Чёрная метка

Часть 14

«Самая худшая смерть»

      Наконец-то можно поиграть в снежки. Разве может быть что-то лучше этого? Что прекраснее ледяного снега, который попадает под тёплую одежду, обжигает холодом разгорячённое тело, тает, заставляя одежду промокнуть? Сегодня великолепный денёк. И расцвело как-то рано, и солнце на небе светит ярче обычного. А когда видишь белоснежный гладкий снег на заднем дворе, все эти сугробы, напоминающие барханы пустыни Сахара, то просыпается внутри какой-то счастливый ребёнок, который готов играть во все эти игры бесконечно. Наташа и Николай сегодня приветливее обычно. Эти двое всегда расцветали зимой, радовались тому, что можно повеселиться, побегать на улице и поиграть. Они практически не помнили родителей, знали лишь жизнь с Александром во главе семейства, а потому этот снег был для них единственным развлечением. Летом так не поиграешь на заднем дворе, весной и осенью тоже. Лишь когда есть снег, имеет смысл прогулка. Они ведь тоже дети, пускай и на год младше Ивана. За это Гюнтер и любил этих двоих. Они очень редко улыбаются, но сейчас близнецы были счастливы. Бегали, падали, смеялись и закидывали друг друга снегом. Мейер играл с ними. Он сам смеялся, сам бросался в глубокий рыхлый сугроб с детьми, проваливаясь и слыша хруст снега. Заливался хохотом, когда эти двое пытались засыпать его снегом, пока он не успел подняться на ноги. Гюнтер мог любить зиму только за это. Наташа повиснет на руке Мейера, прижимаясь щекой к мокрому рукаву и хихикая, а Николай тем временем будет просить Гюнтера покатать его на плечах. Не смотря на то, что эти два чуда строгие и более мягкая копия Александра, они всё же были детьми, которые всегда рады веселью, чья душа невинна, а наивность иногда берёт вверх, усыпляя здравое мышление. - Гюнтер, а давай построим крепость?! - радостно восклицает Наташа, на пару секунд отрываясь от земли, взаправду повиснув на руке Гюнтера. От внезапной тяжести Мейер пошатнулся, но всё же устоял на ногах. Сам смеётся. - Я не против, не против. - А может лучше выроем норку вон там? - Николай указывает пальцем на большой сугроб под деревом. Гюнтер не против попробовать, даже хочет ответить, но Наташа активно протестует: - Нет, строить интереснее! - Лучше вырыть что-нибудь! - А, может, сделаем снежного ангела? - предлагает Мейер, прекрасно зная, как эти два чуда обожают подобное. Дети переглядываются. - Ну... Я не буду против, - честно призналась Наташа. - Да и я как-то тоже, - Николай широко улыбается. - Давайте! - А Гюнтер потом выберет, какой красивее! - закивала Наташа. Она тут же отпускает Мейера, убегая с братом искать лучшее место для ангелов. Гюнтер смотрит им вслед, ухмыляясь. Отряхивает волосы от снега, потёр ребром ладони, облачённую в варежку, щеку, опускает руку. Он всегда ценил такие моменты, когда родителей Брагинских не стало. Было сложно, было страшно, было больно, но прекрасно то, что они выстояли. Главное только, чтобы ни Наташа, ни Николай не заболели. Они уже второй час гуляют, если не больше. - Ох, Гюнтер, милый!.. - Мейер оборачивается, видя вышедшую на веранду Софью. Широко ей улыбается, помахав рукой. Даже сестра Александра сейчас выглядела радостной. И её внешний вид как всегда говорит о том, что всё прекрасно: аккуратный, всё отутюжено, чистое и выглядит так красиво, будто Софья сошла с иллюстрации книжки. Брагинская приятно улыбается Мейеру, так и не решаясь спуститься в снег. - Рад видеть тебя в добром здравии! Что случилось? - Гюнтер сам подходит к сестре, на секунду оборачиваясь, дабы посмотреть, где дети. Те явно забыли, что хотели делать, раз начали кидаться друг в друга снежками. - Сашенька сказал, что мы сегодня уезжаем, - Софья печально улыбается, улыбка тут же пропадает с лица Гюнтера. Ах, точно, Александр часто так делал, когда надо было освободить дом от лишних лиц, от чужих глаз... Обычно для своей работы, но сейчас другой случай. Детям всегда врут, а Софья прекрасно всё знала, из-за чего и спорила с Александром. - Ты ведь присмотришь за ним и Альфредом? - Да, естественно, - Мейер улыбается. Даже не устало, скорее так, словно желая подбодрить. Гюнтер положил руку на плечо Софьи. - А если что-то случится, то я первым делом напишу тебе письмо... - А я получу его и примчусь на белом коне, чтобы спасти положение... Я помню это, - Брагинская печально улыбается, даже Мейер немного поник. Эту фразу сочинила Анна. Она всегда так говорила детям, в основном - Софье, когда отправлялась в плаванье с мужем. В последний их совместный вечер она говорила тоже самое. К сожалению, не вернулась... В спину Мейера ударил снежок. Гюнтер вздрогнул, резко оборачиваясь. За ним стояла улыбающаяся Наташа со вторым зарядом наготове. - Ты так и не посмотрел! - кричит она весело. Николай забегает по веранде и хватает старшую сестру за руку, мигом выгоняя её из минутной печали. - Давай с нами! Мы с Наташей сделали снежных ангелов, ты обязана их увидеть! - Софья послушно спускается по ступенькам, приподняв свободной рукой юбку платья, которой суждено было промокнуть в глубоком снегу. Гюнтер улыбается, протягивая Наташе руку. Та хватает Мейера и тащит к нужному месту. Мейер не сопротивляется. Он счастлив, по-настоящему счастлив сейчас.

