Без судьбы

      На очередную церемонию вручения конвертов Таню и Юлия привезла Наташа. Всю прошедшую неделю она старательно играла в лучшую подругу, а возможно, и не играла — Таня так и не смогла до конца понять ее мотивов.       — Вас подождать? — спросила Наташа, останавливая машину в десяти метрах от здания. — Я могу пока в баре посидеть.       — Не надо, — быстро отказалась Таня. Ей подумалось, что «подождать» означает, что они не только поедут вместе обратно. Сначала завезут, конечно, ее, и Юлий пойдет проводить ее до квартиры, и будет снова смотреть щенячьими глазами, и не исключено, что она поддастся — не из желания, а из острого, мучительного одиночества, уже который день терзающего ее сердце.       Они выбрались из машины — первым, конечно, выскочил галантный Юлий. Он открыл дверцу и помог Тане выйти.       — Ты безумно красивая сегодня, — шепнул, обнимая за плечи.       Таня покорно вздохнула и не стала сбрасывать его руку. В конце концов, тепло — оно и есть тепло, пусть даже исходит оно не от того, от кого хотелось бы.       На входе им навстречу попалась Катя.       — Тань, можно тебя на два слова?       Юлий — ну надо же, какая чуткость — немедленно улыбнулся и ушел вперед, а Таня обреченно посмотрела на Катю. Ну что еще?       — Будь осторожна, — Катя наклонилась к ней и шептала прямо в ухо. — Этот парень не так прост, как кажется, и…       Таня не дала ей договорить. Отпихнула обеими руками и сказала, даже не пытаясь сдерживать злость:       — Кать. Ты кто вообще? Моя мама в гриме? Что ты ко мне пристала? То Ванг тебе не нравится, то теперь Далецкий. Я начинаю думать, что ты сама имеешь на меня виды и поэтому говоришь мне все это!       По Катиному лицу пробежала тень. Таня с запоздалым раскаянием подумала, что, имея виды, ведут себя несколько иначе. Зря обидела человека, который пытается ей помочь.       — Тань, — но Катя, похоже, вовсе не обиделась. Тень исчезла, и на ее лице снова засияла теплая улыбка. — Не будь дурой. Насчет Ванг я оказалась права, так?       — Я бы не сказала.       Они разом дернулись друг к другу, едва не столкнувшись лбами. Таня испуганно отпрянула, а Катя поймала ее за руку и притянула обратно.       — А по-моему, именно так, — сказала она, с вызовом глядя на Джулию и обнимая Таню за талию. — Тебя не учили, что подслушивать — это некрасиво?       Таня смотрела, затаив дыхание. Ее тело обмякло в Катиных руках, сделалось похожим на пластилин. Джулия молча осматривала их с ног до головы, и взгляд ее на мгновение задержался на Катиной руке. Задержался и вернулся вверх, к глазам.       — Не стой у меня на пути, — сказала она, и от холода ее голоса все кругом, казалось, в секунду превратилось в лед. Таня поняла, что дрожит, а через секунду ощутила, что трясет не только ее, но и Катю.       — Джули… — это было глупо и безрассудно, но она ничего не могла поделать: шагнула вперед, немного, всего на несколько сантиметров.       Холод сменился равнодушием.       — Пройти дай, — сквозь зубы сказала Джулия, и Таня отступила, пропуская ее вперед и едва удерживаясь от того, чтобы проводить взглядом.       Это было даже хуже, чем она ожидала. Нет, она понимала, конечно, что после разговора в кабинете Джулия едва ли будет рада видеть ее, но чтобы настолько холодно, настолько отстраненно… Будто и не было всех этих недель между ними. Будто ничего не было.       — Кать, тебя на пульте ищут! — дверь приоткрылась, пропуская голос, и тут же закрылась обратно.       — Идем, — скомандовала Катя, помотав головой. — И помни: держись от них подальше. И от нее, и от него.       Сегодня решили сначала снимать церемонию, и только потом вход в зал. Таня трусливо заняла крайнее место — справа от участницы из Грузии и — она честно себе в этом признавалась — подальше от Ванг.       В зале было очень жарко. Таня пожалела, что оделась так тепло: плотная ткань платья почти не пропускала воздух, а гольфы под сапогами от жары натирали кожу. Впрочем, похоже, что жарко было только ей одной: вошедший в зал Марат прекрасно себя чувствовал в рубашке и пиджаке.       Он поздоровался с присутствующими, махнул рукой операторам и жестом подозвал к себе Катю. Они о чем-то переговорили шепотом, и было видно, что Катя не слишком довольна услышанным. Наконец она кивнула и подошла к Тане.       — Встань рядом с Ванг, — велела сквозь зубы.       — Что? — Тане показалось, что она ослышалась.       — Так нужно для картинки. Встань рядом с Ванг.       Выхода не было. Под пристальными взглядами остальных участников Таня сделала несколько неуверенных шагов и — свет и тьма, какое счастье! — Юлий ухватил ее за руку и поставил между собой и Джулией. Нахмуренной, сжавшей губы, мечущей из глаз молнии Джулией.       — Внимание! — скомандовала Катя. — Снимаем!       Марат начал проговаривать обычную речь, но не успел он сказать и трех слов, как что-то рядом с Таней щелкнуло, и в зале погас свет.       — Опять?! — В этом громком голосе Таня без труда узнала Катин. — Да сколько можно уже? Это каждый раз теперь так будет?       — Гоша, подключи генератор! Несите фонари!       В темноте ее ухватили сразу за обе руки. За левую — мужская, за правую — женская. На секунду показалось: разорвут. Но мужская соскользнула с потной ладони, и ноги сами понесли Таню вслед за злобной, разъяренной, едва угадывающейся в темноте тенью.       Тенью, которая через несколько шагов втолкнула ее в какое-то помещение, прижала спиной к стене и замерла, тяжело дыша.       — Ты начинаешь повторяться, — сказала Таня, скидывая с плеч сильные ладони. — Снова авария на подстанции?       — Скажи спасибо, что не ядерный взрыв.       Они молчали, пытаясь справиться с дыханием. Таня закусила губу, повторяя про себя как мантру: «Не прикасайся к ней. Только не прикасайся к ней». В темноте не было видно лица, но было достаточно запаха и осознания того, что она здесь, совсем рядом, стоит только протянуть руку или потянуться всем телом, и…       — Джули, что тебе нужно? Зачем ты все это устроила?       В темноте послышался смешок.       — Хотела тебя поздравить. Лично.       Поздравить? С чем?       Таня почувствовала прикосновение ладони к щеке и не выдержала — потянулась за этим прикосновением, склонила голову, закрыла глаза. Тихий шепот полился в ее уши.       — Поздравить с воссоединением, конечно же. И с новой любовницей.       Что?!       — Ванг, ты обалдела? — от удивления Таня даже головой дернула, успев заметить, что ладонь больше не касается ее кожи. — Ты что такое говоришь?       — Ва-анг? — в голосе Джулии теперь зазвучала усмешка. — Как мило. Впрочем, я ожидала, что все будет именно так. Очень по-человечески: найти утешение в объятиях себе подобных.       Таня сама не поняла, как это произошло, но слова Джулии — эти ужасные, эти мерзкие, эти обидные слова — что-то взорвали у нее в голове, и этот взрыв прошелся от мозга вниз по всему телу, к ноге, которая вдруг согнулась в колене и резко дернулась вперед, пиная и отбрасывая прочь высокую тень.       — Ты охренела? — крикнула Таня, не обращая внимания на вздох удивления. — Ты что такое говоришь? Как ты вообще смеешь такое говорить?       — А что? — услышала она ехидное. — Это неправда?       — Это абсолютно не твое дело!       Она рванулась к двери, сквозь которую были видны уже отблески фонарей, но сильные руки схватили ее за плечи, и грудь прижалась к спине, и тело обмякло, наливаясь горячечным теплом.       — Уверена, что не мое? — горячий шепот обжег щеку, губы были так близко, так мучительно близко. — Ты отказала мне, но не отказываешь им. Почему?       Это «почему» окончательно расплавило Танины мышцы. Пальцы, вцепившиеся в плечи, стали из грубых ласковыми — погладили, касаясь ногтями шеи. И шепот, этот чертов шепот продолжал литься в самую душу.       — Это ведь всего лишь игрушки, правда? Обычные человеческие игрушки. Зачем искать эрзац, если ты можешь получить то, что хочешь? Ответь мне, Ларина. Ответь.       Таня не знала, что разрушило иллюзию: ледяное и мерзкое «игрушки» или не менее ледяное «Ларина». Но силы вернулись, и ярость вернулась вместе с ними.       — Ванг, — сказала она тихо. — Убери от меня свои руки.       Она услышала тяжелый вздох, а через мгновение в здании снова загорелся свет. Таня не оглядываясь вышла из комнаты и, широкими шагами пройдя по коридору, вернулась в зал награждений. Через мгновение туда вошла и Джулия. Спокойная, отстраненная, равнодушная Джулия.       — Черт знает что с этим электричеством происходит, — сказал Марат, занимая свое место. — Давайте продолжим, пока снова что-нибудь не выбило.       — Внимание! Снимаем!       Съемка началась, и Таня всеми силами старалась выглядеть спокойной. Пригладила растрепавшиеся волосы, одернула платье. В ее груди до сих пор клокотала ярость, но кроме ярости было и что-то еще. Воспоминание о шепоте, о запахе, о прикосновении холодных пальцев. Она посмотрела вниз и поняла, что один из гольфов сполз ниже колена — наверное, когда она ударила Джулию.       — Не буду скрывать, — говорил Марат. — Жюри выбирало из двух экстрасенсов, которые уже получали белые конверты. Буквально на прошлой неделе.       Таня вздохнула. Скорей бы уже все это закончилось.       — Итак, в белом конверте… — Марат сделал паузу. — Татьяна Ларина!       — Господа экстрасенсы, аплодируем! — раздался Катин голос, и все послушно захлопали. — Тань, изобрази, пожалуйста, удивление.       Свет и тьма. Таня сделала шаг назад и спрятала лицо в ладонях. Так достаточно? Или нужно сделать что-то еще?       — Татьяна, я вас поздравляю, — услышала она голос Марата, а следом — голос Джулии: — Я тебя тоже поздравляю. Еще раз.       — Спасибо.       Она откровенно издевалась. Даже руку протянула и по плечу ладонью провела. И посмотрела — насмешливо и властно одновременно. Мол, никуда ты от меня не денешься.       — Вы удивлены? — спросил Марат. — Или вы ожидали?       — Я не ожидала, — отчеканила Таня.       — А я ожидала, — тут же заявила Джулия.       Да что же это такое! Таня посмотрела на Катю в поисках поддержки, но та была занята: что-то шептала на ухо одному из операторов. Пришлось перевести взгляд на Юлия. На ехидно улыбающегося Юлия. Ну хорошо. Таня снова посмотрела на Марата. Значит, ты ожидала?       — Я стараюсь не думать об этом, — она постаралась улыбнуться, и, кажется, получилось: с правой стороны плечо снова как будто покрылось холодом. Что? Не нравится? Привыкай.       Она с трудом дождалась, пока закончили снимать вручение черного конверта и объявили пятиминутный перерыв. Схватила Юлия за руку и потащила за собой на улицу.       — Танюш, что случилось?       — Обними меня, — она вжалась в него, уткнулась губами в шею. — Давай просто постоим так, ладно?       Сильные руки обхватили ее за спину, и стало спокойно. Холод поздней осени смешивался с теплом, исходящим от кожи, и казалось, что постепенно уходит ярость, уходит обида, и вместе с ними уходят — разве это возможно? — даже воспоминания.       Теперь Таня знала, что ей действительно не все равно. То, что Джулия сделала и сказала сегодня, — это было абсолютно, целиком и полностью человеческое. Очень женское. Очень глупое. И очень ненужное.       Вот, значит, как ведут себя Духи Хаоса, когда у них отбирают игрушку? Злятся, обижаются, расстраиваются? Странно, но эта мысль даже доставляла удовольствие — какое-то дурацкое, детское, идиотское удовольствие.       Жаль только, что она все равно считает ее игрушкой. Жаль, что она все равно не видит в ней человека.       Съемки закончились глубокой ночью. Когда Катя наконец устало сказала: «Всем спасибо, съемочный день окончен», Таня уже валилась с ног. Она проводила взглядом мигом исчезнувшую Джулию и достала из сумки телефон. Включила звук, посмотрела список вызовов.       Мэрилин. Звонила несколько раз. Свет и тьма, что еще могло у нее произойти?       — Танюш, давай я тебя провожу, — Юлий оказался рядом и поцеловал ее в плечо через ткань платья. — Уже слишком поздно для того, чтобы добираться до дома одной.       Она подавила раздражение.       — Я не домой, Юлик. Встречаюсь с подругой.       — С Наташей? Так давай я тебя отвезу!       — Нет, не с Наташей.       Он не сумел скрыть эмоций. Танины слова ему очень не понравились. Лицо дернулось, будто показывая: «Какая еще подруга? У тебя только одна подруга, и других быть не может».       Таня молча смотрела на него, ожидая. Ну? Что ты скажешь? Запретишь? Попробуй!       И он сдался.       — Позвони мне, когда будешь дома, — выдавил улыбку. — Я не лягу спать, пока не буду уверен, что с тобой все в порядке.       На этом и распрощались. Таня перезвонила Мэрилин, выпила кофе с уставшими операторами, надела шубу и вышла к дороге, на которой через несколько секунд увидела ярко-красную «Мазду».       В машине пахло кофе и розами. Мэрилин потянулась и поцеловала Таню в щеку, а Таня поразилась, каким уставшим и несчастным было ее лицо.       — Ты вообще спала хоть немного за последние сутки? — спросила она, пристегиваясь.       — Не особенно, — ответила Мэрилин, выкручивая руль. — Мы с Сашкой расстались.       Таня ахнула. Почему?       — Долго объяснять, — Мэрилин забарабанила пальцами по кожаной оплетке руля и смущенно посмотрела на Таню. — Я хотела попросить… Давай поедем ко мне? Или к тебе? Выпьем, поговорим, ляжем спать. Как человеческие подруги, знаешь? Я не могу сейчас быть одна. И ни с кем из них я тоже быть не хочу.       Свет и тьма, как же Таня понимала ее. Всем сердцем, всей душой. Выпить вина с подругой? Поплакать о закончившихся глупо и нелепо отношениях? Посетовать на несправедливость человеческой жизни? Без морализаторства, без пророчеств, без планов по приходу конца света.       — Поехали, — сказала она, заметив, что Мэрилин все еще смотрит в ожидании ответа. — У меня есть две бутылки хорошего вина. Думаю, до утра должно хватить.