Чёрная метка

Часть 10

«Столица тварей, пьянства и веселья»

      Держать спину прямо, ноги чуть согнуть в коленях, не бояться, быть уверенным. Стоять ровно, рука не должна дрожать, если не уверен, зажмурь один глаз. Эти уроки фехтования и стрельбы должны были помочь Ивану выжить в мире, где дуэли — обычная вещь. Где они показывают бесстрашие и удачу. Но где бесстрашие, когда на тебя бежит разъярённый пират, которому ты проигрываешь? Где удача, когда в честном бое один на один, побеждает тот, кто жульничает и не по своей воле? Брагинский видел перед собой призрака. Вот он, Кетиль, ни живой не мёртвый. Кожа синяя, сморщенная. В мокрых волосах водоросли, песок и ракушки. Из раны в груди хлещет кровь, так много крови, будто его только что подстрелили. Но кроме крови с пирата стекает вода. Она буквально затопила каюту, доходя Кетилю по колен. Рот растянут в безумной улыбке. Изо уголка рта льётся струя крови, глаза, стеклянные и безумные, смотрят на Ивана. Те самые глаза мертвеца, которые смотрели на него, когда Кетиля только-только пристрелили. «Умереть должен был именно ты...» - слышит Брагинский голос в своей голове. «Ты должен быть на моём месте.» «Это не моя судьба.» «Ты проклят.» «Проклят!» «Умри!»