***

      Артур нашёл Ивана на главной палубе, на корме. Брагинский стоял там, опираясь локтями на бортик, свесив руки и глядя на море, скорее на удаляющийся горизонт, изредка опуская голову и смотря на волны, саму сине-зелёную воду. Выглядел Иван подавлено, устало. Измученно, будто на его плечи взвалили тяжкий груз. Хотя, вполне вероятно, так оно и было. А как ещё назвать то, что совсем скоро он столкнётся с Александром? И ведь никто не знал, чем эта встреча обернётся. Счастьем ли, горем. Кёркленд, конечно, будет пытаться защитить и себя, и Ивана, но только вот он уже ни в чём не был уверен. Вздохнув, Артур подходит к Ивану. Так же, как и он, облокачивается локтями о бортик, смотрит на море. Брагинский был прав, оно чертовски красиво. Артур проводит языком по зубам, причмокнул губами. Он, конечно, так и мог бы наслаждаться видами, как и Иван, но лучше всё же поговорить. Затем Кёркленд и искал Ивана, собственно. Артур ясно осознаёт, что Брагинский не желает сейчас вести беседу, однако нужно было. - Знаешь, было весело, – Признаётся Артур, слабо улыбается. – Совершенно всё. Мне понравилось наше приключение. - Ты так говоришь, будто мы не выберемся… - Иван тяжело вздохнул. – Я не хочу такого конца. Артур, понимаешь? – Брагинский смотрит на Кёркленда. Тот смотрит в ответ. В глазах Ивана испуг, страх, отчаянье. У Артура сжалось сердце. Не то от жалости, не то от такого же страха, который сейчас испытывал Брагинский. - Мы выберемся, я ведь обещал тебе, – Артур пытается улыбнуться, однако Иван до сих пор будто не верил ему, будто знал что-то, что было неведомо самому Кёркленду. И от этого стало даже обидно, хотя Ивана понять можно. Его старший брат - тиран, от которого Брагинский хотел сбежать. И сейчас они оба отправляются в ловушку, прекрасно осознавая, что их может ждать там. И, возможно, они проиграют. Возможно, Александр даже убьёт Артура, но Кёркленд не верил во всю эту негативную ересь. Кёркленд всегда знал, что умрёт он либо во время боя, либо на виселице. Третьего не дано. Артур на пару секунд оглядывается, проверяя, много ли здесь народу. От силы пять-шесть человек бродили тут и там, игнорируя присутствие Кёркленда и Брагинского. На них никто не смотрел, никто не обращал на них внимания. Замечательно… - И ещё… - вдруг продолжает Иван. Артур мигом поворачивается к нему. – Я давно уже хотел отдать, с того дня, как мы у Франциска… - Брагинский вынимает из-под рубахи амулет, снимает его, протягивая Кёркленду. – Думаю, он тебе больше понадобится, – Иван неуверенно улыбается, будто боясь, что Артур и впрямь сейчас заберёт его. Словно ждал слов «Нет, оставь его себе», а не пытался как-то продолжить разговор. Кёркленд забирает амулет, смотрит на камень. Какая бесполезная вещь, в самом деле. Артур сжимает камень в руке, оборачивается к морю, вновь разглядывая голубую гладь. - Тебе он больше не нужен разве? - Нет… - звучит не слишком уверенно, что и странно. Кёркленд ухмыляется, а после, будто получив только что согласие, замахивается и кидает амулет в море. – Артур! – кричит Иван, пытаясь поймать камень, но не успевает, тот уже слишком далеко. Брагинский с ужасом смотрит, как амулет падает в воду, мигом уходя ко дну. Иван не верит в произошедшее, не может поверить в то, что только что случилось не его глазах. Тяжело дышит, не отрывая взгляда от моря. Будто амулет вот-вот мог всплыть на поверхность, вернуться к нему. Ведь этот камень всегда был с ним, всегда оберегал. Брагинский привык к нему, ведь эта вещь спасала его от страшных мыслей, а сейчас… Её не стало. Не может быть. - Ты ведь сам сказал, что он тебе не нужен. - Но я не это хотел сказать!.. – Иван бессильно опустил голову, жмурясь и скалясь. Теперь всё точно кошмарно. Артур положил руку на плечо Брагинского, будто пытаясь подбодрить. - Ну, разве всё так ужасно? – спрашивает Артур. Иван кивает. – Я же обещал. Иван печально смотрит на Кёркленда. Так, будто до сих пор не веря в то, что они выживут и победят. Словно сам отказывался от этой мысли. Но думать о плохом даже Артуру надоело. Кёркленд улыбается, игриво, хитро, словно что-то удумав. Иван же выглядел убитым своим страхом. Как же он изменил жизнь Артура. Кёркленд до сих пор не верил, что такой, как Брагинский, мог так сильно переменить всю жизнь Артура, сделать из неё настоящее приключение, о которых мечтают юнги и пороховые обезьяны. Кёркленд до сих пор не мог понять, как же так вышло, что судьба связала их вместе. Возможно, они оба просто счастливчики, родившиеся под счастливой звездой, однако одно Артур Кёркленд понимал: он сильно привязался к Ивану. Он уже не может представить, как раньше обходился без этого спокойного и забавного художника. И впрямь… А как раньше-то Артур жил? Кёркленд тянется к Ивану, накрывая его губы своими, быстро отстраняясь. Он не может сдержать смеха, когда видит, как покраснел Брагинский. Даже кончики ушей порозовели. Иван постыдно опустил взгляд, поджимая губы. Не то от обиды, не то от дикого смущения. Увы, из Артура никакой любовник. Ему самому страшно думать о близости, да и на палубе народ, вдруг заметят. - Это не смешно… - буркнул Иван. - А мне нравится, – признаётся Артур. Брагинский ещё пуще краснеет.

***

      Вся семья в сборе, только Ивана не хватает. Однако его заменил Альфред, стоявший как можно дальше ото всех, практически у самой лестницы. В доме ужасно холодно, а потому Джонс укутался в одеяло. На него все странно косились, но Альфреду было всё равно, он итак выглядел будто какой-то сбежавший зверь: волосы спутаны, под глазами синяки, сам он дрожит как осиновый лист. Мог только и делать, что смотреть на всех и молчать. Играть роль бедного запуганного зверька, кем, можно сказать, и являлся. Стояли они в парадной. Александр о чём-то переговаривался с Софьей, пока Гюнтер прощался с близнецами. Выглядел Мейер сейчас уставшим, даже каким-то печальным. Альфред вспоминает ту ночь, когда Гюнтер чуть не убил себя. По коже мурашки, Джонс опускает взгляд, припоминая, что после этого было. Удар головой о стену от Александра. Два сумасшедших, которые выглядели нормальными сейчас. Даже смотреть на них страшно, но Альфред должен. А вдруг вызовет подозрение и Брагинский повторно его ударит? Нет. Нет, лучше об этом не думать. Вот, Александр что-то говорит Софье, та кивнула, а после замечает Альфреда. Мило улыбается ему, зовёт, махнув рукой. Джонс неуверенно подходит, кидает взгляд на Брагинского, который пристально следил за Альфредом, будто он недруг и в любой момент может убить, а потому надо следить за ним. - Альфред, ты только не беспокойся за нас, ладно? – обращается к Джонсу Софья, а Альфред и не знает, как реагировать. – Мы очень скоро возвратимся, только береги себя, ладно? – Брагинская мило улыбается Альфреду, а после тут же обращается к Гюнтеру, позабыв о Джонсе. Словно это прощание было формальностью, которой не избежать. Альфред смотрит на близнецов, которые выглядели как всегда спокойно, даже чересчур спокойно на их возраст. Джонс смотрит, как Софья берёт в руки саквояж и, открыв входную дверь, покидает дом. Там уже ждёт экипаж. Наташа и Николай следуют за ней, на прощание близнецы помахали Мейеру рукой. Тот ответил. Александр тут же закрыл дверь, не давая посмотреть, как семья залезает в экипаж и покидает их. Брагинский смотрит сначала на Гюнтера, улыбающегося и счастливого, а после на Альфреда, перепуганного и недоумевающего. - Всё готово? – спрашивает Брагинский у Гюнтера. Тот мигом принял серьёзное выражение лица, переменившись. Кивает. – Отправляйся в мой кабинет, там в нижнем ящике распечатанное письмо. Выпиши имена, это из полиции. Мы им нужны. Альфред в недоумении уставился на Александра. - Иван вернётся?.. – Брагинский смотрит на Джонса холодно, строго. - Да. - Откуда?! - Альфред мигом побледнел, не понимая, что происходило. - Ты просто перестал лгать, – Александр теряет интерес к Джонсу, переключая своё внимание на Гюнтера. – Не заставляй меня ждать. Работай, - Мейер активно закивал, уходя. А Альфред так и не верил. - Постой… те… То есть они с Артуром были на Тортуге?! – этого не могло произойти… Альфред же всё просчитал. Всё знал, был в курсе планов брата. Артур не мог отправиться туда. Этого они не планировали! Но ледяные спокойные глаза Александра говорили об обратном. Джонса пробила дрожь. Он сдал. Он хотел защитить брата, не хотел отдать его этому монстру, но всё сложилось именно так. Альфред медленно пятится назад. Так, словно Брагинский целился в него из револьвера и готов был убить. В глазах Джонса читается ужас, а сам он дрожит. Этого не могло быть. Этого не могло быть… - Так ты солгал мне? – услышав эти злые нотки, Альфред уже готов ко всему что угодно, лишь бы не удару. Брагинский хмурит брови, Джонс закусывает нижнюю губу. Александр делает шаг навстречу Альфреду, тот кричит, спотыкаясь и падая на пол, закрывая голову руками, будто стараясь тем самым защитить себя от удара Александра, желая спрятаться от него, спасти свою шкуру. Александр смотрит на Джонса. С презрением. А затем уходит. Он не желал говорить с предателем, лгуном и настолько жалким трусом. Мерзко.

