Чёрная метка

      День. В порту слишком много народу, везде снуют турки и приезжие купцы. Погода не была шибко солнечной, изредка со стороны моря дул холодный ветер. Чудесный запах солёной воды и пряностей перемешался с ужасной вонью тухлой рыбы и пота. Жизнь на галеоне «Проклятый» продолжалась, не смотря на предстоящие кошмары. Практически все пираты были заняты уже подходящим к концу ремонтом. Ночью не спалось и потому Иван довольно-таки долго общался с Франциском, узнав, что если никакое бедствие не задержит процесс, то уже сегодня к вечеру можно будет отплывать. Настроение у Брагинского ужасное. Он до сих пор чувствовал себя кошмарно и питал неприязнь ко всем пиратам на галеоне из-за грядущей дуэли. Никак отвлечься на иные темы у него не получалось. Буквально всё напоминало о том, что лучше уже никогда не будет. Высокие мачты, покачивающиеся на ветру ванты, снующие пираты на главной палубе... Всё это заставляло Ивана думать о том, что его час смерти вот-вот придёт. В победу он верил смутно. Вид бушприта вгонял в дрожь и заставлял вспоминать об Альфреде. И это было ужасно. Но сидеть в трюме не было смысла. Его выгоняли из столовой комнаты, просили не мешать на камбузе, с пушечной палубы просто прогнали. Многие делали вид, что не замечают его. До обеда Иван умудрился трижды столкнуться с Кетилем. И каждый раз штурман морщился и уходил, даже не оборачиваясь. Брагинскому от этого было только хуже. В лазарете было одиноко, спускаться вниз, в склады, не было ни малейшего желания. И единственное место, куда он смог податься, каюта капитана. Артур, в отличие от Ивана, находился в прекрасном расположении духа. Или Брагинскому так казалось, так как за короткий срок Артур уже успел надоесть тем, что часто упоминал Альфреда. И даже сейчас Кёркленд не мог успокоится. - Чтоб мне провалиться! Где его черти носят?! - в который раз восклицает Артур, расхаживая по своей каюте. Иван пожимает плечами, продолжая лежать в гамаке и не смотреть на пирата. - Он уже должен вернуться! Мы отплываем сегодняшним вечером, а его, как назло, нет! Чёрт возьми, если он не объявится... Иван кивает, но ничего не говорит. Ему плевать на Альфреда, плевать на волнение Артура. Разве это может сравниться с тем, что ему придётся пережить? Дуэль с Кетилем - это худшее, что могло случится на этом судне. Этот пират не внушал доверия, а сейчас... О, после вчерашнего Иван уверен, что его ждёт поражение. Его убьют. Не будет спасения, ничего не будет. Он выйдет и сразу же проиграет. Может, Александр всё-таки был прав насчёт Ивана? Может быть не стоило сбегать?.. Нет. Сбегать стоило, а смерть Ивану грозит не из-за его собственных ошибок. - Иван? Иван! - Артур толкает Брагинского в плечо, заставляя того вздрогнуть и резко сесть в гамаке. Нога соскальзывает, Иван хватается за края гамака, чуть не сваливаясь с него. - Ты вообще меня слушаешь? - шипит Кёркленд. - Нет, - честно и без всякой надуманной лжи отвечает Иван, удобнее устраиваясь в гамаке, подтягивая ноги к груди и кладя на колени руки. - Я с кем тогда разговариваю? Со стеной? - А я с кем вчера пытался говорить? С воздухом?! - раздраженно выкрикивает Брагинский, хмурясь. Он не знал, что говорит. Гнев и страх смешались в одно. Он не мог уже контролировать свои эмоции, которые скапливались со вчерашнего вечера. Последние события оставили слишком сильный отпечаток в его голове, не давая успокоится. Из огня да в полымя. От