Чёрная метка

Часть 12

«Она близко»

- Альфред. - Да?.. Видеть сейчас Александра совершенно непривычно. Особенно после произошедшего. Нет. После произошедшего видеть его невозможно. Страшно и стыдно. Джонс только пару минут назад можно сказать сбежал от Гюнтера, находиться с этим сумасшедшим в одной комнате было слишком страшно. Альфред даже вспоминать о нём не хотел, сразу мурашки по коже. Джонс моргнул, смотрит на Брагинского, потупив взгляд. - Что он ответил? Альфред нервно глотает слюну, молчит. Он только сейчас вспоминает, зачем он вообще пошёл к Гюнтеру. Александр попросил. Всё произошло слишком быстро, ведь его, Джонса, практически за шкирку схватили и, крича, повелели идти на верх и что-то спросить у Мейера. Что, Альфред забыл. Он и не слушал-то Брагинского, сжимаясь от страха. Эта внезапная резкость и агрессия ледяной водой окунули Альфреда в воспоминания о их не лучшей встрече, о внезапном убийстве, о том, что перед ним маньяк, а не добренький человек, с которым можно в шашки поиграть. И ладно, он пошел, но его никто не предупредил, что здесь будет поехавший суицидник, который при первой возможности попытается к себе в постель затащить. Два психопата. - Альфред, - в голосе холодная твёрдость, от которой по коже мурашки. Джонс невольно вздрагивает, как какая-то запуганная до смерти собака, смотрит на Александра, молчит. Джонс не знал, что должен был сказать Гюнтеру. Тот без умолку твердил что-то о трупе, который зарыт в лесу, о вине, о его безумной любви к Александру и подобное. Альфреду так ещё никогда жутко не было. Чёрт возьми, да это место сумасшедших людей! Гюнтер помешан на Александре, Александр помешан на поисках Ивана, а тот... Джонс уверен, что у того тоже какой-то свой сдвиг в голове, ведь иначе быть просто не могло. - А... Ну... Он ответил, что... - Альфред неуверенно смотрит на Брагинского, затем на пол. Руки прижаты к груди, в голове же каша. Надо было солгать, сказать что-то, во что Александр бы поверил. Но вот что? - Что всё нормально. - первая пришедшая на ум мысль. Джонс искренне верит, что Александр поведётся. Но нет. - Нормально? Ты сам в свою ложь веришь?! - Брагинский хватает Альфреда за волосы, Джонс не успевает и пискнуть, потому что в следующую же секунду Александр подтаскивает Альфреда, ударяет головой о стену, отпускает. Джонс не успевает закричать. Всё слишком внезапно. Мычит, зажимая руками нос. Чувствует на ладонях свежую кровь, с ужасом смотрит на Брагинского. - Говори правду, чёрт возьми! Альфред жмурится, втягивает голову в плечи, в панике отступает назад. Упирается спиной в угол между стенкой и шкафом. Это и впрямь страшно. Из-за непривычного крика трясутся ноги, из-за пристального взгляда хочется сбежать. Всё. Доигрался в шашки, доигрался в чужое доверие. Ему конец. Он труп. От страха в груди сердце грозится разорваться на части, боль стискивает грудную клетку. - Говори! - Я не знаю!.. - выкрик в панике, чувствуется дрожь, после которой грядут всхлипы. Естественно, не знал. Потому что это по-настоящему жуткое зрелище. Александр, всегда спокойный, вежливый, внушающий величие одним лишь своим видом, сейчас походил на чудовище. Покрасневший от злости, со срывающимся голосом, кажется, что он убьёт и даже не обратит на это внимание, ибо гнев его будет куда сильнее, чем чья-то жизнь. И Альфред в ловушке этого безумного демона, против которого он не сможет пойти. Не хватит ни сил, ни смелости, ни нервов. - Знаешь! И вновь удар. Во второй раз даже больнее, чем в первый. Джонс скулит, Александр отпускает его и Альфред медленно съезжает по стенке, садится на пол, стараясь прижаться как можно ближе в угол, словно стараясь слиться с ним, спрятаться. Прижимает колени к груди, обхватывает голову, будто пытаясь защитить себя от гнева Брагинского. Альфреда трясло, ему ещё никогда так не было страшно. Даже смерть Скотта Кёркленда не была настолько ужасающей, как это. Кажется, что Александр застрелит Альфреда, убьёт его и глазом не моргнув. Всё разбилось. Словно никакого доверия и радости и не было вовсе. Будто всё это - один сплошной плохой сон. Ах, как хочется к брату! Альфред бы всё отдал, лишь бы спрятаться за спину Артура, лишь бы поплакать ему в жилетку и рассказать обо всём, дабы тот отомстил. Джонс никогда не позволял видеть себя слабым, особенно пиратам, однако он готов был ползать на коленях, лишь бы его защитили. Брат... Братец... Где он? Почему он не спасает Альфреда? Почему бросил? За что? А вдруг Артур уже забыл о Джонсе?.. Нет. Нет, ни в коем случае! Это невозможно, Кёркленд не мог, просто не мог так поступить со своим младшим братом!.. Но Томасу он ведь ничего не говорил. Ощущение, что мысли в голове ему диктуются чужим голосом. Брата рядом нет, никто Альфреда не спасёт, никто даже пальцем о палец не ударит ради его жизни. Всё кончено. Теперь Джонс вырос, пора ему быть самостоятельным... Но он не знает, что делать. Слёзы текут по щекам, грудная клетка болит, голова раскалывается. Артур... Почему Артур не спасает его? - Тортуга! - внезапно для самого себя кричит Альфред. Он тяжело дышит, ожидая удара. Но Александр затих. Может, помогло?.. - У Артура дом на Тортуге! Он мог туда отправиться! - Нет, не мог. Артур хотел искать Мёртвую бухту. - И Иван тоже там! Я слышал их разговор! Я подслушивал! - впервые Альфред так верил в свою ложь, страх смерти и боли был слишком велик, чтобы здраво соображать. - Они там! Я клянусь! Клянусь! Только не убивай! - Джонс всхлипнул. - Только не убивай... - добавил он шёпотом. Альфред ждёт смерти. Ему кажется, что она близко. - Ты предатель, - в голосе Александра нет гнева. Лишь нескрываемое презрение. - И это чертовски жалко. - ощущение, что Джонсу плюнули в лицо, но ему уже плевать. Альфред согласен. Он со всем согласен, лишь бы Александр не ударил его вновь. Лишь бы не было боли. Боль - это кошмар, ужас. Больше всего на свете Джонс боялся именно боли. Даже не смерти или одиночества. И он чувствует колоссальное облегчение, когда слышит удаляющиеся шаги Александра. Можно выдохнуть спокойно. Артур теперь точно в безопасности...

