Чёрная метка

Часть 9

"Страх боли"

      Только конец августа, а листья уже понемногу желтели. После долгой дороги от усталости хотелось спать, сил держаться бодрячком уже не было. Единственное, за что Гюнтер был благодарен Александру, так за то, что Брагинский решил не спешить. Целая неделя пронеслась перед глазами как по волшебному щелчку. Настроение приподнято, сильно хотелось смеяться. Не то от радости, не то от того, что они дома. Софья, Наташа и Николай всё ещё отсутствовали. Однако Родерих, завидев их, отказался принимать участие в их делах. Оно не удивительно: будь Гюнтер нормальным, он бы тоже отказался, но, к сожалению, Мейер тот ещё помешанный сумасшедший. Гюнтер сидел на ступеньках веранды, разглядывая разноцветные листья на деревьях. Скоро осень, а за ней и зима... Время летит слишком быстро. Жутко хотелось одного: Окончить эту работу как можно скорее. По дороге домой Александр сказал, что когда они вернут Ивана, то отдохнут от всего. Брагинского волнует состояние Гюнтера, Александр не скрывает этого, а Мейер это видит и наслаждался тем, что ему уделяют так много внимания. Слышатся шаги, скрип дерева. Гюнтер поворачивается и видит Александра, который подходит и усаживается рядом с Мейером. Брагинский хмур. А это значило, что что-то идёт не так. Да, им не так сильно везло. Ивана они окончательно упустили, но зато у них есть заложник. Второй брат Артура. Первый ничего им не сказал. Лишился глаз, но отказался говорить, его оставили под присмотром Родериха, а этот Альфред, возможно, что-то да скажет им. Гюнтер ободряюще улыбается. - Он точно нам всё расскажет, - говорит Мейер. Александр смотрит на него, никак не реагируя. - Я уверен в этом, вот увидишь. Брагинский усмехается. Довольно редкое зрелище и сейчас, видя это, Мейер сам невольно улыбается. Ему безумно приятно от того, что он вызвал такие эмоции у Александра. Хочется сказать что-нибудь ещё, но Брагинский перебивает его. - Тогда не будем медлить, ты это имеешь ввиду? Гюнтер на секунду смотрит на свою больную ногу. Стоять уже не так больно, но во время ходьбы ногу ещё кололо. Он не хотел рисковать. Возвращение Ивана очень важно для Александра. Надо вернуть его домой как можно быстрее, и если для этого нужно перетерпеть боль, Гюнтер это сделает. Мейер улыбается и кладёт руку Александру на затылок, перебирая пальцами русые волосы. Гюнтер не может подавить желания смотреть в глаза Саши. В голове пусто, сердце бьётся сильнее и хочется обнять Александра, прижаться к нему и поцеловать. Мейер закусывает нижнюю губу, гадая, а стоит ли. И, не найдя ничего плохого, тянется к Александру за поцелуем. Брагинский целует Гюнтера первым, положив руки Мейеру на талию. Гюнтер тихо стонет в губы Александра, зарываясь обеими руками в волосы Брагинского и закрывая глаза, наслаждаясь поцелуем. Гюнтер разрывает поцелуй на несколько секунд, лишь для того, чтобы пересесть Александру на колени и вдохнуть воздуха. Мейер вновь целует Брагинского. Сердце бешено бьётся в груди, волна светлых эмоций слишком велика. Александр поглаживает Гюнтера по спине, углубляет поцелуй. Мейер не знал, о чём думал в этот момент Александр, но лично Гюнтеру хотелось большего. Через силу, Мейер первым обрывает поцелуй, тяжело дыша и смотря на Брагинского полуприкрытыми глазами. - Не будем задерживаться, - шепчет Гюнтер. Александр ничего не отвечает. Но Мейер знает, что он согласен.