Александра к смертельной черте. Лучше и быть не может! Естественно ему наплевать сейчас на все эти проблемы. Будь его воля, он бы уже отказался от этой дуэли. Как же ему хочется вернуться домой. Вот уже плевать на свои мечты о свободе, хочется просто тишины и спокойствия, а не этих опасных приключений, от которых невозможно отдохнуть. - В каком смысле? - на этот вопрос Иван лишь фыркает. В каком смысле? В таком, мать вашу, смысле! Брагинский не один раз пытался рассказать Артуру правду, да только вот он не слушал его. - В таком, что Альфред не вернётся! - Иван свесил ноги с гамака, спрыгивает на пол. Он раздраженно смотрит на ошарашенного новостью Артура и кривит губы. Что? Неожиданная новость, да? - О чём ты говоришь? - О том, что мой добрый старший брат — собака! - выкрикивает в ответ Иван, разводя руками в стороны. - Он не остановится, пока не найдёт меня. И ему насрать, скольких людей надо для этого убить и допросить! Думаешь, что Альфреду повезёт и он останется жив? А вот и нет! - Иван глотает слюну, опускает руки, сжимая пальцы. - Я готов поспорить, что Саша его уже всего изрезал и допросил, а после просто застрелил и теперь идёт сюда! И в этой ситуации только твоя вина! - поднимает руку, тыча указательным пальцев в Артура. Мысли уже сплелись в общий ком, Брагинский говорил то, что первым приходило на ум, не соображая и не собираясь этого делать. - Если бы мы не отправились туда, то ничего бы этого не произошло! Мне уже насрать на Сашу и его планы, так как я скоро сдохну! И вновь из-за тебя! Твой эгоизм и самоуверенность доведут меня до могилы, ведь ты так сильно уверен в том, что я смогу победить вашего безумного Кетиля, что не видишь правды! Я сдохну ещё до дуэли, поверь! - небольшая пауза. Приходится недолго отдышаться после криков. Ивану уже наплевать, что о нём будет думать Артур и что его может ожидать. Злость была куда сильнее. - И не говори мне, что всё будет в порядке! Я проиграю, я просто умру на этом пиратском корабле! У меня было столько надежд, столько идей. И все они просто исчезнут из-за ваших дурацких крысиных разборок! Я ненавижу вашу пиратскую жизнь! - а вот это уже было не правдой. Иван всегда любил море и всё, что с ним связанно, но в данный момент он и впрямь недолюбливал пиратов. - Лучше бы я сдох во время шторма, лучше бы Альфред сдох во время шторма. Да лучше бы мы налетели на скалы и все сдохли, чем дожили до этого дня! Артур молча слушает Ивана. Молчит, смотрит на него сначала с недоумением, которое быстро исчезает, оставляя после себя ледяное спокойствие. Лицо не выражает никаких эмоций. Кёркленд слушает всю тираду в свой адрес. И она ведь не оканчивается. Но после упоминания шторма Артур уже не слушает её. Он дожидается очередной паузы, после которой резко даёт Ивану пощечину и хватает за плечи, тряхнув. - Угомонись! - слова не звучат так уж уверенно, как хотел бы Кёркленд, но это помогает. Ему трудно говорить хотя бы что-то. Мысли то и дело возвращались к Альфреду, но надо было на время забыть об этом, так как на данный момент это не являлось главной проблемой. Артур строго смотрит в ошарашенные глаза Ивана, который ещё тяжело дышал после своей тирады в адрес пирата. Приходится набраться последних сил, прежде чем продолжить. - Да, возможно я и последняя дрянь в этом мире, но на данный момент твоя истерия ничему не поможет. Хреново здесь не только тебе, так что успокойся и попытайся пережить. Это