Без судьбы

      Она ушла рано утром. Посмотрела на спящую Таню, оделась, забрала ключи от машины и уехала домой. По пути остановилась на Покровке, выпила кофе в маленькой кофейне на углу, выкурила сигарету. После второй чашки кофе мысли оформились и превратились в решимость. Она позвонила в администрацию «Битвы» и задала свой вопрос. А потом позвонила Екатерине.       Они встретились у подъезда — когда Джулия припарковалась, Екатерина уже стояла на ступеньках, одетая в очередной нелепый наряд, и притоптывала ногами от холода.       — А я уже заждалась, — сказала она, стоило Джулии подойти ближе. — Похоже, ночь была веселая? Тебе бы одежду почистить не мешало.       — Смешно, — кивнула Джулия, набирая цифры на домофоне. — Идем.       Поднялись наверх, вошли в квартиру. Джулия махнула рукой в сторону дивана, а сама ушла в спальню — переодеваться. Надела чистое платье, грязную одежду унесла в ванную и бросила в корзину для белья. Включила чайник на кухне. И только потом вернулась и села в кресло.       — Рассказывай, — велела холодно.       Екатерина смотрела на нее, улыбаясь, и слегка покачивала головой.       — Хоть бы кофе предложила выпить, гостеприимная ты наша, — сказала она, и Джулия сжала пальцы в кулаки.       — Сначала объясни, что происходит, а потом я подумаю, предложить ли тебе кофе.       — А что происходит?       Джулия сделала вдох. Она что, действительно злится? Ну просто сюрприз за сюрпризом.       — Послушай, — сказала она холодно. — Ты можешь на полчаса выйти из образа чокнутой бабки и просто поговорить? Ты прекрасно знаешь, что случилось. Если уж это Сашка и Мэрилин почувствовали, то ты совершенно точно почувствовала тоже.       — И что? — Екатерина все еще улыбалась, но лицо ее начало меняться. Как будто мягкие ямочки на щеках исчезли, скулы стали жестче.       — А то, что вся эта хрень начала происходить после твоего дурацкого пророчества, — объяснила Джулия. — Сначала ведьма начинает вести себя странно. Потом оказывается, что светлый мальчик нам никак не подойдет. Дальше выясняется, что темный мальчик спит с ведьмой, да мало того, что спит! — она возмущенно взмахнула рукой. — А еще и морочит ей голову, заставляя испытывать чувства, которых она испытывать не должна. Потом ведьма вдруг влюбляется в меня и практически сразу осознает свою изначальную силу. Я трахаю ее, и — надо же! — буквально через пару дней она не просто видит предвестник, но ей еще и показывают реальное положение дел.       — И? — лицо продолжило меняться. Лоб стал немного ниже, нос заострился, глаза засверкали ярче, как у молодой женщины.       — И все, — пожала плечами Джулия. — Я, конечно, моложе тебя, и намного, но я не дура. Все это выглядит так, как будто кто-то очень сильный влияет на происходящее. Я не верю в судьбу и не верю в совпадения. И все это выглядит очень странно.       Она договорила и посмотрела на Екатерину в ожидании ответа. А та вдруг сняла с головы свою дурацкую бандану и вытерла ею лицо, в одну секунду снова сделавшись похожей на немолодую женщину, почти бабку.       — Ты думаешь, что это я? — улыбнулась она. — Я же говорила: я никогда не вмешиваюсь, только смотрю.       — Я думаю, ты знаешь, кто это делает, — улыбнулась Джулия в ответ. — И я хочу, чтобы ты сказала мне, кто это и зачем ему это нужно.       Екатерина молча улыбалась. Из кухни послышался щелчок вскипевшего чайника. За окном какая-то машина верещала сигнализацией.       — Хорошо, — сказала наконец Екатерина, убрав с лица улыбку. — Давай так. Вначале расскажи мне то, что происходило с тобой все это время, а потом я расскажу тебе то, что знаю.       — Все, что знаешь? — быстро спросила Джулия, и эта быстрота выдала ее. Екатерина засмеялась.       — Хорошая попытка, — признала она. — Нет, не все. Только то, что сочту нужным.       Джулия разочарованно покачала головой.       — Что значит «все, что происходило с тобой»? — спросила она. — Я уже рассказала все, что происходило.       — Нет, милая, — возразила Екатерина. — Ты рассказала, что происходило с другими. Меня интересует, что происходило именно с тобой.       Джулия задумалась. А что с ней происходило? Она шаг за шагом шла к своей цели, попутно внося в жизнь толику развлечений, — так, как делала это всегда. Что еще?       — Ведьма, — услышала она и удивилась: это здесь при чем? А Екатерина продолжила: — Вчера ты называла ее Таней.       — И что?       — А то, что ты не просто называла ее по имени, не просто пыталась ее защитить, ты даже принялась перекраивать нити, для того чтобы изменить ее реальность.       Джулия пожала плечами. Ну и что? Да, она испытывала чувство вины за то, что из-за нее узел завязался именно таким образом. Да, она хотела это исправить, а когда не удалось — решила забрать хотя бы часть боли, которая упала на эту несчастную голову. И что?       Екатерина смотрела на нее и словно ждала ответа. Но какой еще ответ ей нужен?       — Ты намекаешь на то, что у меня появились к ней чувства? — спросила она, прищурившись. — Это чушь. Ты прекрасно знаешь: у меня нет своих чувств.       — Никаких? — хитро улыбнулась Екатерина, а Джулия снова сжала кулаки.       — Почти никаких, — рявкнула она. — Ты что, думаешь, что открыла мне сейчас Америку? Да, я могу испытывать... какие-то эмоции. В основном злость и чувство вины. И что?       — А то, девочка моя, что раньше ты ни для кого ничего подобного не делала. Не возила в Петербург, не вытирала слезы, не утешала и — уж тем более! — не пыталась перекроить линии.       Джулия засмеялась. Дурацкий разговор. Бабка просто заговаривает ей зубы — это ясно как день. Зацепилась за тему с ведьмой и стоит на своем, лишь бы не говорить главного. Ладно, хочешь поиграть — поиграем.       — Ну хорошо, — сказала она вслух. — Давай, излагай.       — Что излагать? — удивилась Екатерина.       — Свою теорию. Ты же явно что-то уже придумала, сделала выводы, и так далее. Валяй, излагай — интересно послушать.       Она уловила тяжелый вздох, поднявший и опустивший грудь Екатерины, заметила движение губ, а когда поняла — было уже поздно. Сами собой прикрылись веки, мир дрогнул, и понеслись кинокадры — цветные и черно-белые, выцветшие и яркие.       Вот она лежит, распластавшись на огромной кровати, и женские руки ласкают ее тело. Ей и хорошо, и сладко, и немного томно, но сознанием она как будто в стороне, наблюдает за тем, что происходит: любуется, но не чувствует. Тело — отдельно, дух — отдельно. И женщина приближается к ее лицу, целует и шепчет: «Люблю тебя». И ей стоит больших усилий сдержать смех.       А вот она — на земле, вдыхает ее жар и прижимает голову, когда мины разрываются слишком близко. Сильная мужская рука хватает ее ладонь и вкладывает в нее гранату. «Это последняя», — говорит он, и она, сжав зубы, кивает, потому что он прав, и это действительно последняя, и эти минуты вместе — они последние тоже. «Я люблю тебя», — говорит он, и часть ее откликается на это чувство, отзывается на него, и она выдергивает чеку.       Картинки исчезли. Джулия потрясла головой и посмотрела на Екатерину.       — И что?       — Это ты скажи — что?       Пожала плечами. Что задумала эта чертова бабка? На что она намекает? На то, что в первом случае ей было все равно, а во втором — нет? Но так бывало и до этого, и после. С кем-то она становилась ближе, с кем-то нет. Кто-то имел значение, кто-то нет. И что?       — Однажды ты попросила отца забрать часть тебя, — не дождавшись ответа, сказала Екатерина. Джулия изумленно посмотрела на нее: ничего себе. Она знает и про это? — Он забрал, но…       — Но я получила другое, — перебила Джулия. — За то, что приняла неверное решение. Теперь я вынуждена ощущать их эмоции, вынуждена переживать их часть внутри себя. И что?       