***

      Гюнтер оказался прав. А Александр... Его словно одурманили. Он почему-то стал ощущать себя старшим братом для ещё одного человека. И ужас весь в том, что чувство было не спонтанным, оно медленно проявлялось, беря над Брагинским полный контроль. И если бы не Мейер, то Александр бы полностью поддался своему инстинкту. Какому-то проклятью, которое он не замечал и с которым жил спокойно, считая это нормальным. Даже не чувствовал вины перед Гюнтером, пускай и шёл сейчас к Мейеру. Да, перепалки у всех случаются. Если судить по его, Александра, отношениям с Иваном, то они практически состоят из ссор. Иван никогда не соглашается с Александром, всегда кричит на него, проклинает и желает скорой смерти. Иван ненавидел Александра всем сердцем, а тот любил. Ведь Ваня младший брат, за которым нужна опека. Софья и Наташа с Николаям могут справиться сами, но не Иван. Его тянуло к морю, а море влечёт за собой опасность. Скрытую угрозу, которая убивает. Всегда убивает. Все хорошие люди умирают в море. Александр ненавидел копания внутри себя. Пытался притушить их чтением, работой и мыслями о настоящем, о том, что надо или не надо сделать. Из-за внутренних монологов он ненавидел поэтов и писателей, а ещё больше: подобные ситуации. Ведь если ссора с Иваном или Софьей вполне нормальна, то ссора с Гюнтером для него впервые. Брагинский даже не знал, какая будет реакция у Мейера. Знал бы, то старался бы держать себя в руках до последнего. Но не его вина в том, что Иван сбежал и навлёк такую проблему на семью. Александр просто никогда не бывает виновным. Если подумать, то на всё есть своя причина. И, так уж вышло, Брагинский никогда не виноват. Он натыкается на Гюнтера в коридоре на втором этаже, совсем рядом с лестницей. Уже давно стемнело, приоткрыта лишь дверь в кабинет, где Александр оставил Альфреда. Из-за слабого освещения рассмотреть чужое лицо трудно, однако Брагинский видит одну странную вещь: Мейер... плакал? Слишком странно. Даже для самого Александра, Гюнтер ведь никогда не срывался на такое, не позволял себе проявлять подобных эмоций. Даже смерть родителей Брагинских пережил достойно, ровно как и сам Александр. Но сейчас... Нет. Их ссора не могла послужить поводом. - Уже поздно, что ты делаешь в коридоре? - спокойно и холодно интересуется Александр. Из-за срыва голос слегка раздражённый. Брагинский не рад, ведь обычно Мейер ведёт себя совсем иначе. Он знает, когда и что надо говорить да делать. А сейчас будто шёл наперекор всем мыслям и желаниям Брагинского. Гюнтер не отвечает, утыкаясь лбом в грудь Александра. Плечи подрагивают, слышится тихий скулёж. Брагинский не успевает и слова сказать, Мейер цепляется за одежду Александра, сжимает её до побелевших костяшек на целой руке. Дрожит. Здесь и сказать нечего. Ступор. Брагинский молчит, ожидая, когда Гюнтер успокоится и перестанет плакать, однако тот не прекращал. Сначала тихо, Мейер подвывал, губы его дрожали, а дыхание стало рваным, сбивчивым. И Александр не понимал, что делать. Он спокойно стоял и ждал, когда Гюнтер успокоится. Не было ни вины за ссору, ни жалости. Мейер сам повысил тогда на Брагинского голос. Просто признал свою вину и решил извиниться. Александр же прощает. Всё просто. Гюнтера грызла вина. Пожирала его изнутри, словно какая-то смертельная болезнь. Он ощущал её, чувствовал и не мог смириться. Истерика не закончилась на попытке убийства и поиска утешения в виде Альфреда. Она усилилась. Мейер на чувствах рассказал Джонсу всё. Даже сказал, куда спрятал труп Родериха. Даже признался в своей любви к Александру. И ждал, что его раскроют. Он верил, что Альфред, когда сбежал, всё рассказал Брагинскому. И сейчас его убьют. Прямо здесь. Александр шёл к Гюнтеру, дабы свершить правосудие. Раздавить таракана и предателя. Мейера нельзя более считать членом семьи. Всё, закончились