***

      Иван просыпается в холодном поту, крича. Он падает на деревянный пол, не чувствует боли, продолжая кричать. Ему до безумия страшно, перед глазами образ мёртвого вот уже как три дня штурмана. Он не может успокоится, сердце бьётся в груди в бешеном ритме. Он ничего не слышит, не видит. Стоит хотя бы немного прийти в себя, он вновь слышит в своей голове жуткий голос. Брагинский хватается за голову, подтягивает ноги к груди, продолжает кричать. Ему страшно, ему чертовски страшно. Он понятия не имеет, что твориться вокруг. - ...И вот опять!.. Мы должны что-то... Зовите его, мне это надоело! - слышит он обрывки фраз, но не реагирует на них. Образ мертвеца перед ним. Он зовёт его, он проклинает его. Брагинский, только он виновен в смерти штурмана. Иван должен был умереть вместо него. - Иван! Иван, успокойся!.. - кричит чей-то голос, но Брагинский не знает, кто его зовёт, зачем. Ему страшно, безумно страшно. Иван не кричит, он зажмурился, боясь что-то предпринять. Ему не хочется верить в то, что кто-то здесь есть. Потому что в его кошмаре нет никого, кроме Кетиля. - Что такое?! - Наконец-таки! Посмотри на это! - Чёрт возьми, уйдите! Вон отсюда! Брагинский боится открыть глаза, страх кошмара ещё сжимал его, но вот осознание реальности медленно возвращалось. - Иван... Хэй, посмотри на меня, - он чувствует, как кто-то кладёт ему руки на плечи, чуть сжимая их. Ивану не легче, он боится посмотреть, боится открыть глаза. Ему легче лежать так, на спине и ничего не видеть, чем открыть глаза и осознать то, что из-за него умер человек. - Иван! Уймись и посмотри на меня! - этот крик помогает лучше, чем глупые мольбы. Иван отпускает голову, прижимает руки к груди и пытается открыть глаза. Яркий свет заставляет зажмуриться, со второй попытки он видит лишь пятна, которые медленно обретали форму. Холодные зелёные глаза, взъерошенные золотистые волосы... - Артур... - только и может хрипло прошептать Иван. Кёркленд отпускает Ивана, поднимается на ноги, отряхивая штаны. Брагинский смотрит на него, боится. Артур хладнокровно убил человека. Он убил того, кто должен был зарезать Брагинского. И как ему теперь обращаться к убийце? Как говорить с ним? А относится? Иван боялся Артура. Только после этого случая он понял то, что все пираты — убийцы. Что все рассказы про них — жалкая выдумка. Они убивают лишь врагов... Ложь. Пуля попала в сердце члена команды. Пираты беспощадны и кровожадны, нет в их жизни света. И, не смотря на ужасное детство и тяжелую судьбу, Артур Кёркленд не исключение. - Это был Ларсен? - Что? - Иван не понимает вопроса Артура. Более-менее придя в себя, Брагинский кое-как поднимается, плюхается на кровать, опирается спиной о стену и усталыми, сонными, испуганными глазами глядя на пирата. На осознание вопроса требуется время. И, поняв, что имел ввиду Артур, Иван мотает головой. - Нет... Это Кетиль. Артур кивает. Кёркленд смотрит на дверь, будто гадая, нет ли там кого-нибудь. Вздыхает, подходит к шкафу с лекарствами, открывает его, рыщет там. Иван молча наблюдает за действиями Артура. Он не спал с момента дуэли и был окончательно вымотан. Франциск боялся оставлять Брагинского в одиночестве, ссылаясь на нервный срыв Ивана. Брагинский просидел в этой каюте все дни, отказываясь есть и мечтая о здоровом сне, но вместо этого был один и тот же кошмар. Порыскав в ящиках пару минут, Артур достаёт находку, закрывает шкаф и возвращается к Ивану, протягивая ему бутылку из тускло-зелёного стекла. Брагинский неохотно принимает её, разглядывая. - Выпей, должно помочь, - только и говорит Кёркленд, скрещивая руки на груди. Неразговорчивость Артура появилась с той неожиданной для пирата новости об Альфреде. И если это как-то связанно, то Иван прекрасно понимал Кёркленда. Брагинский берёт откупоривает бутылку, подносит к губам, заглатывает содержимое тут же одёргивает руку с бутылкой, жмурясь. Алкоголь, ром или какая-то иная дрянь, для Ивана всё одинаково, отзывался во рту и горле неприятным вкусом горечи, кожа покрылась мурашками, было чертовски неприятно. Иван морщится и смотрит на Артура. - Пей. Хотя бы пару глотков, тебе должно помочь. Пить эту гадость не хотелось, но Иван тупо боялся