***

      Когда все кричали «впереди земля», Иван мечтал о том, чтобы сброситься в воду. Брагинский в ужасе осознавал, как всё ужасно. А ведь все варианты к отступлению отсутствуют, Артур пытался предотвратить грядущий кошмар. Но Элизабет непробиваемая. Она шантажировала, угрожала, предупреждала, что жизни им двоим не будет, если они сбегут с корабля. Всё было так ужасно, что оставалось одно: плакать от бессилия. Он стоял на главной палубе, на носу корабля, совсем рядом с основанием бушприта, кутаясь в изношенный дорожный плащ, который должен был оберегать от холода, но нет, он не предназначен для морозов его дома. И если Брагинский уже привыкший, то Артуру, что стоял рядом с ним, совсем плохо. Воздух свеж, но вот только собачий холод не давал насладиться красотой открывающегося горизонта. Иван смотрел на нахохлившегося Кёркленда. Тот выглядел слишком забавно, особенно с натянутой до бровей шапкой, уэльским париком, а ещё шарфом, который был намотан вокруг шеи и прятал нижнюю часть лица Кёркленда. Артур был хмур, раздражён и зол. Иван бы посмеялся над забавным внешним видом, если бы не понимал, как всё на самом деле плохо. - И как ты живёшь… В таком месте? – тихо проворчал Артур. - Привык?.. – ответ звучит не очень убедительно. Кёркленд игнорирует его, оглядываясь. От холода кололо щёки, безумное желание найти Ведьму и ударить её, так как подобное уже не могло продолжаться. Слишком безумный план, слишком опасный, Александр… Артур даже не знает, что будет, когда они с ним пересекутся. И если пересекутся, то что тогда будет? Неужели всё, конец их истории? Они умрут? Или их просто бесчеловечно убьют? Хотя нет, убить тут должны одного Артура, он ведь похититель, кошмарный человек, лишил Александра Брагинского его любимого младшего братика. Жутко. И не от того, что страшно, жутко от самого осознания творящегося кошмара, что протекал перед их глазами. Когда же конец? Когда же наконец они с Иваном спокойно выдохнут? А Брагинский вновь тих. Все те недели, что они были в пути, Ивана не покидала безнадёга, апатия и страх перед Александром. Раньше Артур считал, что Брагинский не умеет плакать. Что он сильный, способен справиться с любой проблемой, а когда видел, как ни с того ни с сего по щекам Ивана текут слёзы, то образ храброго художника тут же выветривался из головы. Иван сам не видел и не замечал своих слёз, погружаясь в мысли. Взгляд его будто изменился. Пустой, в котором можно увидеть лишь ужас. Кошмарное зрелище, от которого Артуру самому худо. Они через многое прошли, и пройдут и этот период. Рука об руку, держась вместе, веря друг в друга. И не нужно никаких амулетов, никаких пустых слов и свитков, дабы доказать это. Они есть друг у друга, а это значило куда больше, чем банальное «верь мне». - Не бойся, – опять говорит Артур. Иван вздохнул. - Это сложно. - Сколько раз я говорил, что не отдам тебя ему? – Брагинский слабо-слабо улыбается, потому что Артур говорил это практически каждый день. То ли себя убеждая в этом, то ли для того, чтобы Иван не боялся. - Довольно часто. - Могу ещё раз сказать, мне не сложно, – улыбка пропадает с лица Брагинского. - Лучше… - Иван резко умолк, не договаривая и стыдливо опуская взгляд. Артур терпеливо ждёт, но Брагинский так и не говорит, что хотел. Даже не меняет фразу, просто замолкает, будто осознавая, какую же он ошибку чуть не ляпнул. Кёркленд и не просит продолжать. Он понимал, как сложно давалось всё это Ивану. Артур просто помнил, как покидал свой дом, когда тот сгорел.

***

- Гюнтер! Гюнтер, подожди! – Альфред нагоняет Мейера, который шёл по коридору. Бесцеремонно хватает его за локоть, заставляя остановиться. Гюнтер оборачивается, с недоумением смотря на Джонса и не понимая, что тому нужно. Мейер очень спешил. После отъезда семьи Александр отдавал кучу указаний, заставлял работать на износ, а всё для чего? Верно. Всё ради Ивана. - Что-то не так? - Ну… Немного, – Джонс натянуто улыбается, так, чтобы показать своё дружелюбие. Однако Гюнтер всё-равно хмурится, и не не веря, просто Мейер спешил. Альфред ясно это осознавал, видел. Вообще, Джонса поражала эта слепая верность Гюнтера. Со стороны это выглядело жутко. Александр отдаёт приказы, а Мейер их выполняет, причём так слепо, так твёрдо доверяя Брагинскому, что у Альфреда волосы вставали дыбом от осознания, насколько Мейер сошёл с ума. Особенно после его признаний. Джонс знал всё, что чувствует Гюнтер и видел всё, что творит Александр. Это то же самое, что если бы смертный влюбился в коварного Бога Смерти. И убил бы себя ради того, чтобы быть с ним вместе в Подземном царстве. Мейер всецело доверяет Александру, отдавая себя на его суд, а тому нужен только ум Мейера, его работа, его сила. И всё. Альфред просто видел это. Брагинский не способен испытывать ни сострадания, ни любви, ни щедрости. Джонс уже проверил это на себе. Как итог: его ударили головой о стену, а после запугали так, что Альфред до сих пор боялся этого монстра в облике человека. - Что стряслось? - Это касается Артура… - А… - Мейер сразу теряет интерес к Альфреду. Смотрит на стопку писем в своих руках, закусил нижнюю губу, после возвращает своё внимание на Джонса. – Прости, но мне надо работать. Давай в другой раз поговорим, хорошо? Саша требовал рассортировать их немедленно. Если хочешь, то помогай, – и, не ожидая ответа, Гюнтер продолжает свой путь. А Альфред и не удивлён такой реакции. Мейер просто зависимый и безумно влюблённый параноик. Это пугало. Поэтому-то Джонс и уходит куда подальше. Нужно было спрятаться от всего этого. И чем быстрее, тем лучше. Гюнтер оглядывается, когда слышит, что шаги Альфреда стихли. Хорошо, что он ушёл. Мейер, конечно, не испытывал к Джонсу симпатии, но сказать тому правду было ужасно страшно. Гюнтер помнил, что ему говорил Александр. Помнил их план. Александр использовал то объявление о награде как приманку, не собираясь ничего платить. Он хотел поднять суматоху, заставить Артура самостоятельно сдасться, а если тот не решится, то рано или поздно их с Иваном привели бы какие-то жаждущие денег морские твари. Брагинский собирался убить сразу двух зайцев. Одного звали Альфред, а второго – Артур Кёркленд. Речи о пощаде быть не могло.