счастливые годы. Оставалось только плакать. Александр не понимал. Искренне не понимал, из-за чего Мейер так плачет и убивается. Брагинский не слышал неразборчивого шептания на немецком, не мог перевести эти бредни, а посему молчал и ждал. Надеялся, что сейчас Гюнтер возьмёт себя в руки и успокоится. Наконец-то перестанет ныть и скажет всё, как есть. Чётко, без лишних слов. Как раньше. Потому что раньше Александр даже восхищался преданностью Мейера, боялся за него и считал своим братом, но вот сейчас Брагинского отталкивали эти слёзы. Плакали всегда только слабаки. И пощёчину Гюнтер заслужил. Слишком много сказал без разрешения. Да, Брагинский ценил и любил Мейера, боялся за него, но только вот любовь эта была направлена на характер, поступки и поведение, но не на самого Гюнтера. А Мейер искренне обожал и восхищался Брагинским, даже закрыв глаза на этот кошмарный характер и поступки, ибо был верен Александру. Гюнтер крепко обнимает Брагинского, потихоньку успокаиваясь, ибо его не оттолкнули. Александр положил руку на голову Мейера, поглаживая. - Давай просто пойдём спать? - предлагает Брагинский. - Да... - сипло соглашается Гюнтер. Он просто не мог сказать "нет".

***

- Гюнтер, милый мой, ты так бледен, не заболел ли? - Софья останавливается, взволнованно глядя на Мейера. Гюнтер поднимает голову, отвлекаясь от письма, которое написал пару минут назад в кабинете Александра и сейчас должен был поехать в город, дабы отвезти его на почту. Брагинская перехватила Мейера у последних ступенек лестницы. Гюнтер молча смотрел на неё сверху-вниз с искреннем недоумением. - Нет, ничуть, - отвечает он, спускаясь, - с чего вообще ты это решила? - У тебя синяки под глазами, - замечает Софья. - Скажи мне честно, ты не дрался с Альфредом? - Дрался?.. - Гюнтер складывает письмо, совершенно не понимая всей ситуации. Дрался? С чего вообще Софья это решила? - Почему ты так думаешь? - Альфред не явился к завтраку, а когда я его встретила, то оказалось, что у него разбит нос! - с искренним ужасом сообщила Брагинская, прижимая одну руку к сердцу. - У него такой убитый вид! Мне потребовалось около получаса, дабы заставить его съесть яблоко. Он слишком волнуется по поводу тебя и Александра... - Вот как. - Мейер пытался не улыбаться. Чёрт возьми. Если Софья не лгала, а она всегда говорила только правду, то Александр вчера ещё и Альфреду врезал. А если так, то он послушал Гюнтера. Послушал Гюнтера... Ох чёрт! Мейер сжал в руках письмо. Брагинский с самого утра вёл себя как обычно, как до пропажи Ивана. И это знак. Ещё какой знак, ведь сегодня Гюнтер вновь исполнял свои обязанности и писал под диктовку Брагинского. Стоило вспомнить текст письма и Мейер не сдерживает улыбки. Выбил-таки информацию. Гюнтер как знал, что Альфред лгал им. А Сашенька просто не приложил нужных усилий. И вот, стоило это сделать, так вся информация теперь у них. Осталось ждать. Скоро Иван вернётся и всё будет так, как раньше. Совсем скоро... - И ещё сказал, что ты, - радость ушла также быстро, как и пришла. Внутри Гюнтера всё похолодело, - можешь себя неважно чувствовать. Просил передать свои извинения. Я не помню, за что, не разобрала. Ты ведь знаешь, я не очень хорошо владею английским. - Софья тихо невесело посмеялась, но тут же вновь приняла озадаченный вид. - Спасибо, - только и мог вымолвить после этого Мейер. - Я еду в город, вам что-то надо? - Да, - Брагинская кивнула, - если тебе не сложно, то не мог бы привезти сладостей для Наташи и Николая? А то они слишком огорчены, что Родериха так давно нет. Думают, что вообще не вернётся. Эх... Бедняжки... Мейеру даже захотелось рассмеяться. Родерих не вернётся. Никогда. Если только с того света, дабы попрощаться или отомстить. Но Гюнтер сдерживает себя, лишь мило улыбаясь сестре Александра. - Конечно, как я могу отказать?