возразить. Он думал, что Артур и его убьёт. Понимал, что это на вряд ли случится, однако потрясение от произошедшего оставило слишком большой отпечаток в душе Брагинского. Да, люди умирают, но на глазах Ивана впервые убили человека, который только что был живым, у которого могло быть своё будущее, мечты, планы. И кто виноват? Иван. Глоток, ещё. Иван выпивает половину, после чего ставит бутылку на пол рядом с кроватью, вытирает рукавом рот, испытывая от алкоголя неприятные ощущения и противное послевкусие. И как эту бурду пьют пираты? Это же ужас! - Как себя чувствуешь? - Я... Это я должен был сдохнуть. Артур цокает. - Но ты живой. Аргумент. Иван ничего не отвечает, лишь вновь ложится в постель, не чувствуя ровным счетом ничего. Ему страшно, ему хочется сдохнуть и уснуть одновременно. Но... Но что нужно для этого счастья сделать? Брагинский хотел спать, хотел умереть и хотел домой одновременно. И что именно хотелось больше всего, он не знал. Говорить с Артуром нет ни малейшего желания. Он слишком устал для бесед, слишком бессилен для этого. И, что самое главное, он сейчас не может смотреть на Кёркленда и видеть в нём союзника и друга. Лишь убийцу. Он бы и игнорировал Артура и дальше, но вдруг чувствует как на его живот что-то упало. Иван вздрагивает, садится на кровати и смотрит на амулет. Тот самый, который достался Кёркленду от Садыка. Камень окончательно окрасился в мутно-зелёный цвет и при в полумраке каюты казался слегка коричневатым. Иван в недоумении смотрит на Артура, чьё лицо не выражает ни одной эмоции. - Эта штука помогает крепко спать, - объясняет Кёркленд. Пират садится на край кровати рядом с Иваном, берёт амулет в руки. - Я не видел кошмаров с того дня, как впервые надел её себе на шею. И если всё так плохо, то могу дать поносить, - не спрашивая ничего у Ивана, Кёркленд наклоняется к нему, надевает цепочку на шею, отстраняется, смотрит на зелёный камень, - Можешь мне не верить, но тебе она сейчас нужнее. Не убей Артур человека на глазах Ивана, то Брагинский бы поблагодарил Кёркленда за его милосердие, но сейчас... Нет, сейчас Ивану было слишком страшно и противно от той мысли, что сделал Артур. Иван ложится, устраивается поудобнее, смотрит в стену, боясь закрывать глаза. Спать при свете в этой каюте он уже привык, но только вот видеть кошмары... Это ужасная пытка. Сильно хочется спать, он слишком устал для этого всего. Брагинский закрывает глаза, пытается успокоиться и уснуть, но ничего не выходит. Сначала перед глазами мелькают события дуэли, выстрел, труп... Это вновь заставляет его поёжиться, кривиться и желать окончания этого кошмара. На ум приходит ужасная мысль. Если он уснёт, то вновь ему приснится кошмар. - Всё будет хорошо, - слышит Иван голос Артура. Брагинский не верит. Как всё может быть хорошо? Как всё может быть нормально после того, что произошло? Это... Это безумие. Чистейшей воды безумие. - Не будет, - сиплым голосом отвечает Брагинский. - Почему ты так думаешь? - Иван чувствует, как в волосы зарываются тонкие пальцы. Сначала тело охватывает дрожь, секундная неприязнь, однако она уходит слишком быстро. Он слишком слаб и вымотан. Даже отвечать на вопрос нет никакого желания, но Иван еле переборол себя, решив сказать хотя бы что-то. Возможно, поможет. -Я обещал... Хенрику, - Иван глотает слюну, говорить это и впрямь трудно, - что Кетиль выживет. Да, он обещал. Но тогда собственные слова не имели значения, тогда он был зол, а сейчас — напуган. Интересно, а будет ли день, когда всё будет хорошо? Или этот кошмар никогда не закончится? Да. Он не закончится. Потому что он стал частью пиратской команды, хотя назвать себя флибустьером он не мог. Никак. - Он не будет держать обиды за это, - слова Артура звучат более чем убедительно. Кёркленд знает Хенрика и, возможно, он прав. Да. Одна смерть ничего не изменит. Иван пытается кивнуть, но сейчас он слишком ленив для этого, а потому не шевелился. Страх отступил, пришло спокойствие. Артур всё сидел рядом, не шевелясь. Брагинский чувствовал его взгляд, однако он не приносил дискомфорта. Напротив, присутствовало лишь ощущение нужности, защиты. «Всё будет хорошо,» - прозвучали в голове слова пирата. И Иван верил им.