***

      Артур не помнил, как они пришвартовались, как Ведьма заставила их первыми спуститься на землю. Кёркленд даже не мог припомнить, как именно Элизабет уговорила Ивана вести их в нужную сторону. Всё смешалось в кашу, так как действовала Ведьма быстро, не обдумывая, мечтая поскорее покончить со всем этим. Элизабет не раз повышала голос, заставляла Артура и Ивана поторопиться, идти как можно быстрее, соображать скорее и спешить, спешить и ещё раз спешить. Артур злился, но терпел такую спешку Ведьмы, понимая, что её в данной ситуации интересовали лишь деньги, которые она может получить. Увы, но это так. А Иван, который слишком сильно ушел в себя и молчал, не соображая, не веря, не понимая, как ему быть и что делать, лишь слушался её, так и не заговорив с Артуром с их последней беседы на носу корабля. Даже у дилижанса Элизабет торопила всех, ждала, пока Иван объяснит кучеру, куда держать путь, пока Брагинский вновь печально посмотрит на город вокруг, на саму Элизабет, на Артура, моля, чтобы тот что-то предпринял… Но что Кёркленд мог? Да ничего. Ведьма даже не дала Ивану попрощаться с Франциском, слишком торопя того. - Вы готовы? – в нетерпении спрашивает она, когда Иван открывает дверцу дилижанса. Брагинский игнорирует её просьбу, залезая первым. Артур недовольно фыркнул. Ведьма улыбнулась. Игриво, даже дружелюбно. – Ну чего ты раскис, а, Кёркленд? Не всем марать руки, а за похищение прости, – Элизабет тихо хохотнула, - не всегда же принцы похищают прелестных дам, иногда бывает иначе. – Ведьма снимает с головы шляпу, изображает шутливый реверанс в адрес Кёркленда. Артур презрительно смотрит на девушку. Та смеётся, надевая шляпу обратно себе на голову. – Ну схитрила, а кто среди пиратов честный? Ты бы лучше Ивану рассказал, по какой причине тебя в розыск объявили. – Элизабет медленно подходит к Артуру, по-дружески похлопала Кёркленда по плечу. – Удачи тебе… Бывай. И, сказав это, Элизабет останавливается неподалёку от дилижанса, наблюдая как Артур залезает внутрь, закрывая за собой дверь. И как через пару минут кучер натянул поводья, крича что-то лошадям, дабы те сдвинулись с места. Ведьма провожает их взглядом. Угрызений совести не было, отнюдь. Элизабет уже предвкушала золотой мешок и новый корабль. И плевать, что что-то может случиться. Они пираты, а не дети малые. Пора бы уже смириться.

***

      «Как ты поступишь, если на твоих глазах в мой бокал нальют вместо вина яд, а я, страдающий от жажды, не буду верить твоим словам?» - Александр говорил, что будет уговаривать. Но это никогда не работало. Отец никогда не слушал его слов, выпивая обычную воду, которая уже в воображении сына стала тем самым опасным ядом, который мог погубить Олега. Александр пробовал тогда всё. Это была не детская игра, это был урок, который Олег желал припадать своему сыну. Почему-то только когда того не стало, Александр понял его смысл. Почему-то только когда он выхватил бокал из чужих рук и разбил его, Олег улыбнулся сыну. Слова мало что значат. Они ничто. Это пустая болтовня, и неважно, чему она будет посвящена. Это не оружие, это не магия, они ни на что не способны. Слова - это пустое место, которое ничего никому не сделает, лишь поставит перед фактом. Если эта не пустая болтовня. Обещания - пустая болтовня. Мольбы о прощении - пустая болтовня. Наказания и приговоры - пустая болтовня. Признания и клятвы в вечной любви - пустая болтовня. Всё это неважно, когда есть две руки, голова на плечах и миссия. Цель Александра Брагинского - спасти свою семью от мрака. Держать её рядом с собой, не дать распасться, огородить от всего ужасного мира вокруг. Принять удар должен только сам Александр, только он имеет право на то, чтобы омыть свои руки в крови, только у него есть разрешение на ложь, которую он так ненавидел. Брагинский понимал, что семья его не поймёт. Он терпел скандалы Софьи, истерики Ивана, презрение близнецов... Они просто не знали, какой ценой Брагинскому досталось то, что они все вместе. Александр убивал, пытал, превращал чужие жизни в Ад, а всё ради семьи. К сожалению, понимал это всё лишь один Гюнтер. А Иван напротив, был единственным, кто так и не желал принять этого. Александр кидает взгляд на полный бокал вина. И вновь перед глазами кабинет отца, что сейчас принадлежал его выросшему сыну, похожий бокал, из одного сервиза, да только вместо воды и впрямь налито вино. Отец тогда говорил: «Как ты поступишь, если на твоих глазах в мой бокал нальют вместо вина яд, а я, страдающий от жажды, не буду верить твоим словам?» Поговорить не вышло. Расплакаться на глазах отца и умолять его не совершать ошибку тоже не вышло. Слова оказались пустым звуком, и лишь когда Александр в порыве гнева выхватил бокал и разбил его, лишь когда он накричал, сорвавшись в который раз в те годы, повторяя и повторяя о яде, которого и не было, лишь тогда отец улыбнулся и сказал, что Александр всё сделал правильно. Брагинский прикрыл глаза. Сейчас всё тоже самое: На его глазах Ивана тянет к морю, самому опасному месту на земле. Туда, где погибли их родители, где может погибнуть сам Брагинский, причём не только из-за непогоды, ведь есть ещё пираты, вражеские корабли, гигантские киты... Всё что угодно может погубить Ваню, но тот ослеп от своей мечты. Александр видит опасность, знает о ней, но Иван не слушал его. Александр готов на всё, чтобы навсегда убить в брате любовь к морю. Разбить бокал с отравленным вином, дабы тот поверил ему. Потому что слова ничего не значат, они пустое место. Поговорить не выйдет, надо лишь действовать.