Екатерина пожала плечами.       — Ты веришь в то, что ведьма любит тебя?       Джулия подняла брови. А это здесь при чем?       — Ты вбираешь в себя эмоции людей. Все эмоции. Любые.       Она ощутила, как вытягивается лицо, как приоткрывается рот, как натягивается кожа на подбородке. Что? Она что… серьезно?       — Поразительная слепота, — констатировала Екатерина, не обращая внимания на метаморфозы, происходящие с лицом Джулии. — Впрочем, неудивительно. Ты настолько привыкла не вовлекаться, что когда вовлеклась — даже не поняла этого.       Вовлеклась? Да нет, глупости. Просто хорошая игрушка, хороший секс, приятные ощущения. Да? Или нет?       — Повторяю, — услышала она. — Раньше ты ни для кого ничего подобного не делала. Почему сейчас стала?       Джулия скривила губы и встала на ноги. Не говоря ни слова, ушла на кухню, снова включила остывший чайник. Насыпала в кофеварку кофе, нажала на кнопку. Поискала взглядом сигареты, но увидела валяющийся на столе телефон. Подумала секунду и набрала номер.       — Юля? — Мэрилин ответила быстро. — Что случилось?       — Скажи мне, — медленно начала Джулия, ощущая, как капли холодного пота стекают по ее позвоночнику вниз. — В последнее время я такая, как обычно? Или… нет?       Пока Мэрилин думала, Джулия перебирала в голове события последних недель. И выходило, как-то странно выходило, что старая сука права. Все это действительно странно.       — Ты стала мягче, — услышала она в телефоне. — Помогла нам с Сашкой. Потом эта штука на кладбище… Ты очень давно не горевала по…       — Я и тогда не стала, — быстро сказала Джулия. — Только немного прикоснулась. Но не пошла глубже.       — Знаю. Но, Юль, ты не прикасалась к этому очень давно! И я приехала тогда, потому что чувствовала: еще чуть-чуть — и ты переступишь грань, ты уйдешь глубже. Это ответ на твой вопрос. Нет, ты не такая, как обычно. Ты другая. И я боюсь этого.       Она кивнула, забыв, что Мэрилин не может ее видеть, и выключила телефон. Налила кофе. Насыпала в чайник заварку и залила водой. Составила все на поднос и отнесла в комнату. Села в кресло и положила руки на подлокотники.       — Резюмируем, — сказала холодно. — Из своих собственных эмоций у меня осталась только часть. Мы обе знаем почему и не станем на этом заостряться. По той же причине я обречена вбирать в себя эмоции людей и испытывать их часть собственным телом. Если ведьма любит меня — то я люблю ее тоже. На сотую часть, но все же. Это ты хотела мне сказать?       Екатерина, улыбаясь, налила себе чаю и сделала быстрый шумный глоток. Джулия поморщилась.       — Почему тогда, на кладбище, ты ответила на звонок?       Что? Джулии показалось, что ей послышалось.       — Откуда ты…       — Почему ты ответила на звонок? — повторила Екатерина жестко. — Почему не пошла дальше? Почему не позволила себе устроить снова то, что ты уже сделала однажды? Что остановило тебя?       — Я… — Джулия растерялась. Посмотрела на пальцы: дрожат.       — Нет. Не первый ответ. Первый — это то, в чем ты заблуждаешься. Давай сразу второй. Почему ты остановилась? Почему не пошла дальше?       Черт возьми. Чего хочет от нее эта сука? Каких ответов она добивается?       — Нет. Не думай. Говори.       — Потому что с ее появлением все стало по-другому, — рявкнула Джулия и, ошеломленная, закрыла рот ладонями, будто пытаясь удержать слова, вернуть их обратно.       Екатерина удовлетворенно откинулась на спинку дивана и снова принялась пить. Джулия молча смотрела на нее.       Не может быть. Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Она — не он. Никогда им не станет. Никогда не сможет его заменить. Никто не сможет.       — Она и не должна, — тихо сказала Екатерина. — И ты права — она его не заменит. Но рядом с ней ты не только меньше чувствуешь других людей. Рядом с ней твоя собственная память становится тише. Вот тебе ответ, девочка моя. Все просто. Она любит тебя, и тебе — как бы странно это ни звучало — это нравится. Только и всего.       Джулия сглотнула и потянулась за сигаретами.       — Если и так, — с вызовом сказала она. — Это ничего не значит. Меня любили и раньше. Многие.       — Правда? — улыбнулась Екатерина. — Когда последний раз тебя любили так, как она?       Джулия задумалась. Получалось, что давно. Получалось, что почти никогда. Кроме…       — Достаточно, — сказала она вслух. — Ты получила то, что хотела. Влезла мне под кожу, что-то такое там увидела, сделала выводы. Теперь твоя часть сделки. Расскажи мне то, что знаешь.       Было видно, что Екатерина разочарована. Она как будто ожидала еще чего-то, но Джулии было все равно. Она и без того слишком много вынула наружу, слишком много болячек расковыряла. Достаточно.       — Ну хорошо, — Екатерина пожала плечами, примиряясь. На ее лице снова заиграла ласковая улыбка. — Да, кто-то очень сильный влияет на происходящее. Из всех участников шоу случайно в нем оказалась только часть. Остальных свели в одной точке в одно время.       — Кто? — Джулия вся подалась вперед. — Отвечай!       Но — увы. Екатерина покачала головой.       — Неправильный вопрос.       — Тогда ответь, кого привели, — настаивала Джулия, но снова увидела покачивание. И разозлилась. — Это нечестно! Ты обещала ответы, а вместо них даешь дурацкие намеки.       — Либо ты задаешь не те вопросы, — возразила Екатерина. — Спроси то, что тебя интересует на самом деле.       Джулия задумалась на секунду и спросила:       — Таня появилась там не случайно?       Да, это был верный вопрос — это сразу стало понятно по удовлетворенному блеску в Екатерининых глазах.       — Нет, не случайно, — покачала она головой. — Ее привели.       — Зачем?       Снова правильный вопрос.       — Ответь сама.       Чтобы сделать ее слабее? Чтобы сбить с толку этой дурацкой любовью и заставить отказаться от ее планов? Чтобы отвлечь?       Екатерина засмеялась.       — Девочка моя, — сказала она ласково. — Я скажу тебе последнее, и мы будем в расчете. Иначе ты будешь гадать еще сутки и все равно ни на шаг не приблизишься к истине.       Джулия сверкнула глазами. Ну давай же, говори! Не тяни!       — Ее привели для того, чтобы она стала четвертой.       Екатерина снова улыбнулась и налила себе еще чаю. Джулия молча смотрела, как жидкость ударяется о дно чашки, как наполняет ее. Смотрела, как Екатерина берет чашку двумя пальцами и подносит к губам.       — Я поняла, — тихо сказала Джулия. — Этот сильный «кто-то» не пытается мне помешать. Он помогает.       Судя по лицу Екатерины, это было еще не все. Она пила чай и как будто ждала продолжения.       — Либо… Либо их двое. Один мешает, другой помогает.       Да. Она поняла, что угадала. Черт возьми, но как такое может быть? Двое — куда более сильных, чем она, потому что иначе она бы давно их разгадала. Один помогает, другой мешает. Почему? Как?       — Мы в расчете, — напомнила Екатерина, отставляя пустую чашку. — Остальное я оставлю при себе.       Она встала, завязала на голове бандану и двинулась к выходу.       — Подожди, — остановила ее Джулия. — Ответь на еще один вопрос. Бонусом, так сказать.       Дождалась внимательного взгляда и продолжила:       — Ей внушили это чувство? Или она действительно… любит меня?       Екатерина улыбнулась. Ласково, очень мудро и немного грустно.       — Действительно любит, — сказала она медленно. — Тот, кто привел ее, не ожидал, что так будет. Но — будь уверена — он обязательно использует это в своих целях. Впрочем, по-моему, он уже это делает.       Джулия кивнула. Екатерина вышла из квартиры и захлопнула за собой дверь.       Где-то в кухне зазвонил телефон.