***

      Артур сидел на краю кровати, сцепив пальцы в замок, опираясь руками о колени. Он ждал, когда же Иван уснёт. И только когда услышал тихое сопение, позволил себе подняться, задуть свечу и покинуть каюту. Он чувствовал себя паршиво. За дверью стояли Антонио и Франциск. Оба напуганы, ждут его слов. - Проваливайте, ему нужен отдых, - только и говорит Артур. Те слушают его, уходят. Кёркленд провожает пиратов взглядом, пока они не исчезают из его поля зрения. После смерти штурмана все внезапно стали его слушаться. Многие шокированы тем, что произошло. Особенно Хенрик. Боцман ни разу не заговорил с Кёрклендом после происшествия, игнорируя любые его слова. Артур мог лишь догадываться, но ему было плевать. Все мысли возвращались к Альфреду. Как его младший брат? Где его теперь искать? А что будет, если он пропал навсегда? Нет, об этом лучше не думать. Лучше вообще ни о чём не думать. Артур не хотел лишний раз волноваться. Он истратил слишком много нервов, обдумывая то, что могло произойти с Альфредом. А сейчас ещё и Иван... Он слишком переборщил с ним. Это точно. Кёркленд последний идиот, раз посчитал, что Брагинскому будет легко выйти против пирата, который считался одним из лучших бойцов на Тортуге. Да, Артур спас его от лютой смерти, но ведь он же и отправил на эту самую смерть Брагинского. И теперь Кёркленд наблюдал за тем, как Иван сходит с ума, теряясь и виня себя в смерти Кетиля. Артур придурок. Единственный человек, которому он теперь мог доверять, страдал из-за неразумных действий Кёркленда. И надо было это как-то исправить. Зайдя в свою каюту, Артур закрывает дверь на ключ, подходит к письменному столу, садиться на стул и рыщет в ящиках стола. Кот мирно спал в перевёрнутой шляпе-треуголке, свеча иногда дёргалась, грозя вот-вот погаснуть. Гамак тихонько покачивался. Бутылка находится быстро. Кёркленд кисло улыбается, откупоривая её. Иного выхода он просто не видит. Он слишком устал, а без спасительного камня на шее ему страшно. Он отвык от Ларсена и его кошмаров, а если призрак вернётся... О, тогда ему точно станет только хуже. Прильнув губами к горлышку, Артур запрокидывает голову, делает несколько больших глотков паршивого дешевого виски, со стуком ставит бутылку на стол, морщится. Хреновая у пиратов жизнь. Никакой романтики, никакого штиля и свободы. Кёркленду даже отчасти жалко Ивана и его наивного взгляда на судьбу морских разбойников. Но ладно там, Брагинский ведь теперь стал одним из них. Хотя у него есть шанс на лучшую жизнь, есть возможность стать честным человеком, а не крысой, которую придётся застрелить и повесить за то, что она предательница. Иван ведь художник! Почему он не хочет писать свои картины? Если он так любит море, то пускай и будет рисовать море, но не становиться пиратом. Это ведь ужасно! Артур вновь пьёт. Ему бы стоило сказать Брагинскому свои мысли, но это выглядело бы жалко. Лучше промолчит. А если появится возможность, то поможет. Кёркленд в детстве не имел выбора, и ему никто не помог встать на тропу справедливой и лучшей жизни. А у Ивана сейчас есть и выбор и человек, который может помочь. Артур поможет. Потому что больше не о ком ему заботится, Альфред пропал, а жизнь ещё не окончательно убила в нём доброту.