ещё не самое ужасное, что может произойти. - надо было что-то ещё сказать. Успокаивать Артур не умел, но на данный момент только это могло ему помочь. Иван молчал. Это уже хороший знак. Кёркленд выдохнул, чуть крепче сжав плечи Брагинского. - Просто знай. Ты не умрёшь. Да, дуэль будет опасной. Да, шансы малы. Но поверь, всё обойдётся, - ничего не обойдётся. Иван прав. Он не сможет победить такого, как Кетиль. Брагинский боялся штурмана, а Артур видел, как тот хорош в бою. Особенно один на один. Лучше бы ему самому выйти против Кетиля, но менять что-либо уже поздно. - Мы выживем, - Артур сам не верит своим словам. Но было видно, что они помогали. Иван сжимает губы, закрывает глаза и неуверенно кивает. Возможно, Брагинский ему даже поверил. И Артур надеялся на это. Потому что Иван единственный, кому теперь можно доверять. Что происходило на корабле, останется загадкой. Доверие Кёркленда потерял каждый пират на «Проклятом», а заслужить его обратно смогут только после решающей дуэли. - Я не хочу умирать, - тихо шепчет Иван. Плечи трясутся, сам он дрожит. Чёрт возьми, Артур ведь прекрасно понимает, что Брагинский никогда не принимал участие в таких серьёзных проблемах. Кёркленд даже не знал, считать ли ему Ивана ребёнком или уже взрослым. Артур последняя дрянь, это он верно сказал. Но он хотя бы попытался. Кёркленд тихо шипит, а после обнимает Ивана, утыкаясь носом ему в плечо. Брагинский тут же обнимает Артура в ответ. Кёркленд слышит тихий всхлип. - Ты не умрешь, - со слабой уверенностью говорит Артур. Противно от того, что хочется сказать эти слова так, чтобы они звучали правдиво, но всё выходило наоборот. - Всё будет хорошо, просто верь... Ладно?

***

      Всё будет хорошо, надо просто верить. И Гюнтер верил, было множество причин, но самая большая из них — Александр Брагинский. Этот человек, который стал для Мейера настоящим божеством, всегда восхищал его. Но сейчас торжество немного упало, а времени на то, чтобы думать о том, насколько сильно прекрасен Александр, просто не было. Мейер сидел на стуле, смотря то на свою перевязанную ногу, то на Брагинского, который обсуждал что-то с Садыком. Гюнтер уже не слушал их, чувствуя себя довольно-таки неловко от пристального взгляда в свой адрес. Мейера слегка трясло от такого излишнего внимания к себе, было неприятно, но приходилось терпеть. Ходить Александр ему запретил, а отвлекать Брагинского для того, чтобы попросить у него устранить такую проблему, совершенно не хотелось. Гюнтер кусает нижнюю губу и смотрит на связанного пленника, который сидел на полу и смотрел на Мейера в упор. В голубых глазах читалось недоумение и страх. Гюнтер скалится. Даже когда он смотрел на этого пленника, тот не переставал пялиться, будто он совсем не смущался этого. - Прекрати, - шипит Гюнтер, но результата от этого никакого. - Прекрати, - повторяет Мейер. Ноль реакции. Мейер жмурится, выдыхает и смотрит в сторону Александра. Ничего. Совсем скоро Брагинский всё узнает и они вернуться домой. Ну или вновь побегут на поиски Ивана. Смотря как сложатся обстоятельства. Сейчас главное потерпеть. Это ведь не проблема для него, да? Ничего не происходит. Александр всё также общается с Садыком, сидя на краю кровати. А этот чёртов пленник продолжает пялиться на него. В какой-то момент Гюнтер просто не выдерживает этого пристального взгляда. Да сколько можно, в самом-то деле! - Хватит смотреть! - срывается Мейер, уже