***

      Когда с его головы сняли мешок, Альфред щурится от избытка яркого света. Джонс шипит, вжимая голову в плечи. Холодно, запястья уже болят от верёвок, что стягивают их. Помимо всего прочего, Альфред не может сначала даже сфокусироваться и оглядеться. Здесь слишком темно, слишком необъяснимо-страшно. Каменные стены, какой-то стол с кровавыми разводами, факелы... Это было похоже на описание камер в тюрьмах, о которых Джонс слышал от других пиратов. Проклятье! Неужели он всё-таки попался к ним?! Паника охватывает Альфреда, он пытается освободиться, подняться, но тут же обнаруживает, что ноги привязаны в ножкам стула, руки связанны за твёрдой деревянной спинкой. Ему не сбежать. Чёрт! Как же так?! Джонс оглядывается по сторонам. Страх отключил логику и единственное, чего он хотел, выбраться отсюда живым и невредимым. - Успокойся, - строго обращается к нему ледяной голос. Альфред замирает. Он с опаской только сейчас замечает человека, а точнее двух людей, которые тоже находились в этой комнате. Один, сильно похожий на Ивана, сидел на стуле за столом как раз перед Альфредом. Второй же, калека, стоял совсем рядом с более старшей с виду копией Брагинского. Джонс похолодел. Калека вызывал в нём ещё больший страх, чем копия Ивана. И даже не характером, а этой уродливо-искалеченной внешностью. Седые волосы, бледная кожа, страшно-светлые глаза и отсутствие руки. Это больше, чем отвратительно для Джонса. - Вы меня убьёте? - это единственное, что хочет знать Альфред. - Если солжешь или промолчишь, то да, - отвечает Калека. Джонс бледнеет. - Я скажу! Я скажу всё, что знаю, только выпустите меня! - паника. Альфред не хочет умирать, он согласен на всё что угодно, лишь бы выжить. На глазах слёзы. Смерть кажется чем-то безумным и страшным, тем, чего Джонс никак не хочет увидеть. Он хочет вернуться домой, на корабль. Хочет сбежать. Он не знает, где он и что происходит вокруг. Это безумие... Оно убивало его. Слишком страшно, слишком невозможно и слишком нереально. Джонс не хочет умирать молодым. Не хочет провести последние минуты своей жизни в пытках, а потому, если его оставят в живых, то он будет только счастлив. Умереть от старости или скончаться от чьей-то руки... Здесь разница лишь в способе. Каждый человек умирает, а поэтому не нужно боятся смерти, ведь рано или поздно она придёт за тобой. Александр верил в это, а поэтому паника Альфреда заставила его лишь прикрыть глаза, выдохнуть и в который раз убедиться что не все люди придерживаются его видению этого мира. - Если ты скажешь мне то, что я хочу услышать, то я освобожу тебя, - спокойствие в голове помогает Альфреду успокоиться. Во всяком случае Джонс заткнулся, уже плюс. Но, к сожалению, не надолго. - Я скажу! Честно, что вы хотите знать?! - Куда ушел Артур Кёркленд? - спрашивает Гюнтер. Александр видит недоумение в глазах Альфреда. Тот сглатывает, опускает голову, глядя на свои колени, а затем вновь смотрит на Александра. - Где? - переспрашивает Брагинский. - Я не знаю, - тихо шепчет Альфред. У него всё на лице написано. Он явно ожидал иного вопроса. Что? Знал о подобном повороте событий и заранее придумал для себя ответы на вопросы? Или же просто врёт. Хорошего лжеца трудно отличить от человека, что говорит правду. Однако есть один верный способ. И имя этому способу боль. - Ты уверен в своём ответе, Альфред? - спрашивает Александр. - Я не разговаривал с ним ещё с ужина, честно! Я не знаю, что ты имеешь ввиду! Что с Артуром?! Он что-то натворил?! Александр выдыхает. Либо Альфред пытается перевести разговор, либо он слишком напуган и не может соображать. Скорее всего, второй вариант. Брагинский поднимается из-за стола, идёт к своему шкафу, берёт коробку в руки, возвращается к столу, кладёт