***

      Они едут в дилижансе. Завывал ветер, четвёрка лошадей спешила через сугробы, что образовались на заснеженной дороге. Экипаж покачивался, пейзаж впечатлял. Но только вот Артуру и Ивану сейчас не до красивых видов заснеженного леса, им нет дела до безумного холода, пурги и тряску. Оба понимали: что-то произойдёт. Кёркленд, конечно, скептик, но сейчас свято верил в чудо. В то, что в любой момент всё изменится, всё будет на их стороне. Пора бы им уже выдохнуть, перестать бояться невидимого врага. Александр... Он никто. Просто брат Ивана, у которого есть средства портить им жизнь. Артур так думал, верил в это. Ему нечего бояться, пока Иван рядом с ним, ему незачем переживать, пока есть шанс на спасение. А он есть. Всегда был. Надо лишь свято верить в удачу. Да, коленки дрожат, а собственный голос всё время подрагивает, но это не значит, что им не повезёт. Он просто никогда не видел Александра. Небось, какой-то поехавший жулик с повышенной агрессией. Если надо, то Кёркленд выстрелит в него и спасёт Ивана. Обязательно спасёт. Освободит их обоих. Брагинский грыз ногти. От страха, от волнения и понимания кошмара. Артур просто не знал его старшего брата. Иван будто отправлялся в Ад. Ощущения одинаковые. Ужас, неверие и кошмар. Будь его воля, то Иван бы палец о палец не ударил, спрятался бы где-то на Тортуге и не вылезал бы несколько месяцев, пока всё не стихло бы. Но нет. Кошмар словно знал, к кому он шёл. Иван уже плакал, молил остаться на корабле, пытался избежать встречи. Однако придётся встретиться со своим ночным кошмаром лицом к лицу. Он не хотел видеть Александра. Не сейчас... Не тогда, когда всё наладилось, жизнь стала ярче и светлее. Саша монстр. Ужасное чудовище из детских сказок и древних легенд. И этого монстра надо уничтожить. Будь у Ивана силы, то он бы застрелил Александра. Проткнул шпагой, столкнул с лестницы. Убил бы собственными руками, не будь Саша его кровным братом. - Артур, - неуверенно начинает разговор Иван, - тебе не страшно?.. Кёркленд отвлёкся от мыслей. Сложил руки на груди, устало глядя на Брагинского, который смотрел в окно. - Страшно. - Страшнее, чем тогда?.. Во время шторма в трюме, - Артур невесело улыбается. Сейчас то казалось лишь невинным воспоминанием, о котором можно рассказать маленьким детишкам. Словно старый шрам на теле, который имеет свою собственную историю. Кёркленд облизывает сухие треснутые губы. - Нет, - ложь. Артуру сейчас куда страшнее. Ведь тогда он боялся лишь за свою шкуру, а сейчас - за их с Иваном. - Правда? - Кёркленд кивнул, хотя понимал, что Брагинский не увидит. Но тот словно почувствовал. Сглотнул, прикрыв глаза. - А мне страшнее. - Не бойся его, - не лучшая попытка утешить, но Артур хотя бы пытается. - Да как не бояться?.. Ты бы его видел. Он... Монстр. - Чудище с красными глазами? - Кёркленд тихо смеётся. - Если и так, то шальная пуля любого монстра убивает. - Даже его?.. - Естественно. Иван на секунду отвлекается от окна, смотрит на Артура со слепой надеждой и верой. Кёркленд не может не усмехнуться. Да, опасность велика, но Артуру уже ничего не оставалось, как верить в победу. Иван вновь смотрит в окно. - Можно тебя кое о чём попросить?.. Артур в недоумении смотрит на Ивана. Просьба? С чего бы?.. Кёркленд хочет спросить, с чего бы такая неуверенность в словах, да только вот Артур сам знает ответ на этот вопрос. Александр. Кёркленд хочет поддержать Брагинского, сказать ему какие-то утешительные слова, но не мог. Просто потому, что тот так боится, потому что видеть его таким непривычно. И здесь можно лишь смириться. Иван потирает плечо, глядя в окно. Снег. Всё белым-бело, даже нельзя увидеть зеленые ёлки и грязь дороги. Брагинский смотрит на Артура, сжимает губы. Кёркленд ждёт. - Чего ты хочешь? - только и может здесь спросить Артур. Он ожидает ответа, но только вот вместо него вновь получает неуверенное дёрганье, отвод глаз. Иван явно либо стеснялся, либо не хотел говорить. Одно из двух. Кёркленд терпеливо ждёт, постукивая пальцами по колену. И вот, наконец, Брагинский решился. Выдыхает, смотрит Артуру в глаза. - Убей его. - Александра? - Да, - Иван кивает, а после, не дав Артуру спросить, объяснился. - Спаси меня... Я не смогу больше. Он попытается прикончить тебя, я уверен в этом... Саша... Я ненавижу его, - тихо, словно в бреду, шепчет Иван все эти слова. Артур понимает, не перебивает. И с каждым новым словом плечи Брагинского тряслись всё чаще, а дрожь в голосе увеличивалась. - Я хочу... Хочу, чтобы он умер, - взгляд, полный надежды. Артур понимающе кивает. А что он ещё мог сделать? - Убей его. Пожалуйста... - Я сделаю это, - Кёркленд кивнул. Иван улыбается. Даётся это с трудом, улыбка выходит очень фальшивой, измученной. Брагинский хочет подняться и обнять Артура, но тот опережает. Наклоняется, положив руку на тыльную сторону ладони Ивана, сжал её, не разрывая зрительного контакта с Брагинским. - Клянусь. Голос практически перешёл на шёпот. Иван прикрыл рот рукой, закрыв глаза. Молить о смерти родного брата... Он явно последняя тварь, раз додумался до такого. Но ведь Александр заслужил. За все свои поступки, за все свои действия. Заслужил, как никто другой. И правосудие должно свершиться. Здесь и сейчас. Пока у них есть надежда на лучшую жизнь. Пока Александр Брагинский вновь не отнял её...

***

      Гюнтер рассортировывает письма. Важные - в одну стопку. По работе - во вторую. Софье - в третью. Приглашения, предупреждения, угрозы - в мусор. Мейер строго отбирал их, записывал фамилии авторов писем первой стопки, записывал все мужские имена с фамилиями и адресами третьей стопки, вскрывал важные письма и тоже сортировал их. Те, что затрагивали «личные встречи» и «приём» - в мусор. А те, которые несли сугубо деловой характер, оставались. Также вскрывались и письма Софье: встречи, свидания, признания и прочая чепуха уходила в мусор. Что-то от родственников, какие-то личные дела Брагинской - оставались. Этот строгий контроль был установлен Александром, придуман им и никогда не нарушался. Потому что Брагинскому лучше знать, как работать с бумагой. Гюнтер хорошо разбирался в этом, но никогда не нарушал порядок действий, который ему привёл сам Александр, когда они только-только начинали работу. Мейер не получал особого удовольствия, но лишь одна мысль о том, что он помогает Брагинскому уже делала его труд куда легче, увлекательнее и лучше. Гюнтер сидел бы так всю ночь, убивал бы на это все дни, если бы количество писем позволяло. Сейчас их десять штук. Из них четыре по работе, два важных, а остальные Софье. И все они отправились в мусор. Вздыхая, Гюнтер вскрывает важное письмо, достаёт сложенную бумагу, разворачивает и начинает читать. С каждой новой строчкой в Мейере рождалось недоверие. Он пристально вчитывался текст, не понимая, за что тут так много лжи. То, что он видел, никак нельзя было назвать тем, что Александр ему обещал. «Убиваем этих двух морских крыс и дело сделано.» - вот что говорил ему Брагинский. Сейчас же Мейер видел живое доказательство обратному. Перед ним лежал документ от человека с дурной репутацией из кошмарного детства, о коем Гюнтер знал не по слухам. Письмо говорит о сделке, товаре в виде заключённых, крупной денежной суммы за их живые души, хорошее содержание и последующая казнь, о которой автор письма уже давно мечтал. Гюнтер отложил письмо обратно, напоследок прочитав дату отправления. Пораскинув мозгами, Мейер вспоминает сегодняшнее число. В письме писалось, что отправитель «прибудет за товаром» спустя две недели. И последний день этого срока - сегодня.