не выдерживая. Пленник вздрагивает, длящийся уже как полчаса разговор между Садыком и Александром прекращается. - Всё в порядке? - Мейер вздрагивает и смотрит на Александра. Чёрт... Интересно, он сильно помешал разговору? Так. Если на него обратили внимание, значит нужно отвечать. Правду или солгать? Правду или солгать?.. Лучше правду. - Нет, - Мейер смотрит на пленника. - Он уже бесит меня! Смотрит так, будто я какая-то редкая птица! Это чертовски раздражает. Александр кивает. Он поднимается с кровати, подходит к Гюнтеру, садиться перед ним на одно колено, кладёт руку на плечо Мейера, выдыхает и спокойно смотрит в глаза Гюнтера. Мейер глотает слюну, проводит языком по деснам. Хотелось спросить, зачем Александр делает это, но только волнение было сильнее. А вдруг он своим заявлением помешал Брагинскому? Или, что хуже, отвлёк его от важной мысли и теперь Александр забыл её? Ох... Ох чёрт. Нужно быть сдержаннее. - Гюнтер, сейчас всем трудно, - тихо говорит Александр. - Прошу, будь сдержаннее сейчас, - Мейер закрывает глаза, кивая. От слов Брагинского стыдно, ему ведь и впрямь не хотелось делать подобное. - Ты ведь помнишь наши планы, они практически полностью разрушены. Не трать свои нервы на подобные мелочи, - пожалуйста, пусть он замолчит. Слушать эти слова больно и неприятно. Ведь смысл в них один: Гюнтер провинился. Вот и всё, но зачем тогда растягивать это в подобную речь? Можно ведь сразу сказать, что Мейер идиот и ему нужно потерпеть, а не говорить это. - Как твоя нога? - В порядке. - Вот и славно, - Александр поднимается, смотрит на Мейера сверху-вниз, чуть сжимает плечо Гюнтера, а после отпускает его, возвращаясь к Садыку. К неприятному ощущению от чужого взгляда добавляется чувство вины за содеянный поступок. Гюнтер тихо шипит, смотрит на пленника, который продолжал глазеть на него. - Закрой свои глаза, ублюдок, - шипит Мейер. И эти слова действуют. Пленник кивает, после чего отводит взгляд, рассматривая пол. Гюнтер цокает. Да, терпеть он и впрямь не умел.

***

      Крохотная каюта. Дверь плотно закрыта на ключ, везде стоят ящики, бочки. В дальнем левом углу лежали старые рваные паруса. Единственный источник света — керосиновая лампа, что стояла в центре круглого деревянного стола. Три стула, три пирата. - И чего же ты хочешь? Перерезать ему глотку во время сна? Ха! Он вчера ночевал в каюте этого тупого доктора. Зуб даю, он под надёжной защитой, хрен его убьём подобным образом, - Ловино закинул ногу на ногу, опираясь о поверхность стола локтями. - На нашей стороне половина команды, а это уже результат, - Кетиль усмехается, протирая носовым платком «гусиную лапку»*. - Ага, но эту самую половину мы прозеваем к чертям собачим! - заявил Варгас, хмурясь. - По мне, так эта самая тупая идея! Ты не мог эту суку сразу пристрелить? Зачем надо было устраивать всю эту идиотскую дуэль и ставить на кон свою жизнь? - Уймись, - только и говорит штурман. Ловино шипит, облокачивается на спинку стула и скрещивает руки на груди. - Не стоит волноваться. Победа уже за нами. - О да! Я так тебе и поверил, - закатив глаза, отвечает Варгас. - Нам стоит поспешить. Если не явимся на ужин, то они могут что-то заподозрить. Возможно они и идиоты, но не настолько, - подал голос Джеймс. На его слова Ловино лишь фыркает. - Господа, прошу тишины, - Кетиль кладёт носовой платок с «гусиной лапкой» на стол, поднимается. Джеймс и Ловино молча смотрят на