коробку на стол. Делает он это медленно, зная, что Джонс наблюдает и видит, что делает Александр. Он хочет заставить Альфреда бояться его. Страх заставляет говорить правду. Александр открывает коробку, достаёт нож. Тот самый, который он демонстрировал в своё время Скотту. Джонс взвизгнул. - Нет! Я честно не знаю! Пожалуйста, нет! - кричит Альфред, пытаясь вырваться. Александр это слышал много раз, ему не привыкать. - Я сделал тебе что-то? - вновь задал вопрос Брагинский. Альфред тяжело дышал, не сводя взгляда с оружия. - Альфред, я сделал тебе что-то? - повторяет свой вопрос Александр. - Н... Нет, - шепчет Джонс. - Если ты ответишь на мой вопрос, то я уберу оружие и отпущу тебя, - это ложь. Отпускать Альфреда он не собирался. Зачем ему это делать? Джонс может что-то рассказать тем, кто не должен знать о том, как именно Александр добивается от людей правды. Брагинский смотрит на Гюнтера, тот морщится, и в его взгляде виднелось лишь презрение к Альфреду. - Где Артур Кёркленд? - Я не знаю! - кричит в ответ Альфред. По щекам потекли слёзы, Джонс дрожал. Ему страшно. Ну и сильно же его натаскали на том, чтобы хранить тайны. - Хорошо. Гюнтер, начинаем. Мейер встрепенулся. Он взглянул на Александра, улыбнулся ему. Гюнтер подошел к Джонсу сзади, сел на одно колено перед стулом, развязал Альфреду руки, тут же хватаясь за них. Альфред вскрикнул. Гюнтер нахмурился, не понимая такой реакции. Поднялся, всё ещё сжимая железной рукой запястье Джонса, Гюнтер протянул левую руку Альфреда, заставляя его положить её на стол. - Нет! Умоляю! Нет! - завопил Джонс, пытаясь вырваться. Это уже начинало надоедать. - Заткнись! - прикрикнул Гюнтер на Альфреда. Александр выдохнул. - Альфред, я даю тебе последний шанс. - Я не знаю, где Артур! - сквозь наступившие слезы прокричал Джонс. Потому что это правда. Он понятия не имел, куда пропал его брат. Он уже забыл те дни в доме Садыка, забыл все разговоры. Единственная мысль, которая приходила на ум Альфреду, казалась ему спасением. - Я не знаю! Он точно на корабле! Или у Садыка!.. Но собирался на корабль! - И куда плывёт? - задаёт вопрос Александр, подходя и кладя свою ладонь на тыльную сторону ладони Альфреда, прижимая руку к столу. - Я не знаю! - кричит Джонс, жмурясь. - Не надо! Я вас умоляю! Пожалуйста! Нет! Нет! - как и ожидал Брагинский, Джонс заплакал, не сводя взгляда с ножа. А он хорошо играет. Да только вот не мог Александр поверить в то, что это правда. Слишком... Слишком просто. Брагинский смотрит на пальцы Альфреда. Лучше начинать рубить с мизинца, боли будет не так много. А первые две секунды после того, как он отрубит часть кожи с мясом, будут болевым шоком. Орать Джонс будет долго, Александр уже догадался, но если он стерпит и не прикончит этого идиота, то его ожидает награда в лице возвращения младшего брата. Александр заносит руку с ножом, Альфред кричит вырывается. Брагинский опускает руку, крики умолкают и практически над самым пальцем Гюнтер хватает Александра за запястье, останавливая его в нескольких сантиметрах от цели. - Этот придурок, похоже, сдох, - шипит Мейер. Брагинский удивлённо вскидывает бровь. Да быть не может. Александр смотрит на Альфреда. И впрямь, тот, откинув голову, полулежал на стуле. И если бы не верёвка, что обмотана вокруг его талии и спинки стула, то он бы уже сполз на пол. Брагинский проверяет пульс Джонса. - Он потерял создание. - Твою мать. - Не то слово. Для Александра это впервые... Так вот. Если люди и теряли здесь сознание, то от боли или потери крови. Но уж точно не в самом начале процесса. Но останавливаться было глупо. Нахмурившись, Брагинский строго посмотрел на Гюнтера. - Разбуди его, а там продолжим. Отрезать пальцы не будем, попробуем что-то другое.