***

      Дни сменяли друг друга, всё вернулось на круги своя. Да, было не так, как прежде, но однообразия в жизни не существует. И даже забытый многими галеон, затерявшийся в гигантском океане, не был исключением. Всё меняется. Корабль не сбивался с курса, а жизнь шла своим чередом. Каждый занят своими делами, а страшное событие, которое, казалось, должно было сильно изменить отношение в команде, вскоре стало обычным происшествием, о котором уже никто не говорил. Если только вспоминали, да и то, за кружкой грога поздно вечером, когда засиживались в столовой. Никто не упоминал об убийстве Кетиля, никто не замышлял ответный бунт и лишь малая часть признала Ивана. Остальные же игнорировали его присутствие. То ли просто душевная неприязнь, то ли считали, что в убийстве штурмана, к которому все привыкли, виноват именно Брагинский, о котором никто ничего не знал. Но всё-таки кто-то признал его. Франциск и Людвиг — самыми первыми. И если Бонфуа делил с Брагинским каюту, часто обсуждал с ним литературу и намекал на то, что из Ивана вышел бы хороший судовой врач, то первый помощник пару раз вступался за Ивана во время бурных обсуждений в столовой, когда Брагинский отсутствовал. Антонио, будучи по-жизни натурой дружелюбной и не умеющей таить обиду, вошел в число «признавших». Своим хорошим мнением о Брагинском и частым сравнением Ивана с довольно-таки образованным человеком, на которого можно положиться, умудрился заставить Феличиано и Леонардо с Родриго присоединиться к тем, кто не ненавидел Ивана. Как ни странно, последним Брагинского принял Гильберт. И то из-за того, что когда Джеймс устроил с Байльдшмидтом драку, Иван влез в неё, помогая Гильберту. Самому же Ивану не было скучно. Как-то плевать, что о нём думают, чего все от него хотят и какие у него должны быть обязанности. У Брагинского не было ни занятий, ни дел. Палубы он не драил, пушки не полировал, не готовил и не выполнял приказов. Лишь общался с теми, кем хотел. Кошмары быстро отпустили после того, как Артур вручил ему амулет. Сны вообще не снились. Побаиваясь отдавать спасение от кошмаров обратно, Иван никогда не затрагивал тему сновидений во время разговоров с Артуром. Время шло, и вскоре восхищение, радость, чувство свободы, желание делиться своим оптимизмом со всеми, сменилось скукой. Брагинский не знал, чем ему заняться. Он буквально отобрал у Артура гамак, валяясь в нём весь день. Иногда карты рассматривал, иногда, листовки и различные документы, даже отчёты, которые вёл Кёркленд. Впервые Артур сам их вручил Брагинскому, ибо Кёркленду надоело то, что Иван жалуется на одолевавшую его скуку. - «Пятнадцатое ноября тысяча восемьсот шестьдесят пятого года. Взяли на абордаж испанский фрегат «Золотая лань». Корабль отправили на дно вместе с командой. На галеон «Проклятый» доставлено три сундука с золотом, два рундука с одеждой, оружием (Три пистолета, один стрилет), ларь с жемчугом и серьгами. Потери: Шесть убитых, восемь раненных. Один без руки, по словам судового врача, ситуация критическая...» - зачитал Иван одну из записей. Кёркленд, сидевший за письменным столом и записывающий что-то в судовой журнал, оторвался от занятия, посмотрев на Брагинского. - Он потом умер от потери крови. - И ты это помнишь?.. - на заданный вопрос Артур пожимает плечами. Иван, моргнув, перевернул страницу журнала, зачитывая следующую запись вслух. - «Восьмое декабря тысяча восемьсот шестьдесят пятого года. Вернулись на Тортугу. Практически все оставшиеся в живых члены команды (сто сорок четыре человека из ста пятидесяти восьми) покинули галеон «Проклятый». Продали большую часть добычи (одежду, ткани, украшения). Следующий выход в море состоится третьего января грядущего года. До этого надо будет собрать новую команду и привести корабль в порядок...» - Интересно? - Немного. Только это слишком сухо написано, будто ты не записываешь произошедшее, а докладываешь кому-то, - Иван устроился в гамаке поудобнее, закидывая ногу на ногу и бегло читая про себя пару строчек из следующей записи. - Это важный документ. Если меня не станет, этот журнал должен продолжить следующий капитан «Проклятого», - Серьёзно ответил Артур. - А если «Проклятый» пойдёт ко дну раньше тебя?.. Артур не ответил. А Иван не настаивал, ибо новая запись в журнале ему сейчас была куда интереснее. Время то бежало вперёд, то замедлялось. Брагинский хотел как можно скорее увидеть Тортугу. То, как там живут, то, что там происходит. Ничто его так не волновало, как неизвестный остров, на котором нашли своё убежище тысяча пиратов. Он представлял себе нечто роскошное и великолепное, а потому, когда в один прекрасный день с марса раздался радостный крик «Земля! Я вижу Тортугу!», Брагинский не знал, что ему делать. Потому что мечта вот-вот должна была сбыться. Потому что он теперь навсегда станет свободным от Александра. Потому что Тортуга — это столица свободных пиратов.