штурмана. - Мы все помним наш план. После того, как я убиваю Артура и этого щенка, вы начинаете действовать без задержки. Джеймс, ты помнишь, что должен делать? - Стреляю в Людвига и Гильберта. - Только в Людвига, - поправил Кетиль. - У меня с этим белобрысым гадом свои счеты, - Джеймс хмурится, глядя на лампу. - После того, как я убиваю этих двоих... - Я должен зарезать докторишку и Хенрика, - перебил Ловино. - Верно, - Кивает Джеймс, - дальше я должен буду взять в заложники Феличиано, угрожать остальным из тех, кто перекинулся на сторону Артура, смертью этого парнишки. - А их немного, они сразу согласятся, - заканчивает Варгас. Он достаёт нож из-за пояса и резко втыкает его в стол. - Но! Если ты, придурок, причинишь моему брату вред, то я насру на наше обещание и перережу тебе глотку! - на эту угрозу Уильямс лишь пожимает плечами, будто угроза Ловино вообще ничего не значила для него. - Глотку, не глотку, я уже тысячу раз тебе говорил, что я не собираюсь его убивать, - Джеймс сплёвывает слюну на пол, а затем смотрит на Кетиля. - Вот скажи. Мы повторяем этот план уже месяц, но ты так и не объяснил... На кой хрен нам убивать доктора? - Он на стороне Артура, - на такое объяснение штурмана Джеймс лишь громко усмехается. - Ха! А если кто-то заболеет? Он, мать твою, доктор. - Веский аргумент, - кивает Ловино. - На нашем корабле никто кроме него лечить не умеет. - Если бы этот доктор умер от цинги или во время абордажа, вы бы такие же вопросы задавали? - тихо шипит Кетиль. - Доктор, не доктор... Он один из тех, кто скрывает какую-то тайну. И поэтому он тоже должен умереть. - А допросить? - спрашивает Джеймс. - Слишком просто, - Кетиль хмурится, смотрит на лампу. - Ну да ладно. План мы все помним, а поэтому будем ждать! - Будем ждать, - кивает Джеймс. - Ага, будем, - неохотно отвечает Ловино.

***

      Шум и балаган вокруг невольно заставляли улыбаться. Было безумно приятно, что практически вся команда, за исключением Кетиля и Артура, собралась здесь. Но всё-таки осадок оставался. Иван чувствовал себя подавлено, было, конечно, не так ужасно, как утром, но настроение ничуть не поднялось. Только, разве что, немножко. Да и то из-за весёлых пьяных выкриков и шумных разговорах. Ужин явно удавался на славу. Много выпивки, много еды. Все празднуют окончание ремонта судна. Иван сразу видел, кому по-настоящему весело, а кто явно хочет уйти отсюда. Брагинский не хотел есть, аппетит пропал ещё со вчерашних приключений, а потому самым интересным занятием было разглядывание присутствующих. Гильберт шумно рассказывал какие-то истории, размахивая кружкой и облокачиваясь об Антонио, который то смеялся, то внимательно слушал Байльдшмидта. Франциск и Хенрик слушали байки Гильберта, иногда смеялись, а после пытались рассказать что-то своё. Родриго что-то обсуждал с Леонардо и иногда в их разговор встревал радостный Феличиано. Ловино, который сидел рядом с братом, молча сверлил взглядом свою тарелку. Леон молча ел, слушая всех и сразу и иногда общаясь с Яо. Людвиг обсуждал что-то с Ральфом и Эшем, а Тино пытался разговорить Бервальда. Джеймс молча сверлил взглядом Гильберта. За всё время Уильямс ни разу не притронулся к еде. Томас же скучал, сидя поодаль от всех остальных. В какой-то момент сидеть и наблюдать за всеми Ивану просто тупо надоело. И в самом-то деле. Он слишком много волнуется о грядущем. Может, стоит как-то успокоиться? Поднявшись со своего