***

      Но «что-то другое» тоже подводило. Вырвать зубы? При виде щипцов Альфред кричал и через некоторое время терял сознание. Выдрать ногти? Тоже самое. Угрожать отрубить ногу? Да та же реакция. Выжигать что-то Мейер считал уже бессмысленным. Только зря время потратят. Джонс уже голос сорвал от крика и просто лишался чувств, стоило ему завидеть что-то режущее в руках Александра. Гюнтера тихо трясло от понимания того, что они не могут раздобыть информацию только из-за того, что Джонс такой трус. Он, чёрт возьми, даже не ранен! А уже выглядит так, будто его здесь пытали самые настоящие Исчадия Ада, а не Гюнтер с Александром. Когда Альфред в очередной раз лишился чувств, Гюнтер проматерился, швырнув в угол скальпель. - Проклятье! Мы не можем ему и волоска выдрать! Что делать теперь?! - прокричал Мейер. Александр же отреагировал на заявление Мейера менее эмоционально. - Надавим на семейные чувства. - Что?.. - не понял Гюнтер. - Тащи его сюда, будем напоминать Альфреду о том, что у него кроме Артура есть ещё другие братья, - объяснил Александр. Мейеру ничего не остаётся, как подчиниться. Ему не очень нравилась эта идея, но раз Брагинский сказал тащить сюда Скотта, значит он притащит сюда Скотта. Александр зарылся пальцами в волосы, откидывая чёлку назад и устало глядя на Альфреда, который ещё не пришел в себя. А вдруг Джонс говорил правду?.. Что, если здесь ошибаются именно Брагинский и Мейер, а сам Альфред ничего не знает и они все зря тратят своё время?.. Хотя нет. Этого просто не может быть. Александр знал это. Потому что в этот подвал попадают только лжецы.

