у тебя тоже нет? Надо печку топить?       Тане вдруг стало стыдно. Зачем она так глупо себя ведет? Джулия не просто привезла ее сюда, она еще и старается быть милой — ну, настолько, насколько умеет. А она огрызается. Зачем?       — Есть микроволновка и раковина, — сказала она как можно мягче. — Если ты выйдешь обратно в коридор и повернешь налево, то найдешь и то и другое. Питьевая вода в канистре, а следующая дверь по коридору — уборная. Чайник этот я использую зимой, когда печку топлю. В остальное время грею воду в микроволновке.       Джулия хмыкнула и вышла из комнаты. Через секунду Таня услышала звук льющейся воды и писк включенной микроволновки.       Кофе хотелось просто невыносимо. Было бы прекрасно еще что-нибудь съесть — все-таки со вчерашнего утра во рту ни крошки не было, но за едой нужно ехать в магазин, а она до сих пор так и не решилась задать свой пугающий вопрос.       Ей послышался звук хлопающей двери. Уехала? Оставила ее тут одну, со сломанной ногой и без машины?       Нет — вернулась, снова зашла в комнату, поставила на стол несколько пластиковых пакетов с эмблемой сетевого магазина. Значит, она… Значит? Нет? С этой чертовой Ванг никогда нельзя быть уверенной наверняка!       — Ты переодеться не хочешь?       Вопрос застал Таню врасплох. Ну почему рядом с этой женщиной она почти постоянно чувствует себя идиоткой?       — Ванг, — начала она, с отчаянием понимая, что голос снова сорвался на хрип. — Ты что, собираешься остаться здесь?       Она проглотила дальнейшее — «со мной». Оно вертелось на языке, но в последнюю секунду Таня все же затолкала его обратно, зажала зубами.       — Нет, я собираюсь без отдыха провести еще девять часов за рулем, — ответила Джулия, стоящая спиной и вынимающая продукты из своих пакетов. — Люблю, знаешь ли, туда-сюда кататься.       Вот и пойми — что она имеет в виду? Серьезно или снова ехидничает?       — Ладно, — решительно произнесла Таня. — Я переодеться, конечно, хочу, но для этого тебе как минимум нужно оставить меня одну на несколько минут.       — А как максимум? — Обернулась, посмотрела исподлобья, а в глазах — насмешка. Значит, ехидничает.       — А как максимум — у тебя есть с собой что-то более подходящее для дачной жизни, чем красивое платье?       Подняла брови, смотрит удивленно. Не ожидала? А слышала ли ты, дорогая, что в своем доме ведьма становится куда сильнее? Здесь моя территория, мое пространство, и с каждой секундой мои силы будут прибывать. Имей это в виду, когда снова захочешь надо мной насмехаться.       — Я могу его снять, если хочешь.       Да что ж такое! Танины пальцы сами собой сжались в кулаки.       — Ты выйдешь отсюда или нет? По двору можешь ходить хоть голая, а я хочу переодеться.       Усмехнулась, повела плечом и все-таки вышла. Таня сползла на край дивана, с трудом поднялась на ноги и допрыгала до платяного шкафа в углу. Достала старые широкие джинсы, чистую белую майку без рукавов. Хорошо хоть, дома можно себе позволить надевать не черное.       Едва она успела сменить одежду и расправить на животе ткань футболки, как Джулия вернулась.       — Закончила? — спросила она, стоя в дверном проеме с двумя большими кружками в руках. — Я сделала нечто похожее на кофе. Ничего лучшего в твоей микроволновке сотворить все равно не получится.       Она поставила кружки на стол и неуловимым движением устроилась на стуле, поджав под себя ноги. Таня вздохнула и в несколько прыжков оказалась рядом. Ее усаживание было куда менее изящным, зато нога вроде бы стала болеть немного меньше.       — Ты когда-нибудь слышала о грехе гордыни? — спросила Джулия, подвигая Тане одну из кружек.       — Слышала. И что?       Пожала плечами, сделала глоток.       — Нужно уметь просить о помощи, особенно если она тебе действительно нужна.       Таня обхватила кружку руками и вдохнула в себя запах кофе.       — Что за еда в твоих пакетах? — спросила, глотнув. — Я бы с удовольствием… поела.       Джулия хмыкнула.       — Какая проза. Я думала, ты с порога начнешь расспрашивать меня про свои видения, а ты о хлебе насущном заговорила. Неожиданно.       — Слышала о пирамиде Маслоу? — парировала Таня. — Вначале физическое, потом духовное.       Она с удивлением поймала на себе заинтересованный взгляд Джулии. И чего ты так смотришь? Да, я ем, пью, чихаю и даже иногда храплю во сне. И что? Я не бесплотное создание, мое тело — из крови, мяса и прочих неприглядных материалов.       Джулия потянулась к пакетам, и на столе появилась упаковка сыра, нарезанного тонкими ломтиками, пластиковое корытце, полное маленьких помидоров, и бумажный пакет, из которого одуряюще пахло хлебом.       После еды стало легче. Джулия молча пила свой кофе, морщась после каждого глотка, Таня закурила и стряхивала пепел в пустую кружку. Молчали. Но это не было тяжелым молчанием, когда кажется, что нужно что-то сказать, но слова не идут. Это было молчанием, в котором каждый понимает: тишина сейчас куда ценнее, чем какие бы то ни было звуки.       За окном уже вовсю сияло солнце. Летний субботний день за городом — Танина мечта сбывалась семимильными шагами, вот только сидеть в доме не хотелось совершенно, но и представить себе новую серию прыжков было невероятно сложно.       Наконец Джулия отодвинула от себя кружку, встала на ноги и протянула Тане руку.       — Держись. Отведу тебя на улицу.       Таня схватилась за ее ладонь и встала на ноги. На больную ногу, похоже, теперь можно было немного опираться — самую малость, но вкупе с опорой на руку Джулии это позволило почти безболезненно пройти коридор и спуститься с крыльца.       Она устроила ее на скамейке под раскидистыми ветками яблони. Положила рядом пачку сигарет, зажигалку и ушла в дом.       Тане оставалось только снова закурить и долго думать, что же, свет и тьма, все это значит и — главное — когда и чем это закончится?