места, Брагинский берёт в руки кружку, наполовину наполненную грогом, обходит практически весь стол, усаживается рядом с Томасом и улыбается ему. Однако ноль внимания. Том как строгал по деревяшке до прихода Ивана, так и продолжал строгать. - Эм... Привет? - ляпнул Иван, надеясь, что хоть как-то привлечёт к себе внимание. И это срабатывает. Томас отвлекается от своего занятия и смотрит на Брагинского, чуть хмурясь. - Что-то случилось? - Да нет... Просто ты сидишь здесь, и я вот подумал... - А, ясно, - кивает Томас, теряя интерес к разговору и разглядывая в своих руках получающуюся собачью голову. - Ты какой-то неразговорчивый... - Иван облизывает губы. Чёрт возьми, иногда общение с кем-то кажется каким-то невозможным занятием! Он даже не знал, что сказать Томасу такого, чтобы тот хоть как-то отреагировал. - По-твоему я должен весело смеяться и кричать как сумасшедший? - вопрос Томаса загоняет в тупик. Иван не знает, что ответить, но пират словно чувствовал это. - Ладно, не обращай внимания. Настроение ужасное. Ты не знаешь, когда мы уже поплывём на Тортугу. - Нет, - честно признался Брагинский. После того, как он сорвался и накричал на Артура, Иван ушел из каюты и шлялся по кораблю до вечера. Было стыдно за свой поступок, но, увы, уже ничего не изменишь. - Уверен? А то вы с капитаном сдружились, как я погляжу. - С чего ты взял? - Ну, - Томас оглядел Брагинского, будто решаясь, говорить ему или нет, - он пустил тебя в каюту. - И? - Это уже многое значит, когда он даже меня прогоняет, - Иван заметил, как Томас на секунду оскалился, с какой-то злостью глядя на деревяшку, однако негативные эмоции довольно-таки быстро сошли на нет. - Не обращай внимания. Иван кивнул. Говорить с Томом было трудно. Брагинский и подумать раньше не мог, что этот пират является братом Артура. Только если присмотреться, можно было заметить кое-какие схожести с Кёрклендом. А сейчас Иван просто не мог спокойно смотреть на Томаса и не думать об Артуре. Он словно говорил с более молодой версией Кёркленда, которая казалась даже раздражительнее оригинала. - Слушай... - Том положил деревяшку на стол, нахмурился. - Артур тебе что-нибудь рассказывал про себя? - В каком смысле? - В прямом. - Ну... Эм... Да. - Что? - Томас словно оживился после слов Брагинского. Он резко повернулся к нему, вцепился рукой в предплечье Ивана, смотря тому в глаза. - Что он тебе говорил? Он говорил что-то о детстве? Бригинский сжал губы. Он понятия не имел, с чего бы вдруг Томасу так сильно интересоваться личной жизнью Артура. Это выглядело очень странно. Иван мог лишь догадываться. Он помнил, что Том потерял память, но ещё больше он помнил, что Артур хотел держать свою историю в тайне ото всех. Даже от Тома и Альфреда. - Я не помню... - говорит Иван. Томас тихо шипит. - Как так? Этого не может быть, ты хотя бы что-то должен помнить! - Но я не помню. - Ты лжешь! - резко кричит Томас. От крика Иван вздрагивает, кто-то из пиратов притих. - Это я здесь ничего не помню, чёрт возьми! - Томас поднимается, хватая деревяшку со стола. - Знаешь что? Чтоб ты сдох на этой дуэли, проклятый лжец! - Томас разворачивается, направляясь к двери. Иван даже не знает, что сказать. Он вскакивает с места, хочет кинуться вслед за пиратом, но тот уходит, хлопая дверью. Все притихли, в недоумении смотря то на дверь, то на Ивана. - Твою мать, - слышится в гробовой тишине голос Франциска. - Кажется, он вспомнил.