***

      Последний день его спокойной жизни - сегодня. Всё, можно сказать «пока» счастливой пиратской жизни. Можно сказать пока морю, пока счастью, пока веселью... Пока всему. Даже самой жизни. Иван просто не верит в чудо, его не будет, будет лишь боль да страх. И ничего больше. Брагинский нехотя покидает дилижанс, смотрит на свой дом, гигантский особняк, который ненавидел всем сердцем. И не только за то, что он жил тут. За воспоминания о двух самых больших трагедиях его жизни, за тиранию, за всё ужасное, за брата. Это место всегда ассоциировалось у Ивана с чем-то ужасным, теперь же это так. Дом его ужасен, ровно как и ужасна его семья. Нет ничего хорошего. Артур смотрит на это здание и не верит самому себе. На мгновение ему кажется, что он попадает в свой ночной кошмар. Вокруг белый снег, а здание будто приглашало войти. Он помнил, что там был мрак, а ещё три двери. Но это нельзя было назвать совпадением. Этого не могло просто быть. И из-за этого на Кёркленда накатывает страх. Он и впрямь верит в то, что их может ожидать смерть. То, что совсем скоро им с Иваном конец. Страх быстро покидает его, но вот странное чувство неверия всему, что вокруг было, остаётся. Артур смотрит на Брагинского, тот лишь вздыхает, направляясь к дому. Кёркленд послушно следует за ним. Оба понимали, что назад пути нет. Иван постарается держаться молодцом, а Артур попытается убить Александра и спасти их души. Разве нет миссии проще? Кёркленд так не считал. Это - самый провальный план в его жизни. - Разве она не заперта? - интересуется Артур у Ивана, когда они уже поднялись по ступенькам и Иван взялся за ручку двери. Брагинский фыркнул, раздражённо, будто Кёркленд сморозил глупость. Повернул, замок щёлкнул. - Мы слишком любим гостей, - грубо отвечает Иван, с лёгкостью открывая дверь. А затем, немного помолчав, добавляет, - потому что их у нас не бывает, - Артур кивает. Брагинский заходит первым, Кёркленд следует за ним, закрывая дверь. К счастью, тьмы не было, была скромная парадная, а за ней - довольно большой роскошный зал, две полукруглые лестницы со второго этажа, меж ними закрытая дверь, плюс по бокам арки в другие комнаты. Несмотря на всю пышность, здесь не так уж и светло. Артур чует холод, какую-то внутреннюю неприязнь к месту, вместо восхищения. Иван выглядел очень уж угрюмо, из-за чего, возможно, у Кёркленда и складывалось ощущение ненависти к месту, где он впервые. Ну, если не считать кошмара. Иван не желает никуда идти. Брагинский уже хочет развернуться и сбежать, но всё, это точка невозврата, теперь им не выбраться отсюда, как они не хотели бы этого сделать. Брагинский сжимает губы, скрещивает руки на груди. Он будет терпеливо ждать. Кого угодно. Хоть Александр сейчас придёт, хоть Гюнтер или Софья... Брагинскому плевать! Он готов сказать всё, о чём думал. Но вот когда слышит чьи-то шаги, то по коже пробежали мурашки, смелость мигом испарилась. Это конец. Конец всему. Это кошмар. Его личный ночной кошмар. Артур терпеливо ждёт, когда послышались чьи-то шаги, то Кёркленд сжимает руки в кулаки, так проще сдерживать все эмоции, которых сейчас было предостаточно.

***

      Мейер искал Альфреда. Надо было просто заставить того спуститься и поесть. И здесь не играла роль никакая привязанность, дружба, или же то безумие, что произошло тогда, когда... Об этом лучше забыть. Гюнтер просто заметил, что Джонс не спустился на завтрак, не видел его до отъезда Софьи и близнецов, а после встретил его, но был слишком занят и не желал обсуждать ту важную в какой-то степени тему. А это значило одно - Альфред опять голодал. И ведь не по своей вине же. Это уже стало обыденностью, Джонс просто забывал о еде, воде, общении. Закрывался где-то и думал. И новой обязанностью Гюнтера стали поиски Альфреда. Обычно почему-то Джонса тянуло на разговоры. Хотя в итоге Альфред задавал кучу вопросов, на которые Мейер не находил ответы. Почему Александр такой холодный? Почему настолько жесток? Почему его вообще здесь до сих пор держат? Когда это всё прекратиться? Почему Джонс не может уйти? А вот чёрт его знает. Мейер не обязан знать всё на свете, посему и не отвечал на эти вопросы. Гюнтер ускорил шаг, когда в очередной комнате не оказалось Джонса. Скрипя зубами, Мейер направляется к лестнице на первый этаж, надеясь найти Альфреда в гостиной дома. Гюнтер уже составляет в уме предложения, которые скажет ему при встречи. Придумал, как именно отругает, как оскорбит, что обидного скажет, как... как... как... Мейер замер. Он сначала даже не поверил своим глазам. Как это возможно? Это... Этого быть не могло! Чёрт возьми, это же настоящее!.. Вот же. Вот же. Вот же!.. Иван побледнел, когда увидел Мейера. Брагинский резко отступил назад, будто готовясь сбежать. Артур более-менее спокойно отнёсся к этой встрече, в недоумении уставившись на калеку. А Гюнтер дар речи потерял. Он дрожал, смотря на совершенно незваных гостей. Будто рыба, открывал и закрывал рот. Трясся как осиновый лист. А после кинулся прочь.

***

      Он сам бы никогда не подумал, что может так быстро бегать. Мейер бежит по коридору и не успевает притормозить перед нужной дверью, чуть не падая. Приходится опереться рукой о стену, но лишь на секунду. Мейер распахивает дверь, влетая в кабинет и, забывая о высоком пороге комнаты, падает лицом вниз, но тут же вскакивает, обезумевшими от ужаса глазами смотря на Александра. Тот отвлёкся от работы, недоумевающе наблюдая за Гюнтером. Искренне не веря, ибо обычно Мейер не был таким прытким и подобного визита никогда не было. - Он тут! - кричит Мейер. - Иван!.. Он здесь!.. С пиратом!.. Тем самым! - Гюнтер указывает рукой в сторону лестницы, тыча пальцем итак дрожащей рукой. Пытался отдышаться, но надо было доложить Александру о том, что случилось. Он просто обязан. Брагинского было не узнать. Он побледнел. На секунду и впрямь показался беспомощным, потерянным. Александр опирается руками о стол, поднимается. Глаза широко распахнуты, рот приоткрыт. Гюнтер молчит, ждёт. Тишина, казалось, длилась вечность. - Веди их сюда, - Брагинский, будто лишившись всех своих сил, рухнул обратно в кресло. Мейер кивнул. Не заставив себя ждать, он уходит, закрывая за собой дверь. Александр прикрыл рот рукой, смотря на всё тот же бокал с вином. Наконец-то...