***

      Она близко. В доме словно замерли часы. Всё остановилось, замедлило свой ход. Карты раскиданы по столу, грядёт двенадцатый час. И нет спасения. Ни в утешении, ни в вере, ни в бесконечной лжи. Альфред замкнулся, стал реже выходить из комнаты. Казалось, он стал тенью. Боялся появляться Александру на глаза, говорил только с Софьей и то, потому что та сама приходила и приносила еду да воду. Будто Джонс поменялся с Гюнтером местами. Альфред целыми днями думал о брате. О том, где он и почему не спасает его. И сначала мысли были безобидными. Но после всё сделалось хуже. Альфред понимал, что Артура нет. Понимал, что тот не знает, где искать Джонса и что на вряд ли придёт и спасёт его. Артур подло бросил Альфреда на произвол судьбы, не дал ему жизни, не дал счастья. И с каждой подобной мыслью ненависть внутри Джонса росла, корни уходили всё глубже и глубже, в воспоминания из детства, в рассказы и странные кошмары, что случались у Альфреда временами. С каждой секундой Джонс всё меньше верил в то, что брат спасёт его. С каждым часом всё больше ненавидел. Александр ждал. Уже ничего не волновало так сильно, как младший брат. Да, маячивший вокруг Гюнтер имел значение, но не такое сильное, как Иван. Брагинский уже придумал, как именно Иван заплатит за непослушание и своё ужасное поведение. И нет, это не голодовка и не очередная ссора, не ссылка к их дяде и не домашний арест. То, что Иван так сильно любит, будет уничтожено. Александр сожжёт все рисунки младшего брата. Все они посвящены морю и кораблям. У младшего Брагинского несколько ящиков со схемами кораблестроения. И всего этого не станет, когда Александр молча поднесёт спичку и... Пуф. Огонь молча поглотит весь этот кошмар. Иван одумается и перестанет нести эту чушь про море и свободу, про океан и пиратов. Александр добьётся этого любой ценой, даже ценой своего доверия у младшего брата. Временами надо просто стать монстром, чтобы показать свою любовь. И Александр не виноват в этом. Он никогда ни в чём не виноват. Гюнтер же испытывал счастье. Он злорадно улыбался, вспоминая об Альфреде, уже не корил себя: это забыто, Сашенька простил его. Мейер бегал вокруг Александра и исполнял каждое его поручение. План Брагинского был великолепен, нужно было только место, где найти Ивана, и оно у них имелось. Мейер поначалу сомневался, сказал ли Альфред правду, но, вспомнив, что тот кричал лишь "я не знаю", понял что лгать Джонс просто не мог. Сломали. Как и всех своих бывших врагов. Гюнтер уже уверен в том, что ночной кошмар по имени Ларсен не будет для него проблемой. Да, сны не уходили, видения этого призрака тоже, но что существо могло сделать? Сашенька полностью доверяет Гюнтеру, Сашенька рядом. И ничего больше не надо для счастья. Брагинский не оттолкнул Мейера после его поступка, а это уже значило то, что они навсегда будут вместе. Даже ссоры для них не проблема. Да, он не мог общаться с Александром так, как раньше, но всё ведь наладится! Надо просто ждать. Верить в Сашеньку и ждать. А она близко. Так близко, что слышишь её дыхание. Для неё дом Брагинских следующая цель. И если не она, то Альфред никогда не узнает, что просто поехавший на нервной почве мальчишка, а не жертва. И если не она, то Александр так и будет считать себя самым честным и правым человеком, а не эгоистичным ублюдком. И если не она, то Гюнтер не догадается, как сильно ошибается, принимая своё помешательство за искреннюю любовь. Письмо, которое вскоре разожжёт огонь на Тортуге, уже в пути. Тут ничего не спасёт. Она близко. От правды никто не уйдёт.