***

      «Всё будет хорошо, всё будет просто замечательно...» - как мантру крутил у себя в голове одну и туже фразу Альфред, покачиваясь взад-вперёд на стуле, на сколько это позволяли ему верёвки. Его трясло, тело дрожало, дышать трудно, а кроме паники нет ничего. Он не знал, зачем этим двум страшным людям нужно его калечить. Они пытались сделать ему больно, но не могли. Альфред был слишком волнительным и падал в обморок раньше, чем чувствовал боль. Но здесь не было плюса. Напротив, Джонсу было страшно. Страшно до безумия, до криков, страшно до отключения сознания. Он боялся боли, он не хотел её ощущать. Но что он мог, в самом-то деле, сделать? Связанный, он беспомощен перед этими сумасшедшими монстрами. Другой Иван и Калека. Альфред не запомнил их имён, потому что когда они произносили их, обращаясь друг к другу, Джонс думал о другом. Альфред наблюдает за тем, как дверь в эту жуткую комнату открывается, видит, как Калека приволок с собой кого-то ещё. Он практически весь в бинтах, даже глаза скрываются под ними. Руки связанны за спиной, а губы плотно сжаты. - Что, опять будите меня пытать? Что на этот раз? Зубы? Волосы?.. - хрипя, спрашивает он, повернув голову к Калеке. Альфред похолодел, услышав слова незваного гостя. Неужели его ожидает та же судьба? Его тоже доведут до такого состояния? Нет... Нет! Альфред не хочет так рано умирать! Он же слишком молод! Он не достоин этой смерти! Только не так, только не сейчас! Глаза уже пощипывало от слёз, которые он успел пролить. И новые слезинки, что стекали по покрасневшим щекам, холодили кожу. Джонс всхлипывает. Он не хочет умирать. Он не хочет умирать. Он не хочет... - Ты здесь не для этого, - говорит Калека. И Альфред опускает голову, повторяя свою мантру вновь. Гюнтер ухмыляется, видя лёгкое недоумение Скотта. Кёркленд смотрит сначала на Мейера, после оглядывается, словно пытаясь увидеть Александра. Он ведь знает, что они всегда вместе делают свои дела. - Что вы задумали, ублюдки? - шипит Скотт, вновь уставившись на Гюнтера. Ну, как уставившись... Скотт смотрел тому прямо в шею, считая что это лицо. Мейера это забавляло и он ничего не предпринял, чтобы помочь Кёркленду. - Скотт, успокойся, тебе мы ничего не сделаем, - вмешался Александр. Гюнтер кивнул, хотя знал, что Скотт не увидит этого. - А ты вообще заткни свою пасть, сукин сын! - прокричал Скотт, смотря в сторону голоса Александра. И вновь мимо. - Скотт, - Брагинский вздохнул, - я хотел бы знать, кто твои братья? - Я тебе это, мать вашу, тысячу раз говорил! - Повтори. - Ларсен, Артур и Томас. - Есть ещё один, - Александр садится за стол, складывая руки в замок, кладя их на поверхность стола и глядя на Альфреда. Джонс побледнел, уставившись на рыжего пленника. - Нет! Нас было четверо! - Пятеро. - Четверо! - А кто тогда сидит передо мной? - Брагинский щурится. - Блондин, голубые глаза и зовут его, кажется, Альфред... Тишина. Альфред даже сейчас видел, что так называемый Скотт находится в полном замешательстве. Он не шевелился, молчал, выглядел так, будто потерялся. И всё-таки он говорит. Но уже без уверенности, которая была при нём в самом начале. Так, будто его раскусили. Голос обречённого человека. - Альфред, ты и впрямь здесь?.. Джонса трясёт. Он не знает, что можно сказать тому, кто перед ним. Сейчас он ничего не понимал, ему хотелось плакать и звать на помощь, но уж точно не говорить. Да и человек был ему незнаком. И... И если это и впрямь его брат, то Джонс не мог поверить. Как бы не хотел. - Д... Да... - шепчет Альфред. - Альфред! - Скотт пытается побежать на крик, однако Гюнтер дёргает его на себя, заставляя оставаться на месте. Мейер вынимает клинок, прислоняет лезвие к шее рыжего, заставляя того успокоится. - Альфред... - тише повторяет Скотт. - Ты... Ты живой. - Сейчас он сдохнет, умник, - прошипел Гюнтер, которому этот драматизм казался лишним. - Альфред, - обращается к Джонсу Александр. От голоса Брагинского Альфред вздрагивает, смотрит на своего «мучителя», - ты можешь спасти этого человека. «Но как?!» - хочет спросить Джонс, но слова звучат лишь в его голове, не вырываясь наружу. - Однако для этого ты должен ответить мне на вопрос. Где мне искать Артура Кёркленда? - Я не знаю! - резко выкрикивает Альфред. Он помнил этот вопрос, он не знал на него ответа. По-настоящему не знал и не понимал, почему ему не верят. - Шесть, - произносит Брагинсий. - Я... Я честно не знаю! Не помню! Не слышал! Не говорил на эту тему! - повторяет Альфред вслух все свои мысли в голове. - Альфред, скажи этому ублюдку! - кричит Скотт, скаля зубы и нервничая не меньше Джонса. - Но я не знаю!.. - Пять. - Я клянусь! Я не знаю! Пожалуйста, не надо! - кричит Альфред, уже не смотря на Александра, глядя на Скотта и на нож, что приставлен к его горлу. - Четыре. - Твою мать! Альфред! Эта тварь не имеет жалости! Говори уже! - Поверьте мне! - кричит Джонс, вкладывая в этот крик остатки своих сил. - Я не знаю! Не знаю! - Три. - Не знаю! Клянусь вам, пожалуйста, не убивайте его! - Два. - Умоляю! - по щекам вновь текут слёзы, Альфред дрожит, не имея возможности думать и соображать, он хотел умолять и плакать. - Я не хочу! Я не знаю!.. - Один. Гюнтер выдыхает, будто успокаиваясь, тут же улыбается, а затем замахивается, со всей силы рубанув по горлу Скотта ножом. На секунду время остановилось. Альфред чувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Как всё в животе скрутило от вида крови и вида того, как именно умирал на его глазах тот, кого Александр назвал братом Джонса. Альфред не понимал, что творилось. Ему было жарко, затем холодно. Кричать уже не было смысла. Да, он орал, хотя это больше походило на хрип, ибо голос окончательно сорван. Альфред не понимал, что творилось, как и зачем. Он видел улыбающегося Калеку. Видел, как тот позволяет Скотту упасть на землю, видел, как брезгливо поморщился Другой Иван. Но вместо эмоций Альфред чувствовал, как его выворачивает наизнанку от этого кошмара. Его вырвало и от этого на душе сделалось немного легче. И он вновь отключился, слыша вокруг себя лишь приглушенные голоса, которые не имели значения. «Всё будет хорошо, всё будет просто замечательно...» - шептал внутренний голос, когда мир вокруг провалился в сплошную мглу.