***

      Артур оглядывался по сторонам, изучая каждый уголок зала. Калека, видимо тот самый Гантер (или он всё же Гюнтер?), убежал и ещё не вернулся. Иван уже окончательно потерял вид здорового человека. Он был бледным, походил на больного, взгляд его пугал Кёркленда. Артур хотел утешить, правда, но только вот ему самому было страшно. Они должны ждать здесь. И ведь нет иного выхода. Развернуться и убежать? Элизабет. Её люди. Охота. Смерть. Устроить кровавую резню? Это место важно для Ивана. Тому стоило огромного труда попросить Артура убить своего собственного брата, чего уж говорить о всех людях, что здесь живут. И впрямь. Сели на мель, всё, нет спасения. Артур ждал, по-настоящему ждал и верил в чудо, что всё будет хорошо. Но... Увы. - Пожалуйста, пожалуйста... - шепчет Иван, прижав кулак ко рту и грызя палец. Кёркленд обеспокоено смотрит на того. - Я убью его, обещаю тебе. - решил напомнить о своём уговоре Артур. Для этого даже расстегнул пуговицы шинели, а после распахнул край камзола, показывая припрятанную там кабуру. А точнее - револьвер. Брагинский, глядя на это, ничего не ответил. Лишь сдержанно кивнул. Артур даже улыбнуться постарался, но Иван не оценил. Всё и впрямь было в его жизни так ужасно. - Я уверен, что дома только Гюнтер и Саша... - тихо добавляет Брагинский. - Да... Если они знали, то больше здесь никого нет. Тут спускается калека. Кёркленд и Иван сразу обращают на него внимание. Гюнтер останавливается на предпоследней ступени. По нему видно, что он слишком взволнован. Мейер смотрит сейчас только на Брагинского, тот опускает взгляд в пол, будто не веря, что это всё же произошло. Артур терпеливо ждёт. - Александр ждёт вас, - видно, что спокойный вежливый тон даётся ему с трудом, однако Гюнтер сдерживается, терпит всё это. Поворачивается и поднимается, стараясь держаться молодцом. Артур следует за ним, Иван же ещё недолго стоит. Кёркленд не понимал, как так могло выйти. Он же пират. Он же грёбанный пират, капитан корабля. Ладно, бывший капитан, но всё же он был им. У него была власть, была команда, тогда он был непобедим, а тут трясся, словно трусишка, перед каким-то обычным человеком. Да если верить Ивану, этот Александр вообще младше Кёркленда, так что бояться тут, в общем-то, нечего. Да! Да, именно! Какого хрена Артур вообще боится? И этих людей Элизабет, и этого Александра... Чёрт возьми, сейчас это звучало так глупо! Бояться? Ха! Артур вообще ничего никогда не боялся, так почему он сейчас дрожит и не знает, как ему быть?.. Это глупо. Это откровенно глупо, чего уж таить. Кёркленд бросает взгляд на Мейера, который поднимался по лестнице рядом с ним. Артур нахмурился. Будь что будет. В следующую секунду Кёркленд резко хватает Мейера за волосы, дёргая назад и ставя попутно Гюнтеру подножку. Неожидавший нападения, Мейер кричит, падая. Артур вовремя отпускает Гюнтера, и, когда тот упал на спину, оборачивается к Ивану. - Беги! - выкрикивает Артур. Брагинский замер. Он с изумлением уставился на Кёркленда, словно оглохнув. Кёркленд скалится. Гюнтер, вовремя сообразивший о подвохе, вскакивает и пытается ударить Артура, тот уклонился, и, пользуясь тем, что стоял на несколько ступенек выше, толкает Мейера ногой в грудь. Тот вновь падает, налетая на Ивана. Брагинский от неожиданности охнул, машинально обхватывая Гюнтера одной рукой за живот, второй вцепившись в перила. Кое-как удержался на ногах, но всё же отступил на одну ступеньку ниже. Мейер вцепился в руку Ивана, пытаясь вырваться. - Чёрт возьми... - шипит Кёркленд, желая повторить удар. Но на сей раз проехаться по физиономии калеки. Брагинский только сейчас окончательно сообразил, что происходило. Будто читая мысли Артура, Иван на мгновение отпускает Гюнтера, но лишь чтобы схватить его за подмышки, прижимая к себе и не давая размахивать руками. Мейер рычит, вырываясь. Кёркленд спускается и ударяет кулаком по лицу. Гюнтер взвыл, роняя голову на грудь, но не сводя с Артура сощуренных злых глаз. Из носа пошла кровь. Кёркленд не ждёт, доставая из кабуры револьвер. Иван ещё больше побледнел. - Артур, не надо! - кричит Брагинский, однако Кёркленд и не собирался стрелять. Он перекидывает револьвер в другую руку, хватаясь за дуло. А затем одним ударом оглушил Мейера. Тело в руках Ивана обмякло. Брагинский с нескрываемым ужасом таращился на Кёркленда. Такого вот он явно не ожидал. Чего угодно, но только не сопротивления. Артур не убирает пистолет, лишь поудобнее взяв его в правую руку, положив палец на курок. - Что? - на вопрос Иван не отвечает. - Спускайся и положи его куда-нибудь, а я... - Пойдёшь искать Александра?.. - Да. Пойду искать Александра, - Артур ухмыляется, от этого маленького боя в нём зародилась крупная надежда на то, что победа будет на их стороне. Не ожидая ответа, Кёркленд поднимается на второй этаж и отправляется на поиски, держа наготове револьвер. Охота началась.

***

      Александр слышит крик. Пальцы невольно задрожали, Брагинский вскакивает с места. Иван... Он и впрямь здесь. Не раздумывая, Александр открывает ящик письменного стола, там лежит пистолет. Схватив его, Брагинский кидается к двери. Наконец-то... Наконец-то...

***

      Альфред долго таращился в окно. Можно сказать, что с того самого момента, как засел в комнате после встречи с Гюнтером. Нет, не обида его терзала, а чувство одиночества. То самое, которое заставляет сидеть и угнетать себя, когда ты сам делаешь себе хуже своими же мыслями. Больше пяти минут назад это чувство буквально убивало его, но сейчас Джонс бегал по комнате, собирая все свои вещи, что были ему благородно отданы Александром. Те две личности он мог узнать из тысячи. Когда дилижанс остановился, Альфред посчитал, что это Брагинские вернулись, что-то забыв, но увидев те две вышедшие фигуры... Альфред просто не мог поверить. Артур вернулся. Артур пришёл спасти его. Неужели?! Джонс пытался собраться, собирался одеться потеплее, чтобы быть готовым к тому, что его брат спасёт его. Наконец-то! Наконец-то! Альфред лучезарно улыбался, предвкушая встречу с братом. Так много хочется рассказать, так сильно хочется обнять, такое невыносимое желание поскорее поделиться всеми страхами, поплакаться, попросить обещания не кидать его, Джонса. Альфред натягивает сапог, пытаясь держать равновесие на одной ноге. Наконец-то брат вернулся! Наконец-то!..

***

      Третья комната, в которую забежал Артур, оказалась библиотекой. Кёркленд держал револьвер наготове, держа его в обеих руках, готовясь в любой момент выстрелить. Калека без сознания, Иван рядом с ним. А значит, что остался лишь Александр. Эту личность Артур не видел, а потому прислушивался к каждому малейшему шороху, ожидая неприятеля за любым поворотом. Кёркленд заворачивает, бродя по лабиринту книжных полок. Александр мог быть где угодно. Раз калека забегал в это крыло комнаты, когда их увидел, значит, выбор не велик. Осталось лишь две комнаты, не считая этой. А, значит, шанс всё выше и выше. Артур много убивал. Ему не страшно это сделать, однако сейчас как назло он вспоминал тот роковой день, когда Александр с калекой явились к Садыку. Тогда Иван кричал на турка, по-настоящему злился, осуждал за то, что тот отдал приказ убить Александра. А теперь же Брагинский сам просил обратного у Артура. Возможно, люди и впрямь могут так сильно меняться. Или Иван просто повзрослел, кто его знает. Однако в одном Артур уже точно был уверен: Брагинский не испытывал любви к насилию. Это объясняло всё. И ужас от убийства Кетиля, и шок после кровавой резни, которую устроил Бервальд, и эта просьба об убийстве, что явно далась Ивану с огромным трудом. Артур мотнул головой, отгоняя лишние мысли. Останавливается. Надо было отдохнуть и немного успокоится. Он плохо уже соображал, но, похоже, только что пошёл по самому глупому пути. Чего вообще Кёркленд хочет добиться? А, да, убить Александра? А тогда что? Сообщит Ведьме, мол, прости, но я только что застрелил твоего заказчика? Да, именно это Кёркленд и скажет этой твари. Артур ухмыляется. Он даже забывает о том, что для начала надо бы найти Александра, а после уже... Скрип двери. Сердце словно остановилось. Артур задержал дыхание, припав спиной к книжным полкам. Шкаф стоял не так далеко от двери, Кёркленд был в укрытии, его не видно. Александр здесь... Наконец-то Артур избавит и себя, и Ивана от козней этого монстра. Наконец-то. Кёркленд сцепил зубы, ждёт несколько секунд, шаги стремительно приближались к центру, попасть в цель уже можно, неужели Александр так спешил? Артур прикрыл глаза, выдыхает. Это ради Ивана. Это ради его самого. С рыком Кёркленд выскакивает из своего укрытия, стреляя. А затем замер, увидев то, что могло присниться ему только в самом худшем кошмаре от Ларсена. Перед ним стоял Альфред. На сером фраке пятно крови.