***

      Иван вышел на главную палубу. Время шло быстро, они давно отплыли от берега и вокруг вновь сплошное море. Все счастливы, и только один Брагинский чувствует свою вину перед тем, что команда не в полном составе. Немного стыдно от того, что здесь нет Альфреда. Ведь, по сути, это его вина. Не сбежал бы Иван из дома, то Александр бы не начал свои поиски. Вся эта история происходит чисто из-за его эгоизма и желания быть свободным. И что теперь? Теперь он сдохнет. Весь мир словно настроен против него. Александр против него, пираты против него, даже он сам в себя не верит! Это ужасно, в самом деле. Хуже и быть не может. Франциск ободряюще хлопает Ивана по плечу, Гильберт рассказывает что-то о том, как легче махать саблей, чтобы по тебе не попали. Однако с его сленгом мало что можно было понять. Родриго дал глотнуть рома, Антонио наточил абордажную саблю, Людвиг дал совет не бояться, Хенрик вновь и вновь напоминал об обещании Ивана оставить Кетиля в живых, а Томас... Томас ни разу не заговорил с Иваном, после их беседы на ужине. Все суетились, а единственный приют Брагинского, капитанская каюта, всегда закрыт на ключ. За всё время Иван ни разу не увидел Артура. Это настораживало, но сейчас времени на переживания не было. - Главное не забудь. Кетиль как скользкая рыба, а значит надо быстрее его брать! Уяснил? - Иван кивает Гильберту, чем заставляет Байльдшмидта гордо улыбаться. Но на деле Брагинский ничего не уяснил, так как сильно хотел сбежать отсюда куда подальше. - Не волнуйся. Дуэль пройдёт быстро, - слова Франциска ничуть не успокаивают. - Если ты хочешь, я могу ещё дать выпивки, - Иван бы не отказался от предложения Родриго, да только вот думал, что если он напьётся, то проиграет сразу же. Все они стояли у двери в кают кампанию, ожидая, когда выйдет Кетиль. И, если быть полностью искреннем, Иван хотел, чтобы штурман навсегда там остался. Руки уже вспотели, а волнение брало своё. Он проиграет. Он проиграет... Дверь открылась. Иван нервно сглатывает, когда видит Кетиля. Штурман ухмыляется и ничего не говорит, проходя на главную палубу и направляясь к носу корабля. - Удачи тебе, - только и говорит Франциск. - Она мне понадобится... Брагинский уже не верит. Он как чувствовал, что его час пробил. Было до безумия страшно, но он всё-таки идёт за Кетилем, сжимая в руке саблю. Они оба знают, чем всё окончится. Однако Иван не готов умирать. Ему страшно, хочется сбежать, однако отступать поздно. В него верит часть команды, в него верит Артур. Все они ждут его победы. Наверное... Иван останавливается напротив Кетиля. Штурман поворачивается на месте, вынимает абордажную саблю. Оружие блестит на солнце. Брагинский косо смотрит в сторону, где собралась вся команда. За исключением Артура. - Готовы?! - громко и спокойно спрашивает у них Леон, забравшись на бочку и внимательно смотря на соперников. Кетиль кивает, Иван же ничего не делает. - Начали! Кошмар начался. Без лишнего пафоса, без длинных речей и подготовки. Не было ничего, что сделало бы начало боя более-менее успокаивающим. Кетиль с криком набросился на Ивана, замахиваясь саблей и с первым же ударом раня того по руке. Иван падает на палубу, поднимается, успевает защитится от второго удара, уворачивается от третьего, пятится. В ушах слышится стук сердца, а лязг лезвий вызывает дрожь. Иван отступает, уворачивается и боится предпринять хотя бы что-то. Кетиль же с победоносной улыбкой бросался в бой. Снова и снова, он будто забыл об усталости, нанося удар за ударом. И каждый раз кричал. Иван падал на палубу, защищался, получал ранения по рукам, ему чуть было не проткнули ногу. Оружие держать трудно. Оно кажется втрое тяжелее, чем в начале боя. Перед глазами дымка, дышать труднее, в голове всё гудит, живот скрутило. Невозможно здраво соображать. Хочется заплакать, закричать и сбежать, но поздно. Иван не знает, что ему делать. Он слышит, как кричат пираты. Кто-то восторженно, а кто-то подбадривал Ивана, говорил что нужно делать. Однако он не мог слушать их советов. Страх за свою жизнь был сильнее. Удар — Иван выронил саблю из рук. Второй — уворачиваясь, Брагинский падает на спину. Пытается приподняться на локтях, однако его толкают ногой в грудь, заставляя удариться головой об деревянный пол. Брагинский жмурится от боли, а затем кое-как открывает глаза и с ужасом смотрит на Кетиля, который занёс над ним саблю. Вот он, конец. Говорят, что когда приходит момент смерти, перед глазами вся жизнь проносится. Нет. Иван не видел своей жизни, он испытывал дикий страх и желание жить. Он мысленно молился Богу, дрожал, боялся пошевелиться и как последний идиот пялился на оружие, вместо того, чтобы как-то обхитрить Кетиля. Иван боится даже зажмурится. Вот она, его смерть. Вот последние секунды его жизни. Саша был прав, пираты — ужасны. Хочется вернуться домой, хочется зажить так, как он жил. Всё что угодно, лишь бы не смерть! Кетиль улыбается, крепче сжимает саблю в обеих руках, готовясь вот-вот воткнуть её в грудь Ивана. Выстрел. Кто-то закричал, Иван же не верил своим глазам. Кетиль замер, выпускает саблю из своих рук и она падает совсем рядом с Брагинским. Штурман рухнул на Ивана. Брагинский ничего не понимает, он боится даже пошевелиться, находясь в полном недоумении. Требуется пара секунд, прежде чем почувствовать тёплую влагу на груди. И не надо гадать, что это. Крик вырывается из груди. Иван хватает Кетиля за плечи, сталкивает его на пол, садится, в ужасе глядя на дыру в груди штурмана, чьи стеклянные глаза смотрели в пустоту. Брагинского трясло. Он никогда раньше не видел мёртвых, особенно тех, кто всего секунду назад был живым. В горле чувствуется кислый обжигающий ком, который хочется сглотнуть, но не получается. Дышать тяжело, от страха бросает в озноб. Хочется кричать. Иван дотрагивается рукой до груди, чувствуя кровяное пятно на своей одежде. Да, его руки изранены и те раны кровоточат, но на груди не его кровь. Это кровь трупа. Брагинский зажимает рот ладонью, чувствуя, что его сейчас легко может вырвать. Было страшно, хотелось плакать. И только одна мысль не покидала его: На месте Кетиля должен был быть он. Кетиль погиб из-за него. Но кто убийца? Иван кое-как берёт себя в руки, смотрит на толпу пиратов. Но среди всех, кто мог бы это сделать, Брагинский видит незваного гостя. Опустив мушкет, Артур хладнокровно смотрел на труп Кетиля, не обращая внимания на взгляды своей команды в свой адрес. Кёркленд лишь цокает, откидывает мушкет. Тот падает, переворачиваясь. Артур подходит к Кетилю и пинает его в живот носком сапога. Удостоверившись, что тот умер, оборачивается к команде. - Киньте эту тушу за борт! - никакой реакции. - За борт, живо! Или вам повторить, как особо одарённым придуркам?! Джеймс и Ловино переглядываются, выходят вперёд и молча идут исполнять приказ. Иван не верил своим глазам. Он с ужасом наблюдал за тем, как пираты шарят в карманах мёртвого штурмана, выкладывают все вещи, снимают с него дорогой камзол, стаскивают сапоги, поднимают, подходят к борту и выкидывают тело за борт. От этой картины трясло. Ивану хотелось кричать, плакать и блевать. Но он ничего не мог поделать. Сил хватало лишь на то, чтобы глазеть на этот кошмар со стороны. Находясь в потрясении, Иван не заметил, как к нему подошел Артур, присев рядом на корточки. Лишь когда рука легла на плечо, Брагинский вскрикнул, обратив на пирата внимание. - Ты победил, я же говорил, - говорит Артур. И никаких эмоций на лице. Слова становятся последней каплей. Иван расплакался, так и не сумев сдержать свои эмоции от произошедшего ужаса. Вот она, цена быть пиратом. Кровожадная, бессердечная и кошмарная. Вот она, свобода. Вот она, пиратская жизнь. И нет ничего, хуже неё.