***

      Иван слышит выстрел, жмурится. Он стоял на коленях перед диваном, на котором лежал Гюнтер. Брагинский сжал руки в замок, опустив их на колени. Иван закусил губу, молясь сейчас лишь об одном. Пожалуйста, пусть Артур не промахнётся. Пусть Александр наконец-то умрёт. Наконец-то...

***

- Альфред... Артур не верит. Он не верит своим глазам, не верит своим действиям, не верит струйке дыма из дула, не верит тому, что Джонс пошатнулся, хватаясь рукой за рану, в ужасе уставившись на Артура. - Альфред!.. - повторяет Кёркленд, словно даже не доверял уже своим собственным словам. Он... Что он только что сделал!? Нет, нет, это невозможно... Этого не могло произойти, это просто кошмар. Очередной ужасный кошмар Ларсена, это не реально, это сон, это... Альфред открывает рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого закатывает глаза, рухнув на пол. - Альфред! - уже кричит Артур, кидаясь к брату, падая на колени перед ним, переворачивая Джонса на спину, смотря на него и до сих пор не веря в то, что было. Альфред выл от боли, ухватившись руками за рану. Рану, которую нанёс его брат. Артур не знал, что чувствовал сейчас. Это ни с чем невозможно было сравнить. Ужас, кошмар, страх, стыд, осознание произошедшего, братская любовь, горе, неверие, вера в чудо. Это было кошмарно. Его самого будто разрывало изнутри, но он плевать хотел на боль, которая пронзила его в тот момент, когда он понял свою ошибку. Артур склонился над Альфредом, положив ладони на его щёки, заставляя не вертеть головой и посмотреть на него. - Альфред... - уже в четвёртый раз повторяет Артур, но всё не может поверить. А Джонс смотрит на него. В глазах - ужас, шок, недоумение. Альфред хочет что-то сказать, но вместо слов из груди вырывается лишь один хрип. А кровь сочится сквозь пальцы, стекает по ним. Артур сам дрожал, боясь даже посмотреть на то, что сотворил из-за своей слепой уверенности. - А... Ар... - и вой. Джонс жмурится, выгибается, упираясь макушкой, плечами и ногами в пол. Сапог проехался по деревянной поверхности пола и Альфред рухнул, лишь скуля от невыносимой боли. Артуру больно на это смотреть. - Альфред... Альфред... - только и может шептать Артур, будто в бреду. Кёркленд зарывается одной рукой в волосы Джонса, вторая же, дрожа, накрывает тыльную сторону ладоней Альфреда. Кёркленд ощущает на коже кровь. Кровь Альфреда. Которая течёт по его, Артура, вине. - Альфред... - опять говорит он. В горле встрял ком, Кёркленду больно глотать, он даже не может смотреть на Джонса. Стыд и вина словно взяли вверх над этими эмоциями. Артур боится. По-настоящему боится что-то сделать. Он забывает обо всём на свете. Он боялся отойти хоть на секунду, боялся увидеть то, что неизбежно. Он не верил. До сих пор не верил, даже когда чувствовал тёплую кровь, даже когда видел, как мучается Альфред. Он не мог в это поверить. Он не мог погубить своего же брата. Альфред пытался смотреть на Артура. Во взгляде - ужас. И всё. Он смотрел, но зрение его будто стало ещё хуже и он уже не видит лицо Кёркленда так чётко. Всё расплывчато. Боль глушила все его эмоции, боль лишила сил. Он не мог говорить, он не мог видеть, он даже слышал плохо из-за боли, которая будто стала им. Артур сжал пальцы, пускай ему и ужасно от того, что кровь всё текла и текла, уже пачкая руку Кёркленда. Альфред резко дёргает рукой, освобождая её от хватки Артура. Тянется, цепляется пальцами за предплечье Кёркленда. Артур дрожал. Джонс вновь открывает рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов лишь кашель. Кёркленд видит, как изо рта Альфреда течёт струйка крови. Артур судорожно дышит. Он чувствует запах крови, но до последнего не хотел признавать, что она есть. Сейчас же он видел её своими глазами, из-за чего внутри Кёркленда всё похолодело. Артур видит, что Джонс плачет. - Альфред... Нет... Не надо... - Кёркленд пытается вытереть большим пальцем слёзы, но руки предательски дрожат, как и он сам. Джонс хочет что-то сказать, но может лишь кашлять, хрипеть и смотреть на Артура уже с жалостью, словно моля о том, дабы тот что-то сделал, облегчил его участь. Револьвер валялся где-то на полу, но будь он в руках Кёркленда, Артур бы не смог повторить выстрел. Он даже не знал, куда попал. Но видел одно: легко Джонс не уйдёт. И от этого ещё ужаснее. Он не верил, не мог поверить в то, что только что сотворил. Что сделал, как поступил с Альфредом. Но он не знал. Никто ему не говорил, что Альфред здесь. Это должен был быть Александр, не Джонс. Кто угодно, но только не его младший брат. Не он. Он не заслужил, он не может взять и уйти. Артур должен был оберегать его, а не убить, Артур должен... Альфред крепче сжимает предплечье, жмурится, кашляя и пытаясь присесть. Артур мигом хватает Джонса одной рукой за талию, вторую же положил на голову, прижимая к себе. Нет. Это не сон. Это реальность. Кёркленд убил его. Он уже ничего не сделает. А тот амулет... Он... Он спас бы, будь он у Артура?.. Кто знает. Джонс скулит от боли, хнычет. Сплёвывает кровь. Она течёт по подбородку, капает на грудь. Хватка ослабла. Альфред вновь хрипит, пытаясь что-то сказать. А затем кашляет, сильнее и громче, чем в прошлые разы, роняет голову на плечо. Артур хочет понять, сжимает зубы, утыкаясь носом в волосы брата. - Прости меня... Прости... - хрипло молит Кёркленд. Но ответа нет. Ничего нет. Артур с ужасом осознаёт, что его уже не слышали.

***

      Иван ждёт, когда же спуститься Кёркленд и скажет, что Александра больше нет. Он слышит шаги, но они совершенно другие: тяжёлые и медленные. Артур так никогда не ходил. - Добро пожаловать домой, Ваня. - Иван хочет кричать. Он в ужасе оборачивается, садясь на пол, упираясь спиной о диван. В руках